Мал золотник - да дорог.

Фонтан из нечистот, взметнувшийся прямо из недр офисного санузла, всё-таки удалось заткнуть. Сработала команда экстренных сантехников — герои без плащей, но с гаечными ключами и выражением лица «мы видели и не такое». Медики, прибывшие чуть позже, осмотрели пострадавшую — бедняжка лежала без сознания, но, к счастью, дышала. После короткого консилиума её торжественно увезли в больницу, где, надо полагать, пахло гораздо гуманнее. Сотрудников офиса отпустили по домам. И не просто отпустили — выгнали почти с фанфарами. Работать в такой атмосфере (во всех смыслах слова) было невозможно: воздух приобрёл густоту борща, только без мяса и с привкусом отчаяния. Глаза слезились, у особо впечатлительных начинался творческий приступ тошноты, а самый стойкий из работников заявил, что «это пахнет увольнением». Офис опустел за считанные минуты. Люди покидали здание так стремительно, будто им объявили о бесплатных билетах на Мальдивы. А поскольку мы занимали верхний этаж, нижние арендаторы тоже вскоре ощутили, что сверху пришло не благословение, а что-то посущественнее. Они один за другим начали подниматься, как в фильме ужасов, где все хотят узнать, что там наверху... но лучше бы не узнавали. Так в этот чудесный, солнечный день здание официально закрыли по «санитарным обстоятельствам». Аварийная служба трудилась самоотверженно — не только из-за щедрых денег, предложенных Андреем Савельевичем (тот знал, что благородные порывы стимулируются не словами, а купюрами). Нет, эти ребята были фанаты своего дела. Хотя после нескольких минут в этом благоухающем аду любая фанатичность выглядела подвигом на грани суицида. Все единодушно мечтали лишь об одном — чтобы мир наконец вернулся в прежнее, благоухающее состояние, а воздух снова стал прозрачным и пригодным для жизни. Но, как водится, без шуток не обошлось. Кто-то мрачно заметил, что теперь нашему офису можно официально присвоить звание «место с душком» — в прямом, осязаемом смысле. Он, конечно, вонял, но стойко продолжал существовать, распространяя свой фирменный «аромат успеха» по всему Невскому проспекту. Соколов стоял у себя в кабинете, возле распахнутого настежь окна, и жадно вдыхал свежий воздух. Ветер, словно спасатель, отгонял зловоние, которое, казалось, впиталось в каждый квадратный сантиметр офиса — в стены, пол и даже в диваны. — Масштабы этой катастрофы ещё долго не выветрятся... — пробормотал Глава «Гранд Сити», почесав затылок с видом человека, пережившего химическую атаку. — Может, ну его к чёрту и вернуться в старый офис? Он же ещё арендован до конца месяца... Я, прикрывая дыхательные пути носовым платком, вошёл в кабинет. Соколов обернулся, молча кивнул, как будто слова тут были излишни — всё и так ясно по запаху. Я плотно закрыл за собой дверь, чтобы аромат не влетел вслед, и осторожно подошёл к источнику кислорода — окну. Убрав платок, вдохнул свежий воздух, будто ныряльщик, вынырнувший после двух минут под водой. — Что собираетесь делать? — спросил я, стараясь не морщиться. — Даже после замены труб здесь ещё неделю, а то и больше, будет стоять... скажем так, аромат корпоративной стойкости. — Я в порыве отчаяния обзвонил все возможные инстанции, — устало сказал Соколов. — Завтра приедет бригада санспецстанции, потом — «Красные зори». Обе команды обещали превратить наш офис из зоны бедствия в место, где можно снова пить кофе без противогаза. Он тяжело вздохнул, снова посмотрел в окно — будто надеялся, что там внезапно появится светлое будущее, — и пробормотал с усталой решимостью: — Ладно... пока напишу записку для сотрудников: временно возвращаемся в старый офис. Пусть порадуются — там хотя бы пахнет старым кофе, а не свежим апокалипсисом. Оставлю её на ресепшене первого этажа. Мне всё равно нужно остаться до окончания работ. Не доверяю я этим «посторонним специалистам»... Техники много, документов — ещё больше. — Отличное решение, — оживился я. — Тогда я обойду офис и выключу все компьютеры. Люди ведь уходили в панике... Заодно проверю, не лежит ли кто в обмороке под столом. От такого запаха, знаете ли, не только сознание теряют — у некоторых принтеры начинали ругаться на японском. Соколов усмехнулся, но кивнул серьёзно: — Спасибо, что остался. Только не спеши геройствовать. После ремонта в кладовке остались строительные принадлежности — я сам их закупал. Там должны быть малярные маски. Если внутрь вложишь платок и наденешь её, руки будут свободны. Конечно, не противогаз... но хотя бы не будешь дышать ароматом конца света. Пойдём, покажу, где они лежат. Я сделал несколько глубоких вдохов, снова зажал нос платком и, чувствуя себя героем дешёвого фильма про выживших офисных работников, после химической атаки, последовал за Соколовым.