Счастье с запахом вишни

Утром в ее пороге встречает уставший Дима с огромным чемоданом, с синяками под глазами, но с такой яркой улыбкой на лице. Его руки тут же грабастают сонную еще Алису в объятия. Время пять утра. Она прижимается к его груди, выдыхая, как будто впервые за те дни, что его не было. С плеч будто свалился огромный такой булыжник, примерно с ее рост. – Скучала. – Тихо признается рыжая, не желая отпускать еще минут пять. Десять. Много. Но его усталость чувствуется так же хорошо, как и стук сердца. Алиса отпускает, потирая глаза, будто ото сна, а на деле смахивает никем не прошенную слезу. – Заходи. И спать. Твоя усталость весит больше меня. Дима не спорит, лишь улыбается, как дурак, разувается и проходит в ее квартиру, глядя заспанными глазами на растрепанную девушку в пижамных штанах с динозаврами, в огромной футболке с выцветшим принтом. И это сейчас, в пять утра, казалось самой правильной в его жизни картиной. Чемодан остался в коридоре, а они уснули меньше, чем за минуту, на одной кровати, на расстоянии вытянутой руки, но ладонь в ладони. Звонок телефона вырвал Раевскую из сна слишком резко. Восемь утра. Она тут же выключила звук, чтоб не потревожить мужчину. Тихо юркнула в ванную, отвечая. – Ало, Алис, можешь выйти на четыре часа? Очень срочно. Даня из второй смены сдает экзамен по вождению в ГАИ. Я заплачу, только спасай. – Чуть ли не плачет в трубку директор бара. Она вздохнула, но согласилась. Быстро переоделась, закинула в рот бутерброд, написала записку для Димы и оставила на тумбочке. Старомодно, но заметнее, чем сообщение, и теплее. «Доброе утро, Дим! Убежала на пару часов в бар, надо было спасти шкуру директора. Прости. Вернусь после обеда. Все, что найдешь в кухне, и, если оно будет съедобным – твое. Лиса» Она замерла, глядя на него. Синяки под глазами пропадали, морщинки разгладились. Алиса мялась пару секунд, взвешивая все «за» и «против», а потом аккуратно, придержав волосы рукой, наклонилась, чмокнула его в щеку. Все равно он не узнает. А она не скажет. Не скажет, как переживала до, и как быстро стучало в груди после. Убежала. Утром бар почти пустой. Заходили люди, но за кофе, за закусками, чем-то безалкогольным. Мало кто хотел напиться в девять утра, кроме, разве что, бармена, которому приходилось себя чем-то занимать, пока гостей нет. Она сидела за стойкой, катая по столешнице крышечку от молока, не сдерживая улыбки от воспоминаний о том, как Дима появился в дверях ее квартиры. Обнял. Потом ее короткий и невесомый поцелуй в щеку. Он ждет ее дома. И теперь она уверена. В перерыве на телефон позвонил незнакомый номер. Алиса выдохнула сигаретный дым, откашлялась и ответила сдержанным «Ало». Мало ли, какие это мошенники? Может, очень воспитанные? – Алиса Алексеевна, здравствуйте. Беспокоит директор театра «Свет». Спешу сообщить вам, что ваш типаж очень нам понравился. Будем рады видеть вас на стажировке на следующей неделе. Понедельник, три часа дня, вам подходит? –  Сразу выгрузили ей с той стороны. Алиса даже замерла, забыв, как дышать. Это казалось сном. Сердце забилось где-то в горле. Видимо, молчала она настолько долго, что директор подумал, что связь оборвалась. – Алиса Алексеевна? – Да, я здесь. Извините, проверяла график. – Пришла в себя девушка, замечая, как дрожит рука с телефоном. – Подходит. Понедельник, три часа дня. – Повторила она, запоминая. – Замечательно. До встречи, Алиса Алексеевна. И звонок сбросился. Она вздрогнула, когда сигарета, про существование которой она забыла, стлела до фильтра и обожгла палец. Девушка тут же бросила ее в баночку с водой, которую оставили для куряк. Закурила новую, чуть ли не запрыгав на месте от радости. Обошлась глупой улыбкой до ушей и тяжелым «фух», с которым из груди вылетел комок переживаний и неуверенности, который шептал ей «провалилась» каждую свободную минуту. Ее взяли. Взяли. Рюкзак быстро был накинут на плечо, когда Даня вернулся с довольной лыбой, протягивая Алисе коробку конфет и бутылку вина. – Спасибо, Лиска, за помощь. Сдал. Проставляюсь. Алиса лишь пожала ему руку, коротко, но искренне поздравив, и вылетела из бара, врезаясь в чью-то широкую грудь. – Ой, извините… – Начала было девушка, когда подняла глаза и увидела. – Дима? – Доброе утро, Лисен. – Улыбнулся он. – Ты чего тут? Давно? Почему не спишь? Кто отдыхать будет? – Завелась Раевская, хмурясь, на что получила тихий смешок, еще сильнее возмущаясь. Он еще и смеется! – Тише, тише, солнце. Я просто соскучился. Четыре часа без тебя – слишком жестоко после поездки. Даже если два с половиной из них я