More Than Familiar

Гарри проснулся рано утром 31 августа, плотно накрытый нежной, женской плотью. «Завтра в Хогвартс. Буду скучать по этому», — подумал он, ненадолго прижимая своих девушек ближе к себе. Расслабляясь в тепле переполненной кровати, он задумался о событиях последних нескольких дней.

***

Встреча с Кровопийцей только укрепила их в мысли, что злить влиятельного гоблина — затея крайне глупая. Хотя главный поверенный и не злился на своих клиентов, он был в ярости и глубоко уязвлен тем, что не может найти завещание Поттеров. Он дошел до того, что встретился с Кашфангом, прежним главным поверенным и юристом семьи Поттеров, который теперь входил в Высший совет гоблинов. Кашфанг заверил Кровопийцу, что родители Гарри действительно составили и зарегистрировали завещание, но, разумеется, нельзя было ожидать, что он вспомнит детали спустя столько времени. Он припомнил лишь то, что документ был надлежащим образом передан в Министерство магии (Кровопийца выразился так: «Мы отправили его этим идиотам в Лондон, как того требует закон») и в банк. Обе копии исчезли; тем не менее, одна должна была находиться в семейном сейфе Поттеров. Кровопийца направил запрос в Высший совет, чтобы Гарри получил доступ в сейф для поиска документа, но ответ пока не пришел. Его связи в Министерстве передали информацию, указывающую на возросший интерес к вопросу опекунства над Гарри. Гоблин рекомендовал Гарри серьезно обдумать те немногие варианты, что у него остались, пока его не вынудили принять неприятное решение. Ситуация Найты оказалась менее сложной, чем ожидалось. Сейф её семьи остался нетронутым, а в завещании родителей всё имущество отписывалось ей и её братьям с сестрами. Поскольку она осталась единственным выжившим членом семьи, всё принадлежало ей. В наследство входил и скромный дом в Шотландии, расположенный недалеко от Хогсмида. В официальных списках Министерства она всё еще числилась пропавшей без вести, так что она могла вернуться в любой момент, хотя это, вероятно, повлекло бы за собой расследование. Это мешало ей пользоваться сейфом в данный момент, но поскольку её дом был «ненаносимым», она могла использовать его когда угодно без постороннего вмешательства. Они решили, что будут пользоваться им, если им понадобится отдых от замка. Дом был в хорошем состоянии, и Добби с Винки попросили присматривать за ним в свободное время, так как Блэк-мэнор был вычищен уже до такой степени, что помочь ему могла только капитальная перестройка. Пожалуй, самой странной их затеей было то, что Гермиона наложила чары почтовой совы на Гарри-сову. Это дало бы ему оправдание, если бы его обнаружили в Хогвартсе в анимагической форме, так как он выглядел бы как почтовая сова семьи Грейнджер. Кроме того, как ехидно заметила Найта, это «не даст Гарри тормозить меня, когда мы летим вместе». Одним из преимуществ этих чар было многократное увеличение скорости полета и выносливости совы по сравнению с обычной птицей, а также способность находить кого угодно и где угодно. Когда магия почтовой совы окутала его, он почувствовал, как усилилась его связь со своим смуглым ангелом, что было ожидаемо, но он также ощутил, как начала нарастать та же магия, что соединяла его с Найтой. Помня чувства радости, которые это приносило, он позволил магии течь — что удивительно — между ними троими. Это привело к множеству слез счастья и долгим играм в ознаменование этого события. Они не знали, как и почему у них возникла тройная связь фамильяров, но не жаловались. Это было явным примером склонности Гарри нарушать любые правила, которые он считал нужным. Гермионе удалось снова связаться с Фоуксом и узнать, что у Старого Ублюдка есть дневник, который он вел много лет и который им необходимо увидеть. Фоукс не мог достать его сам, но мог помочь им в его приобретении, так как он понадобится в их борьбе с Темным Лордом. Она договорилась оставаться на связи с несчастным фениксом и снова встретиться с ним в Хогвартсе после начала семестра. Когда она вернулась после визита к Фоуксу, Гермиона-феникс летала по комнате, распевая свою песню, чтобы привлечь внимание партнеров, которые в тот момент сплелись и телами, и