Академия скрытых истин

Амели

Боль разрывает меня изнутри, не давая дышать. Я знаю, что жизнь продолжается, но не знаю, как жить без дедушки. Мой мир рухнул, и я не вижу способа его восстановить. После смерти дедушки я потерялась в днях, а затем в неделях и месяцах. С раннего утра до поздней ночи изнуряла себя тренировками и завершала его незаконченные дела. Я помогала Вильгельму, занявшему пост главнокомандующего армией Ориона по моей просьбе. Помогала всем, но не себе. Дыру в сердце больше нечем закрыть, поэтому я просто существую в этом мире. Лишь в последние недели мой разум стал «просыпаться». Я стала чувствовать жизнь, растекающуюся по венам. Но это было не то ощущение, что раньше. Теперь мир кажется серым и пустым. Меня перестали интересовать люди, хотя я по-прежнему считаю своей главной целью их спасение. Однако новых связей заводить не хотелось. Я поддерживала общение только со своей семьей и друзьями. Несмотря на последний печальный эпизод, всплывший в памяти, дни в Академии я вспоминаю с улыбкой и трепетом. Хорошего было больше, чем плохого. Как же мне хочется поскорее туда вернуться! Мы договорились с бабушкой, что я могу вернуться на учебу, только когда закончу свои дела. Занятия идут уже три недели, а отъезд назначили только через пять дней. С каждым днем ожидание съедало все больше. Я сижу на кровати и прожигаю глазами дыру на часах. Время пробивает три часа дня. Каждый тик стрелки раздражает все сильнее. Естественно, мое терпение лопнет! Вещи уже готовы, поэтому я втайне прошу свою служанку Элью отправить их экипажем сейчас же, что она и делает. А также передаю ей присланный подарок, чтобы она ухаживала за ним. Кто-то два раза в месяц отправлял мне цветочные композиции. Поначалу это пугало, но сейчас я уже не представляю жизнь без милого жеста. Сама не заметила, как с трепетом ожидала увидеть в дверях Элью с цветами в руках. В душе я надеюсь, что их присылает тот, чья личность раньше интересовала меня больше остальных. Я переодеваюсь в узкие брюки, предназначенные для верховой езды, свободную белую рубашку и поверх затягиваю корсет с ножнами для кинжалов. Таких у меня имелось несколько. Дедушка считал их не практичными и не верил, что для меня они комфортны. Пока несколько лет назад, жарким летом на тренировке, находясь в корсете, я не одолела его с помощью всего одного кинжала. Достав свои записи, я хочу положить их в дорожную сумку, но обнаруживаю внутри пушистый черный комок. Зеленые глаза Луны игриво изучают меня. Я совершенно случайно обнаружила котенка в кустах десять лет назад и не смогла пройти мимо. Каково было моим удивлением, когда я узнала, что это магическое существо! – Ты же знаешь, что я не могу взять тебя с собой. Она взмахивает хвостом, будто протестуя. Взяв кошку на руки, я чмокаю ее в пушистую голову и кладу рядом с сумкой. Но Луна испаряется в своих тенях и через секунду вновь лежит на дне сумки. Вредное животное! – Тебя укачает в дороге, – скрестив руки и сощурившись, я сверлю ее зелено-карими глазами. Но волнуют ли Луну мои слова? Похоже, она все равно втайне куда-нибудь заберется. На самом деле я не против ее присутствия. Несколько месяцев без Луны на первом курсе оказались тяжелыми как для нее, так и для меня. За год она научилась намного лучше управлять своими тенями, поэтому могла спрятаться в случае чего… Придется признать поражение. – Только попробуй испортить содержимое в сумке по дороге, – под мой вздох Луна растворяется на дне. – И по приезде не превращайся. Никто не должен тебя видеть. Я засекала время максимального превращения Луны. В тенях она может находиться пять часов двадцать три минуты. Такой результат был в прошлом месяце. Если не задержимся на улице Академии, то не попадемся. Сложив последние вещи, я бесшумно выхожу из комнаты. Кое-куда