Академия скрытых истин

Я неохотно открываю глаза и вижу перед собой сидящего рядом Тома. – Кто-то бродит рядом с нами, – обеспокоенно шепчет он. – Будь готова, это может оказаться что угодно. Я выгляну и осмотрюсь, а ты оставайся здесь. – Еще чего! Я иду с тобой. Вдруг лесничий близко, – Том открывает рот, чтобы возразить, но я перебиваю его, полная решимости. – Это не обсуждается. Я в любом случае выйду. – Тьма, ты невероятно упрямая! Сколько раз на дню тебе это говорят? Пока мы проверяем ножны, я слышу невнятные звуки вокруг домика. Что ж, я сама только недавно кричала о захватывающих приключениях. В лесу едва начало светлеть. Скорее всего, время приближается к четырем часам утра. Я ежусь и от холода, и от ощущения опасности рядом. Мы решаем обойти домик с разных сторон. Как только оба заворачиваем за углы дома, одновременно кричим: – Теневые змеи! Три твари с моей стороны. Я быстро поддаюсь вперед, успевая убить одну. Остальные оказываются намного больше первой. – Том, сколько у тебя? – Четыре. Но маленькие. Он справится, не нужно переживать. Я уже слышу звуки его борьбы. Змеи решают окружить меня, но я двигаюсь стремительно. Подбежав ко второй, я размахиваю кинжалом, целясь в морду. Змея ползет проворно. Кончиком хвоста она ударяет по моим ногам, но я не забываю прыгать. Существа шипят. Еще одна успевает подползти ближе. Воспользовавшись магией, я направляю змей друг на друга в надежде, что они врежутся и отлетят, но тени сливаются воедино. Теперь передо мной возвышается одна змея. В два, а то и в три раза больше прошлых. – Вот же додумалась, – ругаю я сама себя. И вновь этот скрежещущий и противный смех. – Тебе не убежать. Ты попалась в самую жестокую ловушку судьбы. – Убивать вас намного проще, чем охотиться за зайцем, – огрызаюсь я, стараясь скрыть страх. Я меняю кинжал на меч из вэнта и кидаюсь в атаку. Змея поднимается, чтобы смотреть на меня сверху вниз. Не замечаю движущийся хвост, который сбивает меня с ног. Я падаю на землю и роняю меч, а спина болит от удара о корягу. Теперь помимо раны останется еще и синяк. Голова змеи стремительно приближается, а рука никак не может нащупать оружие. Еще пара секунд, и я окажусь в темноте, которая так сильно манит. Но что-то внутри отчаянно сопротивляется, выталкивая меня из этого гипнотического оцепенения. Нельзя долго смотреть в тьму! Время будто замерло. Змея раскрывает пасть, обнажив острые клыки. И вдруг мои пальцы касаются знакомого металла. Вэнт помогает рассеять тени и враг исчезает. Чернота накрывает меня так, что я перестаю видеть на пару секунд. Или это… уже не змея. Я вскакиваю на ноги, размахивая мечом, отгоняя новую напасть. Тьма не трогает меня и меч. Мы под невидимым щитом. Но эта тьма иная. Она густая, холодная и агрессивная. По телу расходятся мурашки, а волосы встают дыбом. Что-то не так. – Уолтон! Ты где? С тобой все в порядке? Озабоченный крик Тома немного меня успокаивает. Он жив. – Да! Я убила всех змей, но меня окутала неизвестная тьма. Не видно даже деревьев. Поэтому, пытаясь пробраться к Эвансу, я натыкаюсь на стволы. – С моей стороны тоже самое. Пожалуйста, иди на мой голос и не переставай говорить. Я направляюсь к тебе. – Ты сам не пострадал? – Нет. Все хорошо. Как твоя рана? – Я ударилась спиной, из-за чего она немного кровоточит, но в остальном в порядке. Вдруг по правую сторону тьма стала рассеиваться. Я смотрю в полупрозрачный коридор, в конце которого кто-то стоит. Но фигура слишком далеко. Метров двадцать. Я останавливаюсь, разглядывая