губами. Увидев её, Гарри и Найта немедленно приняли свои формы, и трио отправилось на «экскурсионный» полет в ночном небе Лондона, который завершился тем, что Гермиона тоже научилась ценить большой и крепкий насест. Римус продолжал искать на территории поместья кровавый камень, но пока безрезультатно. Хотя это было скорее досадным неудобством, оборотень был полон решимости доказать свою преданность Гарри и не прекращал поиски. Гарри также наконец открыл девушкам полный текст Пророчества. Сказать, что они были расстроены — всё равно что назвать извержение Везувия легким беспокойством. Когда он их успокоил, он быстро осознал все преимущества того, что его девушки — два ангела с интеллектом уровня гениев. В кратчайшие сроки они проанализировали пророчество в связке со всем, что узнали с момента возвращения Найты к людям, и составили план (и контрплан) действий, чтобы обеспечить свой успех и выживание. Поздно утром следующего дня (результат празднования после составления плана) они приступили к первой части задуманного. Для этого потребовалось посвятить в свои тайны не только Римуса, но и Тонкс с Минервой (хотя только Римус знал, кто проклял Найту), так как они были нужны, чтобы пресечь любые попытки Старого Бастарда или Министерства вмешаться в жизнь Гарри. Учитывая важность секретности, Гарри с радостью принял добровольно предложенные Магические клятвы Римуса, Тонкс и Минервы. Письма были разосланы нужным людям в Гринготтсе (с Гермионой-фениксом), в Министерстве (с Хедвиг) и Совету попечителей Хогвартса (с Гарри-совой); всё с единственной целью — вывести Гарри из-под контроля Директора. Завещание Джеймса и Лили всё еще не всплыло, но планы были запущены на основании воли Сириуса. Хотя Римус значился в списке опекунов, все понимали, что предстоит борьба на нескольких фронтах из-за его ликантропии. Поскольку Минерва, чистокровная леди, тоже была в списке, они позаботились о том, чтобы включить варианты с Тонкс (как кровной родственницей Сириуса) и даже Грейнджерами. Планы касательно Волан-де-Морта (который вел себя подозрительно тихо всё лето) были намечены лишь в общих чертах и отложены до тех пор, пока они не раздобудут дневник Дамблдора. Фоукс настаивал, что информация в нем критически важна для успеха. Месть Найты также ждала более подробных данных, прежде чем они смогут действовать, но эта тема была одной из главных в мыслях молодых любовников. Однако жизнь состояла не только из работы. Трио юных анимагов умудрилось «окрестить» почти каждую комнату в старом особняке — как в человеческом, так и в птичьем обличье. Римус взял за привычку принюхиваться, не пахнет ли феромонами, прежде чем войти в комнату, пока не осознал, что ими пропитан весь дом. Его особенно поражало, как застенчивая маленькая заучка, которую он когда-то учил, выросла в плане интеллекта, красоты и в особенности... изобретательности и гибкости. Всё дошло до предела в один из дней, когда ему и Тонкс пришлось спешно ретироваться из кухни: они застали Гарри и Гермиону (которая была буквально сложена пополам) на кухонном столе, полностью поглощенных друг другом. — Как ты выносишь жизнь здесь на постоянной основе, Римус? — спросила метаморф, когда они отступили. — Иногда это непросто, — ответил уставший волшебник с гримасой. — Такое чувство, что дом нужно проветривать каждый час. Честно говоря, я уже не помню, когда в последний раз принимал горячий душ. Тонкс бросила на него лукавый взгляд. — Знаешь, я могла бы тебе с этим помочь. У Римуса отвисла челюсть, пока он переваривал слова привлекательной молодой ведьмы. Пытаясь взять себя в руки, он ответил: — Э-э... я даже не знаю, Тонкс... — Если для тебя это слишком странно, может, если я буду выглядеть вот так... — она превратилась в пышную блондинку, — ...или вот так... — появилась миниатюрная рыжая. — О, я знаю — как насчет этого... — образ Найты, — ...или этого? — следом возникла Гермиона. — Э-э, Тонкс, — начал растерянный оборотень. — Я, ну... Рассмеявшись, Тонкс вернула себе прежний облик и сказала, прежде чем развернуться и уйти: — Римус, ты слишком легкая добыча. — Эй, Тонкс? Она замерла и обернулась, приподняв бровь. — Сириус бы тобой гордился.