еще нужно было заглянуть. Я проскальзываю к Эрике. Ее комнату оформили в светлых оттенках бежевого. Но тетя Марта настаивала добавить пастельно розовые и белые цвета в декор и мебель. Если моя спальня выглядела изысканной и строгой, то спальня Эрики нежной и спокойной. Сейчас у сестры дневной сон, а спит она всегда крепко, особенно когда обнимала своего плюшевого зайца. Я сшила его сама на второй день рождения Эрики, чтобы он всегда напоминал обо мне. Когда она услышала, что Лив зовет меня «Ами», решила также назвать свою игрушку. И упаси Свет того, кто назовет его простой игрушкой. Я мечтаю, чтобы Эрика росла в безграничной любви своей семьи. Точно в такой же, какую дарили мне дедушка и бабушка. Мое желание исполнимо, ведь дядя Деклан и тетя Марта – прекрасные родители! Они окружают заботой и поддержкой не только дочь, но и меня. Я действительно горжусь своей семьей и счастлива, что смерть дедушки не расколола нас. Наоборот, мы будто стали еще сплоченнее. Однако с уходом дедушки поменялась я. Как только не старалась видеть красоту в привычных вещах, находить прекрасное рядом, дарить доброту и заботу… Мне больше ничего не хотелось. Я стала больше закрываться в себе и скрывать чувства, слова и переживания. Я не хочу вновь полюбить человека и потерять его. Это невыносимая боль. Заправив выбившуюся прядь волос за ухо Эрике, я улыбаюсь от осознания, какая у меня чудесная сестренка. У третьего курса есть возможность повидаться с родственниками, так что мы точно скоро увидимся с ней. Через каждые четыре месяца отряды должны уезжать на недельную службу. Нас с Лив примут в королевскую армию. Друзья тоже договорились пройти службу в своих городах. Я тихо выскальзываю на улицу через задний вход дома. На улице мне необходимо вести себя как обычно, чтобы охрана ничего не заподозрила. Уже подойдя к конюшне, меня замечает конюх и теряется. – Амели, вы сегодня без предупреждения! Чем могу помочь? Кажется, я застаю его врасплох. Обычно Мистер Фигрес знает о наших возможных прогулках, чтобы успеть подготовить необходимое. Он поправляет седой хвост на голове и отряхивает черный жакет. – Я бы хотела съездить в лес. Есть ли свободная лошадь? Но, думаю, сегодня я буду на долгой прогулке. Он осматривает конюшню и направляется в левый коридор. – Вы знаете, да. Такой есть, – Мистер Фигрес останавливается через три стойла от меня. – Кто-то из стражников сегодня не смог отправиться в Карне на собрание, а я еще не успел расседлать коня. Подойдите сюда, я вас познакомлю. Я выдохнула, что не придется ждать, и подхожу к конюху. Передо мной стоит большой красивый черный жеребец. – Его зовут Версаль. Он отлично подойдет вам для длительных прогулок. Мистер Фигрес выводит коня и вкладывает мне кусочек яблока в руку. Хоть Версаль полностью черный, его шерстка ярко блестит. Видно, что за лошадьми действительно ухаживают очень хорошо. – Ну привет, красавчик. Правую руку я подношу Версалю ближе, чтобы он мог вначале ее понюхать, а потом мирно взять лакомство. Левой рукой я поглаживаю шею коня под косами, которые заплетали при длительных прогулках. Обменявшись еще парочкой фраз с Мистер Фигресом, я отправляюсь в путь и молюсь Свету, что Луна перенесет эту поездку в сумке нормально. Выезжая на тропинку, я погружаюсь в мир зелени, и напряжение в плечах заметно исчезает. Лес вокруг наполнен звуками: щебетанием птиц, шорохом листвы и тихим шепотом ветра. Здесь стоит безмятежная атмосфера, которая наполняла мое тело, заставляя забыть обо всех проблемах. Место, в котором я ощущаю себя полноценной. Иногда мы с Версалем останавливаемся, чтобы полюбоваться живописными пейзажами: маленькими ручьями, протекающими между камнями, или полянами на холмах, усыпанными разными цветами. Меня успокаивает то, что внутри все таки не умерла