More Than Familiar

На следующее утро Хедвиг полетела на чердак, чтобы начать раскладывать ритуальный круг для первой анимагической трансформации Гарри. У Гарри была незавидная задача — занять Уизли и членов Ордена, пока она работала. Руническая схема, хоть и была похожа на ту, что Гарри использовал, чтобы вернуть ее, была несколько сложнее, и ей нужно было работать без отвлечений, чтобы все было готово к вечеру. — Нет, друг, — в тысячный раз заверил Гарри своего рыжеволосого друга, — со мной все будет в порядке. Мне есть чем заняться. Не волнуйся обо мне. Я в порядке. — Не знаю, Гарри, — возразил Рон. — Ты так засиделся в этой библиотеке в последнее время, что я начинаю волноваться за тебя. Только ты и Хедвиг сидите там все время... Подожди-ка, — тощий юноша внезапно огляделся по сторонам большой кухни, где они заканчивали завтрак. — А где Хедвиг? — Х-Хедвиг? — пробормотал Гарри. — Да, Хедвиг. Знаешь, твоя сова? Белая, пушистая, кажется, в последнее время приклеилась к твоему плечу? Примерно вот такая... — продолжил рыжеволосый мальчик, держа руки примерно в полуметре друг от друга, — и с очень злым укусом, если её разозлить. Гарри пришлось подавить смешок при мысли о «злом укусе» Хедвиг. «Если бы Рон только знал об укусах Хед», — похотливо подумал Гарри. Вернувшись в настоящее, он продолжил: — Я знаю, кого ты имеешь в виду, Рон. Полагаю, она охотится или дремлет или что-то еще. Она сова, знаешь ли. Она, кхм, полагаю, занимается совиными делами. Почему ты так волнуешься? Тебе нужно, чтобы она еще немного помучила Сычика? Рон побледнел при мысли о том, что гораздо бо́льшая снежная сова может сделать с его питомцем. — Нет, друг. Просто она, кажется, не отходила от тебя... целую вечность. Странно, правда. Я удивлен, что у тебя нет пятен от её, кхм, помета на рубашках. Гарри, явно развлеченный происходящим, лишь медленно покачал головой — Рон, я думаю, ты все выдумываешь. Хедвиг... ну, она пыталась меня подбодрить, я думаю, но она для меня больше, чем просто сова. Она мой фамильяр. С ментальной усмешкой он добавил про себя: «И не только». — Она тратит время, чтобы поесть и, кхм, оставить свой помет, как ты мило выразился, и поспать, и делать все те совиные дела, что делают большинство сов. Но вернемся к теме: я буду в порядке здесь, Рон. Езжай во Францию. Встреться с Делакурами. Пускай слюни на Вейл. Просто убедись, что убираешь за собой. — Хорошо, друг, — наконец уступил Рон, — делай, что хочешь. Я просто волнуюсь за тебя. Такими темпами ты станешь еще одной Гермионой: у тебя всегда книга перед лицом. — И это плохо, почему, собственно? — спросил Гарри, раздраженный подразумеваемым оскорблением друга. Рон замялся, услышав ледяной тон Гарри: — Н-ну, знаешь, э-это не здорово. Или-или н-неестественно. — Ты, очевидно, забываешь, что эта, — Гарри усмехнулся, — неестественность Гермионы помогала тебе сдавать экзамены все эти годы... — Ну, да... — И как эта неестественность буквально спасала наши задницы не раз... — Да... — И как, по-твоему, Билл достиг своего положения в Гринготтсе, среди всех мест на свете, — продолжил Гарри, расстроенный очевидным презрением друга к способностям его другой подруги. — Он человек, ради Мерлина, и его повысили над гоблинами в том же отделе. Я гарантирую, это произошло не из-за игры в Квиддич. Гарри в отвращении покачал головой. Ему не нравилось видеть эту сторону придурка. А он-то думал, что Рону нравится Гермиона, может быть, как нечто большее, чем друг. — Ну, он очень хорош в проклятиях и все такое... и он могущественный... и... — И где, черт возьми, по-твоему, он всему этому научился? В «Трех метлах»? В туалете Плаксы Миртл? Раздраженный черноволосый волшебник сделал глубокий, успокаивающий вдох. Глупость Рона не стоила того, чтобы так расстраиваться. Не говоря уже о том, что Гарри не хотел рисковать прервать Хедвиг, так как она все еще знала, что он чувствует, через их связь. После еще одного очищающего вздоха все еще раздраженный волшебник повернулся обратно к рыжеволосому идиоту и тихо спросил: — Я думал, тебе нравится Гермиона, Рон, правда думал. Может быть, даже ты испытываешь к ней влечение. Он поднял руку, чтобы остановить неизбежный поток чуши изо рта Рона, и продолжил: — Просто поезжай, Рон. Поезжай во Францию со своей семьей. Развлекайся. Но в какой-то момент подумай о том, чего ты хочешь. От жизни. От Гермионы. И от меня. Как раз в этот момент в комнату влетела белая ракета, врезалась Рону в затылок, прежде чем мягко приземлиться на плечо Гарри. Хедвиг тихо зачирикала в ухо Гарри, при этом ластясь к его щеке головой. Когда её возлюбленный успокоился, он потянулся вверх и погладил её перья. Даже не глядя на другого волшебника, Гарри завершил свою тираду: — Видишь, ты даже сумел разбудить моего фамильяра своим неуважением. Увидимся в Хогвартсе первого числа. А пока я буду в Комнате Неестественности заниматься чем-нибудь неестественным. С этими словами он оставил очень растерянного Уизли наедине с его мыслями.

