More Than Familiar

Альбус Дамблдор поднялся со своего места во главе стола в парадной столовой особняка Блэков. — Что ж, если больше ни у кого нет вопросов для обсуждения... — Он обвел взглядом собравшихся членов Ордена Феникса. Когда никто не ответил, он продолжил: — Тогда предлагаю считать это собрание закрытым. Спасибо, друзья мои. У всех вас есть свои задания. Будьте осторожны, и приятного вам вечера. Пока присутствующие медленно расходились из дома Блэков, старик приметил двоих, которых искал: они стояли, сбившись в кучу, и тихо переговаривались. С легким беспокойством он окликнул их: — Римус? Нимфадора? Вы можете уделить мне минутку? Когда они обернулись и подошли к нему, его глаза ярко заблестели. Жестом пригласив младших сесть, он вернулся на свое место, сложив руки на столе перед собой. — У меня есть некоторые опасения, с которыми, я полагаю, вы двое сможете мне помочь, — начала «старая развалина». Он направил внимание на изнуренного оборотня. — Римус, несмотря на отсутствие успеха в переговорах с другими магическими существами, ты счел необходимым вернуться. Могу я спросить, почему? — Альбус, — Римус медленно покачал головой, раздосадованный необходимостью повторяться. — Я не знаю, что еще могу сказать сверх того, что уже озвучил на собрании. На данный момент это пустая трата сил и ресурсов. Они не хотят иметь ничего общего с этой войной, а Волдеморт приводит весьма убедительные аргументы в свою пользу, поскольку Министерство ничего не сделало, чтобы помочь нашим усилиям. Если я продолжу давить на них, мы, то есть Орден, просто еще больше оттолкнем их, как это уже сделало Министерство. Я считаю, как уже говорил, что лучше дать им время самим оценить ситуацию. Я завел несколько хороших контактов, которые не собираюсь просто так бросать; однако им нужно время, чтобы принять собственные решения. Я не собираюсь подталкивать их на сторону Волдеморта, пытаясь форсировать события. — Очень хорошо, я принимаю твоё суждение в этом вопросе. Как поживает юный Гарри? — Мерцание в глазах навязчивого директора усилилось, когда он добавил: — Полагаю, это весомая часть причины, по которой ты решил вернуться. — Ну да, часть, в любом случае, — нерешительно ответил Римус, гадая о столь резкой смене темы. Сделав вдох, он встретился взглядом с лидером Ордена, чувствуя, как волк внутри него откликается. — И хорошо, что я вернулся. — Теперь, когда он начал, его забота о благополучии Гарри позволила ему продолжить, игнорируя все попытки Альбуса перебить его. — Когда я прибыл сюда, он тратил всё свободное время на чтение в библиотеке, по большей части игнорируя даже Уизли, когда они были здесь. Само по себе это не плохо, но для него это необычно. По сути, если не считать приемов пищи, единственным, с кем он хоть сколько-нибудь значимо взаимодействовал, была его сова. В этот момент Тонкс удалось добавить: — Это правда, профессор. Он был... — аврор с фиолетовыми волосами и грудью пятого размера склонила голову набок, размышляя. — Он казался... одержимым, пожалуй, это лучшее слово. Одержимым желанием узнать всё, что только можно, обо всём на свете. Честно говоря, они с Роном даже повздорили из-за этого. Густые брови Альбуса взлетели почти до линии роста волос. — Неужели? — Ну, это была не такая уж большая ссора, и я искренне думаю, что дело было скорее в том, что Рон оскорбил увлеченность