Академия скрытых истин

Прошло уже шесть месяцев учебы. По сей день между отрядами часто вспыхивают драки, за которые нам доставается от мистера Стоуна и профессора Гилмора. Отряд Эванса невыносимо мерзкий, высокомерный и наглый, по крайней мере, половина из них. Они постоянно устраивают козни и провокации, но и ответ получают незамедлительно. После разговора с Мисс Чэстон я стала пристально следить за словами Тома. И староста оказалась права. Он ни разу не пожаловался на меня или на члена моего отряда. Но относиться к Эвансу иначе я не могла. Его язык продолжает выплевывать бесячие словечки. В выходной день я, как обычно, собралась в тренировочный зал с Лив, Кэс, Таисом, Калебом, Эммой, Наэлем, Шейном и Исой. Только Абель решает пропустить занятие, из-за задержки в библиотеке. Мы планируем оттачивать мастерство владения мечом. Отряд увеличился, и я была этому рада, так как каждый его член оказался способным и умным бойцом. Роль командира автоматически перешла ко мне в первые дни учебы. И с ней я справляюсь хорошо. Хотя дедушка все равно частенько дает письменные советы по организации. Я держусь позади всех, но Таис сбавляет шаг и теперь равняется со мной. От его присутствия сбивается дыхание. Этот парень молчалив, но всегда смотрит на меня с неким интересом. Даже сейчас его серо-голубоватые глаза всматриваются в мои слишком долго. Таис будто ищет в моем лице какие-то ответы. Эмерсоны загадочная семья. Даглас, сводный брат Таиса, тоже попал с нами на курс. В первом я вижу общительного и простого парня, мы можем смеяться над любой глупостью. Уверена, что Даглас выбрал бы наш отряд. Но больше меня волнует его брат. И волнение это какое-то лихорадочным, что не есть хорошо. Таис – противоположность Дагласа. Слишком скрытый, но очень талантливый. В отличии от зеленоглазого Дагласа, Таис имеет черты лица острее и грубее. Высокие скулы, тонкий прямой нос, но угловатость линий смягчаетсч чувственными губам. Два высоких идеальных брюнета с бледной кожей. – Я давно хотел спросить тебя… – Таис приподнимает тонкую бровь, взглянув на мою талию. Я всегда беру с собой хотя-бы один кинжал. – Удобно ли драться в таком корсете? – Дедушка тоже не верил в надобности этой вещицы. Повезло, что доказательства обошлись для него только царапиной. Таис хрипло смеется, а я, кажется, краснею. Ну и от чего же? – Значит, тебя тренировали с самого детства? – Я бы сказала: всю жизнь. В голове прокручиваю воспоминания, как дедушке пришлось заказывать для меня отдельный меч и щит, потому что во всех имеющихся я тонула. В пять лет я впервые взяла маленькое оружие в руки и училась управлять лезвием. – Вас с Дагласом тоже обучали с малых лет? Таис шагает очень тихо, словно моя большая невидимая тень. – Мы познакомились с братом, когда обоим стукнуло одиннадцать лет. Тогда я уже знал основы военной подготовки, а Даглас только начал. Чтобы не нанимать дополнительных людей, его тренировал я. Лишь через два года к нам приставили учителей. – Значит, у тебя есть навыки преподавания. Буду иметь в виду. – О, нет, – тихо усмехается он. – Я не имею такой стальной выдержки, как у тебя. Через пять минут я бы уложил всех, кто невнимателен. Я негромко смеюсь, а Таис все это время глядит на меня, улыбаясь. Мы даже не замечаем, как доходим до зала. Все же, с этим парнем я чувствую себя слегка рассеянной. И пока не знаю, хорошо это или стоит беспокоиться. Тренировочный зал имеет все необходимое оборудование. Он открыт всегда, даже поздней ночью. Во время бессонницы я инстинктивно шла сюда. Не везет лишь с тем, что для первогодок все оружие тупое. Но это еще ничего. Во времена правления прошлых королев оружие первым двум курсам вообще не выдавали, ссылаясь на то, что не было ярой потребности в защите королевства. Наш зал весьма большой, если тренироваться одним отрядом. Половину помещения покрывали серые и черные маты. И никакого золота и бархатных ковров. Хоть где-то! – Какова вероятность, что я могу отрезать себе что-то этим мечом? – Спрашивает Наэль, найдя стеллажи с оружиями. – С твоей неудачей по жизни ты и голову себе отрезать сможешь. Эмма всегда тушит анекдоты брата своим сарказмом. Мне очень нравятся их родственные отношения. Я представляла, как