Куколки на "Хромом Крабе"

      Утро принесло новые хлопоты: Тэхён снова рассмотрел корабль без флага, который двигался в их сторону, но теперь ещё и подавал сигналы. Намджун и Мин настороженно смотрели в подзорные трубы на приближающееся судно, а особенно на семафорящего им человека. Юнги некоторое время молчал, расшифровывая послание. Затем злобно сплюнул и сказал:              — Велят нам отдать омег без боя, в противном случае обещают потопить «Краба» вместе со всем экипажем.              Тэхён возмущённо спросил:              — Они что, не слышали о нашем бое около Пхорёна? Такие слухи должны быстро распространяться.              Намджун недовольно посмотрел на его чумазое лицо, неопрятно перебинтованное грязной тряпкой, и велел:              — Иди, умойся! Смотреть на тебя страшно.              — Так задумано, — отмахнулся Тэхён и снова хотел что-то сказать, но капитан развернул его и толкнул в спину, направляя к трюму со словами:              — Иди, пусть Джин обработает твои раны!              Упрямец снова развернулся и ткнул в Чонгука:              — Нашим пленникам его помощь нужна куда больше. Пусть они идут к нему, а я посмотрю, что ещё скажет нам неприятель.              Намджун, наконец, вспомнил, что во вчерашней суматохе и впрямь оставил братьев без медицинской помощи, поэтому велел:              — Оттащите его к Джину, и сами подлечитесь. Пока что всё равно нам остаётся только ждать их приближения.              Тэхён резко взмыл на паруса и оттуда крикнул:              — Я вам не куль с рисом, чтобы таскать меня, куда мне не надо! Сказал же — со мной всё в порядке!              — Чёртова мартышка! — заругался боцман. — И когда ты сойдёшь на берег, исчадие самого Кракена!              В этот момент дверь пассажирской каюты распахнулась, и на пороге появился Даын. В этот раз омега был одет в простой дорожный костюм, на лице — ни грамма косметики, а волосы просто убраны в низкий аккуратный хвост. Тёмные круги под его глазами лучше слов говорили о том, что этой ночью юноша не сомкнул глаз.              Через секунду рядом с ним уже стоял Тэхён и обеспокоенно расспрашивал:              — Даын, что с тобой? Ты почему такой бледный?              Омега упал Тэхёну на грудь и залился потоком слёз. Сквозь тихие всхлипы, пираты явно расслышали:              — Если с тобой что-то случится, что будет со мной?              Сопротивляться Даыну Тэхён, видимо, не мог, поэтому аккуратно отодвинул его от себя, резко развернулся и пошёл к люку. Нырнул в трюм, и Чонгук поспешил за ним. В трюме он отметил, что, несмотря на плохое освещение, Джин тоже выглядел болезненно-бледным, а у Чимина от слёз опухли глаза и нос. Да, не место этим мальчишкам на пиратском судне.              Тем временем Тэхён оттирал грязь с лица той самой тряпкой, служившей ему бинтом. Чонгук внимательно рассматривал каждый участок его кожи, но ничего, похожего на порез или шрам, так и не обнаружил. Зато Джину хватило всего одного взгляда, чтобы воскликнуть:              — Тэхён! Да разве так можно? Ты почему не сказал, что ранен?              — Но это же такой пустяк, — отмахнулся Тэхён. — Кровь почти сразу перестала идти, вот я и решил тебя не беспокоить.              — Глупец! — усадил его перед собой Джин. — Так ведь можно и глаза лишиться!              — Царапина, — отмахнулся Тэхён. — Едва чиркнул. Больше кровь мешала, чем было больно.              Наконец Чонгук рассмотрел ту самую рану: она была в аккурат под бровью на левом веке — тонкая, красная, с воспалёнными краешками. И впрямь было странно, как Тэхёну не повредило глаз. Представив себе, что вместо глаза у него теперь всегда будет чёрная повязка, Чонгук поёжился, но не от отвращения, а от собственного бессилья — он не мог ни защитить Тэхёна, ни оградить его от подстерегающих опасностей.              Пока Джин протирал рану, наносил мазь и накладывал повязку, Тэхён трещал без умолку:              — У тебя ведь в планах сойти с корабля в столице, святой отец? Стоит ли играть с местными ищейками? Не стоит ли выбрать для этого более спокойное место?              — Ты знаешь такое? — тихо и без особого интереса спросил Джин.              — Мир велик, — заверил его Тэхён. — А если ты при деньгах — то ещё и щедр и добр.              — Неувязочка, — усмехнулся Джин, любуясь своей работой — надёжной и плотной повязкой на глазу Тэхёна. — У меня нет денег, и никогда не было. Да и что я умею, чтобы обеспечить себя?              Тэхён потрогал повязку, получил несильный, но звонкий удар пальцами Джина по ладони, поморщился, вскочил, уступая место Чонгуку, но продолжил гнуть своё:              — Не прибедняйся — ты отличный лекарь. Кроме того, с той частью, что я выделил тебе, как одному из членов команды, ты какое-то время будешь вести вполне безбедную жизнь. А если решишь, что нам с тобой какое-то время по пути, то, клянусь Небесами — я возьму тебя под свою защиту.              — Почему? — сорвал с губ Чонгука вопрос Джин.              Тэхён выставил перед глазами Джина правую ладонь, прислонил большой палец к подушечкам среднего и безымянного, а указательным пальцем и мизинцем обнял эту конфигурацию. Джин схватился за сердце, словно получил послание из самого Ада. Но Тэхён уцепил его за запястье и велел:              — Держи себя в руках! Ещё ничего страшного не произошло. Только если решишь остаться со мной, помни: столица — не то место, где мы с тобой сможем затеряться.              Чонгука так распирало от любопытства, что он не заметил, как Джин резко оторвал рукав от раны. От боли зашипел, сморщился, но вскоре ощутил лёгкое жжение, а затем приятную прохладу на ране. И тихий голос Тэхёна прошептал ему на ухо:              — Если хоть слово из нашего разговора дойдёт до посторонних ушей, я отрежу тебе язык, клянусь Небом.              — Возьмите меня с собой! — потребовал Чонгук.              Тэхён насмешливо окинул его с ног до головы единственным здоровым глазом, после чего сказал:              — Ты нам не подходишь.              — Почему? — возмутился Чонгук. — Я умею…              Но в это время в трюм спустился Юнги и приказал:              — Джин, Чимин, Тэхён — быстро на палубу! Чон, помоги мне вытащить пленного.              Через пару часов неприятельский корабль приблизился, ощетинившись на «Хромого Краба» новой порцией пушек. Чонгук нервно смотрел на Юнги, размахивающего руками. Вскоре оба корабля мягко толкнулись бортами друг в друга, и Намджун, прямо с капитанского мостика, зычно представился непрошеным гостям:              — Капитан «Хромого Краба» Ким Намджун.              Ему навстречу шагнул неопрятный пират, отличавшийся от других роскошной шляпой, украшенной множеством подвесок, так ярко отражающих лучи утреннего солнца, что сомнений не оставалось — камни бесценны. Прижав ладонь к рукояти кинжала, пират представился:              — Капитан «Зубастой Устрицы» Хё. До нас дошли слухи, что на «Хромом Крабе» в услужении находятся омеги. Мы хотим посмотреть на них, и если они нам глянутся — забрать их себе в качестве трофея.              Пираты за спиной Хё радостно загудели, выражая одобрение своему капитану. Борт «Зубастой Устрицы» даже ощутимо толкнул более низкий борт «Хромого Краба», и непрошеные гости расхохотались, рассмотрев в этом благоприятное для себя знамение.              Намджун с явным удивлением посмотрел на свою команду: они и до боя не отличались особой привлекательностью, а теперь и вовсе смотрелись устрашающе — старые и свежие раны превратили когда-то привлекательных альф в настоящих монстров. На «Устрице» пиратов было почти в два раза больше, чем на «Крабе», поэтому Намджун сказал, как можно более дружелюбно:              — Я, естественно, не снимал штаны с каждого в своём экипаже, но видите ли вы хоть одного, кто мог бы напомнить вам омег?              — Юнги, — насмешливо перебил его Хё. — У вас на борту были два юнги и священник — именно про них говорит весь пиратский флот.              