Академия скрытых истин

Я гляжу на ярко розовый рассвет, который заливает верхушки зеленых гор. Мое тайное место всегда отличалось спокойствием. Кажется, что кто-то отрезал эту часть от остального мира. Только здесь, прямо за Академией у обрыва, за новым временным домом – я нашла утешение. Мой личный островок безопасности. Легкий ветерок гуляет между деревьями густого леса под горами. Даже птицы еще не проснулись. Будто они тоже наслаждаются тишиной и завораживающими видами. Я отгоняю навязчивые мысли, но они настойчиво продолжают лезть в голову. С каждым днем принимать решения становится сложнее, как и смиряться с неумолимо приближающимся финалом. Из рассуждений, пугающих меня, выводит шум позади. Резко вскочив, я инстинктивно выхватываю кинжал из ножен. Сердце от волнения забивается чаще. Том предстает передо мной в совершенно непривычном облике. Не идеальный. Слегка взъерошенные темные волосы, свободная белая рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами и широкие черные брюки. У него даже нет с собой никакого оружия. А нет. По мере того, как он неспешно приближается, под тканью рубашки обозначилось знакомое очертание ножен под рубашкой. Видел ли кто-нибудь еще таким… обычным? Напряженно, не опуская лезвия, я не свожу глаз с его безмятежного лица. Никогда не пойму, как можно выглядеть расслабленным и одновременно собранным. Том встает в паре сантиметрах от кинжала, запустив руки в карманы. Его взгляд, такой же пристальный и внимательный, не отрывается от моих глаз. – Уолтон, ты справишься и без этого, – уголок его губ чуть приподнимается. – Может, я просто хотела напомнить тебе о своем кинжале? Медленно опустив оружие, я прячу его обратно в ножны на корсете. Нам запрещено убивать соперников во время учебы. Правило, которое я на всякий случай проверила на первом курсе. Том выглядит уставшим. Но эта усталость не физическая. Она залегла глубокими тенями в уголках глаз, выдавая душевное смятение. – Что ты здесь делаешь? – Выпалила я, нарушив затянувшееся молчание. – Каждое утро я прихожу сюда, пока все еще мирно спят, – он делает короткую паузу, переведя взгляд на горные вершины. – Здесь меня ничего не держит. Нет тревожных мыслей и гнетущих переживаний. Видимо, ты тоже здесь это почувствовала. – Не знаю, завидовать или жалеть тебя, что ты выбираешь прогулки вместо сна. Мой саркастический вопрос заставляет его улыбнуться. Искренне. Так он улыбался только мне. Необъяснимое волнение скручивает живот в тугой узел. Бесит, что из-за Тома я могу ощущать что-то иное, помимо гнева. – Вот только ты тоже здесь. Разглядываешь виды? – Да, а еще любуюсь цветами и летними красками, – весело отвечаю я. – Никогда бы не подумал, что ты такая сентиментальная. Я отворачиваюсь под его тихую усмешку, тяжело опустившись на лавку и сосредотачиваю все внимание на восходящем солнце, пробивающемся сквозь горные хребты. Но получается плохо. – Вчерашний день не стал исключением, – Том продолжает рассказ стоя. – Я пришел сюда, а когда хотел присесть прямо на то место, где сейчас сидишь ты, то обнаружил на досках лавки крошки. Крошки от шоколадного печенья, которое тем же утром не нашел на кухне. – Да что ты?! – Наигранно удивляюсь я, продолжая дразнить Тома. – Когда-нибудь я припомню, как ты забрала все печенье и даже пару штук не оставила, – прищурившись, он едва сдерживает улыбку. – Разделила трапезу с кем-то из своих поклонников? – С чего ты вообще решил, что здесь была я? Может, это были твои поклонницы, – я невольно отмечаю, что мне нравится играть на чувствах Эванса. Не знаю, можно ли назвать его слова легкой ревностью, но это очень похоже на нее. Том садится рядом и упирается рукой в спинку лавки. Наконец он отрывает от меня взгляд. Еще пару секунд и возможно, я бы взорвалась и напала. Вся эта ситуация одновременно меня напрягает и забавляет. – Да, я подумал также. Ведь ты бы даже крошек не оставила. Настолько ты любишь свое печенье. Я легонько толкаю его локтем, и внезапно мы оба смеемся, словно каждый день ведем подобные разговоры. Мы похожи на… друзей? – Вчера утром ты вышла самая последняя из комнаты. А всегда выходишь первая. Значит, опоздала после утренней прогулки. Так? – Возможно. Это ведь ты следишь за мной. Даже знаешь обо мне больше, чем я сама. – Амели, я не слежу за