Куколки на "Хромом Крабе"

      Гомон с берега разбудил братьев Чон. Вывалившись из гамака, Чонгук побежал на палубу. Первым делом отыскал среди парусов гибкую фигурку, а на перилах борта — скукоженного Чимина. Джин снова стоял рядом с капитаном Ким, который с недоумением смотрел на приближающуюся к ним лодку, наполненную нарядными омегами.              Тэхён почти бесшумно опустился позади Чонгука и спросил:              — Ты что-нибудь понимаешь? Ты же — сухопутная крыса. С каких пор вы на переговоры с пиратами гоняете омег?              — Я не крыса, — огрызнулся Чонгук. — И я ни разу не слышал о том, что в переговорах с пиратами могут принимать участие омеги.              Тэхён хмыкнул и по движению воздуха за спиной Чонгук понял, что он уже снова скрылся в парусах. Вместо юнги к нему приблизился Хосок, спросил:              — Что тут происходит?              — Похоже, никто не знает, — указывая на обескураженного Намджуна, ответил Чонгук.              Тем временем на борт стали подниматься омеги — юные, милые, однозначно невинные, хотя разодеты и накрашены они были как портовые шлюхи. Юноши жались друг к другу и с испугом рассматривали пиратов. Намджун, покинув своё место, приблизился к ним, отстраняя в сторону Мина, который, нахмурившись, показывал команде, что до приказа капитана никто не должен приближаться к гостям.              Наконец на борт взобрались два альфы и протянули капитану Киму какой-то свиток, развернув который, Намджун нахмурился и сурово посмотрел на прибывших. Вернул письмо альфе и сказал:              — Это — не наше требование. Мы зашли пополнить запасы пресной воды и некоторых продуктов. Так что можете…              — Встретить тех, кто прислал вам это требование, как настоящие альфы, а не трусы, готовые отдать своих братиков на растерзание голодной матросне, — прозвучал голос сверху.              Тэхён спрыгнул аккурат между прибывшими омегами и привезшими их альфами, вплотную встав около прячущего за пазуху свиток. Капитан Ким велел:              — Тэхён, вернись на свой пост!              Но юнга обернулся к испуганным омегам, схватил одного за руку и развернул лицом к Намджуну. Потребовал:              — Капитан, посмотри в эти глаза. Мальчишка попрощался с жизнью, потому что понимает, что после забав пиратов максимум, на что он сгодится — это на корм рыбам. А ты представь, что это — твой сынишка или братик. Теперь можешь отправить их на берег, где они будут ждать прибытия тех, кто запугал их альф. А ты иди, пей свой ром и спи спокойно, зная, что через сутки его растерзанное тело будет, как мусор, выброшено за борт.              — Говори, — со вздохом разрешил капитан.              Тэхён велел гостям:              — Возвращайтесь на берег и пришлите к нам мэра. Буду говорить только с ним.              Через час делегация с острова уже спускалась на лодки. Пираты, следуя инструкции местного лоцмана, спрятали свой корабль в скрытую пещерную бухту, а сами сошли на берег и поспешили в поселение.              Они едва успели, потому что вскоре на горизонте показалась точка, стремительно приближающаяся к берегу. Чонгук отметил, что вокруг него собрались исключительно альфы. Его раздражал запах страха, наполнивший пространство. Эти местные так очевидно боялись, что любой план мог пойти по бороде. Но в этот момент снова прозвучал голос Тэхёна:              — Крабы, а ну, вспомните свои самые злые моменты в жизни, когда вы хотели выхватить нож и вспороть пару-тройку глоток! Кто вас заставил так разозлиться? Помните этого сучьего сына и его наглые зенки, которые хотелось выковырнуть собственными ногтями? Представьте, что сейчас именно он приближается на том корабле, и я разрешаю вам не просто убить его, а использовать, как захочется! А теперь разбредитесь между этими местными «смельчаками» и прибавьте им альфийности!              Чонгук ощутил, как волна похоти и ненависти накрывает его, потому что даже трусливые сухопутные вдохновились речами юнги. Сам же Тэхён снова замотал лицо, надел на голову платок и крутился около капитана, лишь изредка выкрикивая что-то вроде:              — Эй, крысы, не жмитесь друг к другу! Расправьте плечи, раздвиньте локти, как будто вам тесно! Не топчитесь от страха, как бараны! — при этом его голос звучал на несколько тонов ниже и глуше, чем обычно, иногда опускаясь до хрипа.              