Гермионы учебой, что и стало искрой, — заметил Римус. Заметив тонкий жест директора, выражающий интерес, Римус покачал головой. — Нет, Альбус, нет нужды это обсуждать. Детали не важны. Это даже не тянет на серьезный подростковый кризис. Гарри сейчас через многое проходит из-за... смерти Сириуса. Как и я, если на то пошло. Я вернулся, чтобы... посмотреть, смогу ли я помочь ему... и себе... справиться с этим. — Римус старался держать эмоции под жестким контролем, но было очевидно, каких усилий ему это стоило. — Мы довольно долго говорили о... Сириусе и... вещах, — голос седеющего ликантропа стал глухим от подавленных чувств. — Он хороший парень, Альбус. Беспокоиться не о чем. Прочистив горло, старый манипулятор произнес: — Что ж, я верю, что всё настолько хорошо, насколько это возможно. Однако я должен настоять на том, чтобы за Гарри присматривали до конца его пребывания здесь, включая выбор литературы для чтения. Меня беспокоит то, что он может узнать, имея неограниченный доступ к такой коллекции. Возможно, мне стоит просмотреть... — НЕТ! — в один голос выкрикнули Римус и Тонкс. Переглянувшись, Римус кивнул Тонкс, чтобы та объяснила. — Это не сработает, профессор, — сказала она самоуверенному «реликту». — Библиотека Блэков принадлежит Гарри и надежно защищена проклятиями от любого вторжения. Что бы вы ни предприняли, книги вернутся на свои места. Не говоря уже о том, что он сейчас не слишком-то вами доволен. — Вскинув руки в примирительном жесте, она пояснила: — Я не знаю почему. Он ничего не говорит, но это вполне очевидно. Странная мысль закралась в голову старика. — Ты сказала, что его сова проводит с ним много времени? — спросил Альбус. — Как ему удалось протащить её через чары, которые я установил? Тонкс закатила глаза. — Это его дом, профессор. Как хозяин дома, он является исключением для подобных вещей, неважно, кто накладывал чары. Да это и не имело бы значения. Хедвиг — его фамильяр. — Конечно, я об этом забыл. Но неужели они уже завершили связь? Обычно требуются многие годы, чтобы она только начала формироваться. — Старику не нравилось, к чему всё идет. Что-то в этой ситуации было не так, и это беспокоило его уже довольно долго, хотя он и не мог понять, почему. Теперь настала очередь Римуса усмехнуться: — Альбус, они полностью связаны, и это так как минимум с третьего курса Гарри. Я заметил это, когда обсуждал фамильяров на уроках защиты на третьем курсе. Я даже использовал Гарри и Хедвиг в качестве примера для остального класса. А вот как и почему? Я правда не знаю, кроме предположения, что нам стоит добавить Законы Магии в список правил, которые Гарри склонен игнорировать. — Подозреваю, что так и есть, — усмехнулся Альбус вопреки самому себе. — В любом случае, пожалуйста, следите, чтобы он не читал и не делал ничего... неподобающего. Увидимся на следующем собрании. Приняв окончание разговора, Тонкс вернулась в свою квартиру, а Римус удалился в свои комнаты наверху. Обоих преследовали тревожные мысли после беседы с якобы мудрым старым директором. Когда они ушли, Дамблдор откинулся на спинку стула, глубоко задумавшись, и блеск постепенно исчез из его глаз. «Что ж, — подумал он, — кажется, мои опасения были необоснованны. Полноценная связь с фамильяром была бы невозможна, будь я прав. Тем не менее, мне всё еще нужно оградить его от этих проклятых книг...»