***

Гарри пронесся через шумный дом, рассеянно наложив «Коллопортус» на дверь библиотеки после того, как закрыл её за собой. Хедвиг слетела с его плеча, вернулась в свою форму Найты и заключила его в объятия. Она просто держала его, пока не почувствовала, что он расслабляется в её руках. Найта тихонько хихикнула. — Что смешного? — начал было юный волшебник, но тут понял, кто его обнимает, и, что более важно, где, почувствовав, как маленькая рука быстро скользит вниз по его спине и вокруг... — Хедвиг, — прошипел он, — что ты делаешь? Кто-нибудь может зайти и увидеть тебя! Достав свою палочку, молодая женщина тихо произнесла: «Силенцио». Ему же сказала: — Вот, теперь нас никто не услышит. Ты разве не понял, что запечатал дверь, когда вбежал сюда? Увидев, как он отрицательно мотает головой, она снова засмеялась. — Ты был немного расстроен, признаю. Что натворил этот дурак, что так тебя взбесило? Я почувствовала это наверху так сильно, что не могла сосредоточиться на рунах. Гарри подвел Найту к одному из мягких кресел и усадил её к себе на колени. Проведя рукой по своей вечно растрепанной копне волос, он вздохнул и ответил: — Извини, любовь моя, я старался оставаться спокойным, чтобы не беспокоить тебя, потому что для него это было, в общем-то, ничего необычного. Он жаловался, что я провожу слишком много времени в библиотеке, и говорил, что я превращаюсь во вторую Гермиону; как будто это что-то плохое. Я попытался объяснить ему, что её желание учиться — не такая уж плохая черта, и что это спасало нас обоих много раз, но... ммппффф... Найта заглушила его тираду глубоким поцелуем. Бывшая когтевранка на мгновение отстранилась, качая головой. — Мой Гарри. Мой бестолковый, бестолковый любимый. Никогда не меняйся. Видя его замешательство, она продолжила: — И ты еще удивлялся, почему я сказала, что нам стоит рассказать Гермионе? Тем временем, раз уж мы здесь и одни, думаю, нам пора испытать библиотеку. Не дав ему и шанса возразить, Найта втянула его в обжигающий душу поцелуй и пустила руки в ход, находя путь к его ремню. Гарри забыл обо всех своих спорах с Рыжим Придурком, отвечая на ласки прекрасной блондинки и даря свои собственные. Неоднократно. Ему нравилось, насколько она чувствительна в определенных интересных местах.

