Академия скрытых истин

Я просыпаюсь в холодном поту, сердце бешено колотится в груди. Комната тонет в полумраке, лишь лунный свет робко пробивается сквозь неплотно задернутые шторы. Ночная тишина давит на уши, кажется зловещей и предвещающей беду. Перед глазами все еще стоят картина кошмара, такая яркая и пугающе реальная. Тени. Они клубились вокруг, принимая очертания чудовищ, искаженных и злобных. Теневые монстры. Они были повсюду. Их черные когти тянулись к Тому, который неподвижно стоял и смотрел на меня. Глаза все те же, наполненные нежностью. Я пыталась кричать, предупредить его, но голос застревал в горле. Том обернулся к монстру, на его лице застыл ужас, а затем… тьма поглотила его. Затем Лив, которая побежала к Тому. Моя лучшая подруга, чья улыбка всегда разгоняла тучи. Тени набросились на нее, словно стая голодных волков, терзая тело, лишая жизни. Я протянула руку, пытаясь спасти, но пальцы лишь скользнули по пустоте. Дыхание прерывается, в голове пульсирует боль. Я знаю, это всего лишь сон, плод разыгравшегося воображения. Но ощущение потери, всепоглощающего ужаса, остается. Неужели это предостережение? Знак грядущей беды? Я вскакиваю с кровати, ощущая острую потребность увидеть Тома и Лив, убедиться, что с ними все в порядке. Выскользнув в коридор, я замираю. Ну куда я могла отправиться? Я должна игнорировать Эванса, забыть о нем и сосредоточиться на отряде. А Лив крепко спит, наверняка в обнимку с Зейном. Я устало провожу ладонями по лицу и, с трудом вздохнув, собираюсь вернуться в комнату, как вдруг дверь напротив бесшумно приоткрывается. И снова он. Полуобнаженный Том. Сонный, но встревоженный взгляд скользит по мне, затем шарит по коридору, будто выискивая притаившуюся опасность. Внутри бушует ураган. Мне до боли хочется броситься к нему, утонуть в объятиях, выплакать всю горечь, но я должна удержаться. Ноги приросли к полу, не слушаясь ни доводов разума, ни зова сердца. – Я услышал шум…– голос Тома эхом отзывается в моей душе. – Милая, ты в порядке? Грудная клетка горит адским пламенем. Ярость, желание, тревога, страх – клубок противоречивых чувств душит меня. После ночного кошмара дыхание все еще сбивчивое, но я пытаюсь его задержать, лишь бы не выдать себя. Но поздно. Слезы подступают, грозя прорваться наружу. Нужно уходить, пока Том не увидел их. Не увидел, что я могу быть слабой. – Нет, – шепчу я дрожащим голосом и поспешно скрываюсь в комнате. В ушах стоит звон, заглушая остальные звуки. Я не слышала, ушел ли Эванс или все еще одиноко стоит в коридоре. Луна вскакивает с кровати, присаживается на край и жалобно мяучит. Я беру кошку на руки. Обняв ее, я поглаживаю черную шерсть. Становится много легче. Мы ложимся вместе, но сон ко мне так и не пришел. В первые дни учебы я скрывалась от Тома, как могла. Нет, я не пряталась по углам. Просто избегала его взглядов и сама старалась не пялиться. Так проходили отчаянные дни в попытках вернуть разум в прежнее русло. Я прибегаю к любым способам отвлечься. Поэтому через каждые два дня тренируюсь вместе с Таисом. Во время поединков и правда тяжелые мысли ненадолго покидали меня. Но как только я остаюсь одна, перед глазами вновь мелькают картины, посланные той тьмой в последнем патруле. Кажется, что меня намеренно сводят с ума. Во сне все также преследуют кошмары. Я встаю напротив Таиса, сжимая в руках тренировочный меч, стараясь сосредоточиться. Хотелось бы назвать его не просто другом, но присутствие Таиса не приносит такого утешения, как обычно. В голове не перестают всплывать тени из сноведений, образы того, как я почти утратила рассудок в последнем патруле, и это чувство, что за спиной кто-то всегда наблюдает. Таис замечает, что я слишком напряжена, и слегка склоняется вперед, готовый начать бой. – Ты точно готова? – Спрашивает он. Голос мягок, но с оттенком беспокойства. – Амели, сегодня ты какая-то... не