***

Римус вышел из спальни и взбежал по лестнице, чтобы найти источник грохота, который только что потряс старый полуразрушенный особняк. Когда он добрался до площадки у библиотеки, его взору предстал опаленный и совершенно растрепанный Лидер Света, растянувшийся на заднице в коридоре неподалеку от ставшего невидимым входа в библиотеку. — Мы пытались тебе сказать, Альбус. Магию семьи Блэк не одолеть, — прохрипел Мародер, заходясь в неконтролируемом смехе. Затем он вернулся в свою комнату, думая о том, как сильно Сириус хотел бы увидеть Альбуса в таком состоянии.

***

Гарри-сова наслаждался ночным воздухом под своими крыльями, но в конце концов решил, что оставил своих девочек наедине достаточно долго. «Моих девочек? — подумал он. — Откуда это вообще взялось? С Хедвиг всё понятно, но когда в эту компанию затесалась Гермиона?» Мысленно отгоняя эти странные мысли, он заложил вираж и направился обратно к дому Гермионы. «Надеюсь, они не прокляли друг друга до полусмерти».

***

После долгого, неспешного поцелуя две девушки отстранились друг от друга, тяжело дыша. — Проклятье, — хором начали они, а затем повалились на кровать, хихикая, как обычные девчонки-подростки. — Ну, это было... — они зашлись в новом приступе смеха, когда их голоса снова зазвучали в унисон. Гермиона осторожно приложила испачканную в чернилах и натертую пером руку к припухшим губам Найты. — Позволь мне, — засмеялась она. — Это было... неожиданно, но очень приятно, — её теплые шоколадно-карие глаза смягчились, когда она посмотрела в искрящиеся карие глаза Найты. — Но я не знаю, что и думать. Мы правда можем это? То есть, — взгляд неуверенной девушки потерял фокус, когда она задумалась об этом, — мы, в некотором роде, только что познакомились. И в то же время кажется, будто мы знаем друг друга целую вечность. — Выражение отчаянного замешательства промелькнуло на её лице, когда она отвела взгляд и закончила: — Я не понимаю, что здесь происходит. — Я понимаю, — последовал сочувственный ответ. — Мы с Гарри прошли через то же самое и пришли к собственным выводам. — На лице Гермионы появилась надежда, когда она снова перевела взгляд на женщину, которую всегда знала как сову. — Мы знаем друг друга уже пять лет, Гермиона. Я всё тот же человек, которым была всегда; я просто... сейчас упакована немного иначе. — Какая упаковка... — пробормотала Гермиона. — Я могла бы сказать то же самое о тебе. — Ответный смешок смутил младшую девушку, так как она не думала, что произнесла свои мысли вслух. — Не пугайся, милая, я очень рада, что ты так считаешь. Но ты также должна принять тот факт, что ты сама — сногсшибательная красавица. Как бы то ни было, в случае с Гарри и мной мы списали часть этого на связь фамильяров, но теперь я в этом не так уверена. С тобой всё происходит так же, как и с Гарри. Хотя... Гермиона продолжила мысль: — ...мне часто казалось, что между нами тоже есть какая-то связь. Я думала, это из-за Гарри ты знала, есть ли у меня что-то для него, но теперь я не так уверена... — внезапный смех сорвался с её губ. — Черт, мы начинаем звучать как Фред и Джордж. — Мерлин упаси! — воскликнули они хором и снова повалились на кровать от смеха. Когда они справились с общим весельем, закрепив это парой украденных поцелуев и легкими прикосновениями, они снова сели. На этот раз Найта подняла руку, показывая, что её очередь говорить. — Связь или нет, — начала она медленно, обдумывая слова на ходу, — я думаю, это больше связано с доверием, чем с чем-либо еще. Будучи совой, я чувствовала, что вы с Гарри оба относились ко мне... скорее как к человеку. Вы доверяли мне свои секреты и свои сердца. Я возвращала то немногое, что могла, и вы оба принимали это без колебаний. Конечно, я была не в том положении, чтобы предать вас, но, как я уже говорила, животных, и сов в частности, трудно обмануть. Я знала, что вы оба доверяли мне и любили меня так же сильно, как любого человека, который вам дорог. Даже сильнее некоторых. Гермиона лишь кивнула в знак согласия, позволяя своей новой любви следовать этой интригующей нити размышлений. — Возможно, частичка настоящей меня смогла пробиться наружу... — ...и мы полюбили Найту, а не Хедвиг, — тихо и медленно закончила Гермиона. — Я думаю, именно это и произошло. Я часто гадала, какой бы ты была, будь ты человеком. — Она потянулась к рукам другой девушки, добавив еще тише: — Теперь я рада сказать, что мне предстоит это выяснить. Пока что я думаю, что это лучшее, что могло случиться с нами всеми. После минуты неловкой тишины нервная красавица застенчиво пробормотала: — Теперь нам просто нужно заставить Гарри перестать тупить. Ты правда думаешь, что он любит меня? — Девочка, я знаю это уже несколько лет. Он парень, нельзя ожидать, что он сам во всём разберется, но я работаю над ним, и он уже почти созрел. Меня больше беспокоит, как заставить его принять нас троих вместе, но у меня есть план...

