More Than Familiar

Спустя довольно много времени Хедвиг начала кружить, снижаясь, направляясь к большому дому, который стоял в отдалении от дороги, на участке земли площадью не менее полугектара. Гарри-сова к этому моменту немного устал, но восторг от полета на собственных крыльях поддерживал его силы. За два часа полета они обнаружили, что все еще могут общаться друг с другом во время перемещения. Хедвиг рассказала Гарри-сове больше о своей жизни совы. Сбежав от своего преследователя, молодая сова первый год после проклятия была свободна и жила в дикой природе. Но затем её поймал волшебник-фермер, когда она пыталась поймать неуловимого кролика на ужин. Юная дочь мужчины увидела, как прекрасна Найта-сова, и убедила фермера оставить сову в качестве питомца. Он согласился при условии, что на сову наложат чары почтовой совы. Это было новостью для Гарри, поскольку он предполагал, что почтовых сов разводят и тренируют. Она прожила с ними несколько лет, и семья хорошо к ней относилась. Затем однажды днем пришли Пожиратели смерти, чтобы завербовать фермера. За его категорический отказ служить Волан-де-Морту он и вся его семья были убиты, оставив её снова свободной. После этого освобожденная сова по большей части избегала волшебных районов, лишь изредка пролетая через них, чтобы узнать новости. Затем появился Малыш Гарри Поттер и решил проблемы всего волшебного мира. К этому времени Найта-человек потеряла всякое чувство течения времени (и в некоторой степени свою собственную человеческую личность) и давно смирилась со своей судьбой. Она проживет свою жизнь совой. Она даже умрет совой. Но пока эти меланхоличные мысли сменялись временами года, бывшая молодая женщина продолжала жить. Затем её снова поймали. На этот раз Найта-сову продали в «Волшебный зверинец Илопс» в Косом переулке. Прекрасная полярная сова просидела в клетке почти год, прежде чем Хагрид купил её для Гарри. И все это время она чувствовала, будто ждет особого события или человека. Довольно много людей проявляли интерес к этой благородно выглядевшей сове, но Найта-сова быстро заработала репутацию совы со скверным характером. Когда Хагрид вошел и посмотрел на неё, он просто отмахнулся от её характера и купил её в любом случае, сказав, что её, по его собственным словам, «просто нужно немного потренировать». — Тогда я встретила тебя, любовь моя, — застенчиво закончила она. К тому времени они уже кружили высоко над пунктом назначения. — В тот момент, когда я увидела тебя, я каким-то образом поняла, что ты тот, кого я ждала. Моя жизнь с тех пор связана с твоей, и я надеюсь, так будет всегда.

***

Гарри-сова наслаждался этим полетом так, как никогда не наслаждался полетом в человеческом обличье. Ощущение ветра под крыльями и между перьями было чувственным, почти оргазмическим переживанием. У него было чувство контроля, с которым не мог сравниться даже его «Молния». Свобода полета в сочетании со свободой от того Мрачного Старого Места с совой, то есть, с женщиной, которую он любил, сделала это время одним из величайших в его короткой, но насыщенной событиями жизни. Ему было все равно, куда они летят. Он согласился просто потому, что хотел выбраться оттуда и быть с ней. Его любовь также нашла время, чтобы помочь ему усовершенствовать его охотничьи навыки; это было сложно сделать во время их коротких полетов короткими летними ночами в Лондоне. Становилось очевидно, откуда у него навыки Ловца, так как он вскоре превзошел свою наставницу в их игре в «схвати и отпусти» по мере приближения к месту назначения. Тем вечером многие мелкие животные были травмированы столкновениями со смертью в когтях игривых хищников. Тем не менее, черный филин имел довольно хорошее представление о том, куда они направляются. Он чувствовал… что-то… в глубине своего сознания. Что-то знакомое, что становилось сильнее по мере приближения к месту назначения. Что-то, что заставляло его думать о книгах… и уме? Гарри-сова спросил Хедвиг, было ли это частью того, что значит быть почтовой совой, но она ответила: «Нет», и объяснила про чары, наложенные на почтовых сов. Когда два хищника совершили последний изящный проход перед приземлением на подоконник верхнего этажа, случайная мысль вошла в голову Гарри-совы, когда он внезапно понял, где они находятся: «Надеюсь, Гермиона одета».

