Операция "Спасти дракона"

«Привет ещё раз, дневничок. Сейчас расскажу, как прошёл наш первый день в «проклятой академии». Почему проклятой, спросишь? А я в ответ покажу им тебя, и пусть читают эту страницу. Помню, что в первую ночь мы с близнецами уснули в нашей с Люс комнате, ведь у Яна в комнате жил ещё один мальчик, с которым друг не хотел пока знакомиться. Мы решили сдвинуть кровати вместе, чтобы было больше места. Мы тогда были обычными детьми в необычной ситуации, нам было страшно спать поодиночке. Мы надеялись проснуться и понять, что ничего не произошло, и мы снова в родном детдоме. Но жизнь дала нам понять, что такое жестокая реальность. Утром нас разбудил раздражающий звон, который как будто шёл со всех сторон и давил на черепушки. Как только Ян открыл дверь в коридор, звук затих, а вместо него появился механический голос: — Спускайтесь на первый этаж, там вас будет ждать староста, который расскажет правила нашей академии, — произнёс он, и мы с друзьями удивлённо переглянулись, а потом, пожав плечами, вышли. Как только мы увидели новую форму, сразу же единогласно решили остаться в своей одежде. Пусть не думают, что мы для них куклы, которых можно одевать как захочется, да ещё и в такие тряпки! К тому же детдом редко мог дать красивое и новое — нам не хотелось расставаться с таким подарком на прощание. Тем временем из дверей вдоль коридора выходили сонные воспитанники разных возрастов. Были совсем маленькие, как мы, а были высоченные и мрачные парни, которые зыркали свысока и кривили рожи. В принципе, смотрели на нас все, и большинство — недоброжелательно. Мы решили, что это потому, что, в отличие от нас, они все были с одинаковыми короткими стрижками и в форме. Только у старших вместо шорт были брюки. А ещё у всех на шеях виднелись такие же штуки, как та, которую нацепил на нас чудак в вертолёте. Многие прикрывали их повязками. Мы с друзьями той первой ночью долго пытались их снять, но так и не получилось. Из-за этих ошейников было ужасно неудобно спать: металл и холодный камень врезались в шею при каждом повороте головы, и мы почти не сомкнули глаз. Но тогда мы ничего не могли с этим поделать и поэтому решили не париться, так как думали, что рано или поздно их всё же снимут. — Эй, мелюзга, вы что, решили в первый же день вляпаться в дерьмо? Как только жирдяй увидит ваши шмотки — прикажет избить так, что мать родная не узнает. — После слов незнакомца послышались смешки. Мы одновременно остановились и оглянулись на голос. Там стоял парень, старше нас на пару лет. Высокий, с зелёными волосами, которые были чуть длиннее, чем у остальных, и наглой улыбкой. Что было неожиданным: на носу у него были странные, треугольные очки фиолетового цвета. Единственный на всю академию человек в очках… Его глаза с насмешкой смотрели на нас, а руки лежали в карманах. Вся его поза выражала желание показать превосходство. Перед нами был настоящий хулиган. Он даже «ошейник» свой не прятал, будто бы тот его нисколько не заботил. Чем-то он был похож на нас, и, казалось бы, нам нужно было с ним объединиться, но не тут-то было… — Отвали, кустоголовый. Без твоих советов справимся, — фыркнула Люс, пренебрежительно оглядев парня. Его прическа и правда была похожа на куст, так что все вокруг захихикали, а незнакомец начал краснеть от злости. — Ты что, малявка, дополнительно от меня получить захотела?! — вмиг оказавшись возле нас, он схватил подругу за ворот кофты. Та в ответ стрельнула в него таким взглядом, что любой здравомыслящий человек поспешил бы уйти. Но парень явно был не из таких. — Что смотришь? Тут и не такие наглые ломались. Так что извиняйся давай, тогда, так уж и быть, не трону. Не в моих принципах бить маленьких дево… Договорить он не успел. Кулак Люс со смачным хрустом врезался в нос незнакомца, и тот с ошалевшими глазами завалился назад, отпуская ворот и хватаясь за лицо. Тут же на него налетел рыжий вихрь, и через мгновение Люс уже сидела на его груди, прижимая коленями руки соперника к полу и крепко держа его за волосы. — Извиняйся давай, тогда, быть может, не стану избивать дальше, — ухмыльнулась она, а я не могла отвести восхищённого взгляда. Люс всегда была такой крутой! — И не ной, ты первый начал. Парень