Намджун расстроенно поправил саблю на поясе и сказал:              — Один юнга сошёл на берег три порта назад — такой у нас был уговор, когда я принимал его без денег на свой борт. Второго смыло за борт во время последнего шторма. Большая потеря, так как этот мальчишка умел рассказывать байки, отлично коротавшие долгие вечера. А священника мы оставили ещё раньше — он вернулся в свой орден. Но при этом, могу вас уверить, что ни один из них ни разу ни словом, ни делом даже не намекнул, что он не настоящий альфа. Священник вёл службы, один юнга фехтовал, другой был мастером ловить парусами ветер. Много вы встречали таких омег?              Хё всё ещё рассматривал команду «Краба», не скрывая своего презрения. Затем попросил:              — Могу ли я убедиться собственными глазами в том, что вы не прячете этих мальчишек в трюме?              «Крабы» настороженно схватились за рукояти своих кинжалов — жалкое зрелище! Но Намджун дал им сигнал, и парни слегка расслабились. Это не ускользнуло от глаз Хё, и тот уверенно заявил:              — Вам есть, что скрывать.              — Скорее, охранять, — недовольно потёр подбородок Намджун. — Дело в том, что мы везём некий товар, на выручку с которого надеемся починить корабль. Именно в трюме он и сложен. Если ты пообещаешь, что твои головорезы не ступят на палубу «Хромого Краба», я лично провожу тебя в трюм и даже… поделюсь с твоей командой частью нашей добычи.              Намджун говорил неуверенно, но сам прекрасно понимал, что пираты скорее согласятся на бесплатную добычу, чем ввяжутся в бой с решительно настроенной на защиту своего судна командой. Хё дал сигнал своим пиратам и ступил на палубу «Хромого Краба».              Решительно шагая впереди незваного гостя, Намджун двигался в сторону трюма. Однако Хё заметил пассажирскую каюту и спросил:              — Что у вас там?              — Пленники, — улыбнулся Намджун. — Благородные господа, за которых мы ожидаем щедрого выкупа.              Хё решительно прошёл к каюте и распахнул дверь. Внутри был один Хосок, который лежал в гамаке и напевал какую-то грустную мелодию. Кажется, у Хё не возникло никаких сомнений, что перед ним — альфа. Он только уточнил:              — И сколько у вас пленников?              — Двое, — указал Намджун на Чонгука. — Этот слишком неугомонный, чтобы сидеть в каюте. Приходится терпеть его присутствие всюду.              Хё с подозрением посмотрел на Чонгука, но тот нагло уставился на него в ответ, и пират отвёл глаза, недовольно сплюнув на палубу. Пробормотал:              — Если уж подняли «Весёлого Роджера», то стоит забыть благородные манеры — пленники должны сидеть в трюме, а не проживать в каютах!              На это Намджун ему ничего не ответил. Они, наконец, спустились в трюм. Аккуратно сложенные тюки сразу привлекли внимание капитана Хё — на «Крабе» было, чем поживиться, кроме неуловимых омег, которых, кстати, тут тоже не оказалось. Хё обернулся к Намджуну и спросил:              — И ты готов поделиться с нами своим богатством?              — Да, — просто ответил Намджун. — Я отлично вижу, что моя команда может и проиграть. С другой стороны, мы совсем недавно победили команду вдвое больше вашей, потому что умеем владеть не только кинжалами, но и саблями. Поэтому, сказать точно, на чьей стороне будет победа — сложно. Предлагаю не испытывать судьбу, а разойтись с миром: мы отдадим вам… десятую долю нашего груза, а вы расскажете всем, что на «Хромом Крабе» нет и никогда не было омег.              Услышав про сабли, Хё слегка нахмурился. Он прекрасно знал, что за судно потопили «Крабы» близ Пхорёна. Капитан Ким не врал, говоря, что «Устрицам» может достаться от «Крабов». Поэтому он кивнул и сказал:              — Это — хорошее предложение, я согласен.              В следующие полчаса «Крабы» таскали из трюма тюки и швыряли их на борт «Зубастой Устрицы». Экипаж неприятельского корабля вначале встретил этот жест доброй воли победными криками, но стоило «Крабам» нахмуриться и схватиться за рукояти своих кинжалов, как «Устрицы» притихли, и дальнейшая передача груза прошла в полной тишине.              Когда «Зубастая Устрица» отошла на приличное расстояние, Бан и Рон бросились к противоположному борту, схватились за канаты и принялись тянуть их наверх. К ним присоединились Юнги и Чонгук, а Намджун хмуро следил за отплывающей «Устрицей».              