***

Гермиона Грейнджер в расстройстве откинулась на спину на своей кровати. Она не успела вернуться из отпуска и на день, как Фоукс, феникс Дамблдора, появился с сухой запиской от директора, запрещающей ей связываться с Гарри. Снова. «Скорее уж мерзавец», — раздраженно подумала она. — Как он смеет указывать мне, не общаться ли с мужчиной, которого я лю... то есть, с моим лучшим другом?» Пока мысли о друге брали верх над её гневом, она, казалось, не замечала, как её руки начали блуждать по её свежезагорелому телу, проникая под полупрозрачную синюю шелковую ночную рубашку, которую она надела, готовясь ко сну. Одна рука медленно скользнула к большой груди, другая — забралась в её крошечные трусики в тон. Она только что вернулась после расслабляющего трехнедельного пребывания на нудистском курорте во Франции, который часто посещала её семья. Какими бы заманчивыми ни были привлекательные мужчины (и женщины) на пляже, они просто не интересовали её достаточно сильно. Они просто не были Гарри. «Хотя, — призналась себе самокритичная книгочейка, — та девушка была чертовски близка к тому, чтобы добиться своего». Приятный румянец пробежал по её телу, когда она с нежностью вспомнила статную блондинку, которая была полна решимости (и почти преуспела) соблазнить её. Эти воспоминания заставили её усилить свои ласки, но её желания все равно возвращались к лохматому юноше, который владел её сердцем. Она думала о своих чувствах к лучшему другу, пока её руки продолжали играть с её почти обнаженным телом, хотя одна рука всегда оставалась в её влажных трусиках или рядом с ними. «Мне действительно нужно поговорить с ним, — подумала она, продолжая развлекать себя. — Каким-то образом мне нужно дать ему знать, что я чувствую. Я могла бы сделать это этим летом у Бродяги, но этот чертов старый хрен зарубил эту идею на корню». Невероятно возбужденная брюнетка внезапно громко хихикнула, подумав: «Я могла бы последовать примеру той блондинки и просто соблазнить его. Возможно, будет весело, если мне помогут. Интересно, не слишком ли поздно принять её предложение?» Она снова хихикнула, когда её яркое воображение включило её темноволосого друга и безликую молодую женщину. Взмах крыльев привлек её внимание к открытому окну. Она увидела, как Хедвиг мягко приземлилась на подоконник, а за ней — черная сова, которую она никогда раньше не видела. — Хедвиг! — воскликнула она, а затем, глупо ухмыляясь, добавила бесстыдным голосом: — Не одолжишь ли пёрышко? Знаешь, ты сегодня не вовремя. Ты могла бы загладить вину и помочь». Лохматая ведьма вздохнула, вытащив руки из-под тонкой одежды, прервав удовольствие, которое она себе доставляла, и поднялась с кровати, чтобы осторожно подойти к двум птицам. Хедвиг поприветствовала её обычным тихим уханьем, в то время как черная сова вела себя довольно... смущенно, если это вообще возможно для птицы. Казалось, она не хотела смотреть прямо на Гермиону и выглядела довольно пугливой. Погладив прекрасную фамильяра одного из объектов своих фантазий в течение минуты, Гермиона медленно потянулась к другой сове и нежно погладила её растрепанные черные перья. Вскоре Гарри-сова издал пару тихих уханий и прижался головой к руке девушки, почти так же, как часто делала Хедвиг. Усиливало эффект, по крайней мере для Гарри, то, что рука была немного липкой от её предыдущих занятий и несла её аромат. «Хорошо, что сейчас я сова, — подумал нервный сов-волшебник, — потому что в противном случае я бы сейчас набросился на нее. Нет, нет, плохой Гарри! Она твоя лучшая подруга. Затем Гермиона снова обратила внимание на ту, что была её наперсницей многие летние ночи. — Кто твой друг, Хед? У тебя теперь есть парень? — спросила юная ведьма, чувствуя себя глупо. — Он красавчик. Хедвиг ответила серией уханий и щелчков, которые её черноперый компаньон услышал как: «Да, и он действует на меня так же, как и на тебя. Если бы ты только знала...» — Что ж, я счастлива за вас обоих, — продолжила Гермиона свою, казалось бы, нелепую игру, не понимая, что разговор действительно происходит. — Хотела бы я быть с тем, кто мне нравится. Этот Мерлином проклятый Членодёр снова отрезал Гарри от друзей и запретил мне даже писать ему». Затем её осенило внезапное вдохновение. — Подожди-ка, — протянула она первое слово, — Дамблдор, вероятно, следит за тобой, но может ли твой друг доставить Гарри записку от меня? Не ожидая ответа, любопытная молодая женщина была удивлена, получив единственный, обдуманный кивок в ответ от своей белоснежной подруги. Не желая смотреть дарёной сове в клюв, она поспешила к своему столу и сочинила короткое послание на пергаменте, который специально зачаровала перед отъездом из школы на лето. Когда она закончила, Гермиона подошла к странной сове и вежливо спросила её: — Не мог бы ты, пожалуйста, отнести это Гарри для меня? Хедвиг знает, где он, я уверена. Снова она получила единственный, обдуманный кивок пернатой головы; на этот раз от новичка, который осторожно протянул ей свою лапку. Качая головой от изумления, Гермиона привязала послание к лапке черной совы и наблюдала, как обе совы вылетели в окно. Глядя, как они вместе улетают на север, Гермиона подумала: «В этой птице есть что-то странное. И все же... что-то знакомое в ней тоже есть. Как будто я знаю его...» Её сильный ум продолжал размышлять над этим, пока она смотрела, как пернатая пара исчезает в ночном небе. После того как они скрылись из виду, она посмотрела вниз и увидела единственное белое пёрышко. — Спасибо, Хедвиг, — прошептала она, возвращаясь в свою пустую кровать, с пёрышком в руке.