такая. Я отвечаю не сразу. Делаю несколько резких движений мечом в воздухе, пытаясь встряхнуться и прогнать свои мысли. – Все в порядке, – наконец вырывается у меня, но звучит как-то холодно. – Просто... немного устала. И, может, слишком много думаю о последнем патруле. Таис поднимает брови, но не задает лишних вопросов. Он, как и весь отряд, знает, что я часто скрываю свои переживания. Вместо этого он принимает боевую стойку, готовясь к атаке. – Ты не обязана скрывать это от меня, – вдруг произносит он, скользнув взглядом по моему лицу. – Ты знаешь, что можешь поговорить, если нужно. Мы не обязаны всегда быть сильными, Амели. Я не смотрю ему в глаза, поглощенная мыслями. В глазах Таиса сожаление, но он не стал давить. Вместо этого идет в атаку, но сдержанно, чтобы не навредить мне. Я отскакиваю в сторону, уворачиваясь от удара, и с легким усилием парирую следующий. Удары меча резкие и механические, потому что я не вкладываю в них всю энергию. Просто дерусь по привычке. – Ты уходишь от проблемы, – говорит Таис, все еще двигаясь вокруг. – Я вижу, как ты закрываешься, Амели. Но вот так это не решится. Ты ведь знаешь, что сила не всегда в том, чтобы скрываться от своих страхов. Я вздыхаю, но не отвечаю, а он продолжает вглядываться в мои глаза. Видит, что в них скрывается глубокий внутренний конфликт, который я никому не желаю показывать. Тренировка продолжается, но теперь я чувствую, как каждое движение отзывается болью в сердце. Таис прав. Я скрываюсь, но с каждым днем становится все труднее держать этот барьер. И тем не менее, я борюсь, хотя и не в полном смысле этого слова. – Я не могу позволить себе слабости, – признаюсь я, когда уворачиваюсь от удара и отступаю на шаг. Таис замедляет движение, его взгляд становится мягче. – Слабость не в том, чтобы чувствовать, Амели, – тихо отвечает он, заставив меня удивиться. – Слабость в том, чтобы не дать себе шанс быть живой. Ты хочешь все скрыть, но это не сделает тебя сильнее. Ты не одна. Мы – твоя команда. Я опускаю меч, встретившись с его взглядом, и на мгновение думаю, что готова рассказать все – о своих страхах, о том, что происходило в патруле, о кошмаре, который преследует с тех пор. Но что-то останавливает. Блок, который я выставила для всех. Поэтому я ограничиваюсь кивком и возвращаюсь в свою стойку. – Спасибо за поддержку, Таис, – слабо улыбнувшись, благодарю я. – Все вернется в норму, как только пройдут академические игры. Но, возможно, это прозвучало не так уверенно, как бы я хотела. Либо паранойя сказывается на мне все сильнее, либо предчувствие все еще работает. Я нутром чую, что нельзя даже думать о найденной правде в секретном архиве. Нельзя думать и о случае в патруле. Я боюсь, что кто-то подслушает мысли и чувства, поэтому закрылась в себе, минимизируя общение с отрядом. Точнее, дружеские посиделки проходят без меня. Еще несколько дней проходят в изнуряющем напряжении. Луна очень помогает мне остыть. Может, поэтому большую часть времени я провожу в комнате, а не потому, что убегаю от реальности? Зейн вызывается проводить меня после экзамена по магическим основам. Я взамен прошу пройтись с ним по лесу. Солнечная погода как раз позволяет это. – Тебя сегодня вновь не ждать? – Нет, но тренировка завтра в пять будет. Приходи, поставлю в пару с Лив, – я выдавливаю из себя ухмылку. – Ни у кого никогда и сомнений не было, что ты можешь отменить тренировки по собственному желанию, – Зейн натянуто улыбается, в его взгляде читается тревога. – Я в ваших глазах тиранша. Мы тихо смеемся. С Зейном общение всегда легкое. В этот момент я впервые за долгое время чувствую спокойствие. Будто волнующие проблемы на время растворились в воздухе. Выйдя за ворота Академии, мы направляемся по узкой песчаной тропинке в хвойный лес. Лето буйствует вовсю: яркое солнце слепит глаза, птицы заливаются трелями, а из-за полуденной духоты приходится