Наконец, уже почти на закате, корабль причалил. Некоторое время судно не подавало признаков жизни. В конце концов, от него отчалила лодка, наполненная пиратами. Они радостно махали толпе, и Чонгук понимал их счастье: чтобы привлечь внимание пиратов, Тэхён выставил в первые два ряда отборных шлюх, которые махали пиратам в ответ, призывно спуская с плеч рубашки и поворачиваясь так, чтобы было видно их полуобнажённые бёдра.              Когда прибывшие высыпали на берег, омеги шмыгнули за спины альф, и пираты с «Хромого Краба» радостно завопили:              — Наконец-то! Мы так рады, что вы всё-таки решились посетить наш остров!              Вперёд вышел озадаченный капитан прибывшего судна, и к нему тут же подбежал переодетый в мэра Хосок. Он очень по-дружески приобнял пирата за плечи и сказал:              — Мой дорогой капитан Хон! Разрешите выразить вам наше глубокое признание! Дело в том, что мы получили ваше письмо и… Небеса услышали наши молитвы, не иначе! Ваши люди такие… — он обернулся и посмотрел на ошеломлённых подобным приветствием моряков. — Милые, — заключил Хосок самым сладким голосом, которым обычно оценивал омег в кибанах.              Капитан Хон дёрнулся, но Хосок перехватил его за талию и проворковал:              — Ну, что ж вы такой пугливый? Мы согласны. Можно сказать, наши с вами желания совпали, так чего кокетничать? Сейчас в моём доме и устроим… пир, мой сладкий!              Остальных пиратов, пока они стояли, обескураженные, обхаживали кисены, у которых было чёткое задание: отвлечь прибывших, пока пираты с «Краба» обезоруживали их. Омеги ластились к гостям, потираясь об их пах ягодицами, брали за руки и прижимали грубые мозолистые ладони к нежным полушариям, смачно облизывали просоленные шеи голодных альф.              Кроме того, Чонгук был уверен, что помимо тяжёлых запахов духов в воздухе витали тягучие ароматы течных омег, против которых они сами смогли устоять только потому, что перед самым прибытием корабля Джин обошёл всех альф и каждому плеснул в кружку пару глотков «специального» рома.              Таким образом, не прошло и четверти часа, как гости оказались под полным контролем «местных»: их обезоружили и увели вглубь острова в богатый дом, где усадили и принялись обхаживать, всё откровеннее намекая на то, что они, то есть суровые убийцы из прославленной своей жестокостью команды капитана Хон с корабля «Акулий Плавник» и есть «подарок Небес».              Хосок всё теснее прижимал к себе капитана Хон, оглаживал его пониже талии. Чашки с вином никогда не пустовали, а стоило пиратам открыть рот, как заботливые хозяева с улыбкой угощали их местными яствами, щедро приправленными специями. Нежные руки скользили по напряжённым мышцам. Влажные губы призывно улыбались, и вскоре пираты с «Акульего Плавника» потеряли связь с реальностью.              В конце концов, сообразив, что игра давно идёт не по его правилам, капитан Хон оттолкнул от себя чашку с вином, сплюнул на пол кусок мяса, вскочил и завопил:              — Что тут происходит? Разве этого я требовал в своём письме? Я прямо сейчас отдам команде приказ сровнять с землёй эту кучу грязи посреди моря!              — Не шуми, милый, — нежно попросил Хосок, подтягивая огромного пирата к себе на колени. — Я несколько раз внимательно прочитал твоё предложение и говорю со всей откровенностью — это самое прекрасное, что я когда-либо читал!              — Что ты там такое прочитал? — поразился Хон, забыв даже сопротивляться и уютно умостившись в объятиях «мэра». — Дай мне посмотреть…              На зов Хосока вышел молодой альфа, очень похожий на омегу с его светлыми вьющимися волосами и пухлыми губками. Когда заговорил, то и голос его звучал так нежно, словно сам ангел спустился с неба и лично облагодетельствовал пиратов.              — Вот, мой господин, — протянул Ангел свиток Хосоку.              Тот довольно улыбнулся, принимая письмо, но когда парнишка отошёл, покачал головой и почти презрительно сказал, заправляя неопрятную прядь волос пирату за ухо:              — Слишком слащав и омегаподобен, не находишь, милый? Так хочется уже кого-то властного и грубого, чтобы кровь вскипела! Ах, письмо. Вот оно. Хочешь, я прочитаю его тебе лично?              