***

Позже тем вечером Гарри сидел в кровати с книгой на коленях. Он был рад, что пропустил отъезд Уизли, хотя и слышал нежные, любящие крики Молли из всех возможных укрытий в доме. Он также избежал попыток Джинни попрощаться поцелуем, который, как она считала, ему отчаянно необходим. Слава Мерлину, подумал он, видимо вздрогнув. После расслабляющего ужина с Тонкс и парой других членов Ордена, которых он плохо знал, он решил лечь пораньше. Ему было весело шутить с Метаморфомагом, но она была не его Хедвиг. Откинувшись назад и потянувшись, Гарри задумался, когда Хедвиг вернется с чердака. После сегодняшнего утреннего развлечения (которое длилось пару часов) Найта настояла на том, чтобы вернуться и попытаться закончить начатое. — В конце концов, — рассудила она, — когда еще готовиться к ритуалу, как не в состоянии полного расслабления? Тихий звук крыльев вернул Гарри в состояние полной боевой готовности, когда Найта вновь трансформировалась у него на коленях и нежно поцеловала его. — Готов, любовник? — спросила она. Нежно поглаживая упругую грудь, его дорогой друг спросил похотливым голосом: — К чему? — Хмм, да, и к этому тоже. Подожди, подожди, подожди, — она мягко убрала его отвлекающую руку от своего очень чувствительного соска и глубоко вздохнула. — Я говорила о ритуале. Хотя это тоже хорошая идея, но сегодня в доме всего пара человек. Это, вероятно, наш лучший шанс не быть прерванными. Я подслушала, как Тонкс упомянула, что Римус может вернуться завтра. Вряд ли нам это сойдет с рук, когда он здесь. При поднятой брови Гарри она добавила: — Оборотень, помнишь? С его обостренными чувствами он поймет, что что-то происходит. — Уже поздно. Ты была там часами и, должно быть, устала. Я не хочу рисковать, что ты поранишься. Ты, наверное, еще и голодна. Любовь и искренняя забота в его голосе согревали ей сердце и, кстати, увлажняли её трусики. — Я не поранюсь. Несмотря на всю дополнительную подготовку, этот ритуал должен быть намного проще, чем тот, что ты делал для меня. По крайней мере, я просто побуждаю твою магию сделать то, что ты сам хочешь. Тебе пришлось пересиливать то, что кто-то очень могущественный навязал мне. Кроме того, — её голос стал совсем тихим, когда карие глаза встретились с зелеными, — для меня важно иметь возможность сделать это для тебя. Ты... ты спас мне жизнь... или, по крайней мере, вернул её мне. Ты мой друг, моя любовь и мой любовник. В некоторой степени я все еще твой фамильяр. Я хочу... мне нужно иметь возможность разделить это с тобой. Она продолжила, все еще очень тепло: — Несмотря на то, через что я прошла, я могу честно сказать тебе, что это невероятное чувство свободы — иметь возможность превращаться в животное. В звериной форме ты — просто зверь; ничего особенного, ничто не отличает тебя от других. Ты можешь быть просто собой, и я знаю, что это то, чего ты всегда жаждал. Всепоглощающая эмоция в её голосе решила дело. — Ну, тогда, — сказал будущий Анимаг, глядя на Анимага поверх себя, — как ты вроде сказала мне раньше; давай приступим к делу. С широкой улыбкой и визгом она повела его за дверь спальни, и они тихонько пробрались наверх, на чердак. Оказавшись там, они наложили все известные им запирающие и заглушающие чары. Гарри в благоговении оглядел новую схему рун. — Я думал, ты сказала, что она лишь немного отличается. Это гораздо больше, чем немного. Почти каждая поверхность в комнате имела хоть какую-то руну. Это было поразительно. — Ну, ладно, я немного преуменьшила. Может быть, она отличается больше, чем немного. Вообще-то, она, по сути, та же самая, но более... сфокусированная. И, да, она сложнее, чем я тебе сказала. Но, мой Гарри, это важно. Это важно для тебя, и это важно для меня. Кроме того, эта конкретная конфигурация не самоуничтожится, как та другая. Её можно будет использовать снова. Мы просто замаскируем её, когда закончим. — Ты уверена, что не слишком устала? Это, должно быть, отняло у тебя всю энергию, чтобы закончить её так быстро. Это невероятно. — Нет, я в порядке. Я же говорила, руны были моей специальностью, и даже будучи семикурсницей, я уже работала над Мастерством. Это было не сложнее для меня, чем для тебя летать на метле. А теперь давай приступим к делу. Выражение лица Найты стало соблазнительным: — Мне нравится мысль о полетах на метле, и я верю, что у нас есть время для обоих. С этим комментарием она взяла своего возлюбленного за руку и повела его на его место в круге. Юный эксперт по рунам затем заняла свое собственное место, и снова начался ритуал, который должен был изменить обе их жизни.