***

Гарри отвлекся от своих воспоминаний, почувствовав нежное прикосновение чуть ниже пупка. Повернув голову в одну сторону, он увидел улыбающееся лицо своего светлого ангела. — О чем задумался? Юный волшебник мягко поцеловал ее и ответил: — Просто размышляю. — Честное слово, Гарри, — раздался смешок с другой стороны кровати, — ты ведь не думаешь, что мы в это поверим, правда? Гермиона потянулась, чтобы тоже поцеловать его. — Правда, так и было, — с игривым возмущением настаивал юный маг. — Ну-ну, — последовал синхронный ответ. Дальнейшую дискуссию прервало появление двух сов в открытом окне. Узнав ошейник Гринготтса на одной и Министерства на другой, Гарри вздохнул, вылез из постели и освободил птиц от их ноши. Как только они улетели, Анимаг-сова в замешательстве повернулся к Найте и спросил: — Почему я вдруг чувствую себя таким собственником по отношению к твоему насесту? Такое ощущение, что эти совы... не знаю... оскверняли его? И я просто хотел, чтобы они поскорее убрались. Хихикнув, старшая анимаг ответила: — Потому что теперь это и твой насест тоже, глупыш. Я всегда так себя чувствовала, когда рядом были другие почтовые совы... — А может быть, — ухмыльнулась Гермиона, — это потому, что именно происходило на этом конкретном насесте. — ...особенно когда этот идиотский, гиперактивный, гребаный пушистый комок... Тирада Найты была прервана своевременным поцелуем Гермионы, которая заметила: — Сычик такой же Уизли, как и человеческие члены этой семьи. Он не виноват, что он заноза в заднице. Он слишком похож на своего хозяина. — Ага, и привычки в еде у него такие же... — ...и гигиена... — ...совершенно никаких манер. Пытается занять весь насест целиком... — ...наверняка еще и храпит... — ...так и есть...Тихо посмеиваясь про себя, Гарри вполуха слушал перепалку своих подруг о пригодности Сычика к клану Уизли, углубившись в чтение почты. Закончив оба послания, он прервал дискуссию девушек, ухватив обеих за ягодицы и нежно сжав. Под их писки, полные приятной неожиданности, он ухмыльнулся и сказал: — Давайте в душ и вниз завтракать. У меня есть новости для всех. Девяносто минут спустя предельно чистая и расслабленная троица покинула покои и направилась на кухню.

***

Когда они вошли на кухню к Римусу и Тонкс, то к своему удивлению обнаружили там и Минерву. — Как мило, что вы наконец-то к нам присоединились, — заметила старая ведьма с лукавой усмешкой, — хотя Римус уверяет нас, что вы на ногах уже довольно давно. Римус и Тонкс едва сдерживали хохот, глядя на густо краснеющие лица подростков. — Ну, профессор, это... — Гарри осекся, когда Минерва подняла руку. — Поверь мне, Гарри, — прервала она его, — я все понимаю. И мне действительно не нужно и не хочется знать больше того, что я уже знаю. — Затем веселое настроение пожилой дамы сменилось серьезностью. — Я зашла сообщить, что сегодня утром из Министерства пришло известие: они решили удостоить меня чести стать твоим опекуном. Полагаю, мне не стоит и пытаться убедить тебя вести себя хоть немного лучше, чем обычно? — Мы будем держать его в узде, профессор, — нараспев хором ответили «ангелы». Декан Гриффиндора лишь опустила голову и медленно покачала ею. — Почему меня это совсем не успокаивает, а скорее пугает? Я предполагаю, что вы уже подготовили свои... договоренности... чтобы, э-э, проводить время вместе... во время учебы. — С чего бы вам такое подумать, профессор? — начала Гермиона с ухмылкой. — И зачем вам вообще это знать? — продолжила Найта с собственной улыбкой. — Разве вы нам не доверяете? Прежде чем ситуация вышла из-под контроля, а сердце пожилой ведьмы не выдержало от прилива крови к лицу, Гарри вернулся в разговор. — Я тоже получил письмо этим утром, подтверждающее это. И еще одно от Кровопийцы, где объясняется, что Министерство отказало Тонкс из-за нашей небольшой разницы в возрасте, а Лунатику — ну, из-за министерской тупости, как выразился Кровопийца. — Его лицо помрачнело. — Очевидно, наш Досточтимый Главный Ублюдок — простите, профессор — поднял из-за всего этого большой шум и отказывается это принимать. Он уже пытался прорваться не только к Кровопийце, но и к Высшему совету гоблинов, думая, что он все еще мой опекун и что они поддержат его против Министерства. Тонкс задала очевидный вопрос: — И что они с ним сделали? — Напомнили о результатах его последнего визита. Юный волшебник пустил по кругу письмо гоблина, в котором подробно описывалось, что случилось с Дамблдором, когда тот в очередной раз попытался командовать гоблинами. Группа закончила завтрак в весьма приподнятом и довольном настроении, обсуждая планы на завтрашний отъезд.

