More Than Familiar

Заведя девушек в свою главную спальню, Гарри наложил множество заклинаний безопасности и заглушающих чар, пока Хедвиг превращалась обратно в Найту. Вместе они набросились на Гермиону, которая только что выпустила Живоглота из переноски, вовлекая её в эмоциональный поцелуй на троих. Момент был испорчен, когда все трое внезапно потеряли равновесие и повалились на пол. Смеясь, они распутались, перевели дух и уселись вместе на диван перед камином. — Вау, — хором сказали трое подростков, а затем снова рассмеялись от такой синхронности. Гермиона и Найта прижались к Гарри по бокам; всем троим было уютно в общем тепле, пока они приходили в себя. Юные ведьмы и волшебник знали, что им нужно обсудить произошедшее внизу и принять несколько трудных решений о том, как справляться с последствиями того, что Гарри начал проявлять характер. Насладившись близостью несколько мгновений, Найта начала обсуждение: — Прежде всего, нам нужно обустроить Гермиону в её комнате. Предупреждая неизбежные возражения, старшая девушка пояснила: — Я знаю, шансы на то, что она действительно будет ею пользоваться... — ...нулевые, — закончила с ухмылкой упомянутая ведьма. — Но я понимаю необходимость. — Орден, или, точнее, «Главный Засранец», — брови Гарри и Найты взлетели вверх от столь явного неуважения со стороны обычно очень приличной молодой леди, — приложит все усилия, чтобы восстановить свою самопровозглашенную власть. Поэтому мы должны хотя бы соблюдать приличия. Завещание Сириуса дало тебе какую-то защиту от него? — Не особо, — задумался черноволосый волшебник, проводя рукой по волосам. — Мы узнали, что неважно, что этот старый пердун говорит или даже думает — у него нет права голоса в моей жизни, кроме вопросов, связанных со школой. Он даже не может разыграть карту Верховного Чародея Визенгамота; у него не так много личной власти. Даже Фаджу прошлым летом пришлось вывернуться наизнанку, чтобы затащить меня к этим стариканам. Единственные, кто имеет право голоса в моей жизни — это Дурсли, а им, честно говоря, плевать. — Комната, которую мы присмотрели, примыкает к этим покоям, — продолжила старшая девушка, — и в ней есть смежная дверь. Мы наложим максимально возможные чары безопасности, но нам всё равно стоит опасаться Грозного Глаза. Она на мгновение задумалась и добавила: — Жаль только, что я не знаю, что делать с этим эльфом. — Эльфом? Ты про Кричера? — выражение лица Гермионы стало более чем неспокойным, граничащим с грозовым. Найта и Гарри обменялись многозначительными взглядами. Они знали, что их любовь думает о домовых эльфах в целом, и помнили её прошлогодние попытки наладить контакт с Кричером. Но они понимали, что ей нужно всё рассказать. Сделав глубокий вдох, Гарри наконец ответил: — Нет, он, э-эм... у него был, ну, неудачный опыт общения с Клювокрылом. Гарри запнулся, опасаясь её реакции. — Правда? — скептически переспросила Гермиона. Гарри не мог не заметить, как сексуально она выглядит с таким выражением лица. И он ответил единственным доступным ему способом: крепко поцеловал её. Когда она пришла в себя после его атаки на её губы, непреклонная брюнетка сухо продолжила: — Это было чудесно, но всё же не ответило на мой вопрос. Хихикая над нелепым поведением своих партнеров, Найта объяснила, что Кикимер каким-то образом оказался заперт в комнате Клювокрыла, пока они еще были у Дурслей. Хагрид нашел кое-какие фрагменты старого эльфа, когда пришел забирать гиппогрифа в Запретный лес. — Так что этот старый болван прислал хогвартского эльфа помогать здесь. Знаешь, — она повернулась к Гарри, — интересно, почему