собрать волосы в хвост. Зейн непрерывно либо делится учебными новостями, либо болтает о Лив. На днях моя подруга устроила ему тайное свидание, в котором мне предстояла роль обеспечить им двоим скрытость. Я простояла полночи на страже, отгоняя лишних посетителей коридора. Лив догадалась обустроить сцену в самом главном зале! Я даже немного горжусь ее внезапной смелостью. Мой друг неуверенно шагает и запинается в собственных словах, поэтому я не выдерживаю и прошу: – Зейн, не томи. Я чувствую, что ты хочешь о чем-то со мной поговорить, – я встаю посреди тропы, преграждая ему путь. Он замирает в удивлении и быстро отводит взгляд. Попался. Зейн делает глубокий вдох, набираясь решимости для вопроса. – Ами, последние дни ты сама не своя, – все еще с неуверенностью он поднимает тему, которую я так тщательно избегала. – Прошу, скажи, что с тобой? Если не хочешь, чтобы тебе давали советы или высказывали мнение, я могу просто выслушать. Молча. Громко. Как ты того захочешь. Я знаю, что Зейн прав. Скрывать что-либо от него бесполезно. Мой лучший друг видит меня насквозь. Собравшись с духом, я медленно выдыхаю и смотрю ему в глаза. Если с Таисом я почувствовала давление и желание раскрыть мои тайны, то в глазах Зейна отчетливо видится искренняя забота и готовность выслушать. – Зейн, я… не знаю, с чего начать, – шепчу я, чувствуя, как ком подступает к горлу. – После последнего патруля все изменилось. Я видела… вещи, которые не должна была видеть. Узнала правду, которая спасет мое сердце, но уничтожит чужое. Я замолкаю, боясь продолжить. Мне чудится, что стены леса имеют уши и готовы донести мои слова до тех, кому они не предназначаются. Зейн молча ждет, не торопя меня. Его спокойствие передается и мне, помогая справиться с волнением. – Я боюсь. Боюсь того, что может произойти. Боюсь за себя, за тебя, за всех нас. Поэтому отдалилась. Думала, что так смогу защитить вас. Но, кажется, только сделала хуже, – я опускаю голову, чувствуя, как слезы начинают катиться по щекам. Зейн подходит ко мне и обнимает, крепко прижав к себе. – Ами, я всегда буду рядом, что бы ни случилось. Как и Оливия, Кассандра, Шейн и другие. Мы справимся со всем вместе. Поверь мне, – успокаивает он. Тон Зейна такой уверенный и обещающий, что я вспоминаю все совместные моменты. Я не одна. – Не забивай голову постоянными планами, как спасти королевство. Тебе не нужно спасать его одной. Мы никогда не оставим тебя одну разбираться со всем. Я крепче обнимаю Зейна, чувствуя, как его тепло проникает в самое сердце. Он прав, но принять это так сложно. Отстранившись, я протираю влажные глаза и поднимаю голову на него с благодарностью. – Спасибо, Зейн. Мне необходимо было это услышать. Я не открыла ему правду, но, поделившись чувствами, ощущаю, как спадает с плеч давящая ноша. Вечернюю встречу я все же пропустила, зато навестила друзей спустя три дня. Зейн весь вечер сидел рядом. Он ничего не говорил мне и не спрашивал. Он просто молча был рядом, как и обещал. Лив и Кэс навещают меня ежедневно. Они знают большую часть моих переживаний, поэтому не терзают расспросами. Иногда наши диалоги ограничиваются новостями королевства, но подругам этого достаточно. Им необходимо просто видеться, слышать мой голос. Однажды я даже поблагодарила их вслух, после чего в ответ получила изумленные, но добрые взгляды. Я как-то упомянула на своем дне рождения о пристрастии к шоколадному печенью. Теперь Шейн украдкой подкладывает его под дверь каждые несколько дней. Эта молчаливая забота друзей трогает до глубины души. Я молюсь Свету, чтобы он одарил их жизни счастьем. Ради друзей я каждый день, сидя в своей комнате, выстраиваю планы спасения королевства. Ради их будущего. Через два дня состоится выпускной бал. Академия стоит на ушах, но нас не волнуют вечно пробегающие мимо слуги. На носу последний, решающий экзамен. Мистера Гилмора нам ставят