Академия скрытых истин

Прошли две недели плодотворной учебы. Нагрузка увеличилась, но я не особо замечала, продолжая быть одной из лучших на курсе. Наш личный диалог с Томом крутится в голове чуть ли не каждый день. До сих пор не понимаю, что тогда происходило между нами. Будто я находилась в трансе, поэтому дала волю запретным эмоциям. Была слишком доброй к нему. Почему-то подозрения о причине этого поведения пали на Эванса. Таким образом он решил втереться ко мне в доверие? Воспользоваться мной? Кажется, менталист из него особенный. У него точно есть третья способность, я просто чувствую это! Но какая именно? Том мог применить ее тогда на мне. Очередная загадка, которую подбросила мне судьба. Но мне не хочется ее разгадывать. Я готова удариться головой об учебный стол из-за навалившихся мыслей. Мы сидим на истории, слушая рассказы профессора Девиниро про Ферианские острова. – Какое же ваше мнение насчет них? Почему мы не можем пройти через белые туманы и увидеть сокрытое? Большая часть поднимают руки, но профессор дает слово Сессилии. Она постоянно садится перед Эвансом и выбирает откровенные наряды. Соблазнительница умудрялась извратить даже академическую форму, подгибая ее во всех возможных местах. Сейчас она специально собрала светлые волосы в высокий хвост, чтобы как бы случайно: медленно касаться своей шеи и накручивать локоны на палец. Меня тошнит от Сессилии и ее глупых попыток. По моему нескромному мнению, Том специально игнорирует девушку, чтобы она совершала еще больше примитивных выходок. Зачем-то извиваясь, она встает, выпятив пятую точку, и упирается руками в стол. Я бледнею от поступившей тошноты. – По легендам, Ферианские острова были единственной населенной землей во всем мире. Там построили первые храмы, охраняющие Благо. Через сотни лет появились другие материки, которые быстро заселили люди. Но острова так и остались тайной. Добраться через скалы мореплавателям давалось тяжело, а порой даже невозможно. Но желание расхитить гробницы перевешивало, – профессор Девиниро согласно кивает, поправляя очки. Конечно же, Сессилия распушилась от внимания, а я все-таки не сдерживаюсь и закатываю глаза. – Думаю, что туманы создали для того, чтобы люди перестали грабить ценности острова. И это сработало. Ведь, как мы знаем, туманы уже тысячелетиями не исчезают и никого не подпускают. – Хорошо, Мисс Ивен. Расхитительство действительно является одной из теорией существования тумана, хотя и не самой интересной. Кто-нибудь еще поделится другими гипотезами? Поднимают руки единицы, но только потому, что вспоминают стоящие теории. Зато повезло мне. Профессор разрешает вставить свое слово. – Я считаю, что за туманами прячут священные земли, где души усопших находят покой. И самое главное, что именно Ферианские острова предназначены для Света и Тьмы. Ведь большинство сказаний гласит, что храм Ионель, охраняющий Благо, находился именно там. Туманы же создали Хранители, чтобы люди больше не могли нарушить баланс природы, пробираясь на их земли. Когда-нибудь Свет и Тьма вернутся на свое истинное место, и туманы продолжат защищать их. Сидящий спереди Таис поворачивает ко мне голову. В серых глазах я вижу смешанные чувства, похожие на гордость и восхищение, из-за чего мои щеки покрываются румянцем. – Верно, Мисс Уолтон! Данная теория считается одной из основных, – Сессилия бросает на меня гневный взгляд, но я даже не обращаю внимания. – Почему же вы думаете, что на Ферианские острова отправляются души усопших? – Потому что мы часть Света и Тьмы, которые создали этот мир. Хоть баланс был нарушен, когда их украли, королева когда-нибудь вернет Тьму, соединив ее со Светом, и поместит в храм. Я считаю, что острова являются неотъемлемой частью нашего мира, как и Благо, как и мы. И в конце концов, каждый вернется в начало своего существования. Нас притянут Ферианские острова. Профессор Девиниро широко улыбается и что-то записывает в своем блокноте. Лив тем временем сверлит меня взглядом. Да, я сказала лишнего, но слова уже не вернешь. Я повела себя глупо, решив тягаться с Сессилией в знаниях. Она умная и смышленая. Не понимаю, почему я вообще срываюсь таким образом. – Вот это уже любопытное суждение! Есть о чем подумать. Я даже готов с вами согласиться. В дверь резко стучат, все оборачиваются ко входу. В кабинет заходит директор и что-то шепчет на ухо профессору. Его глаза наполняются жалостью и метнулись ко мне. Я нервно сглатываю, не