она до сих пор ничего не рассказала о нас? Хм. В общем, у меня есть идея на этот счет, но тебе она не понравится, Гермиона. Гермиона попыталась сердито взглянуть на другую ведьму, но с треском провалилась и в итоге хихикнула: — Ладно, и что же там может быть такого ужасного? Единственный мужчина в комнате почувствовал, как ледяные пальцы ужаса сжали его горло. — Ты же не имеешь в виду... Добби? На нежном лице Найты расцвела улыбка, и она кивнула. — Н-нет... ох, черт, — Гарри и Найты в шоке уставились на свою возлюбленную. — Что? — переспросила Гермиона. Гарри осторожно взял Гермиону за руки. Мельком взглянув на Найту, он мягко произнес: — Ты нас пугаешь, любовь моя. Никаких тирад в духе Г.А.В.Н.Э. Он не выдержал и рассмеялся. — Дурак. Нет, я не собираюсь жаловаться. У нас с Добби был долгий разговор о домовых эльфах, когда я лежала в больничном крыле в прошлом семестре. Теперь я понимаю, что их магия зависит от связи, которую они устанавливают с хозяевами, и они искренне любят свою работу. Так что, если вы считаете, что он нам нужен, я не стану возражать. Хотя мне бы всё равно хотелось, чтобы вы ему платили. Обиженная мина, которой Гермиона сопроводила свою просьбу, едва не превратила гормоны Гарри в неуправляемого зверя. «Как я мог раньше не замечать, насколько она сексуальна?» — возбужденный юноша был очень рад, что наконец это осознал. — Хорошо, тогда... Гарри уставился в пространство и уже собирался позвать неугомонного эльфа, когда услышал «хлопок» позади них и писклявый голос своего друга, иногда представлявшего угрозу для его жизни. — Мистер Гарри Поттер сэр звал Добби? — спросил домовик, подпрыгивая от радости. Гарри, забавляясь, опустился на одно колено, чтобы было удобнее разговаривать с другом. — Ну, я как раз собирался. Взглянув на девушек, он спросил: — Мы тут подумали, не хочешь ли ты работать на нас, но, — он поднял руку, — сначала нужно обсудить кое-какие детали. Добби закивал так сильно, что с его головы посыпались все надетые на него шапки. — Мне нужно кое-что сказать Добби, прежде чем мы начнем, — вмешалась Гермиона. Присев на пол перед маленьким существом, она объяснила: — Добби, прежде всего, я хочу еще раз поблагодарить тебя за наш разговор. Я провела много времени на каникулах, размышляя об этом. Я не против того, чтобы ты работал на Гарри, так как знаю, что он будет хорошо к тебе относиться. Я даже не против того, чтобы ты заключил с ним связь, если ты этого хочешь, теперь, когда я понимаю — почему. Огромные слезы покатились из глаз Добби, когда он упал перед ней. — Грейнджи мистера Гарри Поттера — великая ведьма. Добби хотел бы заключить связь с мистером Гарри Поттером сэром. Добби любит свободу, но связь всё равно лучше, а мистер Гарри Поттер сэр — великий волшебник. — Мне всё еще не нравится, как обращаются с твоим народом. Согласятся ли домовые эльфы принять помощь в улучшении условий, вместо того, чего я пыталась добиться раньше? Собравшись, Добби серьезно обдумал её вопрос, пока Гарри и Найта наблюдали за этим, тихо посмеиваясь. — Возможно, Грейнджи мистера Гарри Поттера. Большинство домовых эльфов счастливы со своими хозяевами, но, возможно, некоторые... — Итак, Добби, — черноволосый волшебник снова включился в разговор, — что скажешь? Приняв более официальный вид, Добби твердо ответил: — Добби желает заключить связь с хозяином Гарри Поттером сэром и быть частью его семьи. — Отлично, Добби, но ты всё равно будешь получать плату. И никаких наволочек. Носи что хочешь; просто пусть это выглядит как одежда, форма или... что-то в этом роде. Итак, что нам нужно сделать?

