Академия скрытых истин

Том

Последний год в Академии. Несколько месяцев отделяют меня от финала, который я с каждой минутой желаю оттянуть. Одна из причин моего поступления сюда кроется в секретном архиве. В здешней библиотеке могут храниться знания, как противостоять сильнейшим менталистам. А точнее, их воздействию магии. За два с лишним года я особо не продвинулся в своем деле. Зато в который раз нашел тайны, так хорошо скрываемые тысячелетиями. Меня они уже не интересуют. Все детство мать повторяла одно и тоже, заставляя после пересказывать каждое ее слово. Ненависть накрывает меня с головы до пяток и ужасным звоном отзывается в ушах. В горле пересыхает, словно я проглотил горсть песка. Кулаки сжимаются до боли, ногти впиваются в ладони, оставляя багровые полосы. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, как пульсирует каждая жилка, требуя выхода этой всепоглощающей ярости. Я помню улыбку отца. Помню запахи дома. Но все это, светлое и драгоценное, было растоптано, уничтожено, вырвано с корнем из моей жизни. И теперь, вместо этого, зияет лишь черная дыра, наполненная ненавистью. Ненависть к той, кто смела поднимать на меня руку изо дня в день. Ненависть к той, кто лишила меня будущего, оставил одного в жестоком мире, а после придет на готовенькое. Она мечтала, чтобы я вырос монстром, но когда отказался, мать совершила самый ужасный поступок в своей жизни. Я понимаю, что этот гнев разъедает меня изнутри, отравляет душу, делает тем, кем она всегда меня видела. Но я ничего не могу с собой поделать. Она была сильнее, она была единственной правдой, которую я сейчас знаю. Чем чаще я вспоминаю о родителях, тем больше ощущается наложенное бремя. Ладно, не весь же день думать о приезде Амели. Зейн случайно проболтался, что она прибудет сегодня вечером. Готов ли я к встрече? Нет. Я вообще не готов ни к чему, что касается Уолтон. Ее существование вызывает во мне бурю эмоций, сравнимую с кипящей водой. С вечно кипящей водой! Но я люблю эти ощущения. Они не дают мне погрязнуть в унылых мыслях. Заставляют чувствовать тепло, радость и… любовь. Последнее я испытывал лишь к отцу, умершему за год до поступления, а также к Зейну и Айрин. С сестрой я не стремлюсь поддерживать близкие отношения, но она постоянно лезет со своей ненужной заботой. Я дал себе обещание не влюбляться, не повторять судьбу родителей. Долгое время отрицал любовь, не понимая ее вкуса, проявления и силы, способной толкать на безумные поступки. Но на первом курсе, когда девушка с ледяным взглядом вышла отвечать первой, мое тело пронзила искра. Я видел ее впервые, но казалось, что мы знакомы целую вечность. Невидимая нить потянулась к ней, заставляя желать, коснуться ее и никогда не отпускать. Когда нас вызвали на поединок, я испугался. Как Рик мог поставить против меня это хрупкое создание? Он ведь знал, насколько я силен физически. И знал, что я не собираюсь поддаваться. Но страх быстро сменился восторгом от нашего противостояния. Амели была великолепна. Идеальна. Впервые я понял, каково это – наслаждаться обществом другого человека. Наша ничья успокоила меня. Рик любыми способами бы оставил Амели. Такая сила и ум – эталон студента Академии Гордейн. А как я был счастлив, услышав, что мы будем учиться вместе. Только счастье постоянно сменялось гневом, злостью, наслаждением, лишними вопросами. Амели слишком упряма, неуправляема и горда. Но в нашем случае это был скорее плюс. Пусть лучше она отталкивает меня и ненавидит, чем я бы испортил ей жизнь. После второго курса я решил оберегать ее втайне. Пришлось заботиться и о противниках. По рассказам Зейна, Амели со своим дедушкой были очень близки. Он заменил ей родителей. Мне лишь дважды удалось встретиться с Мистером Уолтоном в нашем доме. За эти короткие дни я проникся к нему симпатией. Он часто упоминал Амели в рассказах, и его глаза сияли. Я мечтал, чтобы мной гордились так же, как Мистер Уолтон своей внучкой. А когда пришла весть о его смерти, я провалился в черную бездну. Тогда я не спускал глаз с Амели, которая будто исчезала