Но капитан Хон поспешно выхватил свиток из холёных пальцев «мэра» и впился в текст взглядом.              — Что это? — прорычал он. — Какого чёрта тут написано? Это же… это…              Он с омерзением швырнул свиток на пол, но всё тот же красивый парнишка быстро подхватил его, развернул и принялся читать ласково, с придыханием, из-за чего присутствующие альфы окончательно стали терять головы:              «Мэр острова Чольон!       Обращаюсь к тебе я, знаменитый во всех шести морях капитан Хон. На закате седьмого дня я и моя команда прибудем к твоему острову, чтобы получить то, чего альфам не хватает в суровых походах.       Будь готов ублажить нас так, чтобы мы потом долго вспоминали про твоё гостеприимство и, желая ограбить какой-то остров, говорили — только не Чольон, где нас так славно встретили!       Если же ты нас ослушаешься, клянусь Морским Драконом, я сравняю твой остров с волнами! Жди нас! Пусть все альфы твоего острова встретят и ублажат нас, как у вас принято.       Капитан Хон».              — Что-то не так? — нежно спросил Ангел. — Это точно ваш свиток: тут и знак ваш имеется. Мне кажется, что ещё ни разу мы не получали такого нужного нам письма!              Капитан Хон, отталкивая от себя вездесущие руки Хосока, заорал:              — Омеги! Нам нужны омеги, а не альфы! Что тут происходит?              Хосок столкнула капитана Хон с колен, надменно посмотрел на свалившегося к его ногам пирата, поднялся и прошёлся по залу, шурша одеждами и распространяя вокруг себя аромат страсти. Повернулся к Хону и спросил:              — Какие омеги на моём Чольоне, болван? Я уже пять лет, как изгнал всех этих вечно мокрых и ноющих тварей со своего острова! Кто не знает, что тут нет места этим мерзким существам? И ты сам написал, что желаешь именно альфу — чтобы он удовлетворил тебя. Я снизошёл до того, что хотел возлечь с тобой, хотя, честно говоря, ни твой рот, ни твоя задница не вызвали во мне особой радости.              — Что? — возмутился Хон, вскакивая на ноги. — Так ты ещё и… думал, что это ты меня? Ах ты… Чёрт! Команда, к оружию!              Однако никто его не услышал, потому что пока капитан Хон препирался с «мэром», его команду активно накачивали «местным вином» богато приправленным травами Джина. Пираты не имели сил не только встать на ноги, но и просто пошевелиться и хоть как-то среагировать на слова своего капитана. Однако сознания они не теряли, и весь следующий спектакль ещё долго будет сниться пиратам в кошмарах.              Капитана Хона окружили разряженные омеги с тонкими вуалями на лицах. Их нежные руки скользили по его телу, а длинные пояса, как змеи обвивали конечности, и вскоре, не понимая, что с ним происходит, капитан оказался связанным в коленопреклонённой позе.              На этом его испытание не закончилось. Многие из присутствующих поднялись со своих мест и, бросая на него кто презрительные, кто жалостливые взгляды, покинули помещение. Осталась лишь команда «Акульего Плавника» и несколько кисен. Однако стоило двери в зал закрыться, как полупрозрачные покрывала сползли с омег, открывая наблюдающим, что под вуалями скрывались альфы.              Сообразив, в какую ловушку он попал и какими последствиями ему это грозит, капитан Хон, не жалея глотки, закричал:              — Отпустите меня немедленно! Вы не посмеете!              Однако один из альф, натирая руки маслом, извлечённым из складок одежды, сказал:              — Не кричи, Хон. Я могу показать тебе, что в твоём положении не всё так плохо.              Команда с ужасом наблюдала, как пятеро альф окружили их капитана и, достав свои огромные причиндалы, стали поглаживать их, наблюдая за шестым, который подошёл к капитану сзади, толкнул его в спину, и когда тот, потеряв равновесие, ткнулся лицом в пол, задрал ему камзол и приспустил штаны. Вскоре его блестящий от масла палец принялся таранить сморщенное колечко пирата.              Связанный по рукам и ногам Хон, извиваясь всем телом, орал:              — Будьте вы прокляты! Да чтоб у тебя нос отвалился от сифилиса, мерзкий пидор!              