***

После завтрака троица молодых людей провела день, заканчивая сборы и отдыхая с Тонкс и Римусом, поскольку у Минервы были дела в Хогвартсе — нужно было подготовиться к прибытию студентов. Они рассказывали друг другу истории о временах в Хогвартсе, которые раньше не обсуждались. Найта не особо удивилась, узнав, что Мародеры стали анимагами, чтобы поддержать своего друга-оборотня; хотя её поразило, что даже малыш Питер преуспел в этом. Это открыло тему, которую Римус обдумывал с тех пор, как узнал их секрет, и тем же днем он наконец её затронул. — Вы трое уже придумали имена для своих форм? — спросил единственный оставшийся истинный Мародер. Заметив замешательство Найты, он пояснил: — У всех нас — Джеймса, Сириуса, Питера и меня — были имена для животных форм. Разве ты не гадала, почему Гарри и Гермиона часто называют меня «Лунатиком»? Гарри и Гермиона рассмеялись, видя, как у их подруги округлились глаза от внезапного озарения. — Не могу поверить, что я этого не поняла! — воскликнула Найта. Игриво взглянув на своих любовников, она притворно-строго добавила: — И над чем это вы двое, гиены, смеетесь? Это, естественно, заставило их хохотать еще громче, пока они не заключили её в тесные объятия. Успокоившись, Гермиона повернулась к Римусу. — Это на самом деле хорошая идея, Лунатик. — Она высунула язык Найте, которая в ответ попыталась его прикусить. — Гарри в любом случае нужно имя, если он собирается выдавать себя за почтовую сову моей семьи. Полагаю, у тебя есть предложения? — Только помни, что имя Хедвиг уже занято, — добавил Гарри. — Что ж, — начал Лунатик, — я довольно много думал об этом... когда вы трое вели себя достаточно тихо, чтобы я мог думать, — добавил он с похотливой ухмылкой. Под аккомпанемент вспыхнувших румянцем лиц старший мужчина продолжил. — Я слышал, как вы оба часто называете Найту Хедвиг, и понял, что ей другое имя не нужно. С Гарри тоже было не особо сложно, когда я хорошенько поразмыслил. С Гермионой же пришлось помучиться, но, кажется, я наткнулся на нечто подходящее. — Почему с Гермионой было трудно? — спросил Гарри, озадаченно нахмурив брови. — Ну, — Римус задумчиво затянул ответ, — нужно помнить, что когда я впервые встретил её, Гермиона была, по сути, застенчивой и тихой книжной заучкой — не сильно отличаясь от меня самого до встречи с твоим отцом и Сириусом. Она была последним человеком, от которого можно было ожидать того, во что она ввязалась вместе с тобой и Роном. Однако я заметил, особенно в последние пару недель, что она стала более... э-э, раскованной, если можно так выразиться. На самом деле, — добавил он с озорной улыбкой, — я увидел её с совершенно новой стороны — вернее, увидел довольно много её самой. — Он посмотрел в глаза смущенной девушке и тепло добавил: — И я это горячо одобряю. — В общем, что ты придумал? — спросила Найта, гадая, что на уме у этого проказливого оборотня. — Для Гарри я подумал об имени Киран (Ciarán) по двум причинам. Во-первых, на гэльском это значит «маленький темный». Да, — он поднял руку, пресекая возмущенный взгляд