Счастье с запахом вишни

Не прошло и недели после возвращения из Челябинска, когда Дима собрался ехать в Японию на съемки в лесу Аокигахара. Все эти дни после поездки они виделись каждый день. Дима забирал ее с работы, отвозил, они засиживались на студии, у Алисы. Были рядом. А тут ему нужно уехать. Раевская сидела в съемной квартире Димы, пока он собирал вещи в сумку. – Ну, Лисен, я всего на четыре дня. Привезу тебе сувенир из Японии. Фоток, видео, не успеешь соскучиться. – Бурчал он, пока пытался застегнуть чемодан. – Успею. – Вздохнула Алиса. – Уже успела. Дима уехал. И Никита. И Даник. Алиса проводила их до самого аэропорта. Ночью сон не шел, пока Дима не написал о том, что самолет благополучно сел. Только тогда Раевская выдохнула. На часах четыре утра. У них в Японии уже десять. Масленников отчитал Алису за то, что она не спала в такое время, но после стикера с грустной и поникшей лисой, растаял. Пожелал добрых снов и удачи на работе. Девушка вздыхает, выключая телефон. Еще полгода назад она не могла бы поверить в то, что будет скучать. Не поверила бы, если бы ей сказали, что она будет так ждать встречи с кем-то и чувствовать особую безопасность рядом. Но это было. Утром ей приходит ответ из театра – завтра ее ждут на кастинг. Не в сети, в театре, при живых людях. Дима не отвечал, не был в сети. Уже на работе Алиса написала Яне, они договорились встретиться вечером, чтобы Раевская отрепетировала с ней кусок визитки. Днем в баре не так много людей, почему у девушки остается слишком много времени на то, чтобы проверять телефон, но тот не радовал, контакт «НевиДимка» молчал. Будто его и не было никогда. В рыжую голову приходили противные мысли о том, что он исчез не случайно. Что просто ушел. Быстро, незаметно, будто случайно. Но Алиса отказывалась в это верить. Он обещал. Яна пришла. Они выпили чай, Зенина принесла с собой пирожные. «Муравейник». Очень вкусные, красивые. Но вместо восхищения видом и вкусом Алиса прожигала взглядом телефон. Он молчал. И это не про гаджет. Он, как раз-таки, не замолкал почти – каверы в «Тик-Ток» собирали просмотры, даже старые. А он молчал. Не заходил. И в груди росло беспокойство. – Что-то случилось. – Утверждает блондинка, глядя на подругу. – Может, нет связи. Дело такое. Если они не в отеле, то вряд ли интернет работает. Напишет, Лис. – Аккуратно, с такой заботой продолжила Яна. – Он не уйдет так просто. – А вдруг, – Начинает Раевская. – Не «вдруг». Все будет хорошо. Нужно немного подождать. Я уверена. Вы же слиплись, как пельмени в морозилке. – Посмеивается девушка, ободрительно улыбаясь. Алиса кивнула. Да, наверное, она просто много думает. Они перебрались в комнату. Яна села на кровать Алисы, готовясь помогать в репетиции, рыжая встала напротив, набрала воздух в легкие. – Я стесняюсь людей... Я их всегда стеснялась. Когда я выходила к доске, это еще в школе, я хорошо училась, особенно я любила литературу... И учительница любила меня. Когда я выходила к доске, у меня перехватывало горло, я не могла говорить, когда чьи-то глаза на меня смотрят... Мне и сейчас трудно говорить, когда вы на меня смотрите... Она понимала это, она была хорошая учительница. Она одной мне разрешала отвечать урок, повернувшись лицом к доске, вот так. – Раевская отвернулась спиной, глядя через плечо в сторону зрителя. – «Только говори чуть громче», - просила она. Все смеялись, потом привыкли. – Игорь Шприц. «Не верь, не бойся...». Алиса вспомнила о нем утром. И ей показалось близким. Зенина