Куколки на "Хромом Крабе"

      Во время полуденного отдыха в каюту к братьям втолкнули Тэхёна и Чимина со словами:              — Принимайте учеников!              Чонгук выпрыгнул из гамака и, не скрывая радости, побежал навстречу ребятам. Однако холодный голос Хосока остановил его:              — Входя в помещение, где есть люди старше вас по возрасту или положению, вы должны сделать вот такой поклон, — и Хосок продемонстрировал своё искусство.              Чимин повторил, но Тэхён, осматривая каюту, спросил:              — А вам двоим эта спальня не жмёт? Могли бы сюда святого отца позвать — неужели не понимаете, что ему с матросами неуютно?              Чонгук решил его подколоть:              — А почему бы капитану не пригласить его в свою каюту?              Тэхён сплюнул на пол и сказал:              — Сразу видно, что не знаешь ты морских правил: в каюте капитана может жить только его официальный супруг. Вы, сухопутные крысы, ничего не смыслите в наших законах. Поэтому, учись, как надо входить к старшим по кораблю.              Тэхён под изумлённые взгляды братьев и тихое хихиканье Чимина вышел за дверь, потом распахнул её с ноги и заявил:              — Я умею вязать узлы, знаю на зубок такелаж корабля и могу приготовить обед на три дюжины человек. А что можешь ты? — спросил он Хосока.              Тот сначала оторопел, потом сказал:              — Я отлично владею шпагой.              — Это сейчас не проверить, поэтому давай, накидывай ещё варианты своей пользы.              Хосок нахмурился, понимая, что его навыки поведения за столом ничего не значат для этого мальчишки. Сказал:              — Я сильный.              Тэхён смело подошёл к столу и поставил локоть, приглашая соперника помериться силой. Хосок усмехнулся: что ни говори, но его руки даже визуально были сильнее. Он обхватил ладонью кисть мальчишки — и тут же получил лбом по носу, потерял ориентир, а его рука оказалась прижатой к столешнице.              Чимин уже хохотал, не скрываясь. Тэхён внимательно смотрел на держащегося за лоб альфу. Когда глаза Хосока сошлись на нём, он сказал:              — По правилам моря это именно ты должен кланяться мне. Ты старше меня по возрасту, но что толку, если на судне от тебя нет никакого проку? Так как ты собираешься учить меня, если сам ничего не умеешь?              — Перестань, Тэхён! — потребовал, наконец, Чимин. — Капитан Ким велел ему научить тебя, а тебе — прилежно обучиться правилам поведения. У нас не так много времени, поэтому, — он поклонился Хосоку и сказал: — приступайте, господин учитель.              Чонгук молча наблюдал со стороны, как брат рассыпался перед юнгами, стараясь рассказать им, как вести себя в любой ситуации — начиная от общения с торговцами и заканчивая возможным приёмом короля. Как он и ожидал, Чимин уже всё знал и просто показывал свои навыки.              В отличие от Тэхёна, который старательно коверкал слова, неестественно выворачивал при поклонах конечности, кривлялся, когда Хосок требовал от него быть серьёзным. Аргументом было одно: «Я полезнее тебя!»              В итоге Хосок сдался и спросил:              — Если я научусь делать всё, что умеешь ты, будешь меня слушать?              Тэхён криво усмехнулся и заносчиво ответил:              — Если превзойдёшь меня.              Хосок покачал головой:              — Не пойдёт. Ты долго этому учился, а у меня нет на всё это времени.              Тэхён посмотрел на Чонгука и сказал:              — Тогда пусть твой брат возьмёт на себя часть обучения. К примеру, ты пойдёшь учиться на камбуз, а он… пусть Бан обучит его вязать узлы.              — Согласен! — выкрикнул Чонгук, от радости, что его заметил, наконец, Тэхён, не сообразив, какую ловушку расставил ему хитрый юнга.              