Куколки на "Хромом Крабе"

      Из-за выступления Тэхёна отплытие снова пришлось отложить: полусонный экипаж в открытом море — не лучшая затея. К тому же трюм корабля почти до отказа забили не только продуктами и водой, но и дарами от островитян, и всё это нужно было пересчитать и привести в порядок.              Чонгук, иногда морщась и потирая ушибленный затылок, сидел рядом с Баном и под его грубые замечания вязал узлы. Он уже почти запомнил, как правильно называются все перекладины и канаты. Не сказал, что когда-то давно уже изучал это по подаренной отцом книге — это помогало ему поражать Бана сообразительностью.              Его печалило одно обстоятельство — с появлением на корабле омеги Даына им с братом предложили перебраться к пиратам в трюм. Но это не страшно — после изгнания с «Краба» бунтовщиков там стало куда просторнее. Вот только теперь в гамаке под фонарём спал один Чимин, потому что Тэхён каким-то невероятным образом уговорил капитана и перебрался в каюту к пассажиру.              Хоть Тэхён представил его своим братишкой, но никакого сходства между ними Чонгук не заметил. К тому же, зная уже, что для Тэхёна ничего не стоит соврать, он понял, что противное чувство где-то посередине груди точно можно назвать ревностью.              И вот, время уже за полдень, весь экипаж выспался и снова приступил к службе, а эти двое так и скрываются ото всех в отдельном помещении, навевая на Чонгука грустное настроение.              — Я пройдусь, спину разомну, — сообщил он недовольному Бану и пошёл вдоль борта, делая вид, что приближается к каюте совершенно случайно.              За дверью кто-то тихо копошился, но голосов слышно не было, и живое воображение альфы мигом нарисовало ему сцену из кибана, в которой Тэхён так сладко ласкал своего омегу, что сам Чонгук тому завидовал. Он уже положил руку на дверную скобу с твёрдым намерением выбить к чертям это препятствие, если окажется заперто изнутри, но на его плечо легла рука, и голос Хосока тихо сказал:              — Оставь. Так ты не решишь проблему. Неужели ты ещё не понял, что удержать Тэхёна невозможно?              — Что же мне тогда делать? — почти одними губами прошептал Чонгук, оборачиваясь к брату.              Обняв его за плечи, Хосок с силой увёл его от заветной двери и снова очень тихо сказал:              — Покажи ему, что твоя дверь для него всегда открыта.              Внезапно дверь сама распахнулась, и на пороге появился предмет их разговора. Тэхён улыбался так ярко, что солнце засмущалось и спряталось за лёгким облачком. Чонгук внимательно осмотрел его, ища подтверждение своим подозрениям. От вчерашнего роскошного танцора в этом разнузданном мальчишке ничего не осталось.              Не обращая внимания на прилипшие к нему взгляды пиратов, он сладко потянулся, обнажая низ плоского живота, затем подтянул штаны, едва державшиеся на тазовых косточках, прикрыл за собой дверь в каюту и взлетел на рею.              Чонгук привычно проследил за ним. Тот по обычаю влез в корзину, какое-то время постоял, глядя на остров. Затем поднял подзорную трубу и уставился на голубую гладь моря. Насколько мог видеть Чонгук, горизонт был чистым, но в их ситуации это было к лучшему: неполная команда с большой долей вероятности проиграла бы военным и точно — пиратам.              Поймав важную для себя мысль, он двинулся к мостику капитана. Там уже привычно возвышалась не только фигура Намджуна, но и похожий на его тень Джин. Они снова ссорились, и Чонгук притормозил, чтобы насладиться — так по-семейному звучали эти двое.              — Да пойми ты — нельзя держать ткани рядом с маслами, какими бы драгоценными они ни были! Если сосуды протекут или разобьются, ткани можно будет выкинуть, — возмущался Джин.              Намджун спокойно спросил:              — Тогда что, сложим их рядом с продуктами?              — Небеса! — искренне воззвал фальшивый монах. — Как ты не понимаешь, что и с едой это хранить нельзя, тем более, кто-то принёс нам два мешка риса и один пшеницы. Это масло вообще ни к чему на корабле пиратов. Я бы выменял его на продукты…              — У нас уже нет места для продуктов, — перебил его Намджун. — А масло можно продать на материке — там его у нас с радостью купят омеги.              — Кхм, — подавился Джин от слов Намджуна. — Значит, ты знаешь, что это за масла?              Чонгук не расслышал ответа капитана, но через пару мгновений мимо него пролетел Джин — злой, как кракен! Он даже не заметил, что с него слетел капюшон, и Чонгук рассмотрел пунцовые пятна на его прекрасном лице. Проводив монаха удивлённым взглядом, он всё же поднялся на мостик и снова втянул в себя вольный воздух, пропитанный солью и солнцем.              Намджун очевидно был не рад его визиту, потому что спросил довольно неприветливо:              — Тебе чего?              Чонгук немного растерялся, но быстро пришёл в себя и спросил:              — Намджун, тебе не кажется, что нам нельзя выходить в море в таком составе? Нас мало…              — Кого — вас? — недобро усмехнулся Намджун.              — Ну, ладно, вас. Вас, пиратов, мало на корабле. Может, чтобы управлять этой посудиной, вас и хватает, но что насчёт возможных боёв? К тому же, насколько я понял, ты не особо сведущ в картах. Как ты собрался покорять море?              Во время всего разговора капитан Ким внимательно смотрел на палубу, на которой, кстати, не происходило ничего интересного. Просто Джин стоял около мачты и молился, а два пирата, сняв потрёпанные шляпы, стояли рядом и иногда махали перед лицом руками. Чонгук даже вздрогнул, когда капитан спросил:              — Что ты предлагаешь?              — А, — кивнул Чонгук, — я предлагаю для начала поучить твоих головорезов драться на саблях. Это важно, если мы случайно попадём в поле зрения других пиратов. Да и просто военных. Второе: когда-то в детстве я интересовался морскими путешествиями. Конечно, много не знал, да и забыл всё основательно, но всё равно это лучше, чем вообще ничего, не считаешь? Собрав вместе наши знания и умения, мы, глядишь, и справимся.              Намджун какое-то время подумал и уже собрался что-то сказать, как к ним на мостик поднялся Тэхён. Это было так непривычно, что оба альфы на всякий случай посмотрели наверх. Однако за спиной юнги маячила фигурка Даына, и парни поняли, ради кого Тэхён изменил своей привычке. Этот пацан даже поклонился и заговорил почти уважительно:              — Капитан, присмотри за моим братиком, пока я занимаюсь делами. Он тебе не помешает, а моя душа будет спокойна.              — Э… — только и успел сказать Намджун, когда Тэхён, легко подпрыгнув, затерялся среди парусов. — И что мне с тобой делать? — повернулся он к омеге.              — Ничего, я просто побуду рядом с вами, чтобы Тэхён не переживал, что меня кто-то утащит в трюм, — хихикнул Даын. — Он всё ещё считает меня беззащитным мальчишкой, мой милый ТэТэ.              Мягкий голос и дружелюбная манера сразу расположили к Даыну обоих альф. Однако нить разговора была прервана, и Чонгук с трудом вернул себе внимание Намджуна:              — Так что ты скажешь на моё предложение?              — Мин! — позвал Намджун. — Замени меня, — велел он примчавшемуся на его зов Юнги и дал знак Чонгуку и Даыну следовать за ним.              Они прошли в каюту капитана, и омега вскрикнул:              — Кошмар какой!              — Какой? — уточнил Намджун, усаживаясь за стол и жестом подзывая к себе Чонгука.              Даын провёл рукой вокруг и сказал:              — Тут такой бардак! Позвольте мне прибраться тут, капитан.              — Как хочешь, — махнул рукой Намджун. Потом, подумав, крикнул: — Чо! Принеси ведро с водой и тряпку.              Больше он не обращал на омегу внимания. Разложив карты на столе, показал на них Чонгуку:              — Если ты хоть немного разбираешься в звёздах, проблем возникнуть не должно.              Когда в каюту принесли тряпку и ведро, Даын подвернул светлые штаны, обнажив стройные икры и округлые колени, завернул рукава, взял в руки тряпку, зачем-то понюхал её и сморщился. Краем глаза наблюдавший за ним Чонгук едва не рассмеялся, что было бы совсем неуместно, учитывая, насколько серьёзно Намджун делился с ним своими знаниями.              И всё же омега пересилил отвращение, с плеском опустил тряпку в ведро, отжал её и принялся протирать каюту, начиная с окна, потом перешёл на стены и потолок, всякий раз привставая на цыпочки, а иногда подпрыгивая. При этом он довольно мелодично мурлыкал какую-то весёленькую мелодию, и альфы то и дело отвлекались на него, совершенно не замечая, что уже какое-то время на пороге, скрестив на груди руки, стоит Джин.              Лицо монаха выглядело высеченным из первосортного мрамора — белое и суровое. Когда Намджун, наконец, заметил его, Джин прошёл в каюту и сказал:              — Мы с Чимином готовы навести порядок в трюме. Мне нужны бумаги и письменные принадлежности, чтобы всё подсчитать и записать.              На Даына он даже не посмотрел. Чонгук едва скрывал усмешку, глядя, как покраснел Намджун. Заикаясь, капитан ответил, попутно собирая требуемое:              — Я… Я думал, мы сделаем это с... с тобой. Джин, ты только не сильно перетруждайся. Может, я всё-таки тебе нужен?              — У тебя теперь другой задание, — фыркнул Джин, выхватил у капитана из рук бумаги и мешочек с письменными принадлежностями, резко развернулся и выбежал, подняв подолом плаща пыль с пола.              Даын показательно чихнул и спросил:              — Как давно тут не проводили уборку?              Намджун махнул рукой и велел:              — Не отвлекайся! Убирайся… скорее.              — Хм, — не выдержал Чонгук. — Прозвучало… двусмысленно.              — Чёртов Тэхён! — не смог сдержать досады Намджун. — Что теперь прикажешь делать?              Чонгук посмотрел на Даына, снова возюкающего тряпкой по стенам. Сказал:              — Давай запрём его тут. Иди, помогай Джину — никто его тут не тронет.              Намджун радостно кивнул и сказал омеге:              — Я в трюм, а ты пока тут уберись. Через пару склянок я тебя открою.              — Хорошо, — легко согласился юноша. — Только пусть мне принесут чистую воду — этой мыть только пачкать.              Намджун снова крикнул:              — Чо! Принеси ведро с чистой водой!              Когда его приказ был исполнен, он быстро выскочил на палубу, закрыл дверь, задвинул засов, навесил деревянный замок и помчался в трюм, по пути говоря:              — Если Джин… успокоится, продолжим работу с картами сразу после того, как мы разберёмся с товаром.              — Я могу помочь, — предложил Чонгук.              Однако капитан ответил сурово:              — Хватит с меня помощников! Оставайся на палубе и учи снасти!              Ослушаться его Чонгук не осмелился, а вскоре понял, что имел ввиду Намджун — из трюма вылетел красный Чимин и побежал к борту, тяжело всасывая воздух. Резвое воображение Чонгука снова подкинуло ему картину: Намджун отослал Чимина, но тот решил вернуться, подумав, что не хочет оставлять друга наедине с сердитым капитаном. И, судя по красным щеками юнги, вернувшись, он застал нечто такое, из-за чего поспешил слинять незамеченным.              Довольный Чонгук вернулся к Бану и канатам. Теперь его настроение значительно улучшилось: шорохи наверху радовали душу. Повернувшись к пирату, он спросил:              — Как считаешь, если нам придётся принять бой в море, какой шанс, что мы победим?              