тобой. Просто наблюдательный. Стараюсь запоминать каждую мелочь. Собственное имя из его уст звучит необычно. Я совершаю ошибку, позволив себе обернуться в сторону Тома. Он вновь пристально рассматривает мое лицо. Холодные глаза бегают из стороны в сторону. И вновь я ошибаюсь, решив задать вопрос, который мучает меня месяцами. – Том, почему ты хочешь попасть на службу в королевскую армию? Лоб его слегка хмурится от неожиданности. Несколько секунд понадобились, чтобы подобрать слова. – Я хочу служить не просто в королевской армии, а королевской семье. Меня растили именно для этого. Я даже никогда не видел себя кем-то другим, да и не хочу. Это моя главная цель в жизни. На последнем предложении Том делает акцент. Я ощущаю гордость за его желание, но легкое разочарование тут же побеждает первое чувство. Ведь мечте соперника не суждено осуществиться. – Я поддерживаю тебя в этом. Ведь моя цель такая же. Не одного тебя готовили к службе с самого детства, – моя натянутая улыбка наверняка выглядит глупо, но я не знаю, как еще реагировать на это признание. – С таким противником, как я, тебе будет до невозможности тяжело. Мы оба напряженно усмехаемся. Чутье подсказывает, что он тоже считает наш финал непредсказуемым. – Что сейчас между нами происходит? Мы не ругаемся и не воюем. Ты говоришь открыто и без позерства. А я рядом с тобой ощущаю… – я осекаюсь, прикусив кончик языка. – Безопасность. Не это слово. Я не знаю. Не могу окончательно разобраться в собственных эмоциях. Взгляд Тома темнеет, что заставляет меня затаить дыхание. Весь воздух вокруг словно выкачали. Его неидеальный образ делает Эванса все таким же идеальным. – Может быть, я хочу прекратить войну между нами? – Он слегка поддается вперед. – Я тоже ощущаю сейчас рядом с тобой, как ты это назвала… безопасность. И не только. Буря эмоций сидит внутри, но при этом так спокойно. От тебя исходят подобные чувства. – Твой третий дар – это эмпатия? – Мне просто необходимо его перебить, пока разговор не закончился ошибкой. Том уже относится к менталистам, но можно иметь два дара в одной категории. Способность менталиста раскрылась для всех не сразу. Хотя я знала о ней с самого поступления. Он умеет «разговаривать» с другими людьми в их мыслях. Такой дар входит в список уникальных, но я уверена, что в Томе скрывается что-то еще. А еще он элементаль. То, как Эванс управляет огнем, вызывает восхищенные вопли. Я могу поклясться, что не видела никого сильнее. – Нет. Я вообще похож на эмоционального человека? – Сморщив нос, я отрицательно качаю головой в ответ. – Уолтон, ты для меня большая головоломка. Вроде открытая, но в то же время кажется, что у тебя слишком много тайн. Это я то головоломка? Это мне говорит Том? Человек, которого всю жизнь скрывали от всех? Я очень многое хочу высказать прямо сейчас. И то, как бесит его идеальность. Как бесит его вечная непринужденность. Как бесит его самоуверенность. Я не обращаю внимания на других людей, когда они ведут себя подобно ему. Меня волнует лишь Том. Лишь чертов Том Эванс! Я не могу попасться в его ловушку. – Ты такой же. Но мы оба умны, – это единственный комплимент, который Эванс услышит от меня за всю жизнь. – Поэтому ты как никто поймешь, почему мы должны остаться временными учебными врагами. Я не боюсь показать сталь в голосе. И, кажется, Тома задеваю эти слова. Челюсть его напрягается. – Временными, – только лишь повторяет он. Медленно и разочарованно. Но Том не спешит отдаляться. Я и не заметила, что мы сидели, склонив головы в паре сантиметров друг от друга. Суровые глаза опускаются на мои губы. Никто не шевелится, внимая тяжелому дыханию. Видит Тьма, я держусь изо всех сил. – Временными, – шепот срывается с моего рта. Если бы Том сейчас ошибся, я бы закрыла на это глаза. Но он все понимает. Посмотрев с такой нежностью, что я сто раз жалею о своем решении, он встает со скамьи. Эванс меняет эмоции слишком быстро, из-за чего неимоверно пугает! – Мы не простые люди. И нас точно ждет непростая судьба в будущем. Но ни один человек никогда не должен забывать о собственных чувствах. Том произносит слова так, будто дает обещание самому себе. Я не могу проводить его даже взглядом, боясь, что остановлю и жизнь перевернется с ног на голову. Я просто сижу и жду, пока весь мир проснется.