Гарри (и саркастичное бормотание Найты: «Маленький? Что-то не похоже»), — я знаю, звучит вяловато. Но Киран также был ирландским святым, который, помимо прочего, по слухам, умел творить заклинания и сделал много добра людям в свое время. Троица обменялась долгими, задумчивыми взглядами, словно безмолвно обсуждая это между собой. Повернувшись к взрослым и не зная точно, кто ответит — Римус-академик или Лунатик-проказник, Гермиона нерешительно спросила: — А для меня? — Я видел, как ты, Гермиона, выросла в невероятную молодую женщину. Я чувствовал, что твое анимагическое имя должно отражать не только то, кем ты была при нашей встрече — и кем во многом остаешься, — но и то, кем ты стала. — Хитрая улыбка скользнула по его лицу. — Поэтому я придумал имя Рати (Rati). Гарри и Гермиона в растущем замешательстве уставились на свою партнершу, которая буквально согнулась пополам в истерическом смехе. — Нет, нет, нет, он не мог... — твердила она сквозь смех. Двое младших снова уставились на ухмыляющегося оборотня. — Ну, мы ждем объяснений, — проворчал Гарри. С искоркой в глазах Римус пояснил: — Опять же, тут двойное объяснение. Во-первых, суффикс -rati (как в слове literati) описывает интеллигенцию или элиту какой-то группы. — Заметив недовольные мины подростков, он добавил: — Эй, это лучше, чем что-то предсказуемое вроде «Книжного червя» или «Афины». Наконец, успокоившись и переводя дух, Найта настояла, посмеиваясь: — А теперь скажи им настоящую причину, Римус. — Рати — это также индуистская богиня страсти и вожделения. И я думаю, в последнее время здесь было предостаточно доказательств этому. Все еще ни капли не развеселившись, кудрявая ведьма сердито спросила: — И что же ты под этим подразумеваешь? — Ну, для начала, тот факт, что в этом доме, кажется, не осталось ни одной комнаты, которая не была бы, э-э, использована для активного отдыха, — спокойно заметил Римус. Не сдаваясь, Гермиона продолжала давить: — И с чего ты это взял? Мы же не ходим кругом, объявляя об этом. Со стороны Тонкс донеслось плохо скрываемое хихиканье. — Ага, конечно, — пробормотала она. Увидев приподнятую бровь объекта своих насмешек, метаморф продолжила: — Здесь иногда всё равно что жить в чертовом пип-шоу. Так, посмотрим, — молодая аврор повернулась к Римусу. — Была кухня, гостиная, э-э... — Библиотека, само собой, — услужливо добавил Римус. — О да, чертова библиотека. Я уже почти боюсь туда заходить. Потом была столовая... — ...лаборатория зельеварения... — ...технический подвал... — ...и перила лестницы на втором этаже. Я до сих пор не могу понять, как вы трое это провернули... — ...и это только в человеческом обличье. Давайте не будем начинать про то, что вы трое вытворяете в птичьих формах. Ошарашенная пара посмотрела на Римуса и Тонкс, затем друг на друга, затем на снова хихикающую Найту, после чего сами внезапно разразились смехом, осознав меткость своих имен. «Лунатик-проказник, воистину», — подумала смуглый ангел, взглянув на своих любовников за подтверждением, прежде чем сказать: — Значит, быть посему: Киран и Рати.