желая готовиться к худшему. – Амели, нам нужно выйти и поговорить. Я сижу ровно, боясь пошевелиться. Хочется стать невидимкой. Одиноким призраком, которому никогда бы не сообщили плохих новостей. Лив встревоженно берет меня за руку и легонько подталкивает встать, но я не двигаюсь. В кабинет врывается обеспокоенный и слишком бледный дядя Деклан. Как только он находит меня взглядом, в глазах его стоят слезы. Поджав губы, он говорит слишком тихое: – Мне жаль… Дальше все как в тумане. Я помню только свои крики. А потом меня отключили. По-крайней мере постарались лишить сознания. Я продолжаю чувствовать горящую дыру в сердце. В душе. До кареты меня кто-то несет на руках, шепча на ухо неразборчивые слова. Сознание включили, как только мы приблизились к дому, и я выскакиваю на ходу, направляясь в комнату дедушки. Стража не пытается остановить меня, наоборот, они расступаются по сторонам. Врезавшись в тяжелые двери, я мигом проскальзываю в проем и застываю, увидев плачущую бабушку, которая сидела на полу. Ее лицо полностью скрывает черная вуаль. Моя взгляд метится вправо и останавливается на безжизненном теле. Он кажется безмятежно спящим. Только мертвенно-серая кожа и застывшая грудная клетка напоминают о горькой правде. Острый комок царапает собственное горло. Я не могу глотать, дышать, существовать. – Амели… – приподнимается бабушка, не решаясь подойти ближе, но мягким тоном старается меня успокоить. – Болезнь Арчи победила. Смерть забрала его сегодня утром. Я моргаю и, наконец, выхожу из оцепенения. Слово «смерть» ударяет по спине. Ватные ноги двигаются вперед сами. Сердце еще отказывается принимать сказанные слова. Дедушку уже переодели в парадный костюм из темно-синей ткани с белой каймой и серебряной металлической фурнитурой. Вроде прошло только две недели с нашей последней встречи, но его щеки впали больше, а кожа сильно сморщилась. Я касаюсь холодной руки и всхлипываю. – Ты не мог меня оставить… Мой голос хриплый, потому что помимо пересохшего горла, приступ истерики почти выиграл. – Послушай… – нежно шепчет бабушка. – ОН НЕ МОГ! – Я срываюсь на крик, испугав ее, но мне все равно. Слезы хлынули из глаз, а ноги больше не держат. Я залезаю на кровать и сворачиваюсь калачиком возле стального тела. Больше я не ощущаю от него тепла. Я падаю в пустую бездну, где хочу провести всю жизнь. Не знаю, сколько я провожу времени в таком положении. Все мысли в голове покидают меня, оставив лишь звенящую тишину. Остаток дня я не проронила ни слова. Будто забыла о возможности говорить. Церемония прощания проходит на любимом месте дедушки, на обрыве горы Умалы, откуда открывается вид на Дивонское море. Я стою по левую сторону гроба и смотрю то на лицо дедушки, то на угасающий закат. Мы собрались узким семейным кругом, пригласив Вильгельма и Лив. Пропуская мимо ушей все соболезнования, я вслушиваюсь в шум моря. Несмотря на хорошую погоду, накатывают большие волны. Звуки ударов о скалы, как часы, отбивают время, которое течет бесконечно. Смотреть на мертвого человека, заменившего мне всех родных, я просто не могу, поэтому разглядываю горизонт. Нас посещает ярко-оранжевый закат. Именно тот, который любил дедушка. Я вновь разрыдалась. На это место мы приходили в его выходные. Вместе сидели на самодельной дедушкой лавочке. Вместе ели домашнее печенье с шоколадом. Наше любимое. Вместе обсуждали, что я стану лучшей защитницей королевства. Теперь никаких вместе. Ветер треплет мои волосы, но я не чувствую холода. Все внутри онемело. Словно кто-то в душе выключил свет, оставив лишь кромешную тьму. Я понимаю, как бабушка, Вильгельм и Лив что-то говорят, обнимают меня, но их слова долетают издалека, не проникая в мой разум. В моих глазах я вижу лишь размытые силуэты. Я нахожусь в вакууме, в мире, где существует только я и мое горе. Когда гроб опускают в землю, я не могу сдержаться. Падаю на колени, царапая землю руками. Вместе с дедушкой хоронят и меня. Мою радость, мои мечты, мое будущее. Все то, что он мне подарил. Я хочу быть там, с ним, в этой холодной земле, где больше не будет боли и разочарований. После похорон все возвращаются в дом. Бабушка пытается меня накормить, но я не могу проглотить ни кусочка. Лив сидит рядом, оказывая поддержку, но я не нуждаюсь ни в чем. Только в одном – чтобы дедушка вернулся. Чтобы он снова улыбнулся мне своей теплой улыбкой, обнял своими сильными руками и сказал, что все будет хорошо. Но этого не случится. Никогда.