***

Когда они скрылись из виду от дома Гермионы, Хедвиг сказала Гарри-сове: «Там, за теми деревьями впереди, есть поле. Мы можем приземлиться там, чтобы ты мог прочитать свое письмо, если хочешь». Ее возлюбленный ответил коротким двойным уханьем в знак согласия и начал долгое планирование к полю, на которое указала его партнерша. Темная сова опустилась на низкую ветку, в то время как Хедвиг снова превратилась в Найту и отвязала письмо от его лапы. Затем Гарри-сова спикировал к земле, и снова появился Гарри-человек. Он спрятал лицо в ее волосах, крепко обнимая свою возлюбленную и буквально светясь от смущения. — В чем дело, мой Гарри? — с улыбкой в голосе спросила его беловолосая спутница. Она уловила его тихий шепот. — Не хочешь повторить, любовь моя? — Нет, не особо, — ответил он, все еще не отрывая лица от ее мягких локонов. Найта нежно погладила его по волосам, а затем ласково отстранила его от себя. — Удивительно, какие вещи можно увидеть, будучи птицей, не так ли? — Гарри услышал усмешку в ее голосе. Глубоко и с беспокойством заглянув в его зеленые глаза, она добавила: — Что тебя так встревожило, любовь моя? Черноволосый волшебник резко сел на траву, потянув молодую/старую ведьму за собой. Сделав вдох, он тихо заикаясь произнес: — О-она б-была почти раздета. И она... — Он снова отвернулся, не желая встречаться с Найтой взглядом. Она видела, что его лицо практически сияло в слабом свете яркой луны. — Что она, мой Гарри? — ответом было лишь тихое бормотание. Забавно покачав головой, Найта осторожно коснулась его лица маленькой рукой и заставила посмотреть на нее. — Что же ты увидел такого, что так тебя расстроило? — Она... она ласкала себя, — закончил он почти неслышно. Если это было возможно, его смущение стало еще более явным.— Мой Гарри, если ты думаешь, что это смущающее, то что бы ты почувствовал, узнав, о ком она, несомненно, думала? — Гхх! — Что бы ты подумал, если бы я сказала тебе, что именно ты был предметом ее фантазий? — Найта была заинтригована и чувствовала нарастающее возбуждение. — Ты ведь не серьезно? — воскликнул он. — Она не испытывает ко мне подобных чувств. Она фыркнула: — Любовь моя, я знаю, что ты рос нелюбимым и подвергался нападкам, по крайней мере, пока не встретил Гермиону и, в меньшей степени в то время, меня. Я также знаю, что у тебя практически нет опыта общения с женщинами, потому что ты вечно по уши в делах с темными идиотами, пытающимися тебя убить, но это утверждение неверно на стольких уровнях, что просто ум за разум заходит. Неужели так трудно поверить: что после всего, что вы двое прошли вместе и сделали друг для друга, она глубоко, безумно, до головокружения влюблена в тебя? Глядя на его ошеломленный взгляд, она продолжила: — Подумай об этом, любовь моя. Кто, кроме меня, всегда был рядом с тобой? Кто оставался с тобой, несмотря ни на что? Как ты думаешь, кто больше всех хотел, чтобы именно ты пригласил её на Святочный бал в прошлом году? Кого всегда волнует то, что с тобой происходит, несмотря ни на что? Кто играет с собой по ночам, грезя о тебе? А теперь подумай — почему. — Ее голос повышался с каждым пунктом, пока она практически не выкрикнула приказ «подумать». Из-за её страстной речи Гарри действительно задумался, и крепко, над тем, что она сказала. Однако его низкая самооценка, хоть она и была значительно улучшена ею этим летом, не позволяла ему увидеть правду. Спустя мгновение его глаза чуть не вылезли из орбит, когда он выдавил: — Иг-грает с собой? Т-ты имеешь в виду...? О-она... она... — О, мой Гарри, — хихикнула забавленная молодая женщина, — нам действительно нужно больше летать по ночам, когда мы вернемся в Лондон. Вещи, которые я могла бы тебе показать, что люди вытворяют... ну, скажем так, я узнала много нового, что мы могли бы делать вместе. Все втроем, если Гермиона согласится и если ты перестанешь тупить. — Мой Гарри, ты должен помнить, что я провела много летних ночей с Гермионой, либо отдыхая после доставки писем, либо ожидая, пока она напишет ответ тебе. Она часто говорила со мной в том же духе и манере, что и ты. Эта ведьма любит тебя, просто и ясно. Она сделает для тебя что угодно. И, — лицо Найты приняло хищное выражение, — это уже не первый раз, когда я вижу, как она дрочит, думая о тебе. У неё очень выразительный голос, я тебе скажу. И она очень сексуальна, в чем ты, я уверена, убедился. В этот момент Гарри находился в состоянии информационной перегрузки, смешанной с возбуждением, когда до него дошло пугающее осознание. — Д-дрочит? Т-ты видела, как она это делает... ч-часто? Зная точно, к чему он клонит, Найта ответила с лукавым взглядом: — Да. — И-и ты сказала, что видела других? — Да, мой Гарри. — Э-это з-значит, ты... ты видела... — когда его голос затих, Гарри спрятал лицо в ладонях. — О нет, нет, нет... — Да, мой Гарри, — её голос звучал мягко и успокаивающе. — Я видела, как ты делаешь практически всё. — Его возлюбленная осторожно убрала его ладони от лица и заставила посмотреть в её любящие карие глаза. — Пожалуйста, не смущайся, любовь моя. Все делают это, что бы они ни говорили. — Её яркие карие глаза заискрились от восторга: — Если хочешь, я уравняю шансы и сделаю это с собой прямо на твоих глазах, в любом обличии, в каком ты пожелаешь. Может быть, я даже одолжу у тебя перышко. Глаза перевозбужденного подростка расширились и встретились с сияющим взглядом его партнерши. — Ты... ты бы сделала это? — Найта ответила ему коротким поцелуем в губы. — Н-но п-почему? — Позволь мне спросить одну вещь, прежде чем я отвечу: тебе бы понравилось, если бы я это сделала? — Затуманенный взгляд Гарри дал ей ответ, который был ей нужен. — Тогда на то есть две причины: во-первых, чтобы успокоить тебя и доказать, что тебе нечего стыдиться. — Её собственные глаза немного подернулись дымкой, когда она продолжила: — И поверь мне, тебе совершенно нечего стыдиться. — Хихикнув, ведьма, уже сильно возбужденная этим разговором, продолжила: — Во-вторых, и это более важно для меня — потому что тебе бы это понравилось. Окончательно «поплывший» мозг Гарри не сопротивлялся, когда Найта уселась к нему на колени лицом к нему и обвила руками шею дрожащего молодого волшебника, крепко прижавшись к нему. Стройная девушка внимательно осмотрела поле, на котором они сидели, а затем уставилась в звездное ночное небо. — Мой Гарри? — Хм? — Ты сделаешь кое-что для меня? — Мм-хм? — это было лучшее, что могли выдать его перегруженный разум и тело. Она начала осыпать его лицо и шею поцелуями, пока её руки пытались коснуться каждой части его тела одновременно. — Возьми меня. Сейчас. — Это привлекло его внимание. Они снова встретились взглядами, прежде чем рухнуть на мягкую траву; руки пустились в странствие по телам, а одежда полетела в разные стороны.