***

Пока Гарри и Добби начали процесс установления связи, Найта отвела Гермиону в комнату, отведенную специально для неё. — Давай оставим их наедине, пока они заняты. О, и оставь сундук здесь, Добби будет в восторге. Оглядевшись, новая обитательница Блэк-мэнора заметила, что хотя её комната и уступала в размерах спальне Гарри, она была столь же обустроена и таила в себе тот же потенциал для былого величия. Как и весь остальной дом, она выглядела довольно серой и запущенной, но орденский домовик хотя бы провел базовую уборку и сделал её жилой. Гермиона присела рядом с Найтой на диван, и они устроились в уютных, расслабленных объятиях. После нескольких нежных поцелуев Найта начала: — Ну что ж, настал момент, которого ты так ждала… — Но Гарри всё еще с Добби, — надула губки сексуальная кареглазая девушка. — Я не об этом, глупышка, — хихикнула Найта. Её голос приобрел томные, полные желания нотки. — Хотя это, безусловно, в планах на попозже.Снова став серьезной, она продолжила: — Нам нужно начать твою подготовку к анимагической трансформации. Взмахом палочки бывшая когтевранка притянула к ним потрепанный экземпляр книги «Самая Тёмная Анимагия». Гермиона ахнула от шока, прочитав название. — Не волнуйся, Гермиона. «Тёмный» не всегда означает «злой», хотя в этой книге и правда есть ужасные вещи. Но лучший способ стать анимагом описан именно здесь, в помеченном разделе. Начни с него, а остальное прочитаешь потом, если захочешь. Я подумала, ты захочешь узнать свою форму как можно скорее. Забрав книгу из рук младшей девушки, Найта отложила её в сторону и прижалась ближе. — Я знаю тебя достаточно хорошо: если я позволю тебе открыть её сейчас, ты не закроешь её, пока не дочитаешь до конца. Так что мы просто посидим здесь и немного потискаемся, пока ждем нашего Гарри. Гермиона в ответ придвинулась еще плотнее и слушала, как Найта объясняет различия в методах анимагического превращения и ритуал, который вернул её саму в человеческое тело.

***

Спустя короткое время Гарри пришел искать своих любимых и нашел их на диване в комнате Гермионы. Они были сплетены в объятиях и обсуждали аспекты магической теории, которые он, честно говоря, не был уверен, что хочет понимать. Когда он подошел, девушки схватили его и усадили между собой. Прижавшись к нему, они осыпали его лицо ласковыми поцелуями, прежде чем спросить в своей новой синхронной манере: — Ну, как всё прошло? — На самом деле, лучше, чем я ожидал. То, что я привязал Добби к себе и сделал его главным домовиком в поместье, означает, что эльфийка Ордена теперь подчиняется Добби, а значит — и нам. Заметив возмущенные взгляды девушек, Гарри быстро добавил: — Вот почему она ничего не донесла о том, чем мы тут занимались. Я — Хозяин, и пока сам Дамблдор не спросит её напрямую (а он хозяин Блузи только как директор школы), она ничего не скажет. Я велел Добби приказать Блузи держать рот на замке, так что теперь, даже если Старик спросит, она не сможет ему ничего выдать. Обдумав это, Найта просто пожала плечами. Поскольку она выросла в чистокровной семье, домовики и их особенности были для неё привычным делом. Гермиона тяжело вздохнула: — Мне это не нравится, но, полагаю, такова их природа. О чем еще вы говорили? — Ну, — Гарри почесал затылок, — мы немного поговорили о Винки. Ей совсем плохо. Потеря семьи её окончательно подкосила, так что я, э-э, я-и-её-привязал-тоже… Его голос сорвался на шепот, и он втянул голову в плечи, ожидая бури. Но вместо этого он получил два очень нежных поцелуя, что окончательно его запутало. — Это было очень благородно с твоей стороны, любовь моя, — заметила белокурая ведьма. — Добби объяснил мне её ситуацию, — продолжила брюнетка. — Она была несчастна, медленно теряла магию и рассудок. Ты спас ей жизнь. — И за это ты должен быть вознагражден… Внезапно в дверь гостиной постучали. Троица переглянулась. Найта обернулась Буклей и взлетела на свой насест у окна, а Гарри и Гермиона пошли открывать. На пороге их встретило улыбающееся (и крайне нежелательное) лицо Альбуса Дамблдора. — Ах, Гарри и мисс Грейнджер. Надеюсь, ваш визит был приятным, но, думаю, пришло время организовать возвращение мисс Грейнджер домой. — Нет. Пытаясь скрыть раздражение, директор переспросил: — Прошу прощения? — Я сказал «нет». В этом слове всего три буквы, профессор, — огрызнулся разгневанный юноша. — Неужели его так трудно понять? Приняв агрессивную позу, разъяренный подросток продолжил, не давая старику вставить ни слова: — Как я уже говорил, это мой дом, и я буду приглашать сюда кого мне, черт возьми, угодно и когда угодно. А также выставлять отсюда любого, включая вас. Если вам это не нравится — ищите новый штаб. Придя в ярость, старик пренебрежительно потребовал: — Ты правда думаешь, что можешь так со мной разговаривать? Не будь смешным, Гарри. Мисс Грейнджер, собирайте вещи. Гарри спокойно произнес: — Выдворить Альбуса Дамблдора и запретить вход на двадцать четыре часа. С мягким свистом Дамблдор исчез. Закрыв дверь на замок и наложив чары тишины, Гарри оказался в кольце теплых рук, крепких грудей и копны каштановых волос — они начали истерически хохотать.

