Мал золотник - да дорог.

Четырнадцать часов полёта — это вам не шутки. Я-то знал, что меня ждёт, поэтому в салон самолёта затащил сумку, набитую всем, что хотя бы ненадолго могло отвлечь моего сына. Содержимое этой сумки удивило даже тех, кто досматривал нас перед полётом. Когда я объяснил, зачем мне всё это богатство, они понимающе улыбнулись и с лёгким сочувствием посмотрели на очередь пассажиров, выстроившихся позади нас. Видимо, мысленно попрощались с их нервной системой. Ноутбук — это ещё пол беды. Дальше шли карандаши, раскраски, сборник сказок, кубик Рубика, три тома детской энциклопедии (на случай, если захочется обсудить строение Вселенной), альбом для рисования, фломастеры, модельки гоночных автомобилей, полный набор динозавров с подробным «кто есть кто»… и, на всякий случай, валериана в таблетках с бутылкой воды. Для меня. Или для особо нервных пассажиров — тут уж как карта ляжет. Где-то в глубине души я всё же сочувствовал тем, кому предстояло провести с нами весь полёт. Костик начал говорить очень рано и с тех пор его пытливый ум, работающий в паре с вечно незакрывающимся ртом, способен был довести до нервного срыва кого угодно. Его вопросы, рассуждения и внезапные философские выводы об устройстве мира не оставляли шансов на тишину. Даже турбинам самолёта. Первые два часа полёта мы бодро курсировали по салону, знакомясь с пассажирами. Все ещё улыбались, кивали и были подозрительно вежливы. Когда самолёт был изучен целиком — а к исследованию этого сложного летательного аппарата были подключены даже стюардессы, — мы заглянули в туалет. Не столько из эстетического интереса, сколько строго по назначению. Экскурсия, так сказать, завершилась. Вообще, удача не всегда шла с нами рука об руку, но в этот раз судьба явно решила сделать нам подарок. На борту обнаружилась ещё пара сорванцов, чуть постарше моего сына, которым тоже срочно требовалось куда-то деть неиссякаемые запасы энергии. Их родители посмотрели на меня так, будто я только что вынул из кармана успокоительное для всей планеты. Какое-то время эти неугомонные цветы жизни были заняты своими глобальными детскими проблемами и не разрушали окружающую действительность. Но на пятом часу полёта что-то пошло не так. Взгляды пассажиров, устремлённые в мою сторону, стали напоминать взгляды людей, над которыми ставят жестокий психологический эксперимент. Обстановка накалялась, напряжение в воздухе можно было резать пластиковым ножом от бортового обеда. Я понял — пора объявлять тактический перерыв ради сохранения нервной системы экипажа и пассажиров. Я вежливо попросил стюардессу принести стакан тёплого молока. После этого мой сын отключился ровно на два часа. Самолёт наполнился тишиной. Кто-то, кажется, даже поверил в чудеса. Все с облегчением выдохнули. Но эти люди полагали, что мой сын проспит до конца полёта. Наивные, доверчивые, почти трогательные. После двухчасового отдыха энергии в нём стало ещё больше — её уже нельзя было перекрыть, как фонтан, закрыв кран. Скорее наоборот: этот кран был сорван. В ход пошло всё, что лежало в сумке, — тяжёлая артиллерия была введена без предупреждения. Мы рисовали, отгадывали загадки, читали сказки и даже смотрели мультики на ноутбуке. Но и этого хватило чуть больше чем на три часа. Запасы развлечений таяли быстрее, чем терпение пассажиров. А впереди оставались ещё четыре долгих часа. Где-то на горизонте, под крылом самолёта, уже маячила земля обетованная. Близко. Обидно близко. Недобрые взгляды окружающих ясно давали понять: мы с Костиком вполне могли и не долететь. Стюардесса всё чаще нервно поглядывала на аварийный люк, пассажиры, кажется, всерьёз рассматривали вариант сбросить нас в океан — вежливо, с парашютом и спасательным плотом. Толстый мужик через ряд наклонился и поинтересовался напрямую: — А вы точно не хотите выйти остановкой раньше?.. Если честно, я запаниковал. Их было больше, стадное чувство никто не отменял, а у некоторых уже откровенно дёргался глаз. Я прижал ребёнка к себе и предложил единственное, что ещё не пробовали: — Давай-ка мы с тобой посмотрим в иллюминатор. Мой находчивый сын, не задумываясь, ответил: — А чего я там не видел? Разве что Бога. У соседа сзади случился приступ истерического смеха. Но мы всё-таки долетели. Ура! Мы спускались по трапу первыми, радуясь солнцу, твёрдой земле под ногами и простому, но важному факту: мы выжили. Все. И, что особенно приятно, без жертв.