Хосок покачал головой:              — Ну, когда ты научишься думать, прежде чем соглашаться? Думаешь, этот паршивец делает хоть что-то просто так? Да он просто хочет сбросить на нас часть своих обязанностей, потому что пока команда почти в полном составе болеет, практически все дела легли на их плечи. И нет бы попросить. Так нет, он целый спектакль тут разыграл.              Тэхён невинно похлопал ресницами, прошёлся по каюте, привстал на цыпочки и выглянул в маленькое круглое окошко, затем обернулся и спросил:              — Так ты против нашего уговора? Хочешь всё свалить на брата?              Покачав головой, Хосок, наконец, сказал:              — Ладно, я согласен. В конце концов, готовить не так уж сложно.              Тэхён радостно улыбнулся, уселся на пол и велел:              — Покажи мне ещё раз, что там требуется от воспитанных людей?              Однако когда Хосок снова начал учить Тэхёна, тот внезапно начал поправлять его, довольно точно подмечая ошибки. Когда Хосок удивлённо спросил его:              — Если ты всё знаешь, зачем притворяешься?              — Я — пират, — усмехаясь, ответил юнга. — Разве можно быть барашком среди волков? Не тупи, Чон! Уж ты-то по моим рассказам должен был понять, что я с самого детства знаюсь с благородными господами — нужно быть совсем дураком, чтобы ничему у них не научиться. Так что, моё обучение можно назвать завершённым, а вот ваше только начинается.              Братья Чон, поражённые тем, как лихо провёл их какой-то юнга, послушно потопали к капитану — просить для себя работу на корабле.              ***              Тем временем капитан Ким спорил с Джином:              — Пойми ты — нам нужно оружие! Чем мы будем воевать, если встретим в море торговое судно? У меня осталось не так много денег, поэтому я считаю, что их надо потратить именно на оружие.              — Небеса, не слушайте этого глупца! — закатил глаза Джин. — Как ты не понимаешь, Намджун, что не обязательно придерживаться пиратских правил и не мыться! Мыло стоит не так дорого, чтобы отказывать себе во всём. Зато если заставить парней мыться с мылом, можно избежать множества болезней, а это — здоровая команда! К тому же альфы так воняют!              Намджун вытаращил глаза и постарался сделать вид, что не понял причитания Джина. Проморгавшись, он спросил:              — Сколько нам надо мыла?              — Пока что у меня есть запас примерно на две недели. Но ты же знаешь, как воспринимает мои нововведения команда. Было бы неплохо, если бы ты сам как-то намекнул своим парням, что им надо мыться с мылом.              Намджун отвернулся, чтобы не показать Джину, что каждое его слово звучит как нытьё капризного омежки, а не закалённого долгими молитвами и аскезами монаха. Однако в чём-то этот… кхм, святой отец был прав: гигиена никому не мешала. Поэтому он снова повернулся к нему и сказал:              — Хорошо, насчёт мыла я поговорю с парнями. Что ты там ещё придумал?              — Ничего невыполнимого, — пообещал Джин, — просто сменить гамаки, повесить между ними хотя бы занавески…              — Вот это сразу забудь! — велел Намджун. — Тут тебе не институт благородных омег. Эти головорезы должны быть на виду друг у друга. Так что, никаких занавесей.              Джин так огорчился, что Намджун поинтересовался:              — Это нужно для кого-то… особенного?              Бросив на капитана испуганный взгляд, Джин покачал головой:              — Нет, просто… Я думал, что так будет лучше…              — Не будет, Джин. Если… кто-то может оказаться в уязвимом положении… разрешаю тебе доступ к общей бочке с водой.              Джин поднял на него полный испуга глаза, но Намджун отвернулся и заговорил твёрже:              — Раз уж мы решили, что на корабле важна гигиена, то надо поменять не только гамаки, но и одежду: выбросить все лохмотья и докупить нормальные вещи. Как ты считаешь, сможем мы уложиться вот в эту сумму?              