и не думал ныть, наоборот, он лишь самодовольно оскалился, не обращая внимания на кровь. Единственное движение — поправил съехавшие очки. Ученики вокруг начали перешёптываться, кто-то свистнул, несколько ребят со смехом захлопали, но большинство испуганно старались побыстрее уйти. Это удивило: обычно зеваки любят драки. Но это место было определённо другим. Люс это тоже заметила, отпустила волосы парня и выпрямилась, оглядываясь на странную реакцию свидетелей. — Ну, я предупреждал, мелкая, — всё так же скалясь, сказал хулиган, даже не пытаясь подняться. — Постарайся там не сломаться, иначе мне будет скучно среди всех этих унылых рож. Буду ждать нашей следующей встречи, рыжая стерва. Никто из нас тогда не понял фразу «Постарайся там не сломаться». Мы лишь растерянно переглянулись. Уверена, друзья, как и я, решили, что этот чудак пытается нас просто напугать. Но всё же то, что все вокруг вдруг начали удаляться, напрягло нас. — Что вы здесь устроили? — первый взрослый голос за сегодня прозвучал совсем рядом. Я испуганно оглянулась и увидела директора. До сих пор помню, как он тогда посмотрел на всех: как на больных чумой крыс. Особенно презрительно — на нашу троицу. — Сайлас, иди приведи себя в порядок, выглядишь ужасно. А вы… Вчера приехали, да? — он достал из внутреннего кармана листок и медленно прочитал: — Ян и Люсси Миомори, Джейми Хитокасу. Решили в первый же день отличиться? Ну, чего застыли? Пошли за мной. Дальнейшие события врезались мне в память на всю жизнь. Директор и какой-то незнакомый мужик, который позже представился тренером, привели нас в подземелье, где были тренировочные залы и трибуна с лифтом. Директор остался наверху, а мы спустились на огромную арену. Потом с наших шей с тихим щелчком упали ошейники, и мужик силой уколол каждому в руку неизвестную жижу, а после чуть ли не пинком оттолкнул от лифта. Тот поднялся, пока мы растерянно смотрели друг на друга. И тут началось… Моё тело начало раскаляться, как железо в печи, становилось трудно дышать, а потом с ужасом я увидела, как меняются мои руки. Я чувствовала, как каждая кость ломается и срастается снова, ощущала, как разрывает кожу от давления изнутри. Череп, глаза, зубы — всё это менялось. Мне хотелось умереть, чтобы прекратить эту боль. Рядом превращались друзья, и я уверена, они испытывали то же самое. Мы все орали, но уши заложило. Я лишь видела открытые рты на деформированных головах и пену, текущую по подбородкам. Зрелище было настолько страшным, что я зажмурилась. Это превращение не было похоже на первое; оно длилось около часа. Когда вместо человеческого тела появилось тело бея, я уже еле соображала. Если бы могла — я бы блевала. Ощущения от осознанного пребывания в шкуре монстра не передать словами. — Ну что, детишки, не хотели по-хорошему, будет по-плохому. Я лично вместо старосты объясню вам правила, чтобы они отпечатались в ваших маленьких, тупых мозгах, — голос директора гремел из динамиков. — Правило номер один: никаких драк вне арены… После обратного превращения, которое было быстрым, мы увидели, что от одежды остались лишь лоскутки. Взрослые на это лишь посмеялись и с намеком кивнули на выход. Выходили мы из подвала полностью голые и красные от стыда, прикрываясь руками. Тогда правила запомнились надолго. — Правило номер два: нельзя громко разговаривать. Мы сидели в столовой в мёртвой тишине и слушали только стук приборов о тарелки. Услышать чей-то крик было редкостью. — Правило номер три: нельзя показывать эмоции, это ваша слабость. По коридору ходили дети с застывшими гримасами и мёртвыми глазами. Страшнее всего было стать одной из них. Тогда я дала себе слово, что буду бороться, чтобы моё лицо не превратилось в маску. — Правило номер одиннадцать: никаких длинных волос. Забудьте про индивидуальность. Нас постригли в тот же день. Мне и Люс отрезали хвосты по самую резинку, а после побрили налысо машинкой. С Яном всё было проще. После мы долго смотрели на ковёр из рыжих и серебристых волос. — Правило номер восемнадцать: здесь у вас не может быть своей одежды, своих вещей, своих вкусов. Вы просто оружие, а у оружия не может быть личности. Мы смотрели, как горят остатки нашей одежды. Та самая новая одежда, которую медсестра