спал. – Дима протянул ей руку, забирая рюкзак. – Ну, а еще я подумал, что тебе будет скучно идти одной домой. Можем как раз по пути купить чего-нибудь вкусного. Или заказать, привезут как раз к тому моменту, как мы подойдем к дому. Они заказали азиатские воки, пришли, как и говорил Масленников, одновременно с курьером. Блогер расплатился и потянул Алису к подъезду. Они включили какое-то шоу на ютубе на фон, но сами ели и разговаривали, пытаясь совместить приятное с полезным. Дима рассказывал про Японию, про съемки, про то, как они искали Никиту несколько часов, а он споткнулся и поранил ногу, решил дальше не идти. Алиса улыбалась, охала, вздыхала, качала головой, понимая, какие они дураки, а после рассказала про сеанс, про пробы. – Я думала, что провалилась. Я не помню до сих пор, как я выступала. А сегодня звонит директор. Меня трясет, как стиральную машинку на отжиме, я даже забыла, что ответить надо. Ждут в понедельник. Он улыбался, дожевывая свою лапшу. – Я говорил, что ты искусство. И снова это дурацкое смущение. Чуть позже, когда лапша была съедена, Алиса обернулась к стопке писем на подоконнике. – Лис? – Окликает ее Масленников, вырывая из размышлений. – Ты их гипнотизируешь? – Я не могу. Одна часть меня хочет открыть, а вторая боится того, что может оказаться на бумаге. – Она растерянно глянула на него, не зная, как быть. Дима задумался, переводя взгляд туда же. – Давай откроем вместе. Я рядом, если что. Не укусят. Думаю, если он написал столько, то явно хотел, чтоб их прочитали. Если бы ему было плевать, их не было бы столько. – Заметил он. И Алиса почему-то согласилась. Она взяла самое первое, если судить по дате на конверте, письмо. Грудь сдавило напряжением, будто не письмо открывать собралась, а шла на казнь. Или, что ближе к происходящему – на суд божий. Девушка села на диванчик рядом с Масленниковым, аккуратно проводя пальцем по краю конверта. После бережно открыла трясущимися руками, извлекла старый тетрадный лист, на котором отпечатались ноты, видимо, с предыдущей страницы. И фотография. Старая, но такая… родная, теплая. Рыжий парень с гитарой. Именно парень. Молодой. С веснушками, яркой улыбкой. В рваных джинсах, с цепями на шее, миллионом браслетов на запястьях, татуировкой лисы на предплечье. «Агния, я знаю, ты меня ненавидишь. Имеешь право. Но если ты это читаешь, пожалуйста, дай мне знать про дочку. Я хочу её видеть. Хоть одним глазом. Хоть раз в год. Я люблю её. Я никогда не переставал. Я ушёл от тебя, от твоей зависимости, а не от неё. Прости, если можешь. Если нет, просто знай: я есть. И я жду. Даже, если придется ждать до ее совершеннолетия.» Алиса перечитала три раза. Зеленые глаза, полные какой-то необъятной тоски, поднялись на Диму. – Он ждал. Всё это время. Дима молча обнимает её, пока по ее щекам катятся слезы. На этот раз и от боли, и от облегчения, и от того, что правда оказалась не страшнее, чем она думала. Алиса открывает ещё два письма. В каждом - фотографии, рисунки, открытки из городов, где он играл. Он думал о ней. Везде. Последнее письмо отправлено в этом году из Санкт-Петербурга. «… Если когда-нибудь эта девочка прочитает эти письма, передайте ей, что папа её любит и ждет. И что, если она захочет меня найти — я всё там же. Раевский Алексей Вячеславович. Группа "Вишнёвый сад". Мы всё ещё играем.» – Вишнёвый сад. – Шепчет она, прижимая письмо к груди и улыбаясь. Было тепло от мысли о том, что он помнит. Знает. Ждет. – Так вот, откуда вишня растет. – Хмыкнул он. – Буквально из корней. А в голове Димы появляется новая цель – найти ее отца. Может, все будет хорошо, и если не ощущение «семьи», то хотя бы что-то родное в ее жизни появится. Они вернулись к просмотру видео на ютубе, развлекательные шоу от его знакомых. Хорошо отвлекало от тяжелых мыслей. – Я понял, чего мне не хватало в Японии. Там, где я так давно мечтал побывать, но где чувствовал себя неполноценно. Будто пазл сложился не полностью – Тихо выдает Дима, чтоб не оглушить лежавшую на его груди Алису. Она подняла глаза на него, ожидая продолжения речи. Масленников понял. – Тебя рядом. Сейчас я сижу, чувствую твою руку в своей, и понимаю. Я там, где должен быть. Мне тут хорошо. Сердце Алисы на секунду замерло, а потом затрепетало. Она села, повернувшись к нему лицом, но не отпустила его руки. Веснушчатые щеки покрылись румянцем. Предательским, но таким искренним. Дима улыбнулся, поправив прядь ее рыжих волос. – Дурак. – Тихо, но беззлобно выдает Раевская, проглатывая ком в горле и ложась обратно. – Дурак. – Согласился он, слабо ущипнув ее за бок. – Но ты же рядом.