ее. По крику Том где-то слева, значит это не он. Кто-то приближается, и я, наконец, разглядываю худой женский силуэт. Она идет медленно, но уверенно. – Амели, почему ты не отвечаешь? Я пропускаю мимо ушей его вопросы и только сейчас понимаю, что перестала говорить. – Я тут. Но мы не одни… Передо мной появился женский силуэт, очень далеко. Она приближается медленно, направляется на нас. – Ты можешь разглядеть лицо? Или что-то еще? – Нет, но… Чем ближе подходит женщина, тем больше привлекает меня. Я проваливаюсь в транс. Она манит меня невидимым голосом, и я медленно двигаюсь навстречу. – Что «но»? Амели, говори со мной! Том не просто кричат, он орет. И голос его слишком взволнованным. – Том, мои ноги сами ведут к ней… Это странно, но я хочу подойти ближе. – СТОЙ НА МЕСТЕ! Его крик словно ударяет в грудь, и я останавливаюсь. Он прав. Нельзя поддаваться гипнозу. Или, чтобы это ни было. – Том, где ты? – Спрашиваю я уже тише и с оттенками страха. Во мне будто борются чужие люди. Один удерживает меня на месте, а другой заставляет идти вперед. – Я чувствую, что ты близко. Говори, пожалуйста. Что угодно! – Она хочет, чтобы я шла к ней. Я продолжаю говорить по просьба Тома, не скрывая нервозности в голосе. Женщина оказывается уже в метрах десяти от меня. Ее рука двигается, и в ней что-то сверкнуло. Я прищуриваюсь, ведь сквозь тьму плохо видно, а затем задерживаю дыхание. – Том, у нее меч. Она рядом, а я все еще не могу сдвинуться с места... – Я ближе! Если бы не эти чертовы деревья, в которые я врезаюсь, – я слышу приближающиеся шорохи и тихие ругательства. – Что ты еще видишь? – Женщина высокая. Походка изящная. И оружие она держит так, будто хорошо владеет им. Зов от нее передается через тьму. Я улавливаю знакомые волны и выпучиваю глаза. Мне становится страшно. Впервые за долгое времени я боюсь не справиться в этой битве. Я проиграю. Дедушка разочаруется мной. А ведь я дала обещание самой себе, что ради него спасу мир. Сделаю все возможное. Но тьма, окутавшая меня, давит. Просит сдаться. Покориться ей. «Ты знаешь, где спрятано то, что мне нужно. Отдай, иначе он убьет тебя.» Темнота нашептывает едва разборчивые слова, но я не понимаю истинных намерений. Кто должен убить меня? – АМЕЛИ! Где-то поблизости раздается крик, который должен оглушить меня. Но я слышу только пульсацию в висках. Том. Он переживает. Он продолжает искать меня. По моим ощущениям, тьма разгневалась. Нет. Это она. Ее чувства разливаются по черному туману, и я сглатываю слюну. Пять метров. Женщина поднимает над собой меч. Блеск лезвия отдается вспышкой в глазах, и одинокая слеза скатывается по моей щеке. Это наверняка конец. – Милая, пожалуйста, скажи хоть слово! Прошу тебя! Силуэт вдруг замирает. Она не двигается. Шанс. У меня есть шанс! Уверенность вновь рождается внутри, оттесняя ощущение чужого. – Т-т-т-ом… – Я едва произношу буквы. Слева выскакивает он, и воздух вновь поступает в легкие. Я готова разрыдаться от счастья! – Я с тобой! Эванс подтаскивает меня к себе и обнимает одной рукой так, что я больше не касаюсь земли. Я вцепилась в крепкое тело так сильно, как позволяют последние силы. Выглянув из-за мужского плеча, перед нами что-то проскальзывает в густую беспросветную тьму. Том все еще крепко сжимает талию, а второй рукой водит мечом, высматривая любые движения. Я вжалась в него, будто хочу прирасти, и молюсь Свету, чтобы больше не увидеть страшные картины в той тьме. Том испугался за меня. Никогда еще я не видела его таким… потерявшим контроль над