***

Они прижались друг к другу на траве, снова одетые, все еще переводя дыхание. — Теперь тебе лучше, любовь моя? — с ухмылкой спросила Найта. — Да. Слушай, прости меня. Я просто не задумывался... Наверное, люди не особо думают о том, что делают, когда... — Я знаю, любимый. Люди не подвергают свои действия цензуре перед животными. Я говорила серьезно, когда сказала, что видела кое-какие интересные вещи. Если ты готов, мы можем попробовать заглянуть кое-куда по пути домой. — Оу, эм... ну... — удовлетворенный, но все еще ведомый гормонами молодой человек замолчал и задумался. Посмотрев на свою спутницу, он медленно произнес: — Ты сказала, это навело тебя на идеи? Соблазнительная улыбка расцвела на прекрасном лице Найты, и он добавил: — Ну, полагаю, это не повредит... Всегда склонная к авантюрам девушка радостно захлопала в ладоши: — О, любовь моя, это будет так весело. Признаюсь, за эти годы я стала немного вуайеристкой, но разделить это с тобой будет сплошным удовольствием. — Сев поудобнее, она продолжила серьезнее: — Но прежде всего, ты действительно в порядке после всего этого? И хочешь ли ты прочитать письмо Гермионы сейчас или когда мы вернемся домой? — Да, — Гарри медленно сел, тяжело вздохнув. — Думаю, стоит прочитать сейчас. — Он добавил с лукавым блеском в глазах: — Мы можем отвлечься на то, что увидим по пути домой, и забыть о нем. Вскрытие конверта вызвало смешок у нервничающего волшебника. Заинтригованная белокурая ведьма заглянула через плечо Гарри и увидела одну-единственную написанную строчку: «Дай волю своему внутреннему мародеру». Гарри рассмеялся, а Найта просто откинулась назад в замешательстве. Она спросила слегка раздраженным тоном: — Что, черт возьми, это должно значить? После краткого объяснения Сын Сохатого просто достал палочку и коснулся пергамента: «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость». К ее полному изумлению (и забаве Гарри), слова закружились по пергаменту, в конце концов сложившись в аккуратный почерк Гермионы: Дорогой Гарри, Просто короткая записка, чтобы узнать, в порядке ли ты, и сообщить, что я вернулась с каникул. Я надеялась встретиться с тобой когда-нибудь до возвращения в школу, но сомневаюсь, что это получится. Вскоре после того, как я приехала домой, появился Фоукс с письмом от своего хозяина, в котором тот велел мне даже не пытаться связаться с тобой. Как он смеет! Я очень ждала нашей встречи. Затем произошло нечто странное. Я была в своей спальне, пыталась расслабиться и обдумывала варианты, когда в моем окне появилась Хедвиг. Само по себе это не было чем-то удивительным, она делала так много раз в прошлом. Хедвиг — прекрасная и очень умная сова, в чем ты, я уверена, и сам убедился, и она всегда словно знает, когда я хочу связаться с тобой. Такое чувство, будто она и мой фамильяр тоже, но я знаю, что это невозможно. В общем, возвращаясь к делу, с ней была красивая черная сова — та самая, которая, как я полагаю, доставила тебе это письмо. Я никогда раньше не видела такой птицы. Они казались очень близкими, почти как пара. Эта новая птица показалась мне очень знакомой, хотя я точно знаю, что никогда ее не видела. Я даже не знаю, откуда я знаю, что это «он», но я знаю. В любом случае, не знаю, увидимся ли мы до первого сентября, но я бы очень этого хотела. Я надеялась провести с тобой некоторое время в «том самом месте» этим летом, так как чувствую, что нам нужно кое-что обсудить. Пожалуйста, напиши ответ, если сможешь, но даже если напишешь, я не уверена, что получу его из-за этого назойливого старого чудака. Я начинаю серьезно подозревать его мотивы и суждения. Береги себя, Гарри. Я скучаю по тебе. С любовью, Гермиона. Передав письмо Найте, Гарри откинулся на траву и уставился на звезды, погруженный в раздумья. Он повернул голову к своей возлюбленной, услышав ее тихий смешок. — Что? Подвинувшись ближе к нему, она тихо спросила: — Теперь ты мне веришь? — О чем? — в замешательстве спросил он. Слегка ударив его по груди, раздосадованный анимаг парировала: — Она любит тебя, идиот. Это письмо буквально пропитано этим. — Видя, что другой анимаг все еще ничего не понимает, она вздохнула: — Уже поздно. Давай возвращаться домой, и если ты не поймешь этого к завтрашнему дню, я тебе объясню. К тому же, — у Найты снова появилось то самое выражение лица, — у нас запланирован «осмотр достопримечательностей» по пути назад. Хедвиг снова появилась и взмыла в небо. Зная, что задумала его партнерша, Гарри сменил облик и с радостью последовал за ней. Он с нетерпением ждал сегодняшних уроков и, впервые в жизни, надеялся, что ему зададут много «домашней работы».