возможность наслаждаться этим миром. Перед отъездом я написала друзьям, что прибуду сегодня. Мы вели ежедневную переписку. Однако я предупредила, что никто другой не должен знать о моем возвращении. Я не могла допустить послаблений в отряде, поэтому продолжала гонять их хотя бы письменно, не имея возможности лично убедиться в послушании. Остается лишь надеяться, что ребята все же не убирали мои письма подальше в комод и продолжали работать над собой. Хоть в последние месяцы мы и общались часто, я могу только воображать, как сейчас выглядят друзья. Спорят ли также между собой Наэль и Эмма? Шейн продолжает ставить свои юморные сценки на ночь? Абель также самый умный в отряде? Иса не прибила Картера? Кэс все еще боятся в Академии? Умудрился ли Калеб стать выносливее? А Таис… встречается ли он с кем-нибудь? О нет. Такие вопросы не должны меня волновать. Ни в коем случае. Я часто думала о Таисе, и это пугало. Он симпатичен мне и интересен, но сейчас я должна думать только об отряде. Я обязана вернуть их в лучшую форму и выиграть Тома. Каждый день мне приходится обдумывать всевозможные идеи, как обойти соперника. Возможно, желание быть первой не давало утопать в печали. Я то и дело, что тренировалась. За свои магические способности не переживаю, но по части физической силы – да. Том за полтора года наверняка подкачался еще больше, а я на вид остаюсь такой же хрупкой. С последней нашей с ним встречи я не вытянулась ни на сантиметр. Но даже эти недостатки превратила в плюсы. Маленькие всегда быстрее. Я уже издалека замечаю толпу друзей возле конюшни. Версаль даже не успевает остановиться, как Шейн первый расталкивает всех, чтобы поскорее притянуть к себе. Стащив с лошади, мы звонко смеемся. Затем каждый по очереди подходит поздороваться и обнять меня. Как же я скучала! Последним приближается Калеб… Неужели это он? Кажется, он вырос вдвое! Крепко, но нежно парень приобнимает меня за плечи. Через серую рубашку я чувствую мышцы на спине. Отстранившись первой, я изумленно разглядываю новую версию своего друга. – Калеб, это точно ты? Ты так… изменился. Вырос, возмужал. За тобой, небось, вся Академия ухлестывает! Светлые волосы стали короче, лицо вытянулось, приобретя более четкие черты. Одно оставалось неизменным – зеленые глаза до сих пор смотрят на меня с восхищением. – Да и голос его теперь не спутаешь с девчачьим, – вставляет Наэль, не удержавшись от подначки и взъерошивает его волосы. – А юмор Наэля за время твоего отсутствия стал еще хуже, – Калеб смущенно опускает глаза, но голос его действительно приобретает грубые, мужественные нотки. – Не все поменялось у нас в лучшую сторону. Все хихикают, и я осознаю, что мне многое предстоит узнать. Прошел год, как мы не виделись. Да, по переписке я получала обрывки новостей, но, увидев друзей воочию, ощущаю острую потребность заново познакомиться с каждым из них. – Амели, ты выглядишь такой взрослой, – Иса аккуратно берет меня за руку. Я понимаю, что она говорит не только о внешности, но и о взгляде. – Мы все безумно счастливы видеть тебя! Шейн уже украл столько еды с кухни, что кухаркам придется делать новый заказ. Ты же не против отпраздновать свой приезд? В искрящихся надеждой и наивностью глазах Исы будто никогда не погаснет свет. Я невольно улыбаюсь и качаю головой в знак согласия. – Советую расступиться тем, кто хочет уйти живым. Кэс предупредительно повышает голос и выгибает бровь, глядя за мою спину. Я успеваю немного напрячься, зная, кто ожидает моей крови. Лив наверняка подготавливает осуждающую речь, и по дороге мне пришлось придумать объяснение, как успокоить подругу. Уперевшись руками по бокам, она, сощурившись, прожигает меня взглядом. Мы виделись с ней меньше месяца назад. Обычно этого времени хватало, чтобы Лив соскучилась по мне. Но, видимо, не