собой. И из-за этого ощущаю абсолютно чуждые мне чувства. Мы стоим в объятиях еще несколько минут в полной тишине, пока тьма окончательно не рассеивается. Теперь нарушает покой только громкий стук наших сердец. Черты лица Тома будто еще больше заострились в напряжении, и мне так хочется провести пальцами по выступающим жилкам на шее. Так. Амели, стоп! – Нам придется вернуться в домик и дождаться рассвета. Вэнт на нем не подпустит этих тварей, – Том осторожно ставит меня на землю и делает шаг назад. – Согласна. Нам нужен отдых. Когда мы возвращаемся в жилье, я устало присаживаюсь на стул и осматриваю рану. Кровь немного пропитала бинты, но смысла менять их не было. Я доедаю остатки припасов, и мы по очереди с Томом умываемся, помогая друг другу на улице. Ботинки в этот раз я снимаю сама. Ради того, чтобы самой же не нарушить собственные принципы. – Что ты делаешь? – Я не понимаю, почему Том тоже стаскивает с себя обувь. – Хочу поспать, – он весело подмигивает и… начинает раздеваться. – И все же, не упущу шанса. Мне казалось, что до этого момента я была на взводе. Но нет. На взводе я оказываюсь, увидев тело Тома. Не знаю, на что глядеть первым. Стальные мышцы везде. Шея, грудь, пресс. Еще давно я приметила его накаченные ягодицы. Можно было догадаться, что тело окажется подобным произведением искусства. Но возбуждение вмиг сменяется сочувствием, стоит Тому повернуться ко мне задом. Мне открывается вид на широкую спину. На ней огромными полосами тянутся старые длинные шрамы. Удивительно, что их сразу не залечил целитель. – Уолтон, ты ведь не любишь, когда тебя жалеют. Тогда и на меня не смотри таким взглядом. – Откуда у тебя они? – Непростые отношения с матерью. Том отвечает сухо, словно желая убежать от разговора. Хорошо. Сегодня я больше не потревожу его темой родителей. Он вдруг снимает штаны, и я не выдерживаю: – Почему ты вообще раздеваешься? Здесь ведь холодно! – Тебе тоже придется снять мокрую одежду, иначе мы замерзнем еще больше. Ты сама все знаешь, к чему такие вопросы? Обещаю постараться сильно не трог… не убить во сне своего соперника. – Обещаешь постараться? – Постараюсь. Раздевайся. Я видел, что у тебя под формой есть майка. Том наигранно отворачивается, чтобы не видеть, как я снимаю верх. От штанов, в отличие от него, я избавляться не собираюсь. Я забираюсь в кровать первой. Места здесь хватает лишь на одного Эванса. А чтобы не иметь шанса упасть с кровати, я прижимаюсь к стене. Колючее одеяло тоже было одно. Из головы никак не пропадает мысль, что мы будем спать вдвоем. Я натягиваю одеяло до подбородка, потому что уже продрогла. Постель холодная, но, благо, ничем не воняет. – Ты ужасно дрожишь, – подтверждает Том и притягивает меня к себе. Я ругаю себя, что не сопротивляюсь. В его объятиях тепло. Я бы даже сказала, жарко. Одну руку он просовывает за мою шею, а второй крепко обнимает за талию. Я упираюсь в его пах. Опять. Боясь сделать лишнее движение, чтобы не завестись от твердости позади, я стараюсь сосредоточиться на другом. Вот только нежные, едва касающиеся, пальцы Тома водят по моей коже и не дают мыслям измениться. – Ты ведь хотел постараться. – А что, тебя возбуждают даже обычные поглаживания по руке? – Не когда это делают намеренно и с определенной целью. Том прижимается лицом к моей макушке, и я ощущаю легкую ухмылку. – Я глажу тебя не ради чего-то. Мне просто нравится тебя касаться. Я считаю это успокаивающим. Но если ты против… – Мне все равно, – резво перебиваю я и его тихий смех вызывает приятную