***

Гермиона с удовольствием сидела на заднем дворе с книгой, отдыхая в прохладе позднего вечера. Теплое предчувствие где-то на задворках сознания заставило ее взглянуть на северную часть неба. Сначала там ничего не было видно. Однако как раз в тот момент, когда юный гений решила вернуться к книге, она заметила Хедвиг и ту самую черную сову, которую видела прошлой ночью — они направлялись в ее сторону. Заинтригованная девушка заложила страницу, закрыла книгу и стала ждать их прибытия. Вскоре совы приземлились — по одной на каждый подлокотник ее кресла. Поглаживая обеих птиц, Гермиона ласково поприветствовала их: — Привет, ребята, уже снова решили навестить? Повернувшись к Хедвиг, она добавила: — Спасибо за подарок. Это было очень внимательно с твоей стороны, и я, э-эм, получила большое удовольствие, — она слегка подчеркнула последнее слово. Тихое уханье привлекло ее внимание к другому посетителю. — Прости, я не хотела тебя игнорировать, — сказала она, уделяя чуть больше внимания ласкам для него. Насладившись лаской еще мгновение, Гарри-сова протянул лапку своей лучшей (полностью человеческой) подруге. — О, письмо для меня? — Гермиона осторожно отвязала послание и вытащила содержимое из конверта. На пергаменте было написано: «Мародеры сказали свое слово». Хихикнув, она достала палочку и произнесла памятную фразу. Слова закружились, превращаясь в небрежный почерк Гарри: Сегодня, 23:00, твоя комната. Просто скажи совам, подходит это или нет. Если да, совы вернутся с сюрпризом. Если нет, попробуем в другой раз. Будет лучше, если ты будешь полностью одета. Озадаченная густоволосая девушка изучала записку в руке. — Что, черт возьми, задумал Гарри? — спросила она себя вслух. — Это определенно его почерк, но... Что ж, есть только один способ узнать. Снова обратив внимание на ждущих птиц, она задумчиво дала ответ: — Одиннадцать вечера — подходит. Получив четкий утвердительный кивок от каждой птицы, они взмыли в воздух, направляясь обратно на север. — Интересно... — её мощный интеллект заработал в усиленном режиме, пока она провожала взглядом улетающую пару.