Джин посмотрел на маленькую горку золотых монет, что-то прикинул, отодвигая несколько блестящих кругляшков в сторону. Сказал:              — Вот на эту сумму я могу переодеть твою команду. Но мне надо… надо уговорить твоих пленников и юнг сойти со мной на берег.              Намджун с интересом посмотрел на монаха. Потом собрал все монеты в мешочек и сказал:              — Хорошо, я пойду с вами. — Увидев, как огорчился Джин, он заметил: — Ты такой очевидный, Джин. Я никого из вас не удерживаю силой, кроме пленников. Так почему ты хочешь отнять у меня единственный шанс хоть немного поправить дела?              Джин покачал головой:              — Я считаю, что это нечестно — торговать людьми.              Намджун устало вздохнул:              — Мы это уже обсуждали.              В это время в дверь каюты постучали.              — Войдите! — разрешил Намджун.              На пороге появились братья Чон, а за ними маячили милые мордашки его юнг. Намджун нахмурился и строго спросил:              — Ты что, уже всему их обучил?              Хосок виновато пожал плечами:              — Они и без меня всё умели. Но этот твой Мартышка снова обманул меня и заставил отрабатывать свой хлеб: по его требованию я теперь обязан помогать на кухне, а Чонгук — с такелажем.              От удивления брови Намджуна чуть не сравнялись с волосами. Он спросил Тэхёна:              — Как ты это делаешь? Они же пленники.              — И что? У них сильные руки и мозги иногда включаются. Так почему я должен обслуживать их?              Покачав головой, Намджун крикнул:              — Юнги!              Спустя пару мгновений в каюту влетел Мин, расталкивая столпившихся у порога.              — Звал, капитан?              — Да, принимай пополнение: Хосок хочет работать на кухне, а Чонгука приставь к…              — Бану, — уверенно сказал Тэхён. — Он умеет вязать любые узлы — пару дней, и наши паруса будут в надёжных руках.              Мин невозмутимо кивнул и сказал:              — Идите за мной.              Когда каюта опустела, Намджун снова повернулся к Джину и спросил:              — Ты пошутил, что мог бы одеть моих ребят на ту сумму?              — Нет, — уверенно сказал Джин. — Это не будут новые наряды, но вполне приличные, в которых не будет стыдно выйти в город. При монастырях часто есть лавки, в которые горожане сдают свою поношенную, но приличную одежду, чтобы более бедные могли обновить свой гардероб.              Намджун кивнул и сказал:              — Тогда идём. Что бы я ни сказал — просто кивай и поддакивай.              Они вместе поднялись на мостик, капитан встал между перилами и штурвалом, и Мин крикнул:              — У капитана есть к вам разговор! Заткнитесь и слушайте!              Команда, охая и держась за животы, сползлась поближе к мостику. Намджун прокашлялся и сказал:              — Что ж, я тут много думал, и пришёл к выводу, что у нас пока нет ни сил, ни возможностей грабить корабли. Но у меня есть для вас новое предложение: давайте грабить богатых горожан портов, в которые будем заходить.              Кто-то спросил:              — И как мы это сделаем? Больше всего денег у дворян и купцов. Но как узнать, где они живут?              Намджун поднял палец:              — В этом нам помогут их муженьки. Все богатые альфы — неверные мужья. Их омеги обделены вниманием. Но если отмыть и нарядить любого из вас, вы вполне можете соблазнить разочарованного омегу. Но для этого надо, чтобы вы были не просто одеты, как приличные граждане, но и чтобы не воняли, как козлы!              — Сдаётся мне, — сказал один из пиратов, — что это — новая блажь нашего святого отца, а капитан, как всегда, потакает ему. Какой нормальный омега поведёт в свой дом первого встречного альфу?              Намджун готов был сдаться, но ему на помощь пришёл Джин:              — Слышали ли вы притчу о неверном муженьке? Так я расскажу её вам. Один муженёк богатого альфы часто был недоволен тем, что его супруг уезжал по делам. И однажды он придумал — пока мужа не было дома, он ходил по чайным, знакомился там с альфами, а потом приятно проводил с ним ночи в гостиницах. Но однажды он так нарвался на разбойников, которые ограбили его, ведь на свидание омега надевал свои лучшие украшения. Понимаете, к чему я?              