***

На обшарпанной площади Гриммо внезапно из ниоткуда появился высокий старик в странной одежде. С палочкой наизготовку он в замешательстве огляделся. «Что случилось? Куда делся этот проклятый дом? — подумал он. — Что натворил этот мальчишка? Возможно, Северус был прав насчет него. Неважно, я просто трансгрессирую обратно внутрь». При попытке сделать это он почувствовал, как резкая боль пронзила тело — магия дома заблокировала вход. Злой и разочарованный, он трансгрессировал обратно в Хогвартс. Появившись у ворот древней школы, он почувствовал, как что-то густое и склизкое стекает по его лицу с макушки. Дотронувшись до этого рукой, он вздохнул: — О, дерьмо.

***

Букля влетела в окно, трансформировалась и присоединилась к своим любовникам. Гарри посмотрел на неё и спросил: — Куда ты летала? Злорадно улыбнувшись, Найта ответила: — Просто убедилась, что старый ублюдок не попытается влезть обратно. О, и я оставила ему прощальный подарок. Когда эта картина возникла в сознании молодых людей, троица снова повалилась на ближайший диван в приступе истерического смеха, чтобы продолжить свои «обсуждения».

***

Спустя некоторое время в дверь снова постучали — на этот раз более нерешительно. Глубоко вздохнув, Гарри в очередной раз высвободился из объятий своих любимых и пошел открывать, в то время как Найта снова обернулась Буклей и устроилась на плече Гермионы. Сделав глубокий вдох, Гарри распахнул дверь. На пороге стояли нервничающий Римус Люпин и раздраженная Минерва Макгонагалл, которая с сомнением оглядывала комнату. Почувствовав облегчение, юный волшебник расслабился и пригласил учителей войти, указав на зону отдыха. Войдя, но так и не присев, седеющий оборотень осторожно спросил: — Э-э, Гарри... ты не видел Альбуса? Последнее, что мы слышали — он шел к тебе, и с тех пор его никто не видел. Со стороны уютного дивана донесся выразительный фырканье. — Мисс Грейнджер! — воскликнула шотландка, шокированная поведением своей любимой ученицы. — Я удивлена вашим поведением. Он директор, и заслуживает вашего уважения. — Уважение нужно заслужить, профессор, — твердо парировала юная львица. — И после этого лета он лишился доброй доли моего почтения. Опасаясь разрыва между обычно близкими женщинами, Гарри вмешался: — Профессор Макгонагалл, директор взял на себя смелость заточить меня в моем собственном доме, который он почему-то считает своим. Он также каждый год запирал меня на Тисовой улице. Более того, он усугубил ситуацию, запретив тем немногим друзьям, что у меня есть, связываться со мной... — Вы наверняка преувеличиваете, мистер Поттер! — Профессор, — прервала её Гермиона, — у меня в сундуке лежит письмо, которое Фоукс принес мне всего через пару часов после моего возвращения с каникул. В нем директор предельно ясно и в недвусмысленных выражениях указал, что я не должна даже пытаться связаться с Гарри. — У него наверняка были веские причины. — Повернувшись к Гарри, она строго добавила: — И поскольку он ваш опекун, он имеет полное право принимать такие решения, одобряете вы их или нет. — Кто, черт возьми, вам это сказал?! — Найта почувствовала, как гнев Гарри закипает, когда он выкрикнул этот ответ, и перелетела с плеча Гермионы на Гарри, пытаясь его успокоить. Римус, стараясь отвести ярость юноши от пожилой ведьмы, тихо ответил: — Это общеизвестный факт, Гарри. Он был твоим магическим опекуном на протяжении многих