***

Гарри-сова на этот раз летел первым и после недолгого полета приземлился в пустынном переулке за небольшим торговым районом, где снова принял человеческий облик. Найта присоединилась к нему с вопросительным выражением на лице. — Мой Гарри, почему мы здесь? Взяв ее руки в свои, он застенчиво ответил: — Ну, я... я подумал, ты захочешь перекусить, пока мы ждем. То есть, — подросток нервно провел рукой по волосам. — Я знаю, что ты все еще охотишься ради еды, хоть эльф Ордена и приносит тебе человеческую пищу. Я просто подумал, что, может быть, ты бы хотела... ну, знаешь, что-то вроде свидания. Может быть, мы найдем что-то из того, что ты раньше любила, или вроде того. Я заметил вчера вечером, что здесь много ресторанов. Вчера, когда мы улетали, было уже слишком поздно, поэтому когда мы придумали сегодняшний план... Со слезами на глазах, Найта бросилась к сбивчиво говорящему юноше и заставила его замолчать поцелуем. Целоваться в полуобщественном месте было для нее в новинку, и вызванное этим волнение усилило ее чувства. Когда он смог отстраниться, все еще держа руки на ее талии, Гарри спросил: — Куда бы ты хотела пойти? Куда угодно. Чувствуя себя очень любимой, женщина застенчиво посмотрела на свои ноги, а затем снова на красивого юношу, который нежно поглаживал ее бедра. — Ты решишь, что я глупая. — Что? Нет, не решу. Куда ты хочешь пойти? Немного переминаясь с ноги на ногу, она ответила едва слышным шепотом: — В Макдоналдс. Подавляя смешок, черноволосый волшебник переспросил: — Куда? — В Макдоналдс. Я очень хочу Биг-Мак и картошку. И-и К-Колу, — быстро протараторила она, снова глядя на свои ноги. Изо всех сил стараясь не рассмеяться, он прошептал ей на ухо: — Двадцать четыре года в облике совы, и первое, чего ты больше всего хочешь, когда тебе дают настоящий выбор человеческой еды — это Биг-Мак? Раздраженная женщина в его объятиях отстранилась и сердито посмотрела на него. — Я воспитывалась как чистокровная, и ты это прекрасно знаешь, — немного успокоившись, она продолжила: — В одни выходные в Хогсмиде, на седьмом курсе, некоторые из нас тайком сбежали в Лондон с другом-магглорожденным. Мы провели день в маггловском Лондоне, и это был мой первый вкус чисто маггловской еды. А всего через несколько недель я была... я была проклята. Пристыженный Гарри притянул ее обратно к себе. — Прости, любовь моя, я не осознавал... Кажется, я видел один в паре кварталов отсюда. Отступив назад с преувеличенным поклоном и глупой улыбкой, он протянул ей руку. — Идемте, миледи, ваш Биг-Мак ждет. С такими же глупыми улыбками молодая пара шла под руку, готовая поглотить не столь уж неуловимый Биг-Мак.