Все с облегчением вздохнули, когда на поверхности появилось дно перевёрнутой шлюпки, а из-под него послышались голоса. Быстро, но осторожно они перевернули шлюпку и, наконец, увидели тех, кого прятали от посторонних глаз: пришлого пирата, привязанного к дну шлюпки и четверых мальчишек с перепуганными лицами.              Чонгук быстро спустился им навстречу, помог Джину и Даыну забраться в шлюпку, в то время как Тэхён затащил продрогшего Чимина. Их подняли на борт, и лишь когда они ступили на палубу, лицо Намджуна слегка расслабилось, а Мин не выдержал, подбежал к Чимину, снял с себя камзол и надел тому на плечи, похлопывая его по спине и спрашивая:              — Ты как? В порядке?              Тэхён сразу потащил Даына в каюту и, распахнув дверь, зарычал на Хосока:              — А ну, марш отсюда! Если Ын простынет из-за тебя, я из твоей шкуры сделаю ему одеяло!              Бросив на омегу испуганный взгляд, Хосок выбежал, на ходу огрызаясь на Тэхёна:              — Раскомандовался тут, как будто ты ему муж, а не брат!              — Кыш! — захлопнул Тэхён дверь в каюту, скрываясь от глаз любопытных пиратов.              Тем временем Джин, которого тоже била крупная дрожь, со слезами на глазах негнущимися пальцами пытался развязать канат, связывающий пирата. Намджун подбежал к нему и оттащил, прижимая к себе и заслоняя от свежего ветерка своим просолённым камзолом. Потребовал:              — Успокойся, Джин! Море забрало его.              — Это я виноват, — всхлипывал Джин. — Тэхён держал Даына и Чимина, а мне нужно было просто следить, чтобы он держал голову над водой, но я не смог…              — Ты не виноват, — тихо успокаивал Намджун. — Это была моя идея — так вас спрятать. И я ни о чём не жалею, Джин. Теперь слух о том, что на «Крабе» есть омеги, стихнет, и мы сможем спокойно…              — Мы все сойдём в столице… — тихо сказал Джин. — Все, кто прятались под лодкой. Мы так решили.              Стоявший рядом Чонгук уточнил:              — Ты уверен? В столице?              Джин молча кивнул, отстранился от Намджуна и, склонив голову, пошёл в трюм.              День выдался напряжённым, потому что те, кого спрятали под шлюпкой, словно решили стать невидимками: Джин и Чимин скрылись в трюме, а те, кто решился спуститься к ним, поняли, что они вдвоём спрятались за занавесью.              Тэхён так и не покинул пассажирскую каюту. Когда Мин позвал его, ему ответил Даын:              — Оставьте его в покое, он спит.              Решив, что стараться удержать на плаву двоих не особо хороших пловцов — дело непростое, Мин спросил:              — Может, нужна какая-то помощь?              — Не знаю, — тихо ответил Даын. — Тэхён весь горит. Но я такое уже видел — ему надо просто отоспаться… пару дней.              — Чёрт! — возмутился Юнги. — Надеюсь, он не будет вонять на весь корабль?              — Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещал Даын.              Мин вспомнил, как пришлый пират сказал, что от Тэхёна пахнет омегой — может, это началось уже тогда? Он отыскал взглядом Чонгука, который сейчас сидел за столом Намджуна и внимательно слушал то, о чём говорил ему капитан.              Словно этого было мало, вскоре из смотровой корзины на палубу спустился Чо и сказал:              — Боцман, я не знаю, стоит ли обращать на это внимание, но на горизонте появилось облако. Нехорошее.              Юнги приставил подзорную трубу к глазу и вскоре бежал к Намджуну с докладом:              — Капитан, на нас движется шторм. Если мы сменим курс, то ещё успеем обойти его.              Намджун вышел из каюты, чтобы убедиться в серьёзности ситуации лично. Затем вернулся, внимательно посмотрел на карту и спросил Чонгука:              — Что бы ты сделал, чтобы избежать шторма?              Чонгук тоже внимательно посмотрел на карту, затем вышел на палубу, вернулся и ткнул в место на карте:              — Отвёл бы корабль сюда — атолл смягчит волны, и у нас получится поставить корабль на якорь.              — Придётся ждать примерно дня три, — мрачно сообщил Юнги. — Это в море шторм проносится, а в таких местах он застревает. И если нужно будет срочно сниматься с якоря, то…              — Мы всё равно не сможем в таком составе пройти сквозь шторм, — перебил боцмана Намджун. — Нам надо переждать шторм в безопасном месте. Есть ли на этом атолле жители?              Юнги потёр подбородок, припоминая:              — Поговаривают, что туда приплывают рыбачить местные с ближайших островов. Точнее не скажу.              — Хорошо, — решил Намджун. — Значит, двигаемся в ту сторону.              Они направили корабль в сторону от намеченного ранее курса, и ближе к вечеру на горизонте показалась узкая полоска береговой линии, негусто поросшая пальмами. Судя по карте, к югу от них в атолле имелся пролив, сквозь который можно было войти во внутреннюю лагуну.              Благодаря грамотным командам капитана, они значительно обогнали шторм и даже спокойно заякорили корабль на вполне безопасном расстоянии от берега. Команда решила покинуть корабль и осмотреться на местности. К тому же кто-то заметил небольшие жилища, построенные под прикрытием редких пальм.              Пираты быстро погрузили в шлюпки еду и кое-что из вещей, которые могли пригодиться им на берегу, и принялись сновать между кораблём и берегом, готовясь к долгой непогоде. Джин и Чимин с удовольствием оставили борт «Краба», но Даын какое-то время сопротивлялся, пока Намджун не сказал:              — Мы не просто так оставляем корабль, Даын. Возможно, шторм разобьёт его о подводные рифы — я совсем не знаю местного дна. Так что, бери Тэхёна и тащи его на берег.              — Я не смогу, — всхлипнул Даын, открывая дверь. — У Тэхёна…              Но слова были лишними — на альф пахнуло самым привлекательным ароматом течного омеги. Юнги даже закашлялся, а Намджун отвернулся, пряча тёмные всполохи в зрачках. Зато Чонгук резко отодвинул Даына и шагнул в каюту. Там на гамаке, раскидавшись во сне, метался Тэхён. Его аромат ранней весны распустился в полную силу, и Чонгук не смог сдержаться, чтобы не прикоснуться к липкому от пота лбу омеги.              Омега! Он знал, чёрт возьми! Словно бесценное сокровище, Чонгук принял его на руки и понёс к выходу. Юнги и Намджун отступили, но Хосок стоял у брата на пути, и это едва не послужило поводом для нападения: клыки Чонгука заострились, а глаза наполнились кровавым блеском. Даын быстро отдёрнул Хосока с его пути, и это спасло братьев от ожесточённой потасовки.              Однако когда они почти прибыли на берег, уже поднялся ветер, и волны, грохоча и обдавая беглецов ледяными хлопьями пены, выталкивали их на берег, а потом снова тянули шлюпки назад, в море. Альфы изо всех сил рвались на сушу, налегая на вёсла. От свежего ветра и бодрящих брызг Тэхён пришёл в себя и бросился было помогать Чонгуку и Намджуну, но те рыкнули в один голос:              — Сиди смирно!              И Тэхён, прижав к себе Даына, притих. Когда они всё-таки сошли на берег, шторм накрыл атолл, превратив вечерние сумерки в непроглядную тьму. Они двигались наугад, стараясь рассмотреть сквозь сплошную стену воды силуэты редких пальм.              Наконец они наткнулись на одно из строений. Это была хлипкая хижина с дырявыми стенами, сплетёнными из местной травы, с крышей из пальмовых листьев, с циновкой вместо двери, которую ветер трепал так, что было странно, что она ещё не улетела. Ни о какой мебели и речи не было — те же циновки прямо на голом песке, видимо, заменяли местным и стол, и кровать.              Даын быстро расстелил одну из циновок в самом дальнем углу и уложил на неё Тэхёна. Тот обнял его и ткнулся носом братику в шею, словно его аромат мог помочь пережить сложное для любого омеги время.              Альфы кое-как привязали дверь-циновку нижними краями стенкам хижины и уселись прямо около входа. Хижина почти не спасала ни от дождя, ни от ветра, но внутри всё равно было спокойнее, чем снаружи. Внезапно Тэхён поднял голову и спросил:              — Где Джин? И Чимин?              — Они отплыли гораздо раньше, — ответил ему Намджун. — Их сопровождали Рон и Бан. Думаю, они тоже заняли одну из хижин.              Тэхён что-то недовольно проворчал, но Даын ему сказал:              — Сейчас ты не можешь позаботиться даже о себе. Успокойся, ТэТэ, не всё в этом мире зависит от тебя.              