***

Гарри-сова наконец приближался к дому Грейнджеров. Он не планировал отсутствовать так долго, но кто знал, что гоняться за мелкими грызунами — это так весело? Когда он подлетел к нужному окну, его острое совиное зрение заметило какую-то возню на кровати. «О черт! — подумал он. — Они дерутся! Плохо, совсем дело дрянь!» Он вошел в крутое пике, влетел в окно и трансформировался в момент приземления. Выхватив палочку, он уже был готов оглушить их, чтобы разнять, как вдруг услышал... хихиканье? Присмотревшись, он понял, что они вовсе не дрались; они... целовались? Пока ошеломленный волшебник стоял, пытаясь осознать увиденное, две головы с улыбками до ушей поднялись и хором поприветствовали его бодрыми голосами: — Привет, Гарри. Девушки отстранились друг от друга и поправили ту немногочисленную одежду, что на них еще оставалась. Найта протянула руку, схватила всё еще ошарашенного юношу за руку, усадила его на кровать между двумя сексуальными, частично одетыми молодыми ведьмами и встретила его страстным поцелуем. Когда они прервались, чтобы глотнуть воздуха, Гермиона подарила ему свой собственный, не менее жаркий поцелуй.Когда поцелуй закончился, раскрасневшаяся брюнетка обратилась к своему самому старому и дорогому другу: — Гарри, я не так планировала тебе это сказать, но... ну... Хедви... э-эм, Найта и... — «Хедвиг» — это нормально, любовь моя, — нежно перебила Найта. — На самом деле я так даже больше люблю, но только от вас двоих. Прости, пожалуйста, продолжай. — Э-э, ладно, ну... Хед и я много о чем поговорили, пока тебя не было, — начала взволнованная ведьма, набираясь смелости по ходу речи, — и мы кое-что поняли. Прежде всего, Гарри, ты должен знать, что то, что она сказала тебе обо мне — правда: я абсолютно влюблена в тебя и уже давно. Не сомневайся в этом, просто прими как факт. Я надеюсь, что она так же была права насчет твоих чувств ко мне. Приняв его немой кивок за ответ, она с облегчением выдохнула воздух, который сама того не зная задерживала. — Хорошо. Это ведет к следующему... — ...мы также поняли, — подхватила Найта, — что мы, Гермиона и я, любим друг друга так же сильно, как каждая из нас любит тебя. При этом заявлении человеческие глаза Гарри стали еще больше, чем были в его совином облике. — Мы решили, что если ты согласен, конечно, мы все трое должны быть вместе. — В магическом праве есть подобные прецеденты, — разговор плавно вернулся к другой девушке, — но об этом нам пока не стоит беспокоиться. О чем нам действительно нужно беспокоиться, так это... — ...как нам проводить достаточно времени вместе, чтобы как следует узнать друг друга, — закончила Найта. — А-а-аргх! — голова Гарри металась туда-сюда между его нынешней и, по всей видимости, новой подружкой. Шея уже начала побаливать, и у него слегка кружилась голова. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться и прийти в себя как от разговора, так и от их вида (обе были почти полностью обнажены выше пояса), он спросил их обеих: — Давайте я уточню, правильно ли я всё понял. Мы, — он повернулся к Найте, — всё еще будем вместе? Найта с энтузиазмом кивнула. — И мы с тобой, — он повернулся к Гермионе, — с этого момента тоже вместе? Гермиона ответила более робким, но не менее восторженным кивком. — И вы двое, — он взглянул на обеих леди, — тоже будете вместе? Раздался дружный крик «Да!». В следующий миг Гарри оказался поваленным на кровать; две пары губ прижались к его губам, а его язык включился в битву на троих. В тот же момент он решил, что его излишне моральная сторона может катиться к черту.

***

Несколько часов спустя Гарри-сова и Хедвиг летели обратно в Лондон. Они пробыли в доме Гермионы гораздо дольше, чем следовало, но ни один из них ни на секунду об этом не пожалел. Она была вкратце введена в курс дела относительно того, что произошло этим летом, и некоторых их планов на будущее. Гермиона пришла в ярость, когда узнала всю историю проклятия Найты, и к желанию Гарри отомстить добавилось и её собственное. Любопытно, что это вызвало у нее даже больший эмоциональный отклик, чем обещание помочь ей найти анимагическую форму — то, что юная блестящая ученая всегда хотела попробовать. Некоторые из придуманных ею способов мести были более чем пугающими. Гарри вынес из этого один важный урок: никогда не вставай между Гермионой и тем, кого она любит. Никогда. Конечно, не всё время уходило на разговоры. Они провели немало времени, начиная узнавать друг друга и физически. Возможно, не так основательно, как им всем хотелось бы, но достаточно, чтобы вызвать предвкушение того момента, когда они смогут организовать визит Гермионы в особняк Блэков. Тем не менее, Гермиона была совершенно удовлетворенной молодой леди, когда наконец уснула, а на её подушке остались пара белых и черных перьев.