сегодня. – Тебя ждали здесь только через пять день! Уверена, ты даже не предупредила свою семью об отъезде. Так ведь? – Угадала. Я даже придумала для тебя какое-то оправдание по пути сюда, но… придется смириться с моим приездом, – я стараюсь говорить как можно мягче, но мой тон всегда кажется озлобленным. – Я уже здесь и обратно не вернусь. Меня и так не было год, не хочу терять ни секунды больше. Серьезное выражение Лив трещит. Она никогда не умела на меня долго обижаться. – Ты невыносима! Упрямая и эгоистичная стерва! Могла бы взять хоть какого-нибудь охранника. Ты рисковала всем… – Чтобы потом мне пришлось выполнять работу солдатов, защищая их? Будем честны, я сильнее, – я сжимаю двумя руками плечи Лив. – Ладно тебе, я уже тут. И тоже по тебе скучала. Она наконец, сдается и кидается ко мне, чуть не задушив. – Свет мой! Неужели я вновь смогу хоть с кем-то здесь веселиться? Расступитесь, дайте-ка мне обнять лучшую подругу! Я оборачиваюсь на знакомый голос. Зейн. Как всегда веселый и беззаботный Зейн. Моя улыбка становится еще шире. Он крутит меня в воздухе и осматривает с ног до головы. – Не могу поверить своим глазам! Дорогая, ты не рассказывала, что Ами так повзрослела. Я резко вскидываю голову на Лив. Зейн называет ее «дорогая»? Я кое как справилась с тем фактом, что лучшая подруга разрешила ему называть меня Ами. Но услышанное милое прозвище выбивает из колеи. – Дорогая? Вы ничего не хотите мне рассказать? – А я говорила, что это будет веселым зрелищем, – Кэс прыскает со смеху вместе с остальными. Виноватый взгляд Лив смещается на Зейна и меняется на гневный. – Ты специально? Мы ведь договорились! – Я подумал, что ты уже раскрыла все карты, – он пожимает плечами и подмигивает. – Я все-таки добился Оливию. Теперь твои лучшие друзья, лучшая пара в мире! Стоя с открытым ртом и выпученными глазами, я переводила взгляд то на беззаботного Зейна, то на взвинченную Лив. На самом деле я вне себя от радости! Но почему они скрывали это от меня? По словам Кэс, было ясно, что остальные знали об их отношениях. Значит, это произошло давно. Лив рассказывала мне абсолютно все. Почему же решила умолчать о такой важной новости? – Ну, наконец-то! Я так счастлива узнать об этом! И вообще, видеть вас всех здесь такими позитивными, безумно приятно, – легкий трепет отзывается глубоко в груди, так что скрыть улыбку не получается. – Мне нужны будут месяцы, чтобы узнать все, что произошло. Чувствую новость от моих лучших друзей – не последний сюрприз. – Это точно, – кивает Зейн, а Лив пихает его локтем. Да что эти двое скрывают? – Дайте Амели спокойно дойти до своей комнаты. Она только приехала и наверняка устала с дороги. Успеем еще наговориться. Тихий мужской голос, как теплая волна окутывает мое тело. Таис единственный, кто не подошел меня обнять, а встретил скромной улыбкой. Он частенько вставлял заботливые комментарии в мой адрес и раньше, так что приятно вновь ощутить это. Ладони колит от неизвестного чувства. – Спасибо, Таис. Когда он начинал разговор, то я сразу становилась более сдержанной. Мне не хотелось показывать свои плохие стороны. – Рад тебя видеть, – Таис склонил голову, смотря прямо мне в глаза. Его легкая улыбка заставляет меня задержать дыхание. Лив наверняка замечает мое смятение и еще не раз напомнит об этом, как припоминала о нашей с ним единственной прогулке. Но я устрою ей веселое шоу первее. До сих пор не укладывается в голове, что она молчала об отношениях с Зейном! Поговорив еще немного с друзьями, они отпускают меня отдохнуть. Мне хочется одной прочувствовать атмосферу Академии, насладиться строгой архитектурой и погрузиться в воспоминания. Здесь иной воздух. Воздух свободы и стремлений. Ступая по дороге, вымощенной серой щебенкой, я медленно направляюсь в спальную башню, разминая