напоследок. Конечно, появиться на балу с синяками под глазами – затея дерзкая. Том неизменно сдает экзамены первым, а я – последняя. Мы оба избегаем друзей, друг друга, да и самих себя. Поэтому, отправляясь на уличное поле для тренировок, я ожидаю увидеть уже полупустую площадку. Но, подняв голову, ощущаю на себе знакомый, прожигающий взгляд. Хмурый Том, скрестив на груди мощные руки, смотрит мне прямо в глаза. Он стоит рядом с Мистером Гилмором, который что-то выкрикивает Абелю и Картеру, сцепившимся в поединке. Еще два дня назад профессор с помощью судьбоносного мешочка, наверняка взятого у нашей старосты, определил участников поединка. Впервые я была рада чужому выбору, ведь мне в противники досталась Сессилия. Сегодня я собиралась выбить из нее всю дурь. Но зритель в лице Эванса мне явно помешает насладиться этим. Я одариваю его фирменным убийственным взглядом и отворачиваюсь, заняв край поля. К моему разочарованию, Картер побеждает Абеля. Но тот даже не повел бровью из-за своего проигрыша. Мне и думать не хочется ни о чем другом, кроме посетившей другой конец поля Сесилии. Наглая и самоуверенная ухмылка расползается по ее худому лицу. Такая красавица может покорить любого мужчину. Но стервозный характер выдержат единицы. Мы выходим в середину поля. Сессилия выбирает поединок на мечах. Я молча киваю, доставая свое оружие. Она что-то бубнит себе под нос, надеясь разозлить меня, но я попросту игнорирую любые звуки. Мистер Гилмор свистит, и Сессилия с криком бросается в атаку. Я легко парирую удары. Наши движения отточены и грациозны. Но чем дольше длится поединок, тем яростнее становятся выпады Сессилии. До нее, видимо, дошло, что я сражаюсь вполсилы. Меня вдруг заинтересовала методика Тома, которую он однажды применил на мне. – Ты слабачка! Боишься драться по-настоящему? – Выкрикивает Сессилия, нанося все более отчаянные удары. – Просто не хочу, чтобы этот поединок закончился трагедией, – равнодушно отвечаю я. Теперь я понимаю, почему Том не расходует энергию в начале поединка. Почему он пытался вывести меня на эмоции. Это настолько простое объяснение, о котором я попросту забывала, находясь рядом с Эвансом. Из-за него все мои мысли превращаются в хаотичный клубок! Сессилия совершает роковую ошибку, поддавшись гневу. Она перестает контролировать свои удары, и вместо четких, выверенных движений получаются бессмысленные выпады. Ее прерывистое, тяжелое дыхание подсказывает мне, что пора показать красивую игру. Я обрушиваю на нее шквал ударов с бешеной скоростью. Сессилия едва успевает следить за моим мечом, лишь шипит от боли после каждого удачного попадания. Оскорбительные комментарии, летевшие в мой адрес, я игнорирую, зато усиливаю натиск. Это лишь распаляет мою соперницу. В конце концов, захлестнутая эмоциями, Сессилия теряет равновесие. Я, воспользовавшись моментом, выбиваю меч из ее рук. Профессор объявляет о моей победе. Она жадно хватает воздух ртом. В глазах скопился такой яростный гнев, что мне жаль смотреть на нее. Я отворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Томом. И вот что странно – я чувствую гордость. Он восхищается мной. Я посылаю ему средний палец. Голубые глаза Тома резко метнулись за мою спину, и он рванул вперед. «Уолтон, сзади!» Но что оказалось у меня за спиной, я так и не увидела – меня сбивают с ног. Это была Сессилия. Песок смягчает падение, но голову пронзает острая боль. Затылком я ударилась о землю. Соперницу в миг откидывает профессор и проводит воспитательные лекции. Моя головная боль не сравнится с той, что предстоит вытерпеть Сессилии в наказании, но в глазах двоится, поэтому я не спешу вставать. – Милая, сколько пальцев ты видишь? Рука Тома расплывается, поэтому я решаю не отвечать на этот вопрос. Зажмурившись, я мычу, протирая ладонями глаза. Становится немного полегче. – Я вообще тебя не хочу видеть. В ответ я слышу облегченный