Бан задумчиво оглядел снующих по палубе пиратов, недовольно покачал головой и сказал:              — С этими — никакого шанса у нас нет. Может, себя покажет боцман и капитан. На Чимина я бы не стал рассчитывать — он не часть команды. Может, До чему-то научился у него, я не присматривался. Был бы здоров Рон, мы бы с ним тоже показали себя. Ну, вот и все вояки.              Чонгук удивлённо поднял брови:              — А как же Тэхён?              — Тэхёну тут не место! — резко отрезал пират. — В бой его нельзя пускать, он же мальчишка совсем.              — За Чимина ты так не переживаешь, — заметил Чонгук, вытягивая конец каната сквозь замысловатую петлю.              — Этот мальчишка… и сам не полезет в драку, в отличие от нашего Тэ. Эх, знать бы, от кого он прячется… — начал было Бан, но замолчал, бросив на Чонгука недовольный взгляд.              Чон снова посмотрел наверх, и глаза его полезли на лоб: прыгнув на парус, Тэхён скатился вниз и рванул к показавшемуся на палубе боцману.              — Юнги, где капитан?              — В трюме. А что случилось?              Но Тэхён его уже не слушал — он нёсся со всех ног к люку, ведущему в трюм. Чонгук вскочил с места и побежал следом — такого случая он точно не упустит! В трюме, как обычно, было темно, однако Чонгук сумел разглядеть две слипшиеся в поцелуе фигуры и третью, с рёвом несущуюся на них.              — Убери от него свои грязные лапы! — рычал Тэхён, хватая Намджуна за плечо и отталкивая его от второй фигуры. — Джин?              В голосе юнги было столько растерянности, что Чонгук не выдержал и расхохотался. Прикрыв лицо руками, Джин побежал к своему месту за занавесью, следом за ним бросился Намджун. Капитан орал:              — Джин, остановись! Нам надо всё им объяснить!              — Да не надо, — успокоил его Чонгук. — Мне так точно давно всё понятно: у вас с нашим монахом любовь.              — Любовь? — почему-то пискнул Тэхён.              — Любовь? — ухнул Намджун, затормозив прямо около занавеси, отделяющей его от всхлипывающего Джина. Похоже, о таких серьёзных отношениях он не задумывался.              — Всё в порядке, — снова начал Чонгук. — Никто не осудит тебя, даже если ты переселишь Джина в свою каюту.              Глаза Тэхёна из больших превратились в огромные, а Намджун, словно решившись на какой-то серьёзный шаг, осторожно взялся за край занавеси, так и не решаясь её отодвинуть. Спросил:              — Джин, ты согласен… стать моим мужем?              — Мужем? — снова задохнулся Тэхён. — Но так ведь нельзя!              — Это почему? — возмутился Чонгук. — Что именно тебя смущает? Что Джин — альфа?              — Не неси ерунды! — взял себя в руки Тэхён. — Тут тебе не клуб благовоспитанных омег. Никого не удивило бы, если бы Намджун принял в свою каюту альфу. Но Джин… Ты почему молчишь, Джин? Тебя что, всё устраивает?              — Уходите все! — внезапно заистерил Джин. — Оставьте меня!              — Уходите! — потребовал Тэхён. — Я, кстати, думал, что ты тут моего братика зажимаешь. Где он?              — В каюте, — растерянно ответил Намджун, не выпуская край занавеси из пальцев. Не выдержал, спросил: — Что ещё ты скрываешь от меня, Джин?              Но ответом ему был тихий всхлип. Тэхён настойчиво потянул капитана за рукав, требуя:              — Верни мне Даына! Никакой на тебя надежды!              Намджун был расстроен так, что спустил дерзкому пацану его неприглядное о себе высказывание. Однако когда дверь в каюту открылась, их встретил сияющий Даын со словами:              — Принимайте работу, господин капитан!              — Что? Ты заставил его работать? — прорычал Тэхён, снова оборачиваясь к капитану и сжимая до хруста кулаки. — Я заплатил тебе за него, как за пассажира первого класса…              — ТэТэ, милый, — обнял его Даын. — Успокойся. Это я сам вызвался навести в каюте порядок. Всё отлично, теперь я могу спокойно спать — наш капитан не подцепит из пыли никакой заразы и в целости доставит нас в Пхорён. А у меня для вас сюрприз, господин капитан!              — Какой? — без особого интереса спросил Намджун.              — Вот, — омега вытащил откуда-то из-за спины огромный журнал. — Это, кажется, судовой журнал прежнего капитана. Когда я мыл стену, одна из досок отошла, и мне открылся тайник. Денег и золота там, увы, не нашлось, но я никогда не слышал, чтобы капитаны прятали свои судовые журналы. И уж тем более, оставляли их следующим владельцам. Может, там что-то интересное? У кого вы купили «Хромого Краба», капитан?              Намджун принял тяжёлый журнал, отнёс его на стол, открыл примерно на середине. Мелкий и небрежный почерк прежнего владельца этого журнала заставил всех нахмуриться. Некоторые слова отсырели и превратились в размытые пятна. И всё же кое-где текст можно было прочитать, и вскоре все догадались, что это был не просто судовой журнал, а книга учёта ценностей.              — Я купил этот корабль у одного вдовца — его муж погиб в пьяной драке и оказался должен половине города. Возможно, именно поэтому журнал остался тут — капитан не успел его забрать, а муж о нём просто не знал.              — «Нить розового жемчуга размером с горох длинной в локоть — 4 штуки; 28 рубинов с ноготь большого пальца; 42 синих топаза различной величины…» — прочитал Тэхён. — И где всё это богатство? Даын, ты не заметил других тайников? Может, на полу или в потолке?              — В полу точно нет, — уверил Даын. — В стенах, думаю, тоже. Ну, или тот тайник открывается иначе. А вот насчёт потолка не скажу — в некоторых местах я не смог до него дотянуться.              Намджун прошёлся по каюте, задрав руку и простукивая каждую доску на потолке. Тэхён пошел по стене вправо от двери, а Чонгук влево, сверху вниз ощупывая, толкая и нажимая на каждую доску. Но через некоторое время они поняли, что больше тайн у этой каюты нет.              Они ещё какое-то время полистали журнал, почитали из него отрывки и обнаружили, что порой капитан продавал некоторые из сокровищ, а потом гонялся по городам и островам, чтобы найти то самое или точно такое же и вернуть себе.              Сколько всего ценностей у него было — сказать трудно, потому что последние записи человек вёл явно не в трезвом виде: буквы скакали, цифры зачёркивались и менялись, отсутствовали огромные клочья страниц, словно кто-то со злостью вырвал их. Тэхён смотрел на журнал горящими глазами:              — Вот бы найти эти сокровища, капитан Ким! Всем нам хватило бы до конца жизни. Как считаете?              Намджун провёл пальцами по строчкам, прикидывая, сколько может стоить тот или иной камень. Но в целом Тэхён был прав — даже часть этого клада могла бы обеспечить весь экипаж «Хромого Краба». Однако последние записи предстояло буквально расшифровывать. Он спросил Чонгука:              — У тебя хватит на это терпения?              Тот кивнул и присел рядом. Взял в руки бумагу и кисть и уже решил начать работать с искажёнными словами, как Даын, тронув Тэхёна за плечо, сказал:              — Думаю, тут вполне обойдутся и без нас. Нечего здесь толпиться.              Чонгук прищурился и подумал, что когда они с Намджуном покидали каюту, Даын выглядел стройнее, но теперь он точно раздался в области талии. Однако Тэхён, прижавший его к себе, быстро вытолкнул братика из капитанской каюты и повёл к пассажирской, что-то тихо говоря ему на ухо. Намджун некоторое время смотрел на них молча, потом догнал в два шага, схватил Даына за плечо и велел:              — Отдай!              