мышцы после долгой поездки верхом. Меня мучал вопрос, что стало с моей комнатой? Возле главного входа все также растут идеально выстриженные кусты шиповника. Сладкий аромат распустившихся бутонов наполняет все пространство вокруг. Меня тянет немного задержаться возле них и перестать думать о будущем, которое беспокоит чуть ли не каждую минуту. Касаясь пальцами листвы, я огибают куст, передвигаясь к железной входной двери. За ней скрывается наш холл, в котором все еще хранится различное оружие. На следующем этаже закрытые двери, ведущие в залы для собраний отрядов. К противникам запрещено заходить, но на всякий случай кабинеты охранялись магией. Лишь иногда мы пускали Зейна или Айрин. Чем выше я поднимаюсь, тем безумнее колотилось сердце. Моя комната находится напротив Тома. А если я сейчас встречу его? Что мне сказать? Лив писала, что он придирался к отряду уже намного меньше, а стычки и вовсе прекратились. Но так как она многое, оказывается, от меня скрывала и продолжает это делать, ее рассказы об Эвансе могли быть простыми буквами на листке. Лив иногда могла не договаривать, чтобы я чувствовала себя спокойнее. В коридорах никого из ребят не встречаю. Подниматься десять лестничных проемов уже является настоящей тренировкой. Я совсем забыла, как это – так долго двигать ногами. Наконец, я дохожу до своего этажа и, задрав голову, мне хочется кубарем спуститься обратно вниз. В арочное окно, уперевшись крепкими руками о каменные перила, смотрит уже повзрослевшее лицо Тома. Черты лица заострились, а тело подтянулось и казалось вдвое больше, чем я помнила. И будь я проклята, он стал еще выше. Да я даже не дотягиваюсь макушкой до широких плеч! Голубые глаза сверкают, глядя на меня. Не нравится мне этот взгляд, наполненный интересом и азартом. Эванс ждет, когда я отвечу ему тем же. И знает, что отвечу, желая победить даже в глупые переглядки. Он уже меня раздражает. – Неужели наша звездочка соизволила вернуться к простым людям? Выпрямившись в полный рост, Том показывает себя во всей красе. Стоп. Мне не нужно восхищаться его телом. Но стальные мышцы действительно зрелищные. – С каких пор сам Том Эванс называет себя простым человеком? – А кем считаешь меня ты? Я и не заметила, как он оказывается рядом. Мне нужно быть с ним бдительнее! – Напыщенным идиотом, влюбленного в самого себя. – Милая, ты так и не научилась нормально разговаривать с людьми. Из твоего рта вылетают только плохие слова. Не замечала? – Я и забыла, что ты с ума сходишь по мне, – я гордо вскидываю голову вверх. Пусть не думает, что за время моего отсутствия я стала бояться его. – Плохие слова я говорю исключительно тем, кто этого заслуживает. Так что задумайся на досуге, если все еще умеешь это делать. Том позволяет себе хитрую улыбку. Будто я попалась в ловушку его собственной игры. Наверняка вспомнил о нашей встрече за Академией, когда я назвала его умным. – На досуге мне есть чем заняться, не переживай. Вернее, есть с кем. Его фраза усиливает во мне бурлящий гнев. Игры Тома когда-нибудь доведут и придется отрезать ему язык. – Уж очень я не завидую этой бедолаге. Не скрывая своего наслаждения от спора, он склоняется к моему правому уху. – Почему-то я уверен, что позавидуешь, – от низкого голоса по спине бегут мурашками. Ну и пусть. Это всего лишь эффект от первой встречи. – Не мое лицо всегда трещит по швам от любого касания мужчины ко мне, – сузив глаза, я злостно шиплю и тут же надев маску безразличия, обхожу Эванса. – Милый, скоро твое тело вновь ощутит боль от моих ударов. Я наслаждаюсь, как горящие глаза впились в мой затылок, провожая до самой двери. Все, что Том мог себе позволить – безумные взгляды и острые комментарии. Он прекрасно понимает, как и я, что нам не быть с ним даже друзьями. Мы противники. Выиграет лишь один.