Но альфа его не слушал, разминая неподатливое отверстие. Мускусный аромат возбуждения наполнил небольшое помещение, и пятеро альф, наблюдавших за этой картиной, заозирались. Хищные улыбки появились на их лицах — они приметили, что этот спектакль интересен не только им, потому что у некоторых пиратов в штанах началось явное шевеление.              Парни выбрали себе по паре и принялись раздевать их, старательно задевая возбуждённые члены, из-за чего трое обкончались ещё в штаны. Когда же пальцы парней демонстративно начали проникать внутрь пиратов, поставленных в коленно-локтевую позу, застонали те, кто остался лежать на полу. Вскоре оргия уже шла полным ходом, и пираты, больше не в силах скрывать, наслаждались своим положением, а капитан кричал уже не от злости, а от удовольствия, вовсю подмахивая задом альфе.              Эту картину Чонгук увидел, проходя мимо окон залы, в которой местные альфы-геи, наконец, нашли себе практическое применение. Уже по привычке он посмотрел вокруг и почти сразу заметил Тэхёна. Он стоял немного в стороне от команды. Сгущающийся сумрак, расстояние и повязка на лице не позволяли ему разглядеть выражения лица парня, но Чонгук был уверен, что Тэхён чем-то недоволен.              Зато Чонгук чётко рассмотрел, что его держал за рукав какой-то местный альфа. Он двинулся в сторону юнги, поэтому вскоре услышал недовольное, почти грозное:              — Если бы не я, ты отдал бы им своего сына, Ка! Так что, убери руки и сделай вид, что ты меня не видел и не узнал. Или я сам посмотрю и другим покажу твои гнилые потроха!              — Тэ! — примирительно заговорил местный альфа. — Клянусь, я никому не скажу, что ты тут. Останься. Я спрячу тебя ото всех и выполню все твои желания — просто останься рядом.              — Отвали, Ка! Я тебе всегда говорил, что кроме твоего кошелька меня в тебе ничто не интересует!              — Я знаю, — мелко закивал альфа. — Хотя бы открой лицо, дай взглянуть на тебя. Умоляю, Тэ. Может, это — в последний раз.              Тэхён сказал:              — Это будет не бесплатно.              — Как всегда, — быстро согласился альфа. — А может, станцуешь для меня? Отдам тебе самое драгоценное, что у меня есть…              Тэхён, недолго поразмыслив, кивнул и быстро куда-то пошёл, явно зная эту местность куда лучше, чем предполагал Чонгук, когда наблюдал за тем, как уверенно Тэхён воплощал свой план в действие, ещё на корабле рекомендуя мэру фальшивомонетчика, филигранно исправившего письмо капитана Хон, группу кисен, оказавшихся альфами, которые теперь и занимались прибывшими пиратами, и торговца запрещёнными специями.              Не отставая ни на шаг, Чонгук двигался за Тэхёном и его знакомым. Вскоре они вошли во двор, где их юнга незамедлительно сбросил одежды, оставшись в набедренной повязке и лёгком шарфе, заправленном за пояс так, чтобы были прикрыты соски.              Без музыки и даже песни Тэхён начал свой танец, прогибаясь в спине и поднимая вверх руки с изящно согнутыми кистями. Его длинные ноги благородно ступали по песку двора, перекатываясь с носка на пятку, а потом внезапно поднимались и ступнёй упирались в грудь стоящего с разинутым ртом альфы.              Покружившись вокруг счастливого мужчины, Тэхён внезапно наклонился, подхватил свою одежду и несколькими движениями, похожими на продолжение танца, спрятал под ней своё изумительное тело. Чонгук сглотнул, а альфа склонился перед их юнгой на колени и пробормотал:              — Спасибо, Тэ. Я обязательно пришлю к кораблю бочку своего лучшего вина. А пока подожди, я вынесу, что обещал.              Мужчина скрылся за дверями дома, а Тэхён достал нож и стал им поигрывать, вполне умело вертя в пальцах опасно острое лезвие. Вскоре появился хозяин дома и протянул небольшую продолговатую коробку Тэхёну. Тот небрежно взял её и сказал:              — Можешь потом выкупить её у ювелира По.              — Хорошо, — кивнул Ка. — Ты ещё вернёшься?              Юнга замер на некоторое время. Отвернулся и пошёл к выходу. Уже покидая двор, бросил через плечо:              — Не тогда, когда семейство Ли разыскивает меня.              — Я пришлю тебе в Пхорён весть, когда они найдут настоящего убийцу своего сына.              — Как хочешь, — небрежно махнул рукой Тэхён и пошагал к центру городка.              Чонгук старался двигаться незаметно, но вскоре Тэхён, не оборачиваясь, сказал:              — Не ходи за мной.              — Я заблудился, — соврал Чонгук.              Тэхён притормозил. Потом вздохнул и сказал:              — Если кому-то брякнешь о том, что сейчас увидишь…              — Подаришь мне «испанский галстук»? — с надеждой спросил Чон.              Тэхён сурово посмотрел на него и сказал:              — Ты его не заслужил. А вот уговорить капитана продать тебя в гарем хана на севере — это я могу.              Чонгук отчаянно закивал и даже зажал губы пальцами, изображая замок. Покачав головой на его выкрутасы, Тэхён двинулся по прежнему маршруту. Вскоре они пришли к огромному особняку, в котором свет горел всего в одном окне. Тэхён легко перемахнул через забор вдвое выше себя, и Чонгук едва не упустил его из виду, карабкаясь следом.              Они прокрались по тёмному двору, после чего Тэхён подошёл к окну и тихо позвал:              — По.              — Тэхён? — раздалось из комнаты.              Вскоре рама с натянутой на неё бумагой приподнялась, и наружу высунулась голова пожилого альфы.              — Я не один, — так же тихо предупредил Тэхён. — Принёс тебе безделушку Ка. Мне нужна полная её стоимость.              Он протянул коробку ювелиру, и тот незамедлительно открыл её. Внутри лежала шпилька для волос. Она благородно мерцала бледно-жёлтым отливом, а подвески на ней сияли красными камнями. Тэхён ткнул в один и спросил:              — Его ты искал?              Ювелир закивал, не сводя глаз с драгоценности:              — Если бы ты знал, Тэхён-а, историю этого камня! Он прошёл много рук, и вокруг него ходят легенды, что изначально он был прозрачным, но со временем напитался кровью своих хозяев.              — Мне не до легенд, По. Деньги.              Ювелир быстро скрылся в глубине дома, а вернулся с красивым расшитым денежным мешочком, туго чем-то набитым. Приняв его, Тэхён пообещал:              — Если ты обманул меня, По, я вернусь.              — Возвращайся, Тэхён. Я не обманул тебя, но всегда жду — ты же знаешь              — Бывай, — буркнул ему в ответ Тэхён и почти бесшумно побежал к воротам.              Чонгук с ума сходил от догадок, но не желал разрушать намечающееся доверие своими вопросами, поэтому просто старался не отстать от него в наступившей темноте. Вскоре они пришли к ещё одному дому — раза в три большему, чем у ювелира и даже мэра. По исходящим от него ароматам и шуму внутри Чонгук сообразил, что это может быть трактир или кибан, а может и то и другое. Но зашли они не с парадного входа, а со двора.              И тут же на Тэхёна налетели два кисена, прижали к себе и закружили, припевая:              — ТэТэ! Ты вернулся! Мы не ошиблись! Ах ты, глупый мальчишка! Почему ты сбежал? Неужели правда решил, что мы дадим тебя в обиду каким-то Ли?              — Отстаньте! — потребовал Тэхён, отбиваясь от красивых юношей. — Узнали — молодцы! Как дела у Даына? Он уже начал принимать клиентов?              Один из юношей покачал головой:              — Нет, поэтому его долг продолжает расти. Его танцы не так популярны, как были твои. Так что, ты же понимаешь…              — Вот! — протянул Тэхён мешочек юноше. — Отдайте ему. Половина — моя. Остальное… В общем, дело его. Тут должно хватить и на выкуп, и на отъезд с острова, и на приданное. Если он решит начать новую жизнь, пусть оставит мне сообщение в Пхорён. Всё, мне пора. Ох, мальчики, я так скучаю по вашим попкам! — внезапно сказал Тэхён, сжимая ягодицы одного и целуя взасос другого.              Чонгук, уже решивший для себя, что Тэхён — бывший омега-кисен, сбежавший из кибана, снова потерял логику в происходящем. Он громко сглотнул, когда руки юношей заскользили по телу их юнги, и тот низко застонал, явно возбуждаясь от происходящего. Потом отошёл назад, удерживая юношей на расстоянии. Сказал:              — Не сегодня. Я вернусь и как следует отымею каждого из вас! Но сейчас мне пора уходить. Позаботьтесь о Даыне!              — Конечно!              Они снова бежали по улице. В груди Чонгука бушевал шторм из мыслей: Тэхён знаком с альфами-геями, занимается сексом с омегами, при этом его ждут альфы, явно желая его, как омегу, а вот на корабле он вёл себя, как самый настоящий альфа. Не выдержав, он схватил юнгу за руку, рванул на себя, заглянул в глаза.              Темнота и повязка мешали, поэтому он сорвал ткань с лица Тэхёна. Красивый облик смягчился в лунном сиянии, взгляд углубился, и Чонгук тихо спросил:              — Кто ты, Тэхён?              — Ты не понял, что ли? — так же тихо ответил ему Тэхён вопросом.              — Нет.              — Тогда ничем не могу тебе помочь. И корабль скоро отходит. Если мы не вернёмся…              — Без меня никто не уплывёт, — самоуверенно заявил Чонгук.              И тут же получил рукоятью сабли по затылку. Проваливаясь в обморок, он услышал возмущённое:              — Чимин, ты придурок? Как мы его теперь дотащим?              ***              — Господин Ким, вашего сына не удалось обнаружить. К сожалению, мы больше не можем ждать. Если до полнолуния вы не найдёте его, то наш клан будет вынужден представить наследнику другого наложника, или нас опередят проныры из клана Чо.              — Я понимаю, — согласился пожилой альфа.              Этот разговор происходил в его загородном доме, который клан Ким давно использовал как место для ведения важных разговоров. Тут не было привычной городской роскоши. Даже комфортным это место было сложно назвать, но про это поместье мало, кто знал.              Господин Ким по праву рождения был старшим по положению, но не по возрасту. Его старшие братья были детьми наложников, а вот он — самый настоящий, чистокровный Ким, имевший в своих корнях принцев.              Кроме того, его первый супруг, Джуёль, тоже имел королевские корни по другой ветке, поэтому их союз считался заключённым ещё на Небесах. Однако это не помешало его супругу произвести на свет всего одного сына, да и то омегу, и скончаться от родовой лихорадки.              Его сын предназначался в наложники принцу с самого рождения. Решив, что мальчик должен получить достойное воспитание и образование, господин Ким по рекомендации своего нового супруга отправил сына в монастырь, да не абы какой, а западный. Но всего за месяц до своего возвращения домой, младший омега семейства Ким бесследно исчез.              Хуже всего было то, что в последний раз господин Ким видел своего сына в возрасте двух лет, и тогда омежка даже не имел постоянного имени, поэтому они теперь не знали — кого, как и где искать.              В свой реестр он записал сына под именем Сокджу, но об этом знал только сам господин Ким и король. У их правителя был особый интерес к этому мальчику. Господин Ким свято хранил тайну короля, получая за это награды и милости. Но с некоторых пор его целью стал именно наследник.              Повернувшись к своим кузенам, господин Ким заметил:              — У нас ещё есть время. И вы должны сделать всё, чтобы в полнолуние мой сын стоял перед наследником в красных одеждах. Если вы его не найдёте… у меня есть план, но для этого я должен точно знать, что этот мальчишка не вернётся и не спутает мне карты.              Все довольно загомонили: не зря их глава считался самым лучшим — интересы клана для него всегда были важнее семейных привязанностей. Всего один молодой альфа робко спросил:              — Вы хотите устроить подмену? Если это так, то у вас могут возникнуть проблемы: говорят, шпионы клана Чо внимательно следили за всеми будущими женихами наследника. Что говорить про того, кто назначен ему главным супругом? Боюсь, они могут распознать подмену.              Господин Ким кивнул своему молодому родственнику и сказал:              — Хорошо, я согласен, что придётся потрудиться, но у меня есть то, чего нет у них, а именно — портрет папы Сокджу. И если мы найдём мальчишку, максимально похожего на Джуёля, то император признает именно нашего омегу. Вряд ли он смог забыть свою первую любовь.        Усмешка господина Ким была едва уловимой, и от этого всем, видящим её, казалось, что тёмные волны ужаса расползаются по зале, оплетая их в районе шеи, отчего становилось всё труднее дышать.