***

Разминая свои скрипучие старые кости, Дамблдор проснулся в большой перине с довольной улыбкой. «Сегодня я определенно верну этого мелкого засранца под контроль, — подумал заблуждающийся старый хрыч. — Не знаю, что за чушь он провернул с Министерством, но я его опекун, и он узнает свое место. Очевидно, другого дома у него нет, раз никто не смог сказать мне, кто этот таинственный новый опекун». Поднявшись с постели, он совершил утренний ритуал, облачившись в ярко-оранжевую мантию с широкими зелеными полосами и анимированным пульсирующим фиолетовым горошком, который хаотично перемещался по всей ткани. «Возможно, я попрошу Фоукса принести ему портал во время пира. Отработает наказание у Северуса за свое позднее прибытие». С этой счастливой мыслью он начал последние приготовления к первому дню нового учебного года.

***

Утро наступило слишком рано для юных анимагов, которые уснули совсем поздно, пытаясь насладиться друг другом перед вынужденной разлукой по разным спальням Гриффиндора. Гермиона проснулась первой и посмотрела на своих любовников, мягко улыбаясь. «Не могу поверить в то, что произошло за эти пару недель, — размышляла она. — Я и не думала, что у меня есть шанс с Гарри, не говоря уже о том, чтобы счастливо делить его с другой женщиной. Но еще более странными кажутся чувства, которые я испытываю и к ней тоже». Она наклонилась и разбудила сначала Найту, а затем Гарри глубокими, обжигающими поцелуями, попутно лаская их интимные места. Гарри и Найта проснулись с тихими стонами, которые быстро перешли в страстные вздохи, когда они ответили взаимностью «дьявольскому ангелу», пробудившему их от счастливых снов. — Вставайте, вы двое, — скомандовала новоиспеченная богиня страсти. — Это наш последний шанс, а мне нужно поддерживать новую репутацию. Давайте хорошенько «испачкаемся», прежде чем пойдем в душ. С этими словами она набросилась на обоих любовников, удостоверившись, что они не только окончательно проснулись, но и что все трое действительно стали очень, очень «грязными».

***

Вспышка света предшествовала появлению двух подростков и крупной красно-коричневой птицы в уединенном переулке за углом от вокзала Кингс-Кросс в Лондоне. Птица превратилась в очаровательную молодую брюнетку, которая взяла подростков за руки. — Мы уверены, что хотим это сделать? — нервно спросила она. — У нас есть и другие варианты. — Мы должны, любовь моя, — ответил Гарри, обнимая своих ангелов. Поделившись друг с другом теплом и любовью, они отстранились. — Нам нужно вести себя как можно естественнее, чтобы этот старый козлоёб потерял равновесие. — Я думала, козлами увлекался его брат, — с ухмылкой заметила Найта, после чего глубоко вздохнула и трансформировалась. Описав круг над посмеивающимися людьми, она приземлилась на свое привычное место на плече Гарри. — Тогда пошли. Чем быстрее мы разберемся со старым дураком, тем скорее сможем наслаждаться жизнью, — сказала Хедвиг серией щелчков и уханий. — Ох, ну да, и с Волдиком тоже. Всё еще посмеиваясь, Гарри и Гермиона взялись за руки и вместе с Хедвиг между ними зашагали к вокзалу.

***

Седеющий мужчина средних лет стоял посреди сквера на площади Гриммо, глядя, казалось бы, в пустоту. «Будь я Дамблдором, куда бы я спрятал этот камень?» — размышлял он. Погруженный в мысли, он попытался восстановить путь старика, перейдя дорогу и приблизившись к обветшалому особняку, внезапно остановившись у кромки травы перед садом. Сначала оглядевшись, он незаметно выхватил палочку и наложил серию обнаруживающих заклятий. — Ничего, — разочарованно подумал он. — Я мог бы поклясться, что почуял чт... — Его глаза расширились от озарения. — Не почуял магией, а учуял носом! С довольной ухмылкой на изборожденном заботами лице Римус снова огляделся, после чего опустился на четвереньки и резко втянул воздух носом. — Вот оно. Кровь. — Он тихо рассмеялся. — Неудивительно, что я не мог найти его, пока ребята были здесь. Слишком много чертовых феромонов вокруг. Я не чувствовал больше ничего. Ну и где же ты, мелкий паршивец? Тут он понял, что в глазах случайного магла он выглядит нелепо, обнюхивая край участка, поэтому зашел за черту защитных чар дома и продолжил поиски, полный решимости найти сегодня то, что удерживало заклятие, запершее Гарри в его собственном доме.

***

— Ты уверен, что хочешь это сделать, мой Гарри? — спросила Хедвиг, когда они подошли к барьеру платформы 9¾. — Ты знаешь, кто там будет. — Она права, Гарри, — согласно пробормотала Гермиона. — Ты же знаешь, они будут расстроены из-за всего, что произошло этим летом. Не говоря уже о том, что мы теперь вместе. — В её красивых карих глазах заплясали искорки. — Представляешь, если бы мы сказали им еще и про Хедвиг? Особенно не упоминая, что она на самом деле человек. Гарри и Хедвиг фыркнули при мысли о реакции Уизли на отношения парня со своим фамильяром. Посерьезнев, юный волшебник сказал: — Меня больше беспокоит старик, чем Уизли. Да, Рон и Джинни будут в бешенстве, но мне, честно говоря, плевать. — Он сжал руку своего «смуглого ангела», поглаживая мягкие перья «светлого ангела». — Все, кто мне нужен, уже здесь. Это простое заявление принесло ему поцелуй от Гермионы, в то время как Хедвиг потерлась головой о его лицо, ворча: — И зачем ты говоришь такие вещи, когда я не могу тебя вознаградить? Тебе лучше сегодня получше заколдовать свой полог, мистер. Я ни за что не останусь спать в совятнике в одиночестве после таких слов. — Согласна, Гарри. Полагаю, визит Рати сегодня вечером также неизбежен — А может быть, Киран заглянет к нам в совятник, и мы его «окрестим»? Может, это заставит всех местных самцов наконец оставить меня в покое. Хотя тогда нам придется отбиваться от всех остальных сових, претендующих на Кирана. Покачав головой от зацикленности своих ангелов на одной теме, Гарри повел их сквозь барьер на платформу.