***

За завтраком на следующее утро Тонкс истерически смеялась над рассказом Римуса о попытке Дамблдора прорваться в библиотеку. — То есть ты хочешь сказать, — спросила молодая аврор сквозь приступы хихиканья, — что этот старый пердун был достаточно глуп, чтобы попытаться украсть книги Гарри даже после того, как мы его предупредили? Она заглянула позавтракать со «старым волком», как она иногда его называла, что в последнее время делала довольно часто. Римус усмехнулся: — Не знаю, собирался ли он их на самом деле украсть, но было очевидно, что он задумал что-то, что Дому не понравилось. — Его настроение стало более мрачным, и он принялся вертеть в руках почти пустую чашку чая. — Я с ужасом думаю о том, что придется рассказать об этом Гарри. Он и так порядком расстроен из-за директора. Боюсь представить, как он отреагирует. Когда её волосы сменили цвет с зеленого на приглушенный темно-синий, отражая перемену настроения, метаморф спросила: — Почему Гарри так злится на Дамблдора, Римус? Всё еще играя с чашкой, ликантроп задумчиво ответил: — Я не уверен до конца, Тонкс. Я знаю, что жизнь у Петунии всегда была камнем преткновения между ними, и подозреваю, что Гарри на каком-то уровне винит Альбуса в том, что случилось с Сириусом. — Его лицо помрачнело при этой мысли. — Я, в какой-то степени, тоже. Но тут замешано что-то еще — что-то крупное. Не знаю, что именно. Я не могу заставить Гарри поговорить об этом, а ты сама знаешь, каково это — спрашивать о чем-либо Альбуса. Они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Взглянув на настенные часы, Тонкс воскликнула: — Черт! Пора на работу. Пока! Она направилась к камину, и её волосы снова стали привычного ярко-розового цвета. Откинувшись на спинку стула и лихорадочно соображая, бывший профессор Защиты принял решение. Допив остывший чай, он встал из-за стола и направился наверх искать Гарри. Пришло время для еще одного долгого разговора.

***

Гарри проснулся внезапно, в замешательстве. Оглядевшись, он понял, что всё еще находится в совином облике и спал на жердочке Хедвиг. Воспоминания о вчерашнем полете домой наконец вернулись к нему. Анимаги были настолько утомлены после визита к Гермионе, что совиные инстинкты взяли верх, и в результате они сразу устроились на насесте и уснули. Почувствовав рядом свою пару, черный филин придвинулся к белой сове и ласково разбудил её. Поддавшись зову её птичьих феромонов, он сделал с ней то, чем совы занимались испокон веков.

***

Римус обыскал все обычные места Гарри в доме, которых было немного, и решил проверить, не спит ли еще мальчик. Приближаясь к двери главной спальни, он услышал громкие, неопределимые звуки. Обеспокоенный и обнаружив, что дверь заперта, он вытащил палочку и беззвучно наложил Alohomora. Быстро войдя с палочкой наготове и проклятием на устах, он оглядел комнату и вообще не увидел Гарри. Следуя за странными звуками, он перевел взгляд на жердочку у окна, где увидел Хедвиг и странную черную сову... «Спариваются?» — подумал он. Римус был ошеломлен, когда осознал ситуацию. Пока он стоял и смотрел, совы заметили его присутствие в комнате. Вместе они бросились к незваному гостю, растопырив когти. Оборотень пригибался и уворачивался, пока разъяренные хищники кружили и атаковали снова и снова, пока не выгнали волшебника из комнаты. Поблагодарив Мерлина за свое чудесное спасение, он посмеялся про себя над странным происшествием, пока не уловил запах чего-то неприятного. Дотронувшись до волос и обнаружив несколько больших, влажных липких масс на своей голове, спине и плечах, беглец подумал: «О черт», и направился принимать столь необходимый душ. «Кто бы мог подумать, — иронично подумал он, — что у сов такое хорошее прицеливание?»