Пираты задумчиво смотрели друг на друга. Они не были похожи на героев-любовников: одни без ноги или руки, другие в шрамах, кто-то без глаза или уха. Кривые, рябые, плешивые — сложно представить настолько отчаявшегося омегу, который бы позарился на кого-то из них.              Однако сверху спрыгнул Тэхён и спросил у капитана:              — А ты купишь нам косметику?              Намджун оторопел:              — Зачем?              Тэхён рассмеялся:              — С её помощью мы можем стать ещё и красивыми. Смотри.              Он быстро забежал в камбуз, а вернувшись, подошёл к первому пирату и осторожно провёл пальцем по линии бровей. Потом повернул его к остальным и спросил их:              — Ну, стал он красивее?              Все с интересом рассматривали рябого пирата, у которого внезапно обозначились глаза. Не красавец, но уже более привлекательный, чем был. Поэтому пираты радостно загудели. А Тэхён уже оседлал собственного конька и начал убеждать товарищей:              — Мы можем нарядить несколько человек. Они будут заманивать доверчивых омег в гостиницы, а другие будут их там встречать. Всё, что нам надо — чтобы мы все пахли одинаково, ведь в темноте не сразу можно понять, что рядом с тобой — совсем не тот человек. И получается, что все будут иметь милых замужних омежек не просто бесплатно, а ещё и с прибылью!              Все радостно загудели, представив чистеньких домашних любовников, которых мужья так редко пользуют, что им приходится искать альф на стороне. Кто-то закричал:              — Мы согласны, капитан!              Однако Намджун поднял руку, и все притихли. Капитан уточнил:              — Правила дележа — прежние. Неважно, кому что досталось — всё в общий котёл, чтобы потом поделить по-честному.              Все снова радостно загудели. Конечно, никому прежде в голову не приходило грабить омег. Но сам святой отец предложил им этот вариант. И кто-то закричал:              — Благослови нас, святой отец!              Джин улыбнулся бледными губами, поднял дрожащую руку, помахал ей и сказал на латыни:              — Да отсохнет мой язык! Бедные омеги, как я мог натравить на них этих баранов! Провалиться мне на этом месте!              Намджун прикрыл глаза, чтобы сдержать смех, но остальные благочестиво поклонились проклявшему себя монаху и, держась за животы, разбрелись по своим лежанкам.              ***              Как только туман окончательно рассеялся, «Хромой Краб» снялся с якоря и поднял паруса. Благодаря стараниям Джина почти все пираты снова встали в строй, и ближе к ночи юнгам дали возможность отдохнуть.              Однако ни один, ни другой не стремились вернуться в трюм, полный голодных альф. Тэхён поднялся на самый верх мачты и, держась за канат одной рукой, смотрел вдаль, ловя лицом ветер. Он жалел, что у него нет крыльев. Он жалел, что не умеет читать звёзды. Он о многом жалел.              Вскоре почувствовал, что усталость берёт своё. Как ни приятно было вдыхать свежий морской воздух, но спать на реях он пока не научился. Поэтому, спускаясь вниз, думал о том, что снова придётся делить один гамак с Чимином, который так и не простил его за то, что он подложил тому вместо подушки испачканные портки.              Когда его ноги коснулись палубы, кто-то схватил его, прикрыв рот огромной ладонью. По своему опыту Тэхён знал, что в такие моменты сопротивляться не стоит, поэтому позволил оттащить себя на самый нос — в место, заставленное пустыми бочками и ящиками.              Когда его швырнули на моток верёвок, он быстро развернулся и посмотрел на своего похитителя.              — Штурман Сон? Вот не подумал бы, что и ты туда же!              