***

Гермиона и Гарри ехали в своем обычном купе, прижавшись друг к другу; Хедвиг сидела на коленях Гарри, пока «Хогвартс-экспресс» начинал свой долгий путь на север. Они вместе читали маглский фэнтези-роман, когда их покой был грубо нарушен парой шумных рыжих, ввалившихся без стука. — Где тебя, черт возьми, носило, Гарри? — потребовал ответа Рон, напугав всех троих. Хедвиг раздраженно ухнула и перелетела на багажную полку. Живоглот, спавший в своей корзинке, приоткрыл глаза и, не найдя ничего важного, снова уснул. — И тебе привет, Рон, — спокойно ответил Гарри. — Как съездил? — Съездил? Че... Да кому сдалась эта поездка? Что с тобой случилось? Когда мы вернулись, нас не пустили в штаб-квартиру, а Дамблдор сказал, что ты сошел с ума или вроде того. Гермиона резко прервала его разглагольствования. — Не верь всему, что говорит старик, — мрачно объявила она. — Он — причина почти всего, что произошло с тех пор, как вы уехали. — Но... что? Это же Дамблдор! — продолжал Рон, игнорируя предупреждающие признаки легендарного гнева гриффиндорской отличницы, которая так и застыла на месте. — Он сказал... — Да, Рон, это Дамблдор, — саркастично подтвердила она. — Но это не значит, что он бог! Он способен всё испортить не меньше нашего! — О, сейчас начнется самое интересное, — весело прокомментировала Хедвиг своим партнерам. — И откуда ты столько знаешь о происходящем? Ты же не могла ничего видеть из маглского мира, — съязвил Рон, и кончики его ушей начали наливаться характерным гневным румянцем. — А откуда ты знаешь, где я была, Рональд? — огрызнулась Гермиона. — Это тебе тоже Дамблдор нашептал? Может, он еще и сообщил тебе, какого цвета на мне сегодня трусики? — Если они на ней вообще есть... — с удовольствием продолжала комментировать Хедвиг. Снова прижавшись к Гарри, брюнетка продолжила: — Так вышло, что последние пару недель я провела в штаб-квартире вместе с Гарри. Джинни, которая стояла чуть позади брата и тихо слушала, вдруг заметила, как именно Гермиона прижимается к её Гарри. Подавив собственную гневную тираду, миниатюрная рыжая девушка скользнула в купе. Нацепив свою лучшую улыбку «паиньки», она подошла к паре, вторгаясь в личное пространство Гарри. — Подвинься, Гермиона, чтобы мы с Гарри могли поговорить, пока ты споришь с моим братом. — Её голос упал на октаву в неудачной попытке прозвучать томно: — Мы сто лет не виделись, нам нужно заново познакомиться поближе. — О нет, она же не серьезно... — ухнула сова. Черноволосый волшебник увидел её приближение и собственнически обнял своего «смуглого ангела». — Мне и так отлично, Джинни. — Но Гарри... — она надула губки. — Ооо, эта чёртова мелкая сучка! Врежь ей, Гермиона, или я прямо сейчас на неё нагажу! А потом расцарапаю ей всё лицо... Сев ровнее, но всё еще позволяя своей руке касаться груди Гермионы, Гарри раздраженно потребовал: — Сядь, Джинни. На скамье напротив полно места. — Посмотрев на другого Уизли, он добавил: — Ты тоже, Рон. С тех пор как вы уехали, произошло много такого, о чем вы не знаете. Когда оба медленно подчинились, Гарри заставил себя немного расслабиться и продолжил: — Прежде всего, начнем с очевидного: мы с Гермионой вместе. — Он поднял руку, когда Джинни открыла рот: — Нет, Джинни, я не хочу этого слышать. — Его голос смягчился. — Джинни, ты замечательная девушка и, надеюсь, останешься хорошим другом. Знаю, звучит банально, но любому парню повезет с тобой. Просто я не испытываю к тебе таких