волну наслаждения. Касания продолжаются. – Не хочешь поговорить о произошедшем в лесу? – Нет. Я очень устала, – чувствуется, что и Том тоже вот-вот уснет. – А ты произошедшее здесь обсудить не хочешь? Руки Тома напрягаются, и он издает тяжелый вздох. – Уолтон, ты права. Мы – соперники. И не стоит об этом забывать. Я увлекся и потерялся в собственных желаниях. Прости. В груди что-то трескается. Я непонимающе хмурюсь. Что?! Том желает меня. Так жадно на меня смотрит только он. Только проклятый Эванс. Он изменил свое мнение после нападения. Но почему? – Ты ведь сам говорил, что во время учебы в Академии мы должны веселиться. – Ты для меня не просто веселье. Я дышу прерывисто, иначе истерический комок вырвался бы наружу. Ведь я сама постоянно твердила фразу о врагах, первая придумала ее. И сама же нарушила. Но от слов Тома разгорается небольшой огонек злости. На него и на себя. Мы оказались в условиях, не зависящих от нас. Пытаемся приспособиться к правилам, которые втайне нарушали. – Будем делать вид, что ничего не было? – Если тебе так проще, давай, – Том тяжело вздыхает. – Но каждую ночь мне придется представлять разные варианты наших сегодняшних действий. Я переворачиваюсь так, чтобы находиться в паре сантиметров от лица Эванса. Даже в темноте виднеется блеск в его глазах. – Мне не понять тебя. То ты ненавидишь меня, то желаешь, то отвергаешь. – Милая, по-моему, ты описала себя. Том тихо смеется, а я щелкаю по кончику его аккуратного носа. – Мы оба хороши. Но почему ты резко поменялся в… желаниях? Прямо после нападения. Атмосфера легкости сменяется напряжением. – Я думал, тебе все равно. Уводит разговор в другое русло. Предсказуемо. Я сверлю его фирменным взглядом. Тома это не пугает, но он отвечает только ради того, чтобы я поскорее заснула. – Мое прошлое будет преследовать всегда. Оно опасно для близких мне людей. А ты – идеальный вариант, чтобы мной могли манипулировать. Только после того, как с тобой наиграются, сразу же убьют. Я уже подверг риску двоих человек и обязан защищать их. После сегодняшнего нападения я осознал, что если ты погибнешь… – Эванс осекается и отводит взгляд. Я сжимаю рукой его ладонь, чем заставила его и себя нервно сглотнуть. – Я испорчу твою жизнь, Амели. Вот и ответ, почему я решил иначе. Просто позволь мне небольшую вольность сейчас, разрешив заснуть вместе. Ох, милый Том. Знал бы он, что настоящая беда лежит сейчас перед ним. Я разделяю его чувства и терзания. Мы с самого начала оба понимали, что большему нельзя случиться. Но судьба играет злую шутку. – Обсуждать твое прошлое нет смысла? – Нет. Ты итак пережила много боли. А еще заботишься об отряде, где просто кучка маленьких детишек. Я не могу заставить тебя переживать еще и за меня. – Том, не тебе решать, за кого мне беспокоиться. А пока ты таишь в себе что-то ужасное, оно съест изнутри, оставляя лишь пустоту, – теперь мне хочется поддержать его. – Когда встретишь своего человека, то он обязан выслушивать тебя. Быть рядом. Говорят, тогда становится проще жить. А ты… этого заслуживаешь. Каждое слово дается мне ужасной пыткой. Но оно того стоит. Стоит намекнуть Тому, что он достоин хорошего человека. – Этот мир не заслуживает тебя, Уолтон, – его прекрасная улыбка теперь точно приснится мне. – Спокойной ночи. – Надеюсь, ты не храпишь. Вроде бы, я отключаюсь первой. Уже не важно. Мы оба вновь расставили границы, которые на самом деле готовы стереть. Я больше не знаю, ведет ли Том двойную игру или нет. И, честно говоря, утомилась об этом думать.