Альфа выхватил нож и приставил его к горлу Тэхёна со словами:              — Вякнешь — улетишь за борт с перерезанной глоткой.              — Вот ещё, — усмехнулся Тэхён. — Я и сам не против побаловаться — кровь-то молодая. Только давай договоримся: если уж ты решил взять меня, то для начала позаботься, чтобы и я получил удовольствие и расслабился — я же не омега, мне нужно особое внимание.              Тэхён спустил вниз штаны и выставил на обозрение пирата своё вялое достоинство. Потом привстал, повернулся задом и покрутил перед его глазами накачанными ягодицами. Снова развернулся и указал себе в пах:              — Позаботься о нём, а я постараюсь, чтобы твоему «пирату» было комфортно в моём трюме.              С губ Сона сорвался довольный стон. Он протянул руку, но Тэхён сказал:              — Ну нет, твои руки слишком грубые.              — А чего ты хочешь? — глаза альфы налились кровью, руки начали дрожать, в паху пульсировало жаркое желание — сейчас он был готов на всё, лишь бы получить этого соблазнительного мальчишку.              Тэхён показательно облизнулся, потом поднёс ко рту кулак и сделал несколько движений, толкаясь изнутри с противоположной стороны языком в щёку. Сон понимающе кивнул и опустился перед развалившимся на канатах Тэхёном на колени. Однако стоило его губам обхватить мягкую головку, как Тэхён, прижав обеими руками его голову к паху, закричал:              — Нет! Что ты делаешь, штурман Сон! Отстань от меня! Я не это имел ввиду!              Растерявшийся пират замер, широко раскрыв рот и полностью вобрав в себя вялый член юнги. Тэхён резко и сильно надавил ему на скулы, не позволяя ни выпустить его изо рта, ни соединиться зубам, а сам продолжал бить пятками пор палубе, памятуя о том, что прямо под ним находится место, где отдыхает боцман.              Вскоре около них собралась почти вся команда. Пираты увидели, как перепуганный Тэхён отталкивает присосавшегося к нему Сона. Да не просто абы куда, а прямо к члену, отчего мальчишка чуть не плакал:              — Отстань от меня, штурман! Я не хочу! Нет!              Тэхён не сразу понял, почему голова штурмана резко улетела из его рук, но это подоспевший раньше всех Чонгук ударом в ухо нарушил прекрасную композицию, которую юнга успел показать далеко нее всем, кому хотел.              Но капитан Ким и боцман Мин успели на представление, и Джин снова, как заботливый папочка прикрыл Тэхёна плащом, спрашивая:              — Ты как? Он ничего с тобой не сделал?              Тэхён всхлипнул — от огорчения, — но продолжил вполне искренне дрожащим голосом:              — Я… Я просто хотел идти спать, а тут он… Схватил и сюда, а я… Я сказал, что не хочу, а он сказал… — слёзы катились по красивому лицу, пока дрожащие пальцы приводили одежду в порядок.              Джин поднялся и, глядя вдаль, сурово сказал:              — Капитан! Ты обещал, что на твоём борту не будет насилия. Но чуть ли не каждый день мальчишки подвергаются нападениям. А всё почему? Потому что насильник, пойманный на месте преступления, до сих пор прекрасно проживает на твоём корабле. Безнаказанность порождает вседозволенность, капитан!              Намджун с удивлением смотрел на своего штурмана, который словно пока не до конца пришёл в себя. Сон вращал глазами, разминал челюсть, но никак не мог закрыть рот. То и дело мотал головой, словно стараясь избавиться от шума.              Не теряя времени, Тэхён посмотрел на Намджуна молящими глазами и сказал:              — Никогда бы не подумал, что наш штурман… такой. Капитан, я не Джин, не имею права требовать от тебя сурового наказания для этого человека, но прошу учесть, что в его рту побывал мой член. Как бы… если пройдёт слушок, что на «Хромом Крабе» штурман — членосос, так нам места не будет среди пиратов. Мне-то что — уйду на другое судно, назовусь другим именем, тем же Ви, и никто никогда не узнает, что это моего вялого он мусолил, но тебе такая слава нужна?              