***

Вернувшись в человеческую форму после того, как убедились, что их больше не потревожат, Гарри и Найта повалились на кровать, воя от смеха. Они были уверены, что хотя бы один член Ордена больше никогда не попытается вторгнуться в личное пространство Гарри. Когда они наконец успокоились, то просто крепко обнялись, все еще изможденные после прошлой ночи. Гарри повторно наложил чары запирания и заглушения звука на дверь и посмотрел на свою пару. — Думаю, уже слишком поздно, чтобы снова ложиться спать. Как насчет душа? Найта ответила полным страсти голосом: — Только если мы закончим то, что ты начал. — Оглянувшись на большую жердочку, она добавила с ухмылкой: — Нам правда нужно попробовать это еще раз. Издав животный рык, молодой волшебник подхватил свою любовь с кровати и понес в ванную комнату, уткнувшись лицом ей в грудь. Проходя мимо двери, через которую они выгнали Римуса, он остановился и посмотрел на нее с грустной улыбкой. — Что, мой Гарри? — мягко спросила обеспокоенная Найта. С той же грустной улыбкой он оглянулся на нее и тихо сказал: — Ничего особенного. Просто подумал, как бы Сириус гордился, увидев это. С этими словами он нежно поцеловал свою возлюбленную в губы и сделал последние несколько шагов в ванную, где они стали очень грязными, прежде чем стать такими же чистыми.

***

Следующие несколько дней прошли тихо, во многом так же, как и дни до отъезда Уизли во Францию. Единственным отличием в рутине были две поездки, которые они совершили, чтобы навестить Гермиону. Опять же, там могло произойти не так много (хотя произошло немало), но они смогли по-настоящему узнать друг друга, и сильные эмоциональные связи, которые они разделяли ранее, усилились и окрепли. Это было действительно так, как заметила Найта Гермионе в ту первую ночь, — как если бы Гарри и Гермиона всегда знали Найту, а не Хедвиг, и влюбились в беловолосую ведьму, а не в полярную сову. Наконец настал день, когда Гарри должен был встретиться с юристом Сириуса, Кровососом, в Гринготтсе. Хедвиг доставила письмо от Гарри с просьбой о встрече, пока её любовь разговаривал с Римусом в библиотеке в тот день. Поскольку они оба знали, что Орден Жареной Курицы никогда не разрешит отлучиться по какой-какой причине, даже в такое безопасное место, как Гринготтс, встреча была назначена на 9 вечера, чтобы Гарри-сова и Хедвиг могли долететь туда после ужина. Гарри просто заявил, что хочет провести ранний вечер за книгой, как обычно. Его более прилежный характер за последние несколько недель убедил взрослых в доме оставлять его в покое, когда он хотел заниматься. Приземлившись в тени между двумя зданиями на Косом переулке, Гарри вернулся в человеческую форму, одетый в длинный темный плащ поверх маггловской одежды, которую они с Найтой тайком купили в Harrods накануне. Натянув глубокий капюшон на голову, он стал ждать, пока Хедвиг приземлится ему на плечо, прежде чем бесшумно пересечь переулок к белому мраморному чудовищу, где заседали гоблины. Наличие гоблина-юриста оказалось благословением. Так как Сириус написал завещание до того, как был заключен в тюрьму за преступления, в которых ему так и не было предъявлено официальное обвинение, не говоря уже об осуждении, они приняли и обработали его завещание, как и любое другое дело: эффективно и конфиденциально. Теперь уже еще более богатый молодой волшебник получил подробный перечень своих новых активов и несколько пергаментов с описанием чар старого особняка. Даже беглый взгляд подсказал Гарри, что ничто из того, что мог бы сделать неуклюжий старый манипулятор с чарами особняка, не повлияет на него, и что он может отменить любое действие, которое старый дурак решит предпринять. Было жаль, что Сириус, похоже, не знал об этом. Также гоблина попросили заняться делами поместья Поттеров, так как Гарри хотел узнать, оставили ли его родители завещание. Кровосос был шокирован и разгневан этой просьбой. В Гринготтсе было общеизвестно, что у Поттеров определенно было завещание, как и у всех старых чистокровных семей. Политика банка требовала его оглашения, даже если стороны не могли получить свое наследство по причине возраста или другим обстоятельствам. Он поклялся разобраться в этом возмутительном деле. Бормоча гоблинские проклятия, он написал служебную записку в Департамент по делам поместий банка с требованием провести расследование. Это, к сожалению, займет несколько дней. Однако из завещания Сириуса они смогли узнать, что Гарри ни в коем случае не должен был оставаться у Дурслей. Похоже, Сириус упомянул в своем завещании, что в случае его безвременной кончины Гарри должен быть передан следующему из потенциальных опекунов, указанных в завещании его родителей, а именно Римусу Люпину или Минерве Макгонагалл, но никогда — сестре Лили; опять же, как было указано в завещании Поттеров. Умудренный опытом старый гоблин настолько впечатлил пару, что они доверились ему и раскрыли истинную личность Найты. Кровососу было поручено определить официальный статус Найты и статус поместья её семьи, которые все были убиты во время первой попытки Волдеморта захватить власть. Хотя это займет время и галлеоны, Найта достаточно хорошо знала Гарри, чтобы не жаловаться на то, что он взял расходы на себя. Кроме того, они оба уже знали, что будут вместе надолго. На вопрос, хотят ли они возбудить дело против человека, который проклял её (и которого они еще никому, кроме Гермионы, не назвали), двое просто сказали своему новому другу-гоблину со зловещими ухмылками, что уже строят планы мести своему врагу, потому что это дело личное. Такой вид возмездия уважал и ценил каждый гоблин. После завершения всех дел молодые анимаги, с согласия юриста (и к его огромному удовольствию), оба трансформировались и вылетели в окно, чтобы совершить короткое путешествие обратно на площадь Гриммо. Теперь они наконец могли пригласить свою общую любовь пожить с ними, а жалкий старый сукин сын ничего не мог с этим поделать.