Тот, опустив глаза, вытащил из-за пазухи поношенный камзол. Пробормотал:              — Этой ночью мне было холодно, так как моя одежда не предназначена для моря. Да и я к подобному не привык. Этот камзол выглядел старым и брошенным. Я хотел потом вернуть.              Посмотрев на расстроенного Тэхёна, готового броситься на защиту братика, Намджун вернул ему вещь и сказал:              — Можешь оставить себе, если тебе это принесёт облегчение.              Даын быстро закивал и снова спрятал камзол себе за пазуху. Схватил Тэхёна за руку и потащил в каюту со словами:              — Мой милый, помоги мне расположиться в каюте — нам всё было не до этого.              — Интересно, чем это они занимались? — не выдержал и Чонгук, когда дверь в пассажирскую каюту закрылась.              Намджун только пожал плечами. Затем повернулся к пленнику и спросил:              — Как ты считаешь — что именно так испугало Тэхёна? Я имею ввиду — что не так с Джином? Или всё-таки со мной?              Чонгук пожал плечами. Он вернулся к расшифровке закорючек прежнего капитана и постарался отвлечься от мыслей о том, чем занимаются Даын и Тэхён, когда остаются наедине…

***

      Тем временем Тэхён смотрел на Даына, слегка приподняв бровь:              — И ты вот так сразу его заметил?              — Да! — кивнул Даын, вытягивая из-за пазухи небрежно смятый свёрток. — Дело в том, что он не был частью журнала. И составлен явно в те времена, когда капитан ещё мог писать вполне понятно. Вот.              Он развернул прямо на полу довольно обширную карту. Она была поделена на четыре части, и Тэхён прикинул:              — Сверху — это путь по морю, часть большой карты. А то, что снизу — план местности, на которой может быть спрятан клад. Даын, о чём ты думал, когда воровал этот свиток? У нас с тобой нет ни корабля, ни знаний, чтобы добраться до этого клада. Нам надо всё рассказать хотя бы Намджуну.              — Согласен, — кивнул Даэн. — Но не раньше, чем я соблазню его и сделаю так, что он будет исполнять любое моё желание. Тогда он отвезёт нас на эти острова, и мы с ним поделимся.              Тэхён хмуро сказал:              — Мы же договорились, что больше не будем себя так вести…              — Это будет самый последний-припоследний раз! — пообещал Даын. — А потом я остепенюсь и стану самым примерным в мире муженьком, увешанным драгоценностями! ТэТэ, милый, просто представь себе, что мы с тобой больше никогда не будем ни в чём нуждаться. Мы купим небольшой домик где-нибудь в деревне и проживём самую счастливую жизнь — разве не об этом мы всегда мечтали?              Тэхён растерянно уселся рядом с картой и принялся водить по непонятным линиям пальцами. Потом решительно сказал:              — Даын, с тех пор, как мы дали друг другу клятву быть навсегда вместе, прошло много лет. Я не отказываюсь быть рядом. Но в моей жизни появилось место для других людей. И сейчас я в очень сложной ситуации: я не могу оставить тебя на корабле — это против пиратских правил. И оставить тут одного… ладно, нескольких человек, я тоже не могу. Что мне делать, Даын?              Юноша присел рядом с Тэхёном, обнял его за плечи и тихо сказал:              — Давай не будем спешить, ТэТэ. Я пока никому не скажу, что мы с тобой нашли карту. Если у нас не выйдет соблазнить капитана, мы можем потом нанять собственный корабль и добраться туда самостоятельно.              Тэхён положил голову Даыну на плечо и сказал:              — Я так рад, что мы снова вместе, Ын. Твой аромат меня успокаивает.              Они ещё некоторое время посидели так, пока в дверь не ударили трижды кулаком и голос Мина не потребовал:              — Тэхён, твоя смена!              Они быстро свернули карту и спрятали её в узелке Даына. Вышли на палубу. Снова несколько пар глаз впились в лицо пассажира. Тэхён поклонился Юнги и попросил:              — Боцман Мин, присмотри за моим братиком, пока я работаю. Ты же сам видишь, какими глазами парни смотрят на него. И ведь каждому не объяснить, что он был в кибане танцовщиком, к которому не приводили клиентов.              — Хорошо, — отмахнулся Юнги. — Пусть держится рядом.              Тэхён кивнул и скрылся в парусах, проверяя перед выходом в открытое море целостность снастей и надёжность креплений. Сверху он видел, что Чонгук и капитан так и не закрыли дверь в каюту, поэтому было видно, как оба альфы, перепачкавшись чернилами, что-то писали, зачёркивали и горячо спорили.              Меж тем Хосок сидел рядом с корабельной печью, куда его официально отправил служить капитан, и указывал одному из пиратов, как и где её получше обмотать листом металла.              Джина и Чимина не было видно, и Тэхён огорчился: эти двое как-то сразу поняли друг друга и сблизились. Но он был «не их поля ягода», поэтому не смог с ними подружиться.              Теперь к нему вернулся Даын. Вот только за это время сам Тэхён сильно изменился — не в лучшую сторону. Он всегда умел приспосабливаться и в любой ситуации искать для себя выгоду. Но теперь он стал настоящим пиратом, и ему это несказанно нравилось.              Конечно, они ещё ни разу не были в настоящем бою, но он почему-то был уверен, что его навыки ему помогут. Он никогда не убивал людей, но верил, что перед лицом опасности не дрогнет. И при этом сам понимал, что ни одно из этих обстоятельств не делает его достойным Даына.              Вздохнув, Тэхён посмотрел вниз, и его снова словно сдуло с такелажа ветром: Даын стоял, прижавшись спиной к борту, а перед ним с саблей наголо в боевой стойке, приставив к его шее острый край оружия, стоял разъярённый Чимин. Тэхёну ничего не оставалось, как спрыгнуть сверху и ударом в грудь оттолкнуть Чимина от Даына. Сам шлёпнулся на палубу и больно ударился ягодицами.              Превозмогая боль, он вскочил на ноги и бросился на Чимина с криком:              — Ты что, мелочь пузатая, совсем страх из тебя выдуло? На кого ты своей зубочисткой машешь? Ты знаешь, куда я тебе её сейчас запихаю?              — Что тут происходит? — прогремел позади голос боцмана. — Тэхён, что ты опять творишь?              — Я? — возмутился Тэхён. — Я только что брата спас от твоего бешеного Чимина. И как ты за ним смотрел, если этот обрубок его чуть не прирезал?              — Заткнись! — потребовал Мин. Повернулся к Чимину и спросил: — Он говорит правду? Ты напал на нашего пассажира?              — Что? Этот кисен — пассажир? Так пусть идёт в свою каюту и сидит там, а не бегает по кораблю! — Чимин сморщил нос, сложил губы в неприглядную гузку и широко распахнул глаза, видимо, передразнивая Даына. Его голос стал ещё тоньше и нежнее: — Господин Мин, а для чего тут эта верёвочка? Ах, господин Мин, какие у вас сильные руки! О, господин Мин, меня укачало, можно я упаду на вас своими телесами?              Тэхён едва сдерживал смех, глядя на кривляния Чимина. Если кто-то ещё не понял, что юнга по уши втрескался в своего боцмана, то самое время сообразить и что-то с этим сделать. Он пнул Юнги под колено и сказал:              — Разве это не дело боцмана — следить за здоровьем своей команды? Видишь, до чего ты довёл юнгу своим невниманием?              Юнги озабоченно протянул руку и потрогал лоб раскрасневшегося Чимина. Спросил настороженно:              — У тебя что-то болит, Чимин? Может, покажешься Джину? Где он, кстати?              — Кстати, да. Где он? — съязвил Тэхён. — Иногда может хватить всего одного слова, чтобы всё понять. Но некоторые к таким понимающим не относятся. Придётся тебе, Чимин, признаваться.              — Нет! — крикнул Чимин и бросился к борту, перескочил через него и скрылся. Всплеск через секунду оповестил всех, что море приняло его маленькое тельце.              — Ещё один заплыв, — усмехнулся Тэхён, легко вскочил на перила и красиво нырнул с них следом за Чимином.              — Что происходит? — испуганно прижимая руку к груди, спросил Даын.              — Мальчишки, — постарался казаться равнодушным Юнги. — Вечно устраивают тарарам на ровном месте. Я этому Чимину уши оторву — плавать почти не умеет, а уже второй раз бросается в воду. А Тэхён, хоть его и ненавидит, снова спасает. Что у тебя за брат?              — Лучший, — нежно ответил Даын, глядя через борт вниз.              Там Тэхён уже поймал Чимина и тянул его к кораблю. Пираты скинули юнгам лестницу, и они один за другим вскарабкались на борт. Мин строго сказал мокрому юнге:              — Чимин, это был твой последний прыжок. Ещё один такой выкрутас…              — И ты прыгнешь за ним сам? — спросил Тэхён, отжимая волосы. — Потому что именно этого каждый раз ждёт Чимин. Но, наверное, ты не читал тех же книг, что и он. Мой мальчик, — приобнял Тэхён совершенно оторопевшего Чимина, — в твоих книгах написали неправду. В жизни альфы тупые и недогадливые. Мой совет — скажи ему всё прямо. Идём, Даын, я знаю, с кем могу тебя оставить.              Они прошли по палубе прямо к камбузу. Хосок уже разжёг внутри печки огонь и налил в котёл воду. Благодаря подношениям от местных, он мог позволить себе составить меню, и теперь с гордостью показал его Тэхёну:              — Как считаешь, это достаточно разнообразно?              Но вместо Тэхёна, выхватив из рук альфы исписанную сажей доску, ответил Даын:              — Кто такое написал? Разве он не знает, что для приготовления блюд из риса нужно очень много воды для готовки, а потом пить хочется так, что больше ни о чём невозможно думать? Если делать из риса похлёбку, то обязательно нужно много овощей. А вот это — отлично, можно приготовить.              Хосок с интересом рассматривал критикующего его омегу. Потом уставился на Тэхёна. Тот виновато сказал:              — Хотел попросить тебя присмотреть за ним. Ты — благородный альфа и не обидишь беззащитного омегу. У тебя тут нет… возлюбленного: никто не обидится, не разозлится. И другие пираты к нему не полезут — у тебя есть сабля, а у них нет. Но я не ожидал, что он так…              — Ничего страшного, — перебил Тэхёна Хосок. — По нашему уговору я должен кашеварить, но бывший повар не успел передать мне своё мастерство. Думаю, этот омега знает, о чём говорит. Так что, не переживай, иди и делай свои дела спокойно. Вечером верну тебе твоего братика в целости и сохранности.              Тэхён кивнул и вернулся на свой пост. Море теряло свою яркость — солнце клонилось к закату. Наконец, Юнги отдал приказ отчаливать. Команда внизу засуетилась, капитан Ким вернулся к штурвалу.              Вот только не было рядом с ним уже привычной тени — Джина. Да и Чимин, искупавшись в прохладной воде, теперь, наверное, лежит в своём гамаке и тихо плачет. Вот, скорее всего, где сейчас Джин — сидит рядом с другом и тоже плачет. Омеги!              Тэхён оглянулся на остров. Этот клочок земли несколько лет был ему домом. Но теперь он со спокойной душой покидал это место. Его привёз сюда Ка, сам того не зная: Тэхён скрылся на борту шхуны, которую тот нанял в Пхорёне для перевозки тары под своё вино. Через месяц Ка привёз и Даына, а за это Тэхён танцевал для торговца почти каждую ночь.              Он знал, что Ка влюблён в него. Его последние слова — жестокие и горькие, — должны остудить это ненормальное чувство. Теперь, когда Даын снова с ним, Тэхён больше не вернётся сюда.              Отвернувшись, он посмотрел вперёд. Благодаря Даыну у них появился новый план на будущее. В его душе снова шевельнулись сомнения, но он набрал в грудь свежего воздуха и громко выдохнул. Ветер был попутным, море спокойным, горизонт чистым. Тэхён снова летел по бескрайней голубой пустыне навстречу неизведанному.