Намджун внимательно смотрел на Тэхёна, и тот понимал: капитан пока ему не поверил. Поэтому он попятился и «случайно» наступил на ногу одному пирату.              — Ах ты, червяк! — возмутился пострадавший. — Да не ты ли сам Сону знаки подавал?              — Что ты на меня наговариваешь? Когда такое было? — вполне искренне возмутился Тэхён.              — Да когда… когда…              Тэхён приблизился к нему и вкрадчиво спросил:              — Когда же, милый? Уж не тогда ли, когда вы договаривались с Соном устроить бунт и оставить на острове «никчемного капитана Кима», а потом отправиться на северные невольничьи рынки и продать нас с Чимином и пленников, а Джина оставить как бортовую шлюху?              — Ах ты проклятый шпион! — возмутился пират.              Но Тэхён крутанулся вокруг своей оси и, как в диком танце прошёлся по кругу, топчась по ногам пиратов. Среди них оказался и повар Ко.              — Взять! — рявкнул капитан, как только Тэхён остановился напротив него и лукаво подмигнул.              Два пирата схватили Тэхёна, но Мин дал знак тем, кому доверял, и ещё троих — тех, кому Тэхён наступил на ноги, — схватили. Тэхён не вырывался, но криво усмехался, глядя на капитана. Намджун прищурился и спросил:              — Давно ты это знаешь?              — Какая разница, капитан, как рано ты узнал о заговоре? Главное — не поздно. Заговорщиков было больше, но море проредило их ряды. Теперь их стало меньше, но они куда злее и опаснее. Если ты не избавишься от них, то беда станет нашей пассажиркой.              Чёрные воды ночного моря качали корабль. Луна скрылась за тучами, словно не желая видеть того, что должно случиться. Капитан Ким с ненавистью смотрел на Тэхёна. Тот продолжал стоять в неестественной позе — с заломленными назад руками и не отводил наглых глаз.              Затем Намджун отвернулся, прошёл сквозь свою поредевшую команду, повернулся ко всем лицом и сказал:              — По закону пиратского братства я предлагаю команде выбрать наказание или прощение для насильников и бунтовщиков. При выборе будущей участи «Хромого Краба» учтите, что однажды все те, кто подвергается сейчас преследованию, сойдут на берег и больше не вернутся, а насильники останутся. Кто станет их следующей жертвой? Я жду вашего ответа… две склянки.              Мин быстро сбегал в каюту капитана и принёс песочные часы. Намджун уселся на борт, подтянул колено правой ноги к груди и уставился в ночной морской мрак, словно не желая даже взглядом давить на команду.              Тэхён надменно стряхнул с себя руки пиратов и сел на бухту каната — ту самую. Около него встал Чонгук, но Тэхён намеренно отворачивался от альфы — тот не пришёл, когда его звали, а теперь он и сам справился.              Мин перевернул склянку второй раз, и пираты засуетились — каждый представил себе жизнь под командованием Сона и вспомнил все запреты капитана Кима. В то же время Тэхён был прав: после того, что они увидели своими глазами, избрать капитаном Сона значило принять его позор на себя.              Когда последняя песчинка упала в нижний прозрачный сосуд, Мин объявил:              — Время принять решение.              Пираты выставили перед собой кулаки — единогласно. Тэхён усмехнулся — кто бы сомневался! Он снова вкрадчиво заговорил:              — Осталось решить, как их казнить. Наш капитан новичок и не знает всех видов наказаний. Может, расскажем ему про всё разнообразие пиратских развлечений?              Мин сказал:              — Проще всего высадить их на скалу посреди моря.              Тэхён рассмеялся:              — Никакой фантазии! Нам делать нечего, как шнырять по морю и искать семь одиноких скал? Есть предложения посерьёзнее?              — Можно вздёрнуть на рее — так делал наш капитан, — сообщил Бан.              Но это предложение было так же отвергнуто Тэхёном:              — И будут они нам тут воздух портить! Нет уж, давайте вспомним про прекрасный добрый обычай «Плавучего гроба».              