Порицание

      – Чимичанга на третий, энчилада с сыром на пятый! – громкий голос мистера Гомеса перекрывал звук шипение масла на плите. Две тяжелые фаянсовые тарелки, до краев наполненные пышущей жаром мексиканской едой, с глухим стуком опустились на стойку выдачи. Петра подхватила их и тут же невольно зашипела: раскаленная керамика впилась в подушечки пальцев, а внушительный вес блюд заставил мышцы протестующе заныть. К середине смены руки казались чужими, налитыми свинцом. Раньше работа официантки представлялась ей чем-то динамичным и простым, но реальность больно щелкнула по носу. Физическая усталость была лишь половиной беды, куда сильнее изматывала человеческая тупость. Перед глазами всё еще стояла недавняя гостья – за её столик села молодая девушка, требующая «чего-нибудь диетического», без помидоров, соли, масла, сахара, мяса, рыбы и яиц. Что она могла предложить, кроме воды? Та с воплями ушла, а Петра первый раз облажалась.       Часы в форме кактуса над входом издевательски отсчитали половину восьмого. Впереди еще три с половиной часа марафона. Сил не осталось даже на то, чтобы просто принять этот факт. Петра отчаянно мечтала о какой-нибудь чудо-таблетке, после принятия которой у неё был бесконечный заряд бодрости. Разнеся заказы, она вернулась обратно к стойке, пристроившись на край высокого барного стула. Ноги гудели так, словно по ним проехался грузовик. В зале не было ни одного свободного места, Петра прикрыла глаза, подперев голову кулаком. Ритмичные переборы гитары в колонках действовали лучше любого снотворного, теплый пар, который шел из кухни, казался мягким одеялом. На мгновение ей показалось, что она провалилась в невероятно удобную кровать, где нет ни грязных тарелок, ни странных гостей, ни забот. Эти пять минут отдыха были приятнее последних выходных.       – Петра, вставай, – миссис Гомес потрепала её плечо, доставая из сладкой пучины. Перед ней, мило улыбаясь, стояла хозяйка ресторана и супруга мистера Гомеса, с которым она его и открыла. Это была пухлая, но от этого не менее обаятельная женщина, у неё были огромные локоны темных волос, глубокие карие глаза и очень доброе сердце. Она сразу понравилась Паркер.       – Ой, извините, пожалуйста, – спрыгнув со стула и чуть не упав на ровном месте, она принялась судорожно поправлять форму. Та представляла собой красную приталенную рубашку и черную юбку до колен с коротким полуфартуком поверх, где лежал блокнот с карандашом для записи заказов, благо хозяева разрешили ей остаться в своей обуви, за что Петра была готова им памятник поставить.       – Ничего, милая. Там второй столик счет просит, оплата картой, – ещё раз улыбнувшись, хозяйка ресторана пошла на открытую кухню. Петра замерла на мгновение, наблюдая за женщиной. Та подошла к мужу и с нежностью обняла его за пояс, прошептав что-то на ухо. Мистер Гомес разразился хохотом и, не обращая внимания на суету вокруг, поцеловал жену в щеку. В этом жесте было столько будничного, но глубокого счастья, что Петра невольно смутилась. Ей было непривычно видеть такую открытую теплоту в семье. Опомнившись, девушка прихватила терминал для оплаты и подошла к столику у окна, за которым сидели студенты явно старших курсов, обсуждая последний учебный год и предстоящую защиту диплома.              – Счёт общий или раздельный? – Петра постаралась придать голосу уверенности.              – Общий, – не глядя на неё, бросил парень и небрежным жестом протянул серебристую карту American Express.              – Оплата прошла. Спасибо, что заглянули в ресторан «Gomes», будем рады видеть вас снова! – Петра произнесла дежурную фразу, но её слова растворились в воздухе. Посетители вернулись к своему спору в ту же секунду, как терминал выдал чек. Для них она была частью интерьера – чем-то вроде говорящей подставки для меню, слушать что-то от официантки им было неинтересно. Оставив терминал у кассы, Паркер вооружилась подносом, сухой тряпкой и бутылкой моющего средства. Столик опустел мгновенно, оставив после себя лишь крошки, липкие пятна от соуса и гору грязной посуды. Стараясь сэкономить время, Петра нагрузила деревянный поднос до предела. Каждый шаг до мойки был испытанием для неё, и так слабые руки обещали опуститься с каждой секундой всё больше и больше. Она шла, затаив дыхание и молясь всем богам, лишь бы ничего не сломать, две разбитые чашки за утро уже висели на её совести тяжким грузом, и следующая оплошность точно проделала бы дыру в её и без того скромной зарплате.       – Gracias, милая, gracias, – сказала посудомойщица, она же двоюродная сестра мистера Гомеса, принимая у неё тяжелый поднос с такой легкостью, будто это была тоненькая тетрадка. Петра выдохнула и вернулась в зал. Густо распылив чистящее средство, она принялась яростно тереть большой стол. Перед началом смены мистер Гомес был краток и сказал лишь одно: «Чистота – это наше лицо», а лицом ресторана здесь дорожили больше, чем выручкой.              – А вот и ваш столик. Петра, ты закончила? – в последний раз пройдясь тряпкой по столу и убедившись в его частоте, Паркер повернулась к хозяйке, удивленно смотря на гостей. Сердце пропустило глухой удар, перед ней стояла знаменитая уже за первую учебную неделю троица: Старк, Озборн, Стейси.              – Да, конечно... Присаживайтесь, я сейчас принесу меню, – пробормотала она. Внутри разлилось странное, жгучее чувство. Обслуживать однокурсников – тех, с кем завтра сидеть в одной аудитории – было не зазорно, но чертовски обидно. Побыстрее смыв с рук запах химии, Петра подхватила кожаные папки с меню и вернулась к столику.       – Желаете заказать что-то сразу или мне подойти позже? – Она бегло скользнула взглядом по знакомым лицам и наткнулась на Аврору Озборн. Та не скрывала своего интереса, медленно и бесцеремонно оглядывая Петру с ног до головы: от растрепанного пучка волос до старых конверсов. Этот взгляд – липкая смесь брезгливого презрения и ещё более противной жалости – был Петре знаком слишком хорошо. Так смотрят на грязных, бездомных котят или на детей из приюта, она же относилась ко второму. Паркер почувствовала, как краска заливает щеки, а под кожу словно залезло что-то мерзкое и холодное. В детстве после таких взглядов она закрывалась в комнате на несколько дней, погружаясь с головой в учёбу, лишь бы убрать от себя это ощущение некой неполноценности.       – Да, Петра, принеси, пожалуйста большой кувшин с холодной водой, а остальное мы пока подумаем, спасибо, – Гарольд действительно был душкой, она не могла объяснить, но от блондина шла такая спокойна и приятная аура, его доброта ощущалась искренней и приятной. Сразу стало спокойнее, особенно после взгляда Озборн. Старк же даже не смотрел на неё, уткнувшись в меню, то ли действительно с интересом читая страницу со списком мексиканских десертов, то ли игнорируя её. На столе оказались три стеклянных стакана и большой запотевший кувшин с водой и льдом, который ей помог поставить молчаливый Кристиан, увидев как тяжело ей было нести его. Девушка мигом направилась к столику в конце зала, гости уже в третий раз звали её, а вторая официантка не показывалась, точно была на очередном перекуре, а если так проходить будут смены всегда, она недолго проработает.       – Она такая худая... Анорексичка, что ли? – Аврора произнесла это без капли осуждения, скорее с холодным любопытством исследователя, разглядывающего редкое насекомое. Её взгляд был прикован к тонким, почти хрупким ногам однокурсницы. За годы в балетном классе Аврора насмотрелась на девушек, доводивших себя до измождения ради призрачного идеала. Она видела, как признанные красавицы после званных ужинов бежали в туалет, чтобы избавиться от еды, и это зрелище всегда вызывало у неё брезгливость, но не из-за физиологии, а из-за того, как низко они падали в её глазах, предавая собственное тело.       Старк наконец оторвался от меню и посмотрел вслед Петре, та что-то терпеливо объясняла старикам, изредка кивая в такт их неспешной речи. Кристиан не мог не признать – она была красива, но какой-то другой красотой, более редкой. Её огромные зеленые глаза, в которых то и дело вспыхивала временами искра усталости, её острые скулы со впалыми щеками, а руки — длинные, бледные, с тонкими запястьями и едва заметными голубыми венками. В этой хрупкости был особый шарм. Даже её небрежно заколотые волосы, из которых выбилось несколько непослушных прядей, казались ему произведением искусства. Старк поймал себя на нелепом желании подойти и вытащить эту дурацкую заколку, чтобы копна каштановых волос рассыпалась по плечам...       – Эй, земля вызывает Старка, земля вызывает Старка, ты тут вообще? – Аврора знала этот его взгляд, не в первый раз, и будь он год назад, девушка бы явно вспыхнула от ярости и обиды, но сейчас и намёка на это не было, в какой-то момент она смирилась, что для Кристиана является не больше, чем просто хорошей подругой. Решив, что хотя бы так она сможет быть рядом с ним, Аврора позволила себе отпустить ту частичку надежды на их совместное будущее, да и сидящий рядом Гарольд был ничего такой. А вот её отца эта идея абсолютно не устраивала, ей и Старк-старший высказывал своё желание видеть её в качестве супруги для сына, но договорные браки были не для неё, не тот характер.       