Шторм не стихал до самого утра, и Чонгук и сам не мог сказать точно, в какой момент он оказался лежащим около Тэхёна, а Хосок с другой сторону обнимал Даына, который всё ещё цеплялся за братишку во сне. Намджун и Юнги покинули их хижину, как только ветер немного стих, а ливень стал обычным дождём.              Разбудило Чонгука чувство полного наслаждения: на лицо ему падали капли от непрекращающегося дождя, спиной он ощущал, что циновка напиталась от мокрого песка и холодила кожу. Ветер, врываясь сквозь щели, шевелил ему волосы. Голод заставлял желудок глухо урчать.              Но при всём этом нежный аромат весны наполнял его естество, и это заставляло его не замечать неудобств: только тёплое тело в его объятиях, доверчиво жмущееся к груди — вот всё, что имело значение.              По прерывистому дыханию Хосока Чонгук понял, что брат тоже не спит. Он повернулся и увидел, что Хосок внимательно рассматривает безмятежное личико Даына. Ещё несколько дней назад Хосок вёл себя так, словно мечтал скорее покинуть корабль и забыть их приключение, как страшный сон.              Но сегодня Чонгук видел нечто новое: альфа Хосока брал верх над доводами рассудка. Он выбирал… вернее, выбрал своего омегу, а не неизвестного жениха, который, возможно, ещё и не пожелает их выкупать. Хотя, теперь этот выкуп, скорее, всего лишь повод, чтобы остаться на «Хромом Крабе». И если раньше Чонгук думал, что Хосок просто не хочет его бросать, то теперь был уверен — он тут практически ни при чём.

***

      Господин Ким внимательно прочитал послание от шпионов. Клан Чо напали на след его сына. Они-то точно знают, как он выглядит, поэтому сомневаться не приходилось — эти мерзавцы опередят его и убьют настоящего жениха принца, а потом выдадут это за несчастный случай и подсунут наследнику престола одного из своих омег, через которых укрепят свою власть.              Может, и нападение на монастырь — дело рук клана Чо? Господин Ким именно так и сделал бы, окажись он на месте глав клана Чо. Вот только как такое вышло, что был полностью уничтожен весь монастырь, но именно его сын сумел избежать этой резни?              Альфа поднялся и прошёл в зал, в котором висел портрет Джуёля. Время стёрло из его памяти прекрасный образ мужа, поэтому ему приходилось почти ежедневно приходить сюда, чтобы вспомнить.              Но было другое лицо. У господина Кима не было его портрета — никто не смог воспроизвести его красоту. И он помнил того омегу, словно прошло всего пара дней с того момента, как он лично продал его.              Вздохнув, господин Ким вернулся в свой зал. Гонец всё ещё стоял перед его креслом на коленях, а родственники притихли, ожидая от него указаний и решения — что им делать дальше? Всего несколько часов назад король намекнул ему, что именно его сын должен стать будущим мужем наследника. И об этом почти сразу узнали все его родственники и примчались в его дом, словно он мог взмахом руки заставить мальчишку материализоваться в его зале.              Господин Ким прикинул: Сокджу сейчас должно исполниться двадцать четыре. А тому, второму — двадцать два. Он не знал ни одного из своих сыновей. Второй, возможно, и не появился на этот свет, если учесть, что его папу пришлось принудить к близости силой.              С трудом сдержав в груди горестный вздох, господин Ким заговорил:              — Если клан Чо доберётся до моего сына раньше нас, это будет крахом нашего клана. Поэтому разошлите во все поселения гонцов — пусть они собирают всех мало-мальски привлекательных омег примерно двадцати-двадцати пяти лет и тащат их в мою резиденцию. Мы обязательно найдём хотя бы одного, похожего на Джуёля. И этот аргумент для короля будет важнее любых доказательство от клана Чо, что это — не мой сын.              Представители семейства Ким одобрительно загудели, потому что этот план был более реальным, чем розыск настоящего сына господина Ким, про которого они знали лишь то, что смогли выведать у местных и подкупленных представителей клана Чо — совершенно ненадёжные источники.