прямо при нас, если бы Рик не отключил ее сознание. Догадался же. Слава Свету я сидел за соседним столом и успел подхватить падающее тело. Я надеялся забыть Амели в ее отсутствие, но тоска лишь усиливалась. Я не мог объяснить свою привязанность к этой самоуверенной русоволосой девушке, пока не узнал о ее возвращении. Вот чего я ждал. Это то, что просила пустота, возникшая внутри год назад. Она просит ее. Вдруг из-за угла появляется знакомое очертание. Настолько знакомое, что сердце выдает болезненный удар. Амели идет медленно, словно блуждая в воспоминаниях о произошедшем в этих стенах. Ее грация всегда поражала меня. Я не мог поверить, что в таком хрупком на вид теле имеется столько силы, способной одолеть даже меня. Не только физической силой, а лишь взглядом. Она останавливается возле кустов шиповника, наверняка наслаждаясь приятным ароматом раскрывшихся бутонов. Я знаю, какую любовь Амели испытывает к цветам, и ни секунды не жалел, что трачу часть своего состояния на отправку букетов для нее. Пусть даже она никогда об этом не узнает. Маленькие пальчики касаются зеленых листьев, и я набираю в легкие побольше воздуха. В жесте Амели столько нежности, что мне хочется прокричать прямо сейчас с этого балкона о своих чувствах. Сколько бы я ни пытался представить первую нашу встречу, я так и не придумал, как начать разговор. О чем я вообще мог говорить? Что все эти годы безответно влюблен в нее и поэтому был таким идиотом? Даже если она узнает правду, нам не суждено быть вместе. Только один из нас получит главную роль. А я не понимаю, что будет хуже: проиграть или увидеть ее разочарованное лицо. Уже издалека я слышу тихие шаги. Амели всегда ступает так, словно подкрадывается к жертве. Сердце бешено колотится. Я пытаюсь смотреть на горы, успокаивая себя, прекрасно сознавая, что это не поможет. Я чувствую взгляд, прожигающий во мне дырку, но все еще не могу обернуться и заглянуть в зелено-карие глаза. Слова вылетают из моего рта быстрее, чем я мог их обдумать. – Неужели наша звездочка соизволила вернуться к простым людям? Слабак. Я сдаюсь и оборачиваюсь к ней. Амели жадно изучает меня. Но если она умеет скрывать истинные эмоции, то я нет. Я все-таки вцепился в ее глаза. Желаю подойти ближе и любоваться ими вечно. – С каких пор сам Том Эванс называет себя простым человеком? – А кем считаешь меня ты? Я оказываюсь рядом, сам того не замечая. Эта язвительная девушка притягивает меня как магнит. – Напыщенным идиотом, влюбленным в самого себя. Влюбленным в тебя. – Милая, ты так и не научилась нормально разговаривать с людьми. Из твоего рта вылетают только плохие слова. Не замечала? – Я и забыла, что ты с ума сходишь по мне. Да, Амели. И знала бы ты, как сейчас удерживаю себя от того, чтобы не прильнуть к твоим губам. – Плохие слова я говорю исключительно тем, кто заслужил, – она продолжает говорить уверенно. – Так что задумайся на досуге, если все еще умеешь это делать. В памяти, как и у нее, всплыл наш разговор у обрыва, когда Амели назвала меня умным. Первый и единственный раз. Я решаюсь поиграть с ней. – На досуге мне есть чем заняться, не переживай. Вернее, есть с кем. – Уж очень я не завидую этой бедолаге. Я готов поклясться, что Амели взбесилась. Ее маска непринужденности трещит по швам. – Ох, милая, я уверен, ты позавидуешь. – Это твое лицо всегда трещало по швам от любого касания мужчины ко мне, – передо мной вновь стоит хладнокровный командир. Скрывать ревность я никогда не умел, как бы ни старался. – Скоро твоя спина вновь ощутит твердый мат. До встречи, милый. И все-таки, ей нравились ласковые прозвища. Иначе я бы уже давно лишился острого языка. Амели по-кошачьи улизнула в комнату, в которой ее уже ждет небольшой сюрприз. Я не намерен прекращать дарить цветы. Это единственное, что я могу позволить в своих чувствах. Я не имею права давать ей даже мысли о любви, иначе наш финал наступит быстрее. Самое мерзкое, что теперь мне несколько месяцев терпеть похабные взгляды на Амели от слабаков в лице Калеба и смазливого Таиса. Ох, Свет, дай мне сил.