***

В следующую пятницу вечером «Мерседес» последней модели остановился перед маленьким неухоженным сквером на площади Гриммо. Гермиона наклонилась через сиденье, чтобы обнять мать и поблагодарить за то, что подвезла. Она забрала Живоглота в переноске с заднего сиденья, прежде чем выйти из машины, чтобы достать свой сундук из багажника. Миссис Грейнджер, что вполне понятно, была обеспокоена потрепанным и захудалым районом, в котором её дочь ожидала остаться. — Ты уверена, что это то самое место? — спросила она, высунувшись из окна машины и оглядываясь по сторонам. — Оно кажется довольно... подозрительным. — Да, мам, это правильное место, — встревоженная юная ведьма попыталась её успокоить. — Я же говорила, дом волшебно скрыт. Используемая магия не позволит мне даже войти, пока ты смотришь. — Голос Гермионы смягчился, так как она оценила беспокойство матери. — Я провела здесь прошлое лето. Я знаю, ты не видишь дом, но не волнуйся, я вижу. Расслабься, со мной всё будет в порядке. Я пришлю сову, как только смогу. — Хорошо, раз ты уверена, — нерешительно сдалась женщина постарше. Поцеловав дочь в щеку, она медленно отъехала от обочины, направляясь обратно в Лондон, внимательно глядя в зеркало заднего вида. Красивая юная брюнетка смотрела, как её мать уезжает, прежде чем поставить переноску Живоглота на свой сундук и потащить их обоих через улицу к дому номер двенадцать. Пересекая чары, вундеркинд Хогвартса достала палочку и левитировала свои вещи и питомца вверх по ступенькам, аккуратно поставив их рядом с входной дверью. Она подумала: «Жаль, что прошлым летом я не знала, что здесь мы можем колдовать. Еще один повод для претензий к этому ублюдку», — её чувства отражали стремительно ухудшающееся мнение о директоре. Она постучала в дверь, зная, что звонок разбудит отвратительный портрет мамы Сириуса.