с такой заботой нам давала… Нас отправили в настоящий ад. Люс злобно дёргала подол фиолетовой юбки, Ян впервые был мрачным, а я касалась новой причёски, которая колола кожу. Всматриваясь в огонь, я прислушивалась к себе: сгорела ли моя личность вместе с вещами или я смогу бороться?» — Правило номер двадцать три. Нельзя без повода заходить в здания, кроме общежития. Каждый день проходил как день сурка, по одному и тому же маршруту в этом созданном дьяволом маленьком городке среди леса. Кроме общежития, школы и площадки, где проходили спортивные тренировки тела, мы практически нигде и не бывали. Притом в школу можно было лишь во время уроков; если кто-либо рисковал находиться там вне графика — их, конечно же, наказывали. Мелкие проступки наказывались ударами палок по спине от Шаркии, которая с пребольшим удовольствием молотила нас с особым усердием, а более серьёзные нарушения — болезненным превращением. Каждый день мы выходили из комнаты когда звенел звонок над дверью, спускались по лестнице на первый этаж, заходили в столовые, ели что дают и шли на уроки, большинство которых было обычными, видимо, чтобы мы не выросли тупыми как пробка, ведь примерно раз в год к нам приезжали какие-то люди в деловых костюмах, и тогда все мы должны были притворяться, будто бы живём здесь как обычные дети. Ведь, как позже оказалось, за пределами академии это место считается чуть ли не раем для блейдеров, где нас опекают, воспитывают как обычных детей и учат сдерживать силу. Ну-ну. — Правило пятьдесят четыре. С этого дня и на всю оставшуюся жизнь в этих стенах у вас будут специальные обручи на шее. Снимать их с вас будут только в пределах тренировочного зала и арены, а вне даже не пытайтесь их сломать. Не получится, но попытки будут строго наказываться. Тогда мы поняли, что как только щёлкнул обруч на наших шеях там, в вертолёте, мы уже стали такими же пленниками, как остальные. Нас иногда отводили в огромное подземное помещение с толстой железной дверью и длинными коридорами. И там тренировали нас как блейдеров, заставляя надевать тот самый странный комбинезон. Ведь, как оказалось, от превращений рвётся одежда, но эти комбинезоны были специальными: они оставались на теле после превращений обратно, и никто не щеголял голышом. Также во время тренировок с наших шей снимали «ошейники». Хотя кавычки тут явно лишние. Эти ошейники подавляли нашу блейдерскую силу и не давали превратиться. Некоторые старшие собратья говорили, что если постараться, у нас максимум может вылезти лишь часть бея, но полностью мы не в состоянии превращаться. В каком смысле вылезает эта часть, мы тогда ещё не понимали. — Правило номер семьдесят девять. Если вы есть в списках сражений на арене — явка обязательна. Арена… Со временем мы поняли, для чего она. Периодически проводился турнир, на который выбирались талантливые блейдеры, и их заставляли сражаться друг с другом на камеры, которые транслировали это всё на секретный канал для больных на голову людей, желающих увидеть такое зрелище. Это был новый бейблейд, самая ужасная игра в мире, где дети в обликах чудищ сражались друг с другом до тех пор, пока один из них не упадёт с ног. Мы с близнецами по немой договорённости решили, что ничто в мире не заставит нас выйти на бой против своих товарищей. А всех пленников академии мы воспринимали как товарищей, даже несносного Сайласа. Ведь мы все объединены общим врагом: Создателем тёмных академий. Поэтому было принято решение играть роль бесполезных дурачков, от которых в сражении не будет прока, чтобы ни у кого даже не возникло мысли выпустить нас на турнир. — Правило номер восемьдесят пять. Блейдеры в масках — закон для всех нас здесь. Они будут приезжать время от времени, и вы должны относиться к ним с предельным уважением. Иногда к нам приходили эти самые «блейдеры в масках». Все они держались гордо и высокомерно смотрели на нас из-за стёкол на месте глаз у масок. Они были одеты в необычные костюмы, как будто из тонкой резины, чем-то похожие на улучшенную версию наших комбинезонов. У многих были плащи, словно у настоящих злодеев. И это делало их ещё более устрашающими. А маски, закрывающие большую часть лица, смотрелись жутко и необычно. У них не было ошейников