лет. — Он лгал, — спокойно констатировала Гермиона. Взрослые в недоумении уставились друг на друга, а затем на подростков, пока она продолжала: — По какой-то причине профессор Дамблдор испытывает нужду контролировать жизнь Гарри. В любом случае, Гарри связался с поверенным Сириуса в Гринготтсе. Дамблдор для Гарри никогда не был никем, кроме директора Хогвартса. — Это правда, — подхватил уже более спокойный юноша. — Кровосос сказал мне, чт... Римус побледнел при этом имени: — Ты сказал «Кровопийца»? — Да, а что? Он был поверенным Сириуса и очень нам помог. Мародер подошел к одному из диванов, рухнул на него и начал смеяться. Придя в себя, он продолжил: — В этом весь Сириус — нанять самого лучшего и самого кровожадного юриста в истории, чтобы тот занимался его завещанием. — Мужчина с юмором покачал головой. — Этот гоблин найдет лазейку в лазейке, которая спрятана в другой лазейке. Всё, что хотел Сириус, теперь незыблемо; мимо Кровопийцы ничего не проскочит. Так что он тебе сказал? Тщательно подбирая слова, Гарри произнес: — Сириус всегда был моим магическим опекуном — это положение не менялось после его ареста. И даже если бы изменилось, следующим в очереди, согласно завещанию моих родителей, были вы, Лунатик, а затем вы, профессор. Я вообще не должен был попасть к Дурслям. — В его голосе зазвучала печаль. — Мне жаль это говорить, но я не знаю, что чувствовать по этому поводу. Вы оба сильно связаны со стариком, и я не уверен, что вы хотя бы попытались бы защитить меня от него. Я чувствую, что больше не знаю, кому доверять, и я это ненавижу. Гермиона встала и привлекла своего мужчину в утешительные объятия. Обращаясь к пристыженным взрослым, она тихо попросила: — Пожалуйста, извините нас. Гарри заставил дом выдворить директора и закрыть ему доступ на двадцать четыре часа. Где бы он ни был, его здесь нет, и я почти уверена, что он в полной безопасности. Опечаленные и пристыженные, Римус и Минерва удалились, гадая, как они могли так сильно ранить юного друга, сами того не зная. Никто из них никогда не видел завещания Поттеров, и они не знали, насколько правдивы слова Гарри. Выходя за дверь, Римус обернулся и сказал: — Блузи передала, что поздний ужин будет готов через полчаса. Он закрыл дверь и повернулся к бывшей коллеге: — Нам нужно поговорить об этом. Не знаю как ты, Минерва, но я не вынесу, если Гарри будет так обо мне думать. — Да, Римус, — медленно ответила ведьма. — Ты прав.

***

Альбус Дамблдор, после множества очищающих чар, откинулся в своем удобном офисном кресле, посасывая лимонную дольку. Хотя со стороны казалось, что он отдыхает, на самом деле он обдумывал всё, что произошло сегодня с его своенравным учеником. Постоянно бормоча себе под нос, он не мог поверить в случившееся в штаб-квартире. — Как этому мальчишке удалось меня выдворить? — гадал он вслух. — Нужно выяснить, что это за чепуха с завещанием. У Сириуса никогда не было возможности его зарегистрировать. Пожалуй, стоит наведаться в Гринготтс. Яркая вспышка пламени за дверью привлекла внимание пожилого волшебника. Взглянув туда, он увидел крошечного Фоукса, высунувшего голову из свежей кучи пепла. — Проклятье. Перемещение с Фоуксом всегда производили на них такое впечатление, — пробормотал он. Он встал, вышел из-за стола к камину и взял немного летучего пороха. Бросив его в огонь, он объявил: «Косой переулок» — и исчез в ярко-зеленом пламени.