вздох. – Отлично. Язвить ты все еще умеешь, так что сотрясения нет. Я упираюсь руками в теплый песок и пытаюсь медленно встать. Это не так просто, как я думаю, но Том хватает меня под подмышки и осторожно поднимает на ноги, придерживая мое тело. Бороться с ним нет сил, поэтому я молча принимаю помощь. Вокруг все плывет, и присутствие Эванса рядом считаю оправданным. Хотя этот факт меня раздражает. – Только давай без твоих ругательств. Я просто помогу тебе дойти до лазарета. – Том, мне плевать на тебя, – я вру, только чтобы он, наконец, заткнулся. – Но мы идем в комнату. Он нервно сглатывает и кричит преподавателю, что поможет мне сам. Медленным шагом, мы молча идем до последнего этажа. Между нами висит напряженная тишина, наполненная невысказанными вопросами. Я ощущаю, как много хочет сказать Том. Наверняка он чувствует то же самое от меня. И помимо этого я еще готова выплеснуть весь накопившийся гнев! По лестнице я решила подниматься сама. Не желая смотреть на него, упрямо поднимаю ноги. Эванс идет рядом, не спуская с меня глаз. Я захлопываю дверь своей комнаты прямо перед его носом и, облокотившись спиной о деревянную поверхность, сползаю на пол. Том не уходит. Он продолжает стоять в коридоре. Раздался тихий, глухой стук. Он прислонился лбом к моей двери. – Амели, прости за случившееся. Я не должен был на тебе срываться. Я многое не должен был делать в наш… патруль. Но, будь у меня шанс, я бы ничего не изменил, – Том делает долгую паузу. Очевидно, он удерживает себя от многих слов. – Можешь злиться на меня. Ненавидеть. Но я не мог не извиниться за свое поведение. Еще раз прости. Шаги удаляются. Том ушел. А я сижу на полу, прислонившись к двери, до самого вечера. Его слова эхом отдаются в голове, смешиваясь с эмоциональной болью. Прощение… легко ему говорить. Но как простить того, кто перевернул мир с ног на голову и отверг тебя? Я столько времени жила воспоминаниями о мимолетной связи с незнакомцем, повстречавшемся тогда в Бастиле. О том теплом чувстве, глубоко поселившемся в моем сердце. И вот я встретила его. Совершенно не догадываясь, что мальчиком окажется мой главный враг. Человек, от которого лихорадочно бьется пульс, от которого путается сознание, от мыслей о котором я не могу избавиться столько лет. Том помогал моему отряду, когда я сама готова была исчезнуть из этого мира. Втайне оберегал тех, кто мне дорог, продолжая верить в мою ненависть. А я так усердно пыталась ее взращивать. Искала в нем недостатки, чтобы оправдать свою неприязнь. Мы оба сопротивляемся притяжению, причиняя друг другу боль, и все ради того, чтобы спасти Орион. Выбираем долг, людей… но не себя. Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я отодвигаюсь от двери, впуская гостью. На пороге ждет Лив, обеспокоенно оглядывая меня. Она молча протягивает кружку горячего какао и садится рядом на пол. Мы долго сидим в тишине, пока я медленно пью обжигающий напиток. Лив чувствует мое состояние без лишних слов. – Ты не боишься реакции Зейна на финале? – Устало спрашиваю я. – Нисколько. Я уверена в своих чувствах, поэтому меня не страшат последствия. – Твоя мать будет в ярости, – усмехаюсь я, и Лив звонко смеется. – Ничего, я разберусь со своей семьей. Мне не важно, что они скажут и как отреагируют. Мы с Зейном любим друг друга. И даже если скоро нам с тобой уготована судьба погибнуть во имя спасения жизней людей, во имя спасения Зейна, я все равно не откажусь от любви. Я таращусь на Лив с удивлением. – И тебя не беспокоит то, что ты оставишь его с разбитым сердцем? Совершенно одного? Подругу не обижают мои слова. Она грустно улыбается, глядя мне прямо в глаза. – Любовь учит нас чувствовать. А чувства делают нас людьми. Я открываю рот, чтобы возразить, но смысл ее слов проникает в самое сердце. Хочется, чтобы после этого разговора мои надежды развеялись. Но нет, они лишь укоренились еще глубже.