смотрела до конца молча, почти не моргая. Впитывала. И ей нравилось. Каждое робкое движение, что смотрелось очень уместно. Они прогнали этот текст несколько раз, подобрали в небольшом гардеробе Алисы что-то подходящее для кастинга. – Какой ужас, Алис, надо пополнить твой гардероб. – Смеется Яна, разводя руками. Договорились после следующей зарплаты пройтись по магазинам. Яна уехала. Одиночество снова пропитало квартиру. А ведь когда-то оно было привычным, родным. Теперь тело и мозг отвергают его, не хотят связываться. Алиса садится на подоконник в комнате, открывает форточку. Сегодня в Москве дождь, холодный, противный, не позволяющий выйти на балкон. Она закуривает, не выпуская телефон из рук. Она проходила уже двухсотый уровень в игре «три в ряд» от нервов. А вдруг там подвернулась какая-нибудь красивая азиатка? Туристка? А вдруг Япония и расстояние дали ему понять, что Алиса ему не нужна? Эти мысли грызли голову, царапали душу. Как когда-то в Челябинске, когда она не верила. «Кружочек» приходит только утром, в девять, когда она собиралась на кастинг. Руки затряслись, в глазах противно защипало от радости. – Лисюш, привет! Прости, пожалуйста! Мы ездили в лес, отсняли все, потеряли Никиту, перенервничали, потом закупались для Яны и Стаса. Забегались, в общем. Ты как? Скучаю. Очень. – Выглядел Дима уставшим, но счастливым. Она не медлит с ответом, пока Дима в сети. – «Прорвемся. И я. Ты там ешь нормально, не бутерброды» – Отправляет Алиса, прыгая в такси. Она не помнит, как прошел кастинг. Все как в тумане ровно с того момента, как она вошла в зал. Руководители многозначительно переговаривались, узнали о том, как она училась, у кого, что обычно играла, обещали перезвонить в ближайшее время. Было похоже на отказ. Тело помнило, что Алиса там была, читала монолог, отвечала на вопросы, а голова – нет. Как все прошло? Запнулась хоть раз? А лица? Какая была реакция? Боже, в памяти провал. Алиса записала голосовое сообщение Яне, рассказала, поделилась впечатлениями и отправилась к Елене на очередной сеанс. Давно не была, столько случилось. Она рассказывает про поездку к матери, в Челябинск, театр, письмо отца. – А почему не открываете? – Спрашивает Елена. Алиса задумывается. – Если прочитаю, что он не любил меня – не переживу. Если прочитаю о том, что любил и искал, а мать скрывала это от меня – не переживу. – Отвечает девушка. – В любом случае больно? – Уточняет психолог. Алиса кивнула. – А чему ты была бы больше рада? – Если бы узнала, что любил и искал. Это то, о чем мечтала маленькая Алиса. Чтобы папа пришел и забрал. Надеялась, что с ним будет лучше. Елена Сергеевна кивнула, сделала пометку в блокноте. – А что насчет театра? Почему решили вернуться к этому? – Бар надоедает. Одни и те же лица, одни и те же истории, одни и те же коктейли. А там свет, эмоции зрителя, роли. Там я могу быть кем угодно, и это будет правильно. Дима стал писать чаще. Этой ночью они прилетят. Алиса рвется встретить, но он настаивает на том, что в это время надо спать, особенно после кастинга, сеанса. Отдых ей нужен больше, чем Дима. Рыжая не соглашается, она же скучала. Но навязываться боится. – «У тебя есть планы на завтра?» – Спрашивает Дима. – «Я приеду утром. Весь день буду с тобой. Будем валяться, смотреть мультики, можем роллы заказать, или пиццу, или вок. Все, что захочешь. Я расскажу про Японию, ты про театр. Идет?» Алиса согласилась и с легкостью на душе уснула. Он скоро вернется. Ее родной, близкий, нужный.