***

Пока Гермиона утешала расстроенного волшебника, Найта позвала Добби. — Да, хозяйка Найта. Добби очень рад видеть, что вы больше не птица. Что Добби может сделать для хозяйки Найты? Любопытствуя, анимаг-сова опустилась на колени перед домовиком и спросила: — Добби, ты всегда знал, что я на самом деле не сова? — Да, хозяйка, домашние эльфы всегда знают такие вещи. Но не дело эльфа говорить что-то, пока хозяин или хозяйка не спросят. Она резко села на пятки, погрузившись в мысли. «Я могла вернуться еще несколько лет назад. Каждый чертов домовик, которого я встречала, знал это, но не мог ничего сказать». Посмотрев на своих любимых, обнимающихся на диване, она смягчилась: «Но тогда я бы не оказалась там, где я сейчас, верно?» Найта снова обратила внимание на заерзавшего и выглядящего обеспокоенным эльфа, стараясь его успокоить. — Всё в порядке, Добби, я не сержусь на тебя. Кажется, у вас, эльфов, много способностей, о которых волшебники просто не знают. Но в будущем, если увидишь что-то, что «эльфы просто знают», пожалуйста, говори нам об этом. Хорошо? Облегченно вздохнув, эльф закивал так сильно, что человек на его месте заработал бы вывих шеи. — Вот и славно. Когда Блузи приготовит ужин, принеси наш сюда, пожалуйста. Я не думаю, что Гарри готов сейчас с кем-либо встречаться. — Да, хозяйка. Добби всё сделает, хозяйка. — С негромким хлопком он исчез. Отогнав лишние мысли, Найта поспешила на помощь Гермионе, чтобы вместе утешить их Гарри.

***

Прибыв в Гринготтс, Президент Международной конфедерации магов напустил на себя максимально важный вид и приблизился к гоблину-охраннику. — Я желаю поговорить с главным поверенным, — потребовал он тоном человека, абсолютно уверенного в себе. — Уже довольно поздно, Верховный чародей Дамблдор, — последовал грубый ответ. — Тем не менее, дело не терпит отлагательств, — настаивал волшебник, и его глаза бешено заблестели. Посмотрев на надоедливого человека с явным пренебрежением, гоблин, который был крупнее своих собратьев, буркнул: — Очень хорошо, я узнаю, свободен ли Кровопийца. Он быстро нацарапал что-то на клочке пергамента и положил покрытый рунами камень поверх записки, которая тут же исчезла. Спустя мгновение под камнем появилось ответное послание. Быстро пробежав его глазами, гоблин коротко бросил: — Идите за мной. Проведя Дамблдора через лабиринт коридоров внутри величественного мраморного банка, его наконец допустили в кабинет главного поверенного Кровопийцы. Включив «мерцание глаз» на полную мощность, Дамблдор величественно поприветствовал старого гоблина: — Главный поверенный, как любезно с вашей стороны было принять меня в столь поздний час. — Ближе к делу, Дамблдор, — прорычал Кровопийца. — У меня нет времени на ваши игры. Вопреки распространенному мнению волшебников, у гоблинов есть жизнь и за пределами Гринготтса. — Что ж, в таком случае мне нужно немедленно ознакомиться с завещанием Сириуса Блэка. — Вы не являетесь наследником. — Возможно, но мне всё равно необходимо его увидеть, — последовал простой, но наглый ответ. — Почему? — коротко отрезал гоблин. — Мой подопечный является наследником, следовательно, как его опекун, я имею право ознакомиться с документом, — пояснил Дамблдор, словно обращаясь к ребенку. — О каком подопечном речь? — Гарри Поттер. — Седовласый волшебник начал терять терпение. — Вы не являетесь его опекуном. Прямолинейный ответ ошеломил старика. — Что вы имеете в виду? Разумеется, я его опекун. Я требую показать мне завещание! Покачав головой, поражаясь упрямству этого человека, Кровопийца констатировал: — Верховный чародей Дамблдор, по просьбе основного наследника, а также самого мистера Блэка, я не могу и не стану разглашать никакую информацию вам или кому-либо еще, кто не является наследником. Встав и выпрямившись во весь рост, опрометчивый Верховный чародей приказал: — Кровопийца, я увижу это завещание. Сейчас же! Кровопийца коснулся маленького скрытого камня на краю стола и спокойно произнес: — Нет. Через секунду в кабинет ворвался отряд охраны Гринготтса, направив на престарелого директора разнообразные колюще-режущие предметы. Пока стража выпроваживала Дамблдора из кабинета, поверенный крикнул вслед: — Приятного вечера, Верховный чародей! — после чего откинулся на спинку кресла и расхохотался так сильно, как не смеялся уже много лет. Нечасто ему выпадала возможность поставить на место такого заносчивого человека, как Дамблдор.