***

Густоволосая юная ведьма стояла у окна своей спальни, ожидая «сюрприза», обещанного в письме. — Что, черт возьми, задумал Гарри? — практически кричал её разум. — Единственное, что я могу себе представить, настолько абсурдно, что кажется невозможным, но с другой стороны... Гарри известен тем, что совершает невозможное. Покачав головой, нетерпеливый подросток вернулась и села на край кровати. Спрятав лицо в ладонях, она попыталась привести в порядок свои путающиеся мысли. — Черт, почему я так нервничаю? Проклятые гормоны! С тех пор как я призналась себе, что должна сказать ему... Дьявол, дьявол, дьявол! — У неё вырвался смешок. — Я даже начинаю выражаться как он. — Последовал еще один короткий взрыв хихиканья. — В любом случае, сегодня я разгадаю тайну этой черной совы, даже если мне придется её препарировать. Я знаю, что никогда её не видела, но она кажется такой... не знаю какой, но я откуда-то знаю эту сову. Черт, я просто ненавижу такие загадки! Где же они, черт возьми? Словно по команде, Гермиона услышала приближающееся уханье двух разных сов. Когда встревоженная ведьма снова посмотрела вверх, Хедвиг и черная сова опустились на подоконник. Медленно поднявшись, гений Гриффиндора подошла к ждущим птицам и остановилась на расстоянии вытянутой руки, внимательно изучая их. Её глаза метались между ними, анализируя и каталогизируя каждую деталь. — Вот оно! Последняя улика, — подумала она. С понимающей ухмылкой на прелестном лице она повернулась к черной сове и иронично произнесла: — Привет, Гарри. Гермиона рассмеялась, увидев, как головы обеих сов резко повернулись друг к другу, а их глаза стремительно расширились. После нескольких секунд, которые, казалось, были наполнены каким-то безмолвным общением между ними, угольно-черный гость прыгнул на пол и превратился в её лучшего друга. Изумление было написано на его лице, когда сексуальная брюнетка бросилась к нему, заключая своего старого друга в сокрушительные объятия. — К-к-как...? — спросил он. Все еще смеясь, Гермиона отстранилась от Гарри и, взяв его за руку, повела его сесть рядом с ней на край большой кровати. — Честно, Гарри, — начала она строго, но с мягким юмором в голосе, — когда это тебе удавалось меня обмануть? — Она продолжила более легким тоном: — И кроме того, сколько ты видел сов с зелеными глазами? Но как тебе это удалось? И когда? И, — её голос стал резким, — почему ты... не... сказал... мне! — Она подчеркивала каждое слово тычком ему в грудь. Слегка посмеиваясь, Гарри коротко взглянул на Хедвиг, а затем перевел свои зеленые глаза на шоколадно-карие глаза подруги. — Прежде чем я отвечу на это, я... мы... должны познакомить тебя с остальной частью сегодняшнего сюрприза. Драматичным жестом он привлек внимание растерянной девушки обратно к полярной сове в окне, которая затем тоже плавно спустилась на пол. Внезапно вместо красивой белой совы к кровати подошла прекрасная молодая женщина с бело-белокурыми волосами. Шутливо-официальным тоном Гарри объявил: — Гермиона, позволь представить тебе Найту Скандию, более известную тебе как... сова Хедвиг. Он рассмеялся, когда глаза Гермионы едва не вылезли из орбит, а Найта грациозно села рядом с ней и осторожно взяла её руку в обе свои. — Гермиона, — начала Найта успокаивающим тоном, — дыши. Да, это правда. Я действительно Хедвиг, или, точнее, Хедвиг — это на самом деле я. Но это долгая и неприятная история. — Увидев скептическое выражение на лице младшей девушки, Найта прошептала ей на ухо: — Может, рассказать тебе, о ком ты мечтаешь по ночам? А как насчет того, как ты осознала свою любовь к Гарри летом после третьего курса и что именно ты делала в тот момент? А как насчет перышек, которые я тебе иногда оставляла? Стремительно краснеющее лицо Гермионы было более чем достаточным ответом. — Это правда, — выдохнула единственная в комнате, кто не был анимагом, пристально глядя в карие глаза Найты. — Я вижу это в твоих глазах, как видела в глазах Гарри, когда поняла... — она повернулась к человеку, которого любила, и продолжила: — Но как? Взяв её вторую руку в свои, он мягко ответил: — Как сказала Хед... э-э, Найта, это долгая история. Я не уверен, хватит ли у нас времени на всё сегодня. — Брови Гарри обеспокоенно нахмурились. Поняв причину его беспокойства, Найта прервала его раздумья: — Мой Гарри, почему бы тебе не полетать? Может, поохотишься или еще что. — В ответ на его вопросительный взгляд она добавила: — Думаю, нам с Гермионой нужно время для девичьего разговора. Понимание и заметное облегчение отразились на его лице. — Ладно, я скоро вернусь. Не торопитесь. Поцеловав в щеку шокированную Гермиону и чмокнув в губы Найту, Гарри превратился и улетел в ночь. Он был благодарен за то, что пропустит эту часть «сюрприза».