***

— Эммгх, — простонала Найта, садясь после того, как её отбросило за пределы круга. — Ох, как же я ненавижу магическую отдачу. Она потянулась, разминая натруженные мышцы, и огляделась в поисках Гарри или чего-то, что могло бы быть им. К её шоку, в центре ритуального круга стояла большая, угольно-черная сова с яркими зелеными глазами. — Мой Гарри? Сова на мгновение уставилась на нее, затем кивнула головой. Один раз. Огромная улыбка расцвела на лице ведьмы, когда она медленно приблизилась к птице на коленях и села перед ней, скрестив ноги. Она осторожно протянула руку и начала гладить темное оперение. Когда птица потерлась головой о ее ладонь, из глаз её потекли счастливые слезы. — Мой Гарри, — вздохнула она. Затем она сказала серьезно: — Хорошо, любовь моя, сейчас самая сложная и важная часть, так что будь внимателен. Ты должен сфокусировать всю свою магию и представить себя человеком, как мы тренировались, когда изучали ритуал. Затем, когда образ будет у тебя в голове, высвободи магию всю сразу. В первый раз это трудно, но с каждым разом становится гораздо легче. Давай, малыш, я знаю, ты справишься. Сделай это ради меня. Прошли минуты, а черная сова оставалась черной совой, и в глазах её начал появляться паника. Найта решила, что пришло время для решительных мер. — Гарри, — обратилась она к птице, и одна рука потянулась к верхней пуговице блузки, — ты мне нужен. Вернись ко мне. Пуговица расстегнулась, и её рука потянулась к следующей: — Просто расслабься, малыш. Открылась еще одна пуговица. — Позволь магии течь через тебя. Пуговица расстегнулась. — Позволь ей вернуть тебя домой. Последняя пуговица расстегнулась, и шелковая блузка упала с её плеч, оставив её одетой выше пояса только в поддерживающее заклинание. — Вернись ко мне, мой Гарри. Внезапно она оказалась прижатой на спину семьюдесятью килограммами очень мужественного и очень человечного Гарри Поттера, который ещё и целовал её до одури. Когда они наконец решили, что им нужно подышать, новый анимаг тихо объявил: — Я сделал это. Я действительно сделал это. Он снова поцеловал свою девушку. — И всем этим я обязан тебе. Он подчеркнул это еще одним поцелуем, который, несомненно, поднял температуру во всем доме на несколько градусов. Когда они снова перевели дух, молодая пара села и просто крепко обнялась. Найта посмотрела на Гарри и напомнила ему: — Хорошо, пока мы снова не увлеклись, — хихикнула она коротко, — тебе нужно несколько раз измениться туда и обратно самостоятельно, чтобы завершить процесс. Если ты не сделаешь это сейчас, тебе придется вернуться к началу и делать это трудным путем, потому что этот ритуал можно провести только один раз. Гарри застонал от этого. — Не волнуйся, дорогой, — успокоила его другая анимаг с дерзкой ухмылкой, — если ты снова застрянешь, у меня еще есть что снять для тебя. Похотливо ухмыляясь, новейший член животного мира отполз от нее и сосредоточил свою магию. Менее чем через минуту черный филин вернулся. Несколько раз размяв крылья, Гарри снова появился, тяжело дыша. — Изнурительно, не так ли? — посочувствовала Найта. В ответ на кивок Гарри она встала, потянув его за собой. — Сделай это еще раз, потом мы вернемся вниз. Еще одно превращение туда и обратно, когда мы доберемся до зеркала, потом спать. Завтра почувствуешь себя лучше. — Хорошо, любовь. — Я очень горжусь тобой, мой Гарри. — Спасибо тебе, любовь моя. Это все благодаря тебе.