в будущем у нас с младшей сестрой Эрикой появятся свои общие шутки, которые будем понимать только мы. – Главное, чтобы ты никого другого не задел. – Иса, я хоть раз сделал вам что-то плохое? Вскинув брови, мы оборачиваемся к нему, вспоминая все выходки Наэля. Иногда крайне опасные. – Ну, возможно, я мог перестараться в чем-то. Но ведь все живы здоровы! – Ты чуть не утопил собственную сестру. Когда ты украл вино с кухни, то наказание пало на Шейна, который бессильно пал после тренировок с профессором Гилмором. Оливия чуть не лишилась волос, когда ты танцевал на обеденном столе и снес свечу с люстры. А если вспомнить Абеля… – Калеб, я все помню! – Наэль виновато вскидывает руки. – И перед всеми извинился. – Завтра я встану с тобой в поединок и выбью всю дурь. Кэс с хищным видом бросает ему вызов. После меня и Таиса она идет лучшим солдатом по физической подготовке. Наэль от ее слов напрягается, представляя, как бестия поваляет того по полу. Вдруг входные двери открываются, и несколько ребят подпрыгивают от неожиданности. А ведь мы больше никого не ждем... – Я не опоздал на вашу детскую разминку? У кого-то из друзей отпадает челюсть, кто-то просто внимательно наблюдает за гостем. Но я знала, что когда-то Эванс бы навестил нас. Не зря сюда частенько забегает его шайка, тренируясь под моим командованием. Я натягиваю улыбку и, обернувшись к нему полностью, показывая свою безмятежность, отвечаю: – Как повезло, что мы только что вошли. Спасибо за пунктуальность. Сегодня твои ребята решили полениться и пропустить тренировку? – У них есть дела поважнее зарядки. Том даже не удостаивает меня взглядом, занимая место возле стены. – Всем в строй! – Я обращаюсь ко всем, превратившись в расчетливого командира. Мы всегда начинаем с разминки, переходя в более тяжелые упражнения. Лишь спустя час я почти закончиваю мучить ребят. Тому я не сказала ни слова, так как он превосходно выполняет любое упражнение. Отец действительно многое ему дал. – Наэль, ты свой горб в качестве щита снова выпятил? – Прости, Амели, но я уже вспотел! – Шипит он. – Считай до двадцати. А вечером, так и быть, развлечения придумываешь ты. – Опять нам слушать его вопли, – хихикает Шейн сквозь боль. У него уже дрожат колени. – Я сама сейчас буду кричать, – действительно вопит Лив. Сегодня ребята выдерживают намного дольше, чем обычно! Когда мы заканчиваем, все рухнули на пол. Только я, Том, Таис и Кэс остаемся стоять, тяжело дыша. – А теперь мы перейдем к настоящим упражнениям? – Наглец бросает мне вызов. Стоя за три метра от Тома, я все равно слышу его учащенный пульс. Устал, но не выдает этого. Ребята напряженно переглядываются и лишь Лив нарочито усмехается, зная, что он зря начал. Таис делает предупреждающий шаг вперед, но я одним взглядом приказываю ему застыть на месте. Оборачиваюсь к Тому и одариваю его теплой улыбкой, предвкушая бой. – Для вас, Мистер Эванс, который постоянно игнорирует азы, когда-нибудь это плохо кончится. – Зачем мне тратить время на детские забавы, если я могу сразу подраться? Или, Мисс Уолтон, вы просто не хотите, чтобы я высказывал свое мнение относительно готовности ваших друзей? – Он указывает рукой в сторону Калеба, а затем оценивающе осматривает меня. – Или о тебе? Мы так и не выяснили, через сколько минут я бы выиграл при поступлении. Его глаза озорно блестят. Я знаю, что Том уже давно жаждет поединка. И я тоже. – Будь по твоему, – я остаюсь абсолютно спокойной, но внутри нарастает желание взять настоящий оружие. – Минута на подготовку. По одному кинжалу. – Вам нельзя драться без преподавателя! – Вскакивает с пола Калеб. Но Эмма останавливает его рукой. Жестокий взгляд Тома приковывает того к месту. – Ничего не случится. Я не трону твой объект обожания. Многие считают, что Калеб испытывает ко мне симпатию, но никто не подавал виду. Я же считаю, что это иные чувства. Точно не влюбленность. Калеб считает меня эталоном, стремится стать моей копией. Я же воспринимаю его как младшего брата, ведь Калеба нужно было постоянно чему-то обучать. Возможно, сказывается разлука с Эрикой, дочерью моего дяди. Сейчас ей уже три года, и из-за учебы я боялась пропустить взросление сестры. Выйдя на середину зала, мы с Томом не