Тишина на палубе нарушалась тихим плеском волн да скрипом мачты. Кажется, пираты боялись даже дышать. Тэхён резал по больному. Он кружил среди пиратов, заглядывая в почерневшие от испуга глаза и улыбался — красиво, квадратно, обнажая белые зубы.              Намджун, наконец, посмотрел на них и спросил:              — Что за плавучий гроб?              Мин заговорил тихо, но его слышали даже те, кто был от него так далеко, что и лиц не рассмотреть.              — Это такое наказание: в бочку наливают пресную воду — порцию тех, кого наказывают, но не больше четверти. Эту бочку хорошо закрывают, чтобы она стала поплавком. К ней привязывают канат, а к канату — наказанных. Если команда надёжная — есть шанс доплыть до берега, таща за собой бочку и по очереди отдыхая. Воду в бочке можно достать, но для этого нужно действовать сообща — расковырять щель выше ватерлинии и следить, чтобы из неё не текла пресная вода, а внутрь не заливалась морская.              Намджун хмуро слушал боцмана. Затем спросил команду:              — Кто за «Плавучий гроб»?              Тэхён весело вздёрнул руку вверх. Призывно посмотрел на Бана, и тот тоже поднял руку. Из оставшихся одиннадцати членов команды все проголосовали «за». В конце концов, это — надежда на жизнь. К тому же с наказанными будет штурман.              Намджун дал отмашку, и пираты быстро связали зачинщиков бунта, притащили из трюма тех, кого приговорили раньше и примотали к новеньким. Затем выкатили огромную бочку, покачали её из стороны в сторону, демонстрируя густой плеск. Обвязали несколько раз свободный конец вокруг железных обручей и туго затянули — не отвязать!              Капитан молча смотрел за приготовлениями. Среди пиратов мало, кто понимал настоящий ужас происходящего. Все были уверены, что корабль проходит в нескольких милях от скалистого, но изобильного острова Синкху. Но штурман — намеренно или случайно — обошёл этот остров так, что теперь до него не меньше пяти суток, если плыть на вёслах.              Бочка — не шлюпка, ей сложно управлять, к тому же волею судеб к одному «гробу» будет привязано сразу две группы. Сплочённости там не будет, поэтому шансов у наказанных почти нет.              Когда бочку перекатили на шлюпку, а опальных по одному заводили на неё, чтобы потом вышвырнуть в море, капитан Ким подошёл к Сону. Кто-то заботливо вправил ему челюсть — возможно, ударом с другой стороны. Сказал так, чтобы услышали все наказанные:              — Ближайший для вас остров — Синкху. Ты — отличный штурман, Сон, знающий эти воды, как свою ладонь. Надо ли показывать, в каком направлении вам плыть?              Сон закивал и заискивающе сказал, шипя и не проговаривая половину звуков:              — Этот громила ударом повредил мне ухо, и теперь из-за звона в голове я не могу сосредоточиться.              Намджун протянул руку на запад и сказал:              — Синкху там, Сон. Держите путь на ту звезду — не перепутай, от этого зависят ваши жизни.              Сон посмотрел на редкие звёзды и в ужасе закричал:              — Не делай этого, капитан! Лучше убей нас сразу. Что творишь, Ким? Тэхён, мелкий ублюдок! Ты сгоришь в аду!              — После вас! — рыкнул юнга.              Он отвернулся от наказанных, ухватился за канат, подтянулся и закинул своё тело на рею. Затем соскользнул по парусу, снова зацепился на лету за верёвку и, перевернувшись в воздухе, очутился на втором ярусе.              Тут снова пахло солью и свободой. Впервые за долгое время по телу юнги прошла дрожь — словно оно, наконец, сбросило напряжение. Что ж, корабль сильно опустел, но стал более безопасным. Тэхён знал, что они держат путь в тот порт, куда он поклялся не возвращаться. Но никто и не заставлял его сходить на берег.              Он похлопал по туго натянутой парусине и улыбнулся: только ветер знает, где искать его, Ким Тэхёна.