Гарольд впервые понравился ей на их выпускном полтора месяца назад, ну как понравился, скорее она обратила на него внимание, когда во время танца он упал на неё. Стейси тогда был уже пьяным и веселился во всю вместе со своими одноклассниками, только вот было в нём какое-то неописуемое спокойствие и умиротворение, что понравилось ей, на что она почему-то не обращала внимания за школьные годы. Она никак не могла выбросить из головы то, как он обнял её во время падения. Но Аврора не думала, что из этого получится хоть что-то, поэтому вела себя как обычно. Она снова уставилась на Кристиана, думая, что эта девушка хоть и неплоха, но не из его круга, мистер Старк точно не одобрит её. Озборн знала почему Энтони такой нервный, ему просто не хватало любящей и надежной женщины рядом, она даже пыталась свести друга отца со своим хореографом по балету, эта удивительная танцовщица была мечтой многих мужчин, но и она долго с ним не задержалась в его жизни. А вот с отцом было куда сложнее, он не то что и месяца не встречался с одной и той же женщиной, после смерти матери он никому не давал намёка даже на близкие отношения, что уж тут говорить о любви. В общем, младшее поколение пыталось выстроить жизнь старшего, да бы те не мешали им.       – Решили, что будете заказывать? – достав небольшой блокнотик и простой карандаш, спросила Паркер. Иногда задерживая свой взгляд на Озборн, которая печатала теперь что-то в телефоне, не участвуя в выборе блюд. На её лице иногда мелькала ухмылка       – Да, три маргариты, три шота текилы, три порции тако, одно большое гуакамоле, креветки по-мексикански тоже три порции, так… – голос Кристиана Старка был очень успокаивающим и чем-то похожим на голос отца, который она слышала иногда в ленте социальных сетей или в новостях. – Что ещё посоветуешь? Мы очень голодные, – он захлопнул меню, смотря ей прямо в глаза и всего на пару секунд они оба замерли, будто кто-то пропустил ток по ним. Паркер первая пришла в себя, чувствуя что-то странное.       – Ну, у нас очень хорошее чиле‑эн-ногада, правда острее многих блюд, но некоторые гости специально приходят именно за ним. И лучше вместо готового тако, возьмите разобранный, это большая порция со всеми ингредиентами, просто вы собираете на ваш вкус и лепешки более хрустящие, – в горле запершило, она старалась говорить как можно ровнее и спокойнее и совсем не понимала своего состоянии, но всё-таки голос в конце дрогнул. Ей было чертовски некомфортно сейчас.       – Хорошо, тогда всё как ты посоветовала, Петра, – Кристиан выделил её имя специально, и хотелось бы спросить откуда он его знает, но сразу вспомнился бейджик на груди. Она кивнула, записывая всё в блокнот своим корявым почерком, и повторив заказ, сказала что-то вроде: «Время ожидания пятнадцать минут», сразу убегая на кухню.       В целом её первая смена прошла спокойно, все гости уже разошли, а компания из трех друзей уже собиралась уходить. Весь ресторан был убран и чист, кухня закрыта, осталось прибрать столик за ними и спокойно можно было пойти в общагу. Желудок скрутило тугой петлей. Голод был, но аппетит давно пропал, она так надышалась этими ароматами с кухни, что казалось, что наелась уже. «Еще пара таких смен, и вес точно перевалит за отметку сорок пять», – отстраненно подумала она. Перед глазами на миг поплыли темные пятна – первый вестник того, что организм снова начнет сбоить. Она знала этот сценарий: обмороки, ледяные пальцы и пропавший цикл. Но сегодня цифры чаевых в голове были важнее здоровья. За кассой она дрожащими руками пересчитала «улов». Сто тридцать долларов. Сумма, которая заставила её сердце пропустить удар. Если бы не эта троица, она бы ушла домой с жалкими тридцатью баксами в кармане. Жалость? Может щедрость? Или они просто не привыкли считать мелочь? Петра не знала, но внутри разлилось тепло: теперь на книжный шкаф и тот причудесный фикус в горшке точно хватит.              – Петра, спасибо! Было круто, – голос Гарольда ворвался в её мысли, заставив вздрогнуть. Она поспешно запихнула купюры в маленький карман справа на юбке и выдала свою самую вежливую улыбку, на которую только была способна после стольких часов на ногах.              – Заходите завтра, будет моле, – ответила она, невольно засмотревшись на Старка. Тот помогал Авроре надеть кардиган, обычный жест, но в его исполнении он выглядел как сцена из дорогого кино, так элегантно и аккуратно.              – Ты завтра выходишь? – Кристиан притормозил у самого порога. Он спросил это так буднично, глядя прямо на неё, что Петра на секунду забыла, как дышать. Его друзья уже были на улице, окутанные ночной прохладой, а он всё ждал ответ. Она начала стягивать фартук, пряча за этим движением неловкость.              – Нет. У меня график день через день. Зачем он это спросил? Скорее всего из вежливости, но колокольчик над дверью звякнул, обрывая её догадки, и в зале снова воцарилась тишина. Петра уже потянулась за подносом, когда её плеча коснулась тяжелая теплая рука владелицы.       – Петра, отлично поработала, вот твоя выручка за сегодня, можешь идти, а мы с Матео всё уберем, – миссис Гомес мягко подтолкнула её к раздевалке, кладя перед этим в руку двадцать баксов. Переодевание заняло пару минут, грязная форма полетела в рюкзак, надо будет зайти в прачечную в подвале их общежития. Родная черная зипка и привычные джинсы ощущались как вторая кожа после рабочей формы. Быстрая проверка телефона – пусто, ни единого сообщения или звонка от заказчиков, значит всё в порядке. Проверка кармана – деньги на месте. Сердце немного успокоилось. Выходя через центральную дверь, Петра обернулась. Хозяева уже поднимали стулья, а ресторан погружался в сон. Она шагнула в темноту улицы, чувствуя, как ночной воздух приятно холодит пылающие щеки. Первая смена была позади, и, кажется, она со всем справилась.       – Привет еще раз, – Кристиан Старк стоял у входа в одиночестве, небрежно прислонившись к стене. В его пальцах дотлевала сигарета. Она смотрелась в его руках до странного органично – табачный дым медленно растворялся в густом ночном воздухе, окутывая его фигуру какой-то таинственностью. Заметив Петру, он затушил окурок и точным жестом отправил его в урну. Друзей рядом не было, судя по всему, он стоял здесь как минимум минут десять, поджидая именно её.              – Что ты здесь делаешь? – вырвалось у Петры. Она невольно приобняла себя руками, будто пытаясь защититься, то ли от легкого, еле уловимого, ночного бриза, то ли от этого обжигающего взгляда. Вечер был теплым, и мягкая ткань отлично грела, но рядом со Старком ей вдруг стало зябко. – Я думала, что вы все уже давно ушли.              – Подумал, что будет правильно тебя проводить. Все-таки одиннадцать вечера, не самое спокойное время для прогулок в одиночку. Ты не против? Она лишь коротко кивнула, не зная, как реагировать. В голове стучала мысль: «Это странно. Мы ведь совсем не знакомы». Но, списав всё на излишнюю галантность и хорошее воспитание, Петра выдохнула.       – Понятно, – только и смогла выдавить она. Они пошли вдоль набережной, сохраняя между собой дистанцию в пару шагов. Фонари заливали тротуар мягким янтарным светом, превращая обычную улицу в что-то очень уютное. У реки Чарльз жизнь всё еще кипела: студенты, смех, приглушенные разговоры по телефону с родителями. Крис шел рядом, и Петра кожей чувствовала его неловкость – он явно не знал, с чего начать разговор. Она выглядела максимально закрытой, колючей, как маленький еж, но его это, вопреки логике, только ещё больше интересовало.       – А сама ты откуда? – наконец выдавил он, решив начать с банального. Ему приходилось прикладывать усилия, чтобы не пялиться на неё в открытую.       – Из Куинса, – бросила она, не поднимая глаз. Петра сосредоточенно изучала трещины на асфальте, боясь споткнуться на ровном месте, а ведь это было её вечным проклятие.              – Круто. А я с Манхэттена.       – Я была там пару раз. Центральный парк очень красивый, – неожиданно для самой себя добавила она, а затем тут же прикусила губу, словно испугавшись собственной болтливости.              – Да, я там раньше бегал по утрам. Каждое божье утро, вместе с Гарольдом, ну, ты помнишь его, – Кристиан слегка улыбнулся. За свои годы он привык к активному женскому вниманию: девушки сами искали повод заговорить с ним, ловили каждый взгляд, не в таком количестве как с его отцом, но явно больше, чем у многих других симпатичных молодых людей. Но эта брюнетка казалась вызывающе равнодушной к его обаянию. Его это задевало? Пожалуй, но лишь еще больше — разжигало интерес.              – Класс... – выдохнула она. Они одновременно посмотрели друг на друга и вдруг, без всякой видимой причины, синхронно рассмеялись. Искренне, по-настоящему. Напряжение, которое до этого можно было резать ножом, лопнуло, как мыльный пузырь. Внезапно и дышать, и идти рядом стало удивительно легко.       – Не могу не сказать, ты очень красивая. Очень, правда, – произнес он, и в его голосе прозвучало столько искренности, что Петра невольно замерла. Это был, пожалуй, первый настоящий комплимент в её жизни, не дежурный и не странный. Она подняла на него взгляд и улыбнулась.       – Спасибо, Кристиан, – ответила она, поймав его взгляд, тут же снова начав смотреть себе под ноги. Старк был намного выше неё и определенно перерос своего знаменитого отца. С его статью и широкими плечами он легко мог бы стать звездой профессионального спорта, если бы захотел.              – Можешь звать меня просто Крис. Терпеть не могу формальности, – он поморщился. Его бесило, когда к нему обращались по полному имени или, упаси боже, «мистер Старк». Отца это всегда задевало: тот считал, что сын обязан с гордостью носить фамилию.              – Тогда я просто Пет, – согласилась она. За разговорами они не заметили, как миновали ворота кампуса. До её корпуса оставалось всего несколько ничего.              – У тебя есть планы на завтра? – спросил он, и Петра тут же закусила щеку изнутри. Беседа шла на удивление легко, но она не была готова впускать его в свою жизнь глубже. Пока нет, пусть и в качестве друга.              – Нужно дописать код по работе, это заберет весь день, ну и пары ещё, – стараясь звучать максимально тактично, обозначила она границы. Ей хотелось довериться ему, продолжить этот вечер, но между ними всё еще была невидимая пропасть.              – Ты работаешь где-то еще? – Крис искренне удивился. Среди его знакомых никто не знал слова «труд» — в лучшем случае они числились в компаниях родителей, заглядывая туда раз в месяц. А тут сразу две работы.              – Я делаю задания за студентов на заказ. Мне еще нет восемнадцати, так что выбор вакансий невелик, – честно призналась она. Вспомнилось, сколько раз она пыталась пробиться хотя бы стажером в ту же Stark Industries. Каждый раз кадровики даже не открывали её файлы с проектами, стоило им увидеть дату рождения. «Дети нам не нужны, это серьезная компания!», – говорили они. Да и в детском доме директор требовал только учебы, запрещая подработки. Петре чертовски повезло: только благодаря блестящим баллам за экзамены её отпустили в другой город до совершеннолетия, пусть и до которого оставались считанные дни. И если бы не семейство Гомес, закрывшее глаза на её возраст, она бы так и сидела без нормальных денег.              – Это круто. Ты правда молодец, – сказал Крис, когда они остановились у входа. Здание общежития выглядело удручающе: старое, с облупившейся краской и тусклым светом в окнах. Оно разительно отличалось от корпуса, где жил он – тот больше напоминал пятизвездочный отель, чем студенческое жилье. Здесь же, на пороге этого старого дома, разница между ними стала осязаемой, почти физической.       – Спасибо, что проводил… Пока! – выпалила она, прежде чем он успел вставить хоть слово. Петра стремительно приложила пропуск к считывателю. Едва замок щелкнул, она нырнула внутрь и тут же закрыла тяжелую дверь, словно возводя стену между собой и этим странным вечером. Не оборачиваясь, она почти бегом зашагала по тусклому общему коридору в сторону своего блока. Сердце колотилось, Паркер была безумно рада, что ей удалось избежать затянутого, неловкого прощания и всех этих «обязательных» взглядов у порога. А Крис так и остался стоять на улице. Впервые в жизни его не просто оставили одного – от него фактически сбежали. Он еще несколько секунд смотрел на закрытую дверь, чувствуя на губах странную полуулыбку, а в голове – нарастающий интерес. *       Глаза Кристиана разлепились с чудовищным усилием. Он на ощупь отыскал телефон, чтобы приглушить трезвонящий будильник. Спать хотелось жутко, сегодня он точно пропустит утреннюю пробежку. Какое счастье, что здесь, не было Пятницы, которая в Башне не давала пролежать в кровати ни лишней минуты. Её протоколы были прописаны еще строже и четче, чем у старого-доброго Джарвиса, после событий с Альтроном отец стал параноидально строг к своим разработкам. Крис уже обрадовался подаренным сорока минутам сна и снова натянул одеяло до подбородка, как вдруг в дверь начали бессовестно, настойчиво тарабанить. Пробормотав про себя пару крепких нецензурных слов, он всё-таки вылез из нагретого места. Открыв дверь, он тут же захотел захлопнуть её обратно. Аврора Озборн стояла перед ним, сияя улыбкой во все тридцать два белоснежных зуба.       – У‑у‑у, какие кубики! – Аврора активная утром была верным предзнаменованием трудного дня. Такое случалось редко, но почему-то всегда выматывало одного только Старка. – Вставай, у нас первая пара в новом корпусе, топать далеко, а мы еще хотим нормально позавтракать, – она тараторила без умолку, а затем плюхнулась на дизайнерский диван, вытягиваясь на дорогой, светло-серой обивке. Отец, конечно, сделал капитальный ремонт прямо перед его заселением; и без того дорогая комната теперь была ещё роскошнее.              – Чего уставился? Давай шустрее, у тебя пятнадцать минут. Я сейчас пойду Гарольда будить, – ничего не ответив, Крис молча взял из шкафа свежее полотенце и скрылся в ванной. Аврора же, повалявшись еще две минутки на диване, направилась в соседний номер, так же нахально и громко стуча по двери.       Несмотря на не самое доброе утро, троица вышла из нового французского ресторанчика, рядом с полем для гольфа, обсуждая насущные темы.              – Так что у тебя с этой худышкой? – никак не унималась мисс Озборн, явно наслаждаясь интригой. С носа то и дело норовили упасть дорогостоящие солнцезащитные очки. Устав поправлять их, Аврора просто выкинула в ближайшую урну, а потом нахально забрала почти такие же с носа Гарольда, который даже не среагировал.              – Ничего, – Крис сделал глоток кофе из картонного стаканчика с логотипом ресторана. – Я вчера проводил её до общаги, а она дверь перед моим носом закрыла. Просто сказала «Пока» и всё.              – Охренеть можно! Вот тебя и обломали, Старк! – девичий хохот резал уши. Стейси и Крис явно были не в духе сегодня. Если с брюнетом всё было понятно: он обдумывал пути к сердцу неприступной Петры, то вот блондина раздражала заинтересованность его объекта внимания личной жизнью общего друга.              – Слушай, ты же тоже девушка, – вдруг сказал Крис, останавливаясь и кладя руку на плечо мисс Озборн.              – До тебя это только сейчас дошло, что ли? — фыркнул Гарольд, оглядываясь на товарища.              – Я не об этом. Ну, то есть... ты же девушка, ты должна знать: чем вас можно задобрить? – Крис замялся, подбирая слова. – Раньше мне никто не отказывал, понимаешь? Что сработает: цветы, охапка шаров? Или, не знаю, огромные плюшевые зайцы? – он перечислял всё, что когда-либо видел в приторных романтических комедиях.              – Она нормальная девчонка, а не мечта извращенца. Какие еще зайцы плющевые, Старк? – Аврора закатила глаза так сильно, что, казалось, увидела собственный мозг. Она на минуту задумалась и выдала вердикт, – Завали её комнату цветами. Попробуй розовые пионы, их обожают все. Прямо чтобы ступить было некуда! И обязательно оставь записку, что-то вроде: «Восхищен тобой, жду на свидание там-то и тогда-то». А дальше – жди. Если придет – совет да любовь. Если нет – вечером идем заливать твое горе в паб! – Кристиан, не теряя времени, тут же уткнулся в телефон, выбивая в поиске адреса элитных флористических лавок с доставкой.              В аудиторию Петра влетела с очередным опозданием под очередной выговор по этому поводу от профессора. Свободных мест почти не осталось. Не тратя времени на поиски, она направилась к троице, которая активно махала ей руками, и приземлилась рядом. Вчерашнее недомогание отступило, самочувствие было отличным. Кивнув всем в знак приветствия, она открыла ноутбук, но вместо конспектов на экране замелькали строчки кода – Петра продолжила работу над собственной программой. Старк, сидевший по левую руку, то и дело глядел в её монитор. Сама же Петра виртуозно игнорировала его присутствие, сосредоточенно стуча по клавишам.       – Петра, – едва слышно шепнул Кристиан ей на ухо. Она замерла и медленно повернула голову, ожидая продолжения. – Привет, – он выдал свою самую лучезарную, «фирменную» улыбку. Паркер скромно, почти неслышно рассмеялась, шепотом поздоровалась в ответ и тут же вернулась к коду.              – Как дела? – не унимался он. Она бросила быстрый взгляд на преподавателя, который в этот момент увлеченно выводил сложную формулу на доске, стоя спиной к залу, заполненным студентами.              – Всё нормально, – ответила она. Скованность и то самое странное напряжение вернулись мгновенно. Рядом с ним ей было катастрофически тесно.              – Слушай, а что ты думаешь о...              – Мистер Старк! Вам скучно? – голос профессора прозвучал как гром среди ясного неба. Старик обернулся, его лицо просто пылало от возмущения. – Я прекрасно осведомлен, что в вашем роду одни гении и вам, вероятно, неинтересно слушать какого-то старика. Но имейте уважение и хотя бы делайте вид, что присутствуете на лекции! Я преподавал еще вашему отцу, и, похоже, срывать мои пары – это у вас семейная традиция, – сидящие рядом друзья синхронно хмыкнули в кулак. – Мисс Озборн! Вам весело? — профессор переключил огонь на Аврору. – Не хотите ли заглянуть в лабораторию на отработку? – Аврора тут же сделала максимально серьезное лицо и энергично затрясла головой. Профессор, ворча что-то под нос о «золотой молодежи», вернулся к формулам. Наступила тишина, прерываемая только скрипом мела и тихим клацаньем клавиш на ноутбуках студентов. Остаток дня пролетел по привычному сценарию. На последующих трех парах Паркер привычно сидела на последнем ряду с капюшоном на голове, полностью погрузившись в свои чертежи. Еще пару дней назад ей в голову пришла блестящая идея: собрать роботизированную руку-манипулятор, которая могла бы имитировать её почерк. Тратить часы на переписывание лекций и домашку, которую она и так знала назубок, казалось ей верхом неэффективности. Осталось подправить софт и найти где по дешевке перехватить детали. После этого – пара бессонных ночей за сборкой, и вуаля: освободившееся время можно будет с чистой совестью потратить на сон или лишний заработок очередных копеек. А там, глядишь, и вовсе можно будет не появляться на лекциях.       Напевая под нос популярную песенку из фильма, который она смотрела на прошлой неделе, Петра зашла в свой блок. Соседки замерли у стола, провожая её странными, ошарашенными взглядами.              – В чем дело? – нахмурилась она. Те лишь синхронно и молча указали пальцами на дверь её комнаты. Петра в недоумении скинула рюкзак рядом с ними и толкнула дверь. В следующую секунду она застыла на пороге. Её обычная скучная спальня исчезла, а вместо неё перед глазами раскинулось безумное розовое пространство. Вся комната, абсолютно вся, была заставлена корзинами с нежно-розовыми пионами. Цветы стояли на полу, на столе, на подоконнике, даже на шкафу лежал пышный букет. Петра никогда в жизни не видела ничего подобного. Из груди вырвался нервный смешок, который она просто не смогла сдержать. Казалось, она по ошибке шагнула в сказку или на съемочную площадку ванильного ромкома. Густой, дурманящий аромат цветов ударил в нос с такой силой, что голова пошла кругом. Ноги стали ватными, и Петре срочно захотелось присесть. Осторожно, боясь задеть нежные лепестки, она пробралась сквозь корзины и рухнула на кровать, уже не сдерживая полноценный смех. Это было красиво до абсурда. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь осознать масштаб случившегося. Вдруг под спиной что-то кольнуло. Привстав, Пет обнаружила на покрывале плотный, идеально белый лист бумаги, сложенный вдвое.       «Я никак не могу перестать думать о тебе. Ты прекрасна. Позволь мне скрасить один твой вечер. Сегодня в 19:00 буду ждать у пристани. Оденься тепло.       С надеждой на встречу, К.Г.С.»              Она перечитывала эти строки снова и снова. Почерк был аккуратным, уверенным, почти каллиграфическим. Тишину момента внезапно нарушил отчетливый звук снимка камеры. Петра обернулась: одна из соседок, совершенно не смущаясь, вовсю фотографировала другую на фоне этого цветочного апокалипсиса.              – Эй, вы совсем? А ну-ка, брысь из моей спальни! – Петра резко вскочила с кровати. Она попыталась выхватить одну из огромных цветочных корзин из рук соседки, но её чуть не сбило с ног от внезапного веса чуть ли не равного её. Выталкивая девушек из комнаты под их возмущенное «Тебе жалко?», она захлопнула дверь, отрезая себя от всего мира. В груди разлилось приятное, незнакомое тепло. А секунду спустя её накрыла волна чистой животной паники. «Что я надену?!» — – вопрос всех женщин, который раньше казался ей глупым и надуманным, теперь бил под дых. Петра лихорадочно перерыла свой полупустой шкаф. Отчаяние росло с каждой секундой. Только толстовки – серые, черные, с капюшоном и без, потертые джинсы, бесформенные майки и всего одна-единственная юбка с блузкой, которые она надела на первое сентября. «Ну не в майке же с Железным человеком идти, в конце концов!» — мысленно выругалась она. В заначке, под стопкой старых тетрадей, лежали её чаевые и ещё немного накопленных денег. Книжный шкаф и косметический ремонт комнаты мог подождать. Собравшись за две минут, она выскочила из комнаты.       – Я установила датчики движения! – бросила она соседкам, не оборачиваясь и поднимая рюкзак с пола. – Если кто-то зайдет – ударит током. Я предупредила! – Она сама не знала, откуда в ней столько злости. В детском доме они делили всё, и это было естественно. Но это внимание и эти пионы были адресованы только ей, и она не собиралась ни с кем этим делиться.              Торговый центр находился в пятнадцати минутах ходьбы от кампуса. Петра перешла почти на бег. Сейчас уже было половина четвертого, а в семь вечера её ждал Крис. Нужно было успеть всё: шопинг, душ, макияж, укладка. Она точно знала, что ищет – накупила вещей, максимально приближенных к тем, что увидела в рекомендациях стилиста, стараясь выбрать что-то одновременно простое и элегантное. Вернувшись в общагу, она запрыгнула в душ. Горячая вода смыла усталость дня и тревогу. Уложив волосы, Паркер завила темные кончики, стараясь сделать локоны легкими, небрежными, в который раз обжигая пальцы и шею плойкой. Макияж она сделала совсем аккуратный, чтобы выглядеть свежо и естественно, но при этом красиво. Без двадцати семь Пет уже одевалась. Новые белые джинсы-скинни идеально подчеркнули худобу её длинных ног. Голубой кашемировый свитер с острым вырезом сидел как влитой по фигуру. На ноги вместо привычных потасканных конверсов отправились новые белые кроссовки, которые она надевала всего пару раз. Последний раз взглянув в зеркало, прикрепленное к двери шкафчика, Петра выскочила из общежития.              А сидя у окна в общем блоке Вероника, отпивая пиво прямо из горла бутылки, проводила её взглядом.              – И как она вообще Старка ухватила? – прошипела Сара с неприкрытой завистью.              – Не знаю, – протянула Вероника, с сомнением глядя на захлопнувшую дверь. – Может, он того... гей? И это всё просто фиктивный спектакль? *       Кристиан ждал у самого края пристани. В руках он сжимал небольшой, аккуратный букет из тех же розовых пионов – Аврора настаивала, что закрепить успех просто необходимо, и он, вопреки своей привычке всё решать самому, не стал спорить. Крис мельком взглянул на циферблат своих Rolex: девятнадцать ноль две, не критично. Он готов был ждать её сколько требовалось, зная излюбленную привычку многих девушек опаздывать. Место для встречи было выбрано идеально: частный причал, скрытый от глаз случайных прохожих. Отсюда в тихую гладь реки уходили белоснежные яхты и стремительные катера. Тони Старк, зная страсть сына к воде, еще месяц назад распорядился доставить сюда игрушку из Нью-Йорка. Слово «небольшой» в лексиконе Старков было понятием растяжимым. На фоне их семейной яхты этот катер, возможно, и выглядел скромно, но для любого другого он был ярчайшим показателем роскоши. Корпус из лакированного красного дуба хищно поблескивал в лучах заходящего солнца, а салон, отделанный редчайшей белоснежной кожей и того же дуба, сиял чистотой. На борту красовалась лаконичная, но весомая надпись: «STARK».       – Крис! – негромкий голос Петры заставил его обернуться. Она улыбнулась, и он увидел её сильное волнение по тому как та теребила рукав своего кашемирового свитера, но сам Крис в этот момент едва не забыл, как дышать. Пет была очень красива, словно из другого мира. И всё же, Старк не уступал: льняные брюки и рубашка цвета слоновой кости идеально подчеркивали его золотистый загар, а накинутый на плечи голубой джемпер почти в тон её свитеру делал его образ мягким и уютным. Замшевые лоферы завершали этот облик идеального наследника, так и выглядят миллиардеры.       – Ты выглядишь... Потрясающе, – выдохнул он. На мгновение время замерло. Старк забыл и про закат, который планировалось встретить на воде, и про букет, который продолжал сжимать в пальцах.       – Спасибо. Это мне? – Петра кивнула на пионы, выводя его из ступора.       – Да. Маленькое дополнение к сегодняшнему хаосу в твоей комнате, – он протянул ей цветы, и, услышав её тихий, искренний смех, наконец-то расслабился. В этот момент резкий порыв ветра с реки взъерошил её укладку, над которой она явно корпела долгое время. Петра небрежно поправила прядь и уткнулась носом в букет, вдыхая густой, сахарный аромат.       – Это было... масштабно, Крис. Правда. Мне очень приятно, спасибо, – она подняла на него светящиеся зеленые глаза. — Так куда мы всё-таки идем?              – Я приглашаю тебя на прогулку. Только мы, река и закат. Ты не против? – он раскрыл ладонь, приглашая её за собой. Когда их пальцы соприкоснулись, по телу Петры пробежал электрический разряд. Крис уверенно помог ей переступить на палубу. Первое, что её поразило – невероятная устойчивость судна. Под ногами была не зыбкая вода, а словно фундамент старинного замка. Лакированное дерево палубы было настолько безупречным, что в нем, как в дорогом зеркале, дрожало предзакатное небо. Петре на долю секунды стало почти неловко касаться этой глянцевой красоты своими кроссовками за двадцать баксов. Она сделала шаг вглубь катера, чувствуя, как уют и тепло окутывают её, заглушая шум университетского городка за спиной.        – Мы будем одни? – тихо спросила Петра, теребя ленточку букета и наблюдая как Крис с отточенностью отвязывает тяжелые швартовы. Канат послушно змейкой ушел в сторону, освобождая судно.              – Только ты и я, – он обернулся и на мгновение задержал на ней взгляд. – Я с детства на воде, разрешение есть, так что не переживай, да и знаю этот маршрут хорошо. Сейчас запущу двигатели, настрою автопилот и приду к тебе. – Заметив, как она робко замерла среди сияющего хрома и приборов, Крис подошел ближе. Его ладонь мягко легла на её поясницу. Это мимолетное, почти невесомое прикосновение через кашемир свитера отозвалось внизу живота Петры странным трепетом. Он бережно проводил её к носу палубы в уютную зону отдыха, скрытую от ветра чистейшим стеклом. Петра буквально утонула в глубоком кресле из кремовой кожи. Она была прохладной, безупречно гладкой и пахла чем-то изысканным: смесью дорогого мужского парфюма и едва уловимым ароматом табака. Положив букет на столик, Паркер провела ладонью по полированному подлокотнику из красного дерева. Узор древесины под пальцами казался живым, а в углу каждого предмета мебели сияла изящная золотая буква «S» – неброское, но властное напоминание о мире, в который она только что вошла. Когда Кристиан запустил двигатели, до Петры донесся не рев, а низкий, благородный рокот. Глубокая вибрация прошла сквозь корпус, поднялась от кончиков пальцев к самому сердцу и отозвалась там глухим стуком. Катер мягко качнулся и начал набирать ход, разрезая стальную гладь воды. Ветер, пахнущий солью, стал резче, но здесь, за высокими бортами, она чувствовала себя в абсолютной безопасности. Это был кокон роскоши, уносящий их прочь от гула и вечных тревог.       Крис вернулся спустя пару минут. В одной руке он нес два хрустальных бокала, грани которых блестели в лучах заходящего солнца, в другой – запотевшую бутылку шампанского с золотой этикеткой. Рядом с розовыми пионами на столике уже стояло блюдо с экзотическими фруктами, некоторые из которых она даже не пробовала. Раздался приглушенный хлопок, несколько капель алкоголя брызнули на палубу, но Крис даже не взглянул на них – всё его внимание было приковано к девушке, которая в свете заката была удивительно красивой. Он наполнил бокалы золотистой жидкостью, в которой весело заплясали пузырьков, и опустился в соседнее кресло.       Он подал ей бокал, и их пальцы на секунду встретились. Этот короткий контакт, почти такой же как на пристани, когда он передавал ей букет, заставил Петру забыть, как дышать. Кристиан чуть подался вперед, ловя её взгляд, в котором отражалось золотисто-оранжевое небо.              – За самый прекрасный вечер, Пет, – негромко произнес он, и его голос в тишине реки прозвучал как обещание.