отрываем глаз друг от друга, изучая каждый дрогнувший мускул. Я первая нарушила молчание, жестикулируя кинжалом. – Проигравший, то есть ты, должен достать печенье победителю, то есть мне, у кухарок и не попасться. – Договорились. Мое любимое – с шоколадом. Том нападает сразу, как заканчивает говорить. Я отражаю атаку и проскальзываю за его спину, ударив по ребрам. Но не вложив всю силу, маневр не удается. Он все-таки смог устоять. Я замахиваюсь еще раз. Том отбивает удар кинжалом и пытается давить меня к стене. Я отталкиваю его руки и вновь нападаю. Мы несколько минут водим друг друга по кругу, пока в последнем ударе соперник не уворачивается вправо, сбив меня с ног. Как только я падаю на мат, Том прыгает на меня. Он хочет зажать правую руку, в которой томится кинжал, но я быстрее. Вытягиваю ее вдоль туловища и дожидаюсь, пока Эванс позволит слегка обернуться за лезвием. Дернув ногами, я переворачиваю нас двоих, желая оказаться сверху. Однако он явно предугадывает это и успевает скинуть меня свободной рукой. Делаю кувырок и встаю на ноги. Бегу вперед, ударяя по кинжалу противника. Том отражает удар, но оружие чуть было не выпало из руки. Почти получилось! На слегка загорелой коже уже выступили капли пота. Краем глаза замечаю, как ошеломленные ребята стоят, раскрыв рты, а Таис – единственный, кто хмуро смотрит на Тома. Непрекращающиеся звуки лезвий еще несколько секунд бьются о стены зала, пока мне в голову не приходит идея. На последнем ударе я поддаюсь Тому. Наши скрещенные кинжалы опускаются вниз. Почувствовав его облегчение, я резко тяну кинжал на себя. И пока Том, расширив глаза и сморщив лоб от неожиданности, начинает падать на пол, я уже оказываюсь за его спиной. Мне хватает секунды, чтобы пнуть врага в спину, упасть на колени рядом и отобрать кинжал. Мы будто вечность оба глубоко дышим. Том лежа сверлит глазами потолок, а я, сидя, смотрю на друзей. Они не шевелятся, ожидая дальнейшего исхода. Первым встает Том. – Один ноль в твою пользу, – он слегка поворачивает голову ко мне. Его усталость будто исчезла. – Пока что. Я поднимаюсь и молча протягивает руку, в которой лежит кинжал Тома. Но он подходит и встает слишком близко. Настолько, что мы слышим бешеное биение сердец. «Не забудь поделиться печеньем со своим главным поклонником.» – Язвит он. «Хорошо. Можешь забрать себе половину.» Улыбка Тома становится хищной, отчего вдруг я чувствую жар. Не говоря больше ни слова, он покидает нас. А мы тем временем приступаем к мечам.

***

С наступлением ночи, я тайно проскальзываю в тренировочный зал, где сегодня одержала победу над Эвансом. Вновь меня манит сюда невидимое влечение – танец. Эти тайные вылазки стали моей тихой одержимостью. Тело жаждет движения, просит свободы, и я прихожу утолить этот голод. Дедушка обожал смотреть на мои выступления. Пускай чаще и домашние, но когда выпадала возможность посетить балы, он никогда не сводил глаз с меня. Дедушка ужасный танцор, но он старался ради меня. И когда наступал на мои ноги, я лишь улыбалась и училась заново переставлять того косолапые ступни. В голове звучит музыка, калейдоскоп мелодий, сменяющих друг друга в причудливом ритме моего воображения. Сегодня мелодия особенно настойчива, пульсирует в венах, требуя выхода. Я закрываю глаза, и зал исчезает. Движения становятся все более уверенными, страстными. Каждое па, каждый поворот – мое личное откровение, ведь я вкладываю всю себя. Я словно рассказываю историю без слов, историю о боли, о надежде и отчаянии, о жизни во всей ее полноте. Тело мой инструментом, а воображаемая музыка – язык. Время перестает существовать. Я танцую, пока не чувствую, что силы на исходе. Но еще потому, что ощущаю чужое присутствие. Музыка стихает, и я замираю, тяжело дыша, стоя в центре зала. В голове царит тишина, но в душе буря эмоций. Удовлетворение, восторг, умиротворение – все смешалось. Кажется, я не могла бы заметить и нападающего врага в таком состоянии. Оглядываю зал, но здесь я совершенно одна. Я на мгновение прикрывая и вновь открываю глаза. Зал по-прежнему погружен в сумрак, и лишь лунный свет проникает сквозь окна. Никакой сцены, никакой толпы, только я и тишина. Но в этот момент я знаю, что все было реально.