***

Дамблдор сидел в столовой, готовясь к вечернему собранию Ордена Феникса, когда услышал стук во входную дверь. Заинтригованный, он встал и пошел открывать. Открыв дверь, он был удивлен, увидев Гермиону Грейнджер, её сундук и её полукнизла. — Добрый вечер, директор, — вежливо поприветствовала его ученица. — Можно войти? Обескураженный, пожилой интриган быстро пришел в себя и, столь же вежливо, отказал ей во входе. — Простите, мисс Грейнджер, но вскоре начнется собрание Ордена, и я боюсь, что мы не сможем вас принять. Могу я спросить, как вы здесь оказались? К этому времени небольшая группа рано прибывших членов Ордена уже начала собираться в коридоре позади него, внимательно прислушиваясь к разговору. Затем началось замешательство, когда кто-то силой протиснулся мимо растущего числа собравшихся. — Она здесь, потому что я её пригласил, директор, — ответил знакомый мужской голос. — Гарри, — Дамблдор начал укорять юношу, который наконец добрался до дверного проема, — ты же знаешь, что... Гарри поднял руку, чтобы прервать старого хрыча. — Что я знаю, профессор Дамблдор, так это то, что это мой дом; факт, который вы удобно упускаете из виду при каждой возможности. Что я также знаю, так это то, что завещание Сириуса было оглашено и полностью исполнено. Что я также знаю, так это то, что Гермионе здесь рады в любое время. Ей рады здесь даже больше, чем некоторым людям, которым вы даете полную свободу действий в моем доме, несмотря на все мои возражения. Оттолкнув столетнего старика в сторону, Гарри полностью открыл дверь, позволяя Гермионе войти вместе с левитируемыми ею вещами. Остановившись рядом с растерянным и краснеющим директором, Гермиона мило поинтересовалась: — Мне любопытно, сэр, почему нам прошлым летом так и не объяснили, что магия несовершеннолетних необнаружима Министерством в месте, находящемся под действием чар Фиделиуса? Честно говоря, мне потребовалось пятнадцать минут в библиотеке Хогвартса, чтобы это узнать. Впрочем, я уверена, что это было просто недосмотром с вашей стороны и стороны миссис Уизли. — Мисс Грейнджер! — раздался возмущенный крик Минервы Макгонагалл. Оба подростка демонстративно проигнорировали его. Тихо усмехнувшись, Гарри повел её к парадной лестнице, ведущей на верхние этажи особняка. На полпути он остановился и повернулся лицом к теперь уже полностью собравшемуся Ордену. — О, директор? Раздраженный старый волшебник сердито взглянул в ответ. — Я был бы признателен, если бы вы ограничили деятельность Ордена первым этажом и ниже. Нет причин занимать какие-либо другие комнаты здесь, так как, я полагаю, у всех есть свои собственные дома, и это не ночлежка. — Он с нежной улыбкой посмотрел на старого друга своего отца: — Конечно, тебе всё еще рады оставаться здесь, Лунатик. Глаза Гарри сузились, когда он выискивал свою следующую жертву. Его манера поведения сменилась гневом, когда он заметил старого мошенника: — А Флетчер? Если я увижу, что ты пытаешься проникнуть в запертые комнаты, или обнаружу пропажу каких-либо вещей, за которые я теперь отвечаю, я спущу с тебя шкуру. На самом деле, лучше бы мне найти всё на месте. И скоро. Оглянувшись на теперь уже кипящего от злости директора, Гарри заключил: — И держитесь подальше от моей библиотеки! — Мистер Поттер! Ну знаете ли! — Профессор трансфигурации снова выразила свое недоверие поведению двух своих гриффиндорцев. Её снова проигнорировали. Хедвиг выбрала этот момент, чтобы покинуть свою наблюдательную позицию на портрете и спланировать на плечо своего волшебника. Она тихо заворковала ему в ухо и нежно потерлась головой о его лицо. Гермиона взяла его под руку и повела вверх по лестнице; её сундук и всё еще занятая переноска Живоглота плыли за ней, игнорируя пристальные взгляды и гневные взоры толпы внизу. Тишину нарушил громовой смех Аластора Грюма. — Не знаю, что ты сделал, чтобы так разозлить мальчишку, Альбус, но я чертовски рад, что он зол не на меня. Все еще посмеиваясь, параноидальный экс-аврор повел остальных в столовую на собрание.