***

Гарри проснулся от слабого солнечного света и легкого ветерка на лице, белокурые волосы разметались по его груди, а язык выписывал круги вокруг его соска. Когда он сладко застонал, улыбающееся лицо вынырнуло из массы волос и поприветствовало его поцелуем. — Доброе утро, мой Гарри. Извини, что бужу тебя так рано, но нам нужно освоить еще одну важную вещь, и лучше всего сделать это до того, как проснутся все остальные. Все еще сонный молодой человек натянул подушку на голову и простонал. — Что, — донесся его приглушенный голос из-под подушки, — может быть настолько чертовски важным? В её голосе звучало поддразнивание, когда она ответила: — Ты должен научиться вести себя соответствующим образом в своей животной форме. Из-под подушки послышался еще один стон. — Не волнуйся; я подумала, что мы начнем с того, что должно быть легко для тебя. Теперь из все еще возмущенной подушки доносилось лишь ворчание. — Летная подготовка. Черная как ворон масса выстрелила вверх, потрепанная подушка отлетела в сторону. — Летная подготовка? Серьезно? Уже? — Да, летная подготовка, серьезно, уже. Важно как можно скорее почувствовать свое животное. Так действия, составляющие его нормальное поведение, станут инстинктивными. Для некоторых вещей это необходимо, например, для полета. Если ты попытаешься летать сознательно, ты разобьешься, просто и ясно. Если вообще оторвешься от земли.— Мы полетим? Лицо Гарри загорелось, как у ребенка, который узнал, что конфеты вдруг стали полезны для зубов. Хихикая, его любовь проворчала: — Боже, интересно, если бы тебе пришлось выбирать между полетом или сексом со мной, что бы ты выбрал. Притворившись, что задумался, Гарри дерзко ответил: — Как насчет секса с тобой во время полета? — Ты... ты неисправим! Хорошо, как насчет этого: сегодня мы поднимем тебя в воздух, — пока она говорила, она медленно скользнула своим обнаженным телом вверх по его, понижая голос до хриплого мурлыканья, — затем мы попробуем выяснить, что ты за сова, — теперь её губы были в миллиметрах от его, — потом, может быть, мы попробуем выяснить, как совы это делают, — закончила она почти шепотом. Она полностью завладела его вниманием и знала это. Филин Гарри сегодня полетит.

***

Через несколько дней Гарри освоил все нормальное поведение своей формы. Согласно книге, использование ритуала приводило к тому, что природные инстинкты животного автоматически укоренялись в подсознании Анимага, и требовалась лишь практика и время, проведенное в животной форме, чтобы их проявить. Это было еще одним отличием ритуала от обычного метода, который требовал длительного изучения формы волшебника или ведьмы перед первой попыткой трансформации. Однако они так и не смогли выяснить, что за вид совы у Гарри. — Черт! — воскликнул расстроенный юноша, когда они с Найтой прочесывали библиотеку Блэков в поисках ключа к его форме. — Эта библиотека великолепна, если хочешь кого-то убить или пытать, но в остальном она чертовски бесполезна. — Согласна, мой Гарри, но... Их прервал шум в коридоре за пределами библиотеки. Найта немедленно приняла форму Хедвиг, и они продолжили разговор. Они были поражены, обнаружив во время тренировок Гарри, что могут общаться друг с другом вслух, будучи совами. Что было еще более поразительным, так это тот факт, что если один из них был в человеческой форме, они все равно могли понимать совиную речь другого. Молодая пара не знала, распространится ли это на естественных сов или других Анимагов, но поклялась когда-нибудь выяснить. — В любом случае, мой Гарри, я подумала, что мы могли бы попробовать магловские библиотеки. Британская библиотека недалеко отсюда, — продолжила Хедвиг. — Кхм, Хедвиг, ты помнишь Орден Получи-По-Морде? Я удивлен, что они позволяют мне писать и какать без присмотра. — Его презрение было очевидно в голосе. Хедвиг издала стрекочущий звук, который, как знал Гарри, был смехом. — У тебя же есть окно в комнате, верно? После ужина придумай всем оправдания. Мы просто улетим. Она снова застрекотала, наслаждаясь выражением ошеломления на лице собеседника. Внезапно в дверь постучали. Переглянувшись с Хедвиг, Гарри снял запирающие чары и сказал: «Войдите». Дверь медленно отворилась, и из-за угла показалась голова Римуса Люпина. — Лунатик! — воскликнул младший волшебник. — Гарри, — ответил оборотень, затем замялся. — Я не прерываю? — Нет, а что? — Я думал, что слышал, как ты с кем-то разговариваешь, — тихонько принюхался Римус, полностью входя в комнату. — И... кажется, здесь недавно был кто-то еще. Кто-то... знакомый. Забавно; почти как если бы они все еще здесь, но их нет. — Старший мужчина сморщил лицо в замешательстве, затем расслабился и поприветствовал крестника своего лучшего друга крепким объятием. — Как поживаешь, Гарри? Я слышал, у тебя была какая-то стычка с Уизли. — Ах, это. Это был просто Рон, поднявший свою природную придурковатость на новый уровень. — Гарри вкратце описал свои занятия этим летом и чуть более подробно свой последний разговор с рыжеволосым дураком. Он закончил словами: — Я просто хочу расслабиться этим летом. Я не хочу иметь дело с его ребячеством или слушать, как он оскорбляет того, кто был для него... для нас обоих, правда... только хорошим другом. Мне хватает их препирательств, когда я в школе, мне это не нужно сейчас. Так что насчет тебя? Что делал? Седовласый волшебник пустился в длинный рассказ о том, как Дамблдор настоял, чтобы он продолжал работать с различными стаями оборотней в Великобритании и на континенте. Цель состояла в том, чтобы попытаться заручиться поддержкой Ордена против Волдеморта или хотя бы нейтралитетом, но это было сложно, так как в Британском Министерстве магии все еще действовали репрессивные антиоборотневые законы, а еще худшие находились на рассмотрении в комитете. В конце концов Римусу это надоело, и, несмотря на то, чего хотел старый хрен, он решил вернуться домой и повидаться с Гарри. Они многое разделили. Делились крупицами своих жизней и надежд. Они даже, наконец, поговорили о Сириусе. В результате оба смогли отпустить своего общего друга. Конечно, это не означало, что они не хотели мести. После того как они поговорили некоторое время, эльф, одолженный из Хогвартса для помощи Ордену, вошел, чтобы объявить об ужине. Двое мужчин встали и обменялись еще одним мужским объятием, прежде чем разойтись, чтобы подготовиться к ужину.