и не было имён, обращались к ним по цвету стёклышек в масках: Синий Глаз, Лазурный Глаз, Серый Глаз и так далее. И все они смотрели на нас как на мусор… Также мы издалека однажды увидели того самого монстра, который создал всё это. Он тоже был в костюме и в маске, а все обращались к нему «Эштем». Не уверена, это настоящее имя или нет, в принципе мне плевать на его имя. Важнее то, что приезды Эштема были очень редкими, но никогда не заканчивались ничем хорошим. Для его приветствия устраивались показушные бои, чаще всего с особой жестокостью. Иногда он забирал с собой нескольких детей, и мы их больше никогда не видели. Говорят, они превращались в масколицых и начинали прислуживать этому создателю академий. Ещё говорят, что они участвуют в сражениях перед живой публикой, куда прийти и посмотреть на бой может только элита. Но это всего лишь слухи, правду никто не раскрывал, разумеется. — И последнее в списке, но не по важности: правило номер девяносто девять. Никогда и ни при каких обстоятельствах вам нельзя даже приближаться к вратам академии или её ограждению. Я узнаю о попытках сбежать ещё до того, как вас спалит в пепел током от проволоки, которая оплетает всё ограждение. И тогда, даже если вы выживете после столкновения с этим своеобразным барьером, я своими руками вас добью. К ограждению мы подходили только раз, спустя почти два года жизни в академии. Даже не приближаясь близко к ограде, мы слышали потрескивание электричества, и не было мысли даже хотя бы посмотреть на неё вблизи. Но мы с близнецами единогласно решили во что бы то ни стало снять с себя ошейники и научиться полноценно управлять телом беев, чтобы превратиться, разрушить ограду, спастись самим и спасти всех пленников этого ужасного места. А заодно и как можно больше насолить всем этим уродам в масках и директору, которого хотелось накормить его же правилами. Приводили и уводили нас из подземелья тренеры, которые в будущем будут без жалости воспитывать из нас бойцов. Все они были взрослыми и молчаливыми, услышать их голоса получалось лишь на тренировках, но даже там эти персонажи были скупы на слова. Хотелось знать, что в головах людей, которые решили заниматься подобным делом, но как-либо контактировать со взрослыми не по темам учёбы, тренировок или самочувствия было, как ни странно, запрещено. Поэтому мы всегда шли, опустив головы, и думали о том, что надо бы устроить весёлую жизнь для всего этого сборища больных на голову людей, чтобы им самим пришлось контактировать с нами, а там уже и информации больше насобираем. Пусть не думают, что все блейдеры — это безмозглые игрушки, которых можно воспитать под себя и превратить в послушных кукол. Когда-нибудь мы сможем раскрыть секрет этой академии и сбежать. Главное — иметь меру и узнавать всё осторожно и незаметно. А то мало ли, вдруг особо буйных просто «чвирк» — и всё.» С момента приезда трёх друзей в «проклятую» академию прошло чуть больше двух лет. Всё это время они отчаянно бунтовали и успели запомниться всем, а также стать директору поперёк горла, словно рыбья кость. Так уж вышло, что эта троица включала в себя: Люсси, которой палец в рот не клади — отгрызёт руку по уши; Яна, который считал, что если что-то запрещено — то это значит, нужно из трусов выпрыгнуть, но сделать наоборот, и Джейми, которая за время дружбы с непоседливыми близнецами и сама успела стать такой же сорвиголовой и поддерживала любые идеи Яна, а также совала свой курносый любопытный нос туда, куда это делать явно не стоило. Смешав этих троих, получалась команда, которая способна была поставить на уши всю академию и довести даже директора до нервного тика. Хотя вот последний редко обращал внимание на блейдеров, он их просто презирал и доверял наказания Шаркии, которая одним своим видом пугала всех до икоты, или же тренерам, которые не церемонясь отправляли бунтующих в тренировочный зал и заставляли там тренироваться до потери сознания. Только вот ни Шаркия, ни тренеры не могли поймать банду детишек, среди которых был хитрый и полный безумных идей Ян. Мальчик словно видел наперед все шаги взрослых и умело вел за собой девочек, а его смышлёная сестренка использовала весь свой ум и мудрость, полученную от отца, чтобы