***

Восторг Гермионы угас, когда она увидела нежный поцелуй, которым Гарри одарил другую девушку. Затем её легендарный гнев начал брать верх. Крошечная улыбка Найты на выходки её спутника поблекла, когда она повернулась, чтобы справиться с медленно нарастающим гневом, который чувствовала в младшей ведьме. — Гермиона, — резко начала она, — прежде чем ты заведешься, давай поговорим спокойно и логично. К тому времени как мы закончим, я сомневаюсь, что у тебя будет так много причин расстраиваться. Когда Гермиона посмотрела на нее с возмущением, блондинка снова прервала ее, тише, заботливо обняв за плечи. — Эй, не забывай, я знаю тебя почти так же хорошо, как ты знаешь себя сама. Я все та же, э-э, личность, с которой ты всем делилась все это время. Просто сейчас я... выгляжу... как я сама. Позволь мне рассказать немного предыстории; короткую версию, если хочешь. Хорошо? Разрываемая противоречиями, но все еще поглощенная своей неизменной потребностью знать, расстроенная юная ведьма кивнула в знак согласия. С облегчением старшая девушка повернулась лицом к младшей, которая доверила ей так много за последние пять лет, взяла обе ее руки в свои и глубоко заглянула в сомневающийся взгляд Гермионы. Сделав глубокий вдох, Найта начала: — Хорошо. Во-первых, я — Найта, а также Хедвиг, хотя в прошлом у моего облика совы были и другие имена. Я была когтевранкой, выпуск 1972 года, когда наткнулась на некую информацию во время первого прихода Волан-де-Морта к власти. — Подняв руку, чтобы предотвратить неизбежные вопросы, она продолжила: — Не волнуйся, я объясню позже. Гарри даже не знает всех этих деталей. В общем, меня разоблачили и заперли в моем анимагическом облике, чтобы наказать и не дать распространить эту информацию. Пропуская кровавые подробности пока что, я приняла свою участь в жизни и ожидала провести остаток дней как сова. В конце концов я оказалась в лавке «Эйлопс» и Хагрид купил меня в подарок Гарри. Вскоре я узнала, как и ты несколько месяцев спустя, какой замечательный и заботливый человек наш Гарри. Ко второму году твоего обучения я почувствовала, как начинает формироваться связь фамильяра. К этому времени я уже серьезно влюбилась в него, наблюдая, как он вырастает в мужчину, которого мы обе любим. Насколько я знала в то время, я навсегда останусь совой, поэтому позволила связи сформироваться. Она погрузилась в молчание, вспоминая прошлое. Гермиона воспользовалась передышкой, чтобы вставить вопрос: — Но как это возможно? Если ты на самом деле человек, то не могла же ты быть чьим-то фамильяром, верно? — Я не знаю. Ты права, такое обычно не может произойти с анимагами. К тому же, меня зачаровали как почтовую сову. Опять же, это не должно было сработать, но сработало. — Приняв задумчивый вид, Найта продолжила в том же духе: — Конечно, сама связь меня не особо удивляет. В смысле, — она хихикнула, — мы же говорим о Гарри. Девушки вместе посмеялись над общим возлюбленным, что сняло напряжение между ними. После минутного задумчивого молчания Гермиона задала вопрос, который считала самым важным: — Что произошло этим летом? Когтевранка глубоко вздохнула. — Хорошо, вот в чем дело: дальше ты услышишь то, что тебе не понравится. Но, пожалуйста, выслушай меня до конца. Доверься мне, как всегда доверяла свои секреты, свои страхи и свои фантазии. Я очень привязалась к тебе, Гермиона. Я люблю тебя так же сильно, как люблю Гарри. И не заблуждайся: я люблю его всем своим существом. Ты, как и он, всегда относилась ко мне как к личности. Ты никогда не показывала, что считаешь меня глупым животным. У животных есть способность... я думаю, читать людей. Их нельзя обмануть или легко ввести в заблуждение. Я не шутила, когда говорила, что знаю тебя так же хорошо, как ты себя знаешь. Подозреваю, что Гарри я знаю лучше, чем он сам себя знает. Грифиндорка хихикнула: — Это не так уж сложно. Не смутившись, Найта продолжила отстаивать свою позицию: — Я прошу тебя, нет, умоляю: выслушай меня и, пожалуйста, будь непредвзятой. — Ты ведь понимаешь, что я уже верю тебе, не так ли? — Увидев, как на лице старшей ведьмы появляется улыбка, Гермиона продолжила: — Ты так похожа на ту, какой я тебя представляла, если бы ты была человеком. Забавно... О черт! Осознание настигло её как Бладжер. Кровь прилила к лицу Гермионы так быстро, что она бы упала, если бы уже не сидела. — Т-ты... ты видела меня... о черт. — Затем ударил второй Бладжер. — Прошлой ночью, когда вы оба появились, я... я... а Гарри... о боже... нет, нет, нет... Пристыженная девушка повалилась на кровать и уткнулась лицом в одеяло, рыдая. С тихой улыбкой Найта погладила спину своей расстроенной подруги. — Шшш, нечего стыдиться. Я тоже девушка, помнишь? Я знаю, что девушки делают, когда остаются одни. К тому же, — добавила она заговорщицким шепотом, — у меня был точно такой же разговор с Гарри прошлой ночью. — Что? — Гермиона села и закричала. — Шшш! Хочешь разбудить родителей? — О, не беспокойся о них. — Гермиона была спокойна и указала на предмет на своем столе. — Этот рунный камень зачарован заклинанием тишины. Я могу включать и выключать его, прикоснувшись к нему палочкой, но поскольку он не использует активную магию, я могу пользоваться им летом. Профессор Флитвик помог мне с ним после того, как... меня ранили. После этого признания наступило молчание, которое Найта не хотела нарушать, но была вынуждена. — Гермиона, Гарри скоро вернется, и нам нужно поторопиться. Ты готова продолжить? Обещаю, мы вернемся к этому позже, но нам нужно обсудить пару важных вещей, прежде чем он придет. Хорошо? Приняв молчание за согласие, Найта продолжила: — Мне придется пропустить детали этого лета, так как у нас мало времени. Просто: Гарри смог снять проклятие с меня. Пока оставим это так, а я обещаю полное объяснение позже. Что нам нужно обсудить, так это то, что я точно знаю, что ты к нему чувствуешь, и я чувствую абсолютно то же самое. Но, и ты должна это знать: мы любовники. И, прежде чем ты начнешь паниковать, продолжай слушать. Я рассказала ему о твоих чувствах, и этого тугодума пришлось долго убеждать, что такое возможно. Дело в том, что он любит тебя так же сильно, но слишком глуп, чтобы принять и это тоже. — Хотя она была раздражена этим недалеким юным волшебником, она добавила: — Я чувствую то же самое и к тебе. В ответ на широко раскрытые глаза Гермионы она закончила: — Я знаю, что ты не равнодушна и к девушкам, и я подумала, что... может быть... мы могли бы убедить его... поделиться. Когда глаза Гермионы снова попытались покинуть глазницы, она пробормотала заикаясь: — П-п-поделиться? Старшая ведьма вернула младшую в сидячее положение и утешающе обняла. Рискнув, Найта медленно приблизила свое лицо и мягко поцеловала другую девушку в губы, затем отстранилась. — Поделиться. Подумав всего мгновение, Гермиона ответила: — Поделиться, — и с застенчивой улыбкой ответила на поцелуй Найты более страстным.