***

После ужина Гарри извинился, сказав, что хочет еще немного почитать перед сном. Когда он поднимался по лестнице в свою спальню, он почувствовал, как на его плечо приземлилась Хедвиг. Он потерся головой о её голову, тихо комментируя: — Прости, дорогая, я не хотел тебя игнорировать. — Не волнуйся, мой Гарри, — заверила она его на совином языке, — я знаю, как важен был для тебя этот разговор. Он позволил вам с Римусом прийти к согласию по многим вопросам, в чем вы оба нуждались. Они вошли в спальню, и Хедвиг трансформировалась обратно в Найту, которая продолжила с дерзкой ухмылкой: — Конечно, я внесла свой вклад в разговор, прежде чем улетела в Гринготтс... Внезапно она оказалась прижатой к стене сильным телом Гарри, который прорычал: — Да, и теперь ты заплатишь цену за те образы, что вложила мне в голову. Он последовал за этим серией крошечных поцелуев, бегущих от её уха до ключицы. Когда её колени подкосились, он остановился и прошептал ей на ухо: — Ох, подожди, мы же собирались в магловскую библиотеку. — Ты... — начала хорошо стимулированная ведьма, игриво колотя его по груди. — Ты прав, но ты мне это компенсируешь, когда мы вернемся домой, мистер. А теперь превращайся, чтобы я могла снова рассмотреть тебя внимательнее. Нам нужно искать нечто большее, чем просто большую черную сову. С поцелуем Гарри трансформировался, облетел комнату по кругу и присел на изножье большой кровати. Прекрасная юная ведьма внимательно изучала анимагическую форму молодого человека, который покорил её сердце. Когда она сосредоточилась на нем, её когтевранские черты привели к удивительному осознанию. — Гарри, ты тоже это чувствуешь? — спросила Найта в изумлении. Черная сова склонила голову набок на мгновение, прежде чем её глаза расширились. Найта опустилась на колени перед своим возлюбленным. — Нет, любовь моя, не превращайся обратно пока. Ты действительно это чувствуешь? Птица знакомо кивнула, как они оба делали раньше. — Позволь этому случиться, любовь моя. Пожалуйста, просто позволь. Тоска на её лице и мольба в голосе взволновали его сердце, поэтому он последовал за магией, которую чувствовал. Магией, что текла через него и вела его к... ней. Внезапно он понял. И принял это, охотно и полностью. Связь Фамильяров. Когда магия стабилизировалась вокруг них, Найта приняла свою форму и ласково прижалась к Гарри-сове. — Я никогда не ожидала такого, — сказала она ему на совином языке. — Но я не несчастлива из-за этого. Хедвиг не могла улыбнуться как таковая, однако Гарри-сова мог слышать счастье в её голосе.Снежная сова склонила голову набок на мгновение. После короткого раздумья она повернулась обратно к своему партнеру. — Знаешь, библиотека скоро закрывается. Может быть, вместо этого отправимся в полет подлиннее? И, может быть, удивим друга? Гарри-сова понял, кого имела в виду Хедвиг, и ответил тем, что вылетел в окно и закружил, ожидая её. Хедвиг присоединилась к нему, а затем повела его на юг, к Кроули и дому Гермионы Джейн Грейнджер.