***

Ужин на кухне проходил тихо, людей было мало. Кроме Римуса и Минервы, чудесную баранину, приготовленную Блузи, ела только Тонкс. Она гадала, почему эти двое такие задумчивые, но не решалась прерывать их размышления. Наконец её буйная натура не выдержала тишины. Превратив свои волосы в метровое афро с радужными полосками, она выпалила: — Да что с вами обоими не так?! Раздраженные маги подняли глаза, собираясь осадить девчонку, но в итоге лишь уставились на её внешний вид, разинув рты. — Теперь, когда я завладела вашим вниманием, — начала Тонкс напыщенным тоном, но тут же смягчилась, — что происходит? Вы выглядите так, будто у вас книззл сдох. Обменявшись взглядом с Римусом, старая ведьма печально ответила: — Кажется, мы с Римусом подвели дорогих нам друзей. — Заметив замешательство аврора, Минерва нацепила свое лучшее «учительское лицо» и пояснила: — Похоже... Гарри уверен, что в случае неспособности Сириуса заботиться о нем, мы с Римусом были названы альтернативными опекунами. Я, например, об этом и не подозревала. Очевидно, Гарри каким-то образом слышал завещание Сириуса, хотя я и не представляю, как ему удалось добраться до Гринготтса. В любом случае, там была ссылка на распоряжения об опеке в завещании Джеймса и Лили. — Она повернулась к оборотню: — Римус, а Джеймс и Лили вообще оставляли завещание? Я не помню, чтобы о нем хоть раз упоминали. — Я уверен, что оставляли, — ответил он, — но я его никогда не видел. Если подумать, никто из моих знакомых его не видел. Как бы то ни было, Гарри сказал, что в завещании родителей был пункт, прямо запрещающий передавать его Петунье. — Усталый ликантроп уронил голову на руки. — Теперь он нам не доверяет. — Римус, раз ты знаком с Кровопийцей, хотя бы по имени, может, ты попробуешь с ним связаться? — предложила Минерва. — Возможно, как один из потенциальных опекунов, ты сможешь выяснить, что произошло. Я бы попробовала сама, но я слишком часто вижусь с Альбусом, чтобы это было хорошей идеей. — А почему вы не хотите, чтобы профессор узнал? — спросила Тонкс. — Он ведь опекун Гарри, разве нет? Римус глубоко вздохнул, прежде чем ответить: — В этом-то и главный вопрос, Тонкс. Судя по тому, что Гарри узнал от поверенного Кровопийцы, Сириус всегда числился официальным опекуном. Это не менялось даже после того, как его отправили в Азкабан, а Дамблдор просто взял на себя право принимать все решения за Гарри. Гарри также считает, что если бы я или Минерва стали его опекунами, мы бы просто делали всё, что прикажет директор. — При этой мысли он совсем запутался. — Интересно, что же такого он сделал, что Гарри так расстроен. Помимо жизни с Дурслями, конечно. Троица погрузилась в молчаливое раздумье о судьбе своего юного друга. Видя, что старшие товарищи погрязли в унынии, Тонкс взяла ситуацию в свои руки: — Давайте так: Римус, ты проверяешь этого Кровопийцу, а я изучу записи Министерства. Минерва, сможешь присмотреть, чтобы старик нам не мешал? Дождавшись согласных кивков, Тонкс закончила с дерзкой ухмылкой: — Вот видите, проблема решена. А теперь взбодритесь оба, пока я вас не сглазила! Удовлетворенная тем, что на лицах сотрапезников появились улыбки, Тонкс вернулась к еде под негромкое хихиканье остальных.