чувств. Гермиона была моим другом годы, и всё само собой переросло в нечто большее. Он повернулся к другому другу и добавил с нахальной ухмылкой: — Рон, я знаю, что ты мой друг столько же времени, но, честно говоря, приятель, у тебя комплектация не та. Пока Рон сидел, пытаясь разглядеть в словах Гарри комплимент, раскрасневшаяся и заплаканная Джинни в ярости и смущении вылетела из купе. — У меня предчувствие, что она еще вернется, — Гарри и Гермиона ухмыльнулись на комментарий Хедвиг. Заметив выражения лиц друзей, всё еще пребывающий в замешательстве чистокровный маг спросил: — Почему кажется, будто вы оба слушаете Хедвиг? Я имею в виду, я привык, что Гарри так делает, и это, честно говоря, крипово. Но я не уверен, что вынесу, если еще и Гермиона начнет. Хедвиг что-то проухала, и Гарри, подняв глаза, ответил: «Конечно, здесь безопасно». Ух. «Да, я уверен». Ух, ух. «Не глупи, конечно можно». С этими словами сова плавно опустилась на плотно прижатые друг к другу ноги Гарри и Гермионы и уютно на них устроилась. — Так гораздо лучше, — прокомментировала она. Широко раскрытыми глазами Рон наблюдал за взаимодействием друзей с фамильяром Гарри. Сжалившись над старым другом, Гермиона мягко объяснила, нежно поглаживая перья своей возлюбленной: — Рон, ты вырос в магическом мире и должен понимать связь с фамильяром лучше нас. Хедвиг просто чрезвычайно умна и чувствительна. — Сделав еще пару поглаживаний, она тихо добавила: — А то, что она красавица — лишь приятный бонус. — Проклятье. Вы хоть понимаете, что со мной творите? Будь я сейчас Найтой, ваши колени были бы насквозь мокрыми. Вышвырните этого придурка, заприте купе чарами тишины и закройте окна, пока он не увидел то, чего не следует! — Эй, Рон, а у тебя разве нет собрания старост или чего-то в этом роде? — Черт, приятель, ты прав! Пойдем, Гермиона, а то опоздаем. — Младший Уизли встал и протянул руку, чтобы помочь подруге. — Извини, Рон, я сдаю свой значок. Его рука безвольно упала, пока мозг пытался переварить это новое откровение. Шок вратаря Гриффиндора на этом не закончился, так как Гарри добавил: — И в квиддич в этом году я тоже играть не буду. — Что?! — Потрясенный тем, что две единственные константы в его хогвартской жизни только что рухнули, он потребовал: — Это еще почему?! — Его гнев снова стал очевиден по краснеющим ушам. — Долгая история, Рон. Придется подождать, пока мы не доберемся до школы и не найдем место, где можно поговорить без лишних ушей. Обещание объяснений, казалось, утихомирило старого друга. — Ну, ладно... наверное. Увидимся позже. Рон ушел, качая головой из-за внезапного переворота в его обычно предсказуемой школьной жизни, которая состояла из трех вещей: Гарри — ловец, Гермиона — староста (метящая в старосты школы) и попытки не быть убитыми каждый год. «Эй, может, в этом году нас хотя бы убить не попытаются», — подумал он, пробираясь к вагону старост в начале поезда. «Да не, бред какой-то. Но теперь мы никогда не выиграем кубок по квиддичу. Черт!» Как только дверь закрылась, палочка Гарри замелькала, накладывая запрошенные чары. Видя это, волшебник усмехнулся про себя: «Лучше добавлю еще мощные чары отвода глаз. Это надолго». Услышав возню, Живоглот лениво приоткрыл глаза и, вновь не увидев ничего интересного, вернулся к своему сну. «У этих троих гон вообще когда-нибудь заканчивается? — размышлял он, погружаясь в дрему. — Если бы не этот элитный кошачий корм, я бы уже искал себе новую хозяйку».