***

Ужин у подростков прошел куда приятнее. После того как Найта и Гермиона успешно приласкали, зацеловали и затискали Гарри, вернув ему хорошее расположение духа, Добби и Винки доставили аппетитную баранину от Блузи. За едой они обсуждали свои новые отношения и более приземленные вещи: планы на остаток лета и то, как они будут обустраивать жизнь по возвращении в Хогвартс. Главной темой было первое анимагическое превращение Гермионы. Между делом Найта еще раз разобрала с ними ритуал. Ей стоило определенных усилий убедить Гермиону, что использование крови в ритуале не делает его автоматически «злым». Самым убедительным доказательством послужил успех восстановления Найты и то, как быстро Гарри освоил собственную форму. Следующим поводом для беспокойства стало время, необходимое на черчение ритуального круга. Найта усмехнулась и объяснила, что он уже начертан, но деактивирован и скрыт. Указывая на диаграмму в книге, она пояснила: — Всё, что нужно, это разорвать вот эту силовую руну и добавить руны здесь, здесь, здесь и здесь, чтобы скрыть магический след. Затем мы заново рисуем силовую руну, убираем вот эту — и круг снова активен. Покачав головой в восхищении, гриффиндорская отличница посмотрела на когтевранского гения и со смехом заявила: — Теперь я знаю, к кому буду обращаться за помощью с домашкой по Рунам. Гарри был просто поражен самим фактом того, что его кудрявая подруга признала, что ей вообще может понадобиться помощь. Было решено провести ритуал через два дня, чтобы можно было оценить последствия идиотских действий Дамблдора, так как он сможет снова войти в дом на следующий вечер. Когда ужин был окончен и эльфы убрали посуду, Гарри разжег яркий огонь в камине и приглушил свет. Вернувшись к дивану, он устроился между своими девушками и обнял их, нежно поглаживая шелковистые пряди Найты и мягкие кудри Гермионы. Девушки, словно сговорившись, начали медленно расстегивать его рубашку, а затем принялись ласкать его грудь, изредка задевая соски. Закрыв глаза, Гарри откинул голову и тихо застонал, наслаждаясь ощущениями. — Не расслабляйся слишком сильно, мой Гарри... — прошептал нежный голос у одного уха. — ...у нас на тебя большие планы, — выдохнули ему в другое, и он почувствовал покусывания и посасывания мочек с обеих сторон. Его руки сами собой скользнули вниз, чтобы ласкать и дразнить две такие разные, но одинаково нежные и упругие груди. Губы девушек поочередно находили его губы; они сменяли друг друга, пока их руки блуждали всё смелее, а одежда становилась лишней. Наконец, обменявшись взглядами, ведьмы поднялись и протянули руки своему волшебнику, помогая ему встать и увлекая за собой в спальню. Задержавшись на мгновение в дверях, Найта что-то коротко шепнула Гарри на ухо. Подойдя к кровати, они оба начали нежно ласкать и раздевать Гермиону, при этом один из них непременно покрывал её тело страстными поцелуями. Когда блузка была снята и Гарри начал возиться с её крошечным бюстгальтером, Найта пробормотала: — Долбаный лифчик? Неужели их больше не учат чарам поддержки? Боже... Схватив палочку, блондинка заставила всю их одежду исчезнуть, и они с Гарри продолжили «штурм» своей новой любовницы. Когда они повалились на огромную кровать, Гарри прошептал Гермионе на ухо: — Расслабься и наслаждайся, любовь моя. Тебе пришлось ждать слишком долго, так что эта ночь — для тебя. Он и Найта подкрепили слова действиями, и вскоре Гермиона на всю оставшуюся ночь утратила способность к любым мыслям, здравым или нет.

***

Где-то после полуночи совершенно взъерошенный Дамблдор вернулся в Хогвартс. Гоблины арестовали его и судили за «Вмешательство в нормальную работу Банка». Никогда еще в жизни он не был в такой ярости и не испытывал такого позора. Оказаться без палочки — это одно; но содержаться в холодной запечатанной пещере голышом, пока они созывали трибунал — это было за гранью добра и зла. Только статус Президента Международной конфедерации магов позволил ему покинуть банк в ту же ночь, отделавшись «всего лишь» штрафом в 5 000 галлеонов. Наконец забираясь в свою теплую перину, он невольно подумал: «По крайней мере, хуже уже быть не может». Он и не подозревал, что у Магии, как и у Судьбы, отличное чувство юмора. Всю ночь его мучили кошмары: ему снились тесные, темные, каменистые норы, в то время как острые, колючие предметы без конца впивались ему в задницу.