предугадывать движения противника. Джейми, стараясь быть полезной, пролезала туда, куда был доступ только ее миниатюрному телу и не раз открывала для друзей новые пути отхода. Так, дополняя друг друга, трое детдомовцев выживали в академии и заслуживали от одних зависть и презрение, а от других — уважение и восхищение. Хотя вот первого типа было больше, ведь часто из-за выходок этих непосед получали другие, когда у тренеров обрывалась последняя нить терпения, и они на тренировках гоняли всю группу, чтобы таким способом настроить всех против Яна, Джейми и Люси. Способ, между прочим, был действенным, и благодаря ему троица не завела новых друзей. Они и не пытались, но иногда чувствовали себя неуютно, когда со всех сторон их прожигали недоброжелательные взгляды. И вот в один день Ян не выдержал такого бойкота от других ребят и решил узнать, правда ли, что в академии морально сломали всех, кроме их троих. Разведка привела мальчика к удивительному открытию, которым тот поспешил поделиться с подругами, как только появился шанс поболтать без взрослых ушей. — Девочки, вы сейчас упадёте! — весело воскликнул Ян и с разбега уселся на скамейку возле длинного стола в столовой, чуть не уронив весь свой ужин с подноса. — Пока что тут чуть не падаешь только ты, — заметила Люсси, в последнюю минуту хватая у брата стакан с соком, который едва не улетел на пол. — Осторожнее, я хочу хоть раз нормально поесть без надобности бежать сверкая пятками. Я и так переживаю, что кто-то однажды просто подсыплет нам яд в миски и этим избавит всю академию от головной боли. — Люс, да у тебя оптимизм на высоте, — пробубнила Джейми, пытаясь побыстрее проглотить кусок мяса и узнать, из-за чего же им падать надо. — Рыжик, не тяни ты эту соплю, что ты успел узнать, пока мы тут бились за самые большие куски мяса? — О, а мне вы кусочек отбили? — с надеждой спросил мальчик, потирая ладошки. — Хотели, но Кустоголовый успел быстрее тебя и выхватил твою порцию мяса прямо с моей тарелки, — недовольно фыркнула Люсси, стреляя убийственным взглядом в затылок Сайласа, который беззаботно ел на другом конце столовой. — Этого наглого говнюка давно пора накормить его же салатом с головы, что бы не зазнавался. — Поддерживаю… Мое мяско… — жалобно проскулил Ян и уронил голову на стол. — Можешь моё взять, лишь скажи уже, что ты узнал, — не менее жалобно потянула Джейми, которой было уже невтерпёж услышать новость, которой друг так спешил поделиться. — Ладно, чёрт с этим мясом, слушайте сюда, — паренёк перешёл на заговорщический шёпот, и девочки тут же напрягли слух. — Здесь боремся не только мы! Есть и другие, кто не сдался, но все они просто хорошо притворяются! — И это всё? — разочарованно спросила Люсси, тут же потеряв весь интерес. — Было бы странно, если бы из нескольких сотен блейдеров только мы не подчинились этому режиму. — Не совсем всё, — продолжил рыжик, и девочка снова заинтересованно глянула на брата. — Я узнал, что мы можем частично обращаться! Старшаки когда-то даже придумали игру, чтобы не умереть от скуки здесь, называется «обрати своего товарища». — Какое идиотское название, — попыталась проворчать Люс, но нотки любопытства всё же проскользнули. — В чём суть этой игры? И в каком смысле «обрати»? Мы можем обратиться даже с ошейниками? — И вовсе не идиотское! — обиженно надул губы Рыжик, но всё же продолжил: — Можем, но не полностью. Короче, суть в том, чтобы всеми способами вывести своего соперника на сильные эмоции и заставить его частично обратиться. Кто сделает это первым, тот и победил. — Так мы всё-таки можем обращаться, хоть и чуть-чуть! А как же эти ошейники и рассказы о том, что они блокируют силы беев? — Джейми растерянно смотрела на друзей, а в её глазах загорелся огонь надежды. На тренировках она успела узнать, как выглядит её бей, и сейчас мысленно уже представляла, как превращается в огромного крылатого коня и уносит себя и близнецов из этого ада. — Да мы же всё это время могли спокойно отсюда улететь, но даже не знали этого? — Если бы… Ошейники могут пропустить лишь маленькую часть той силы, которая нужна для полного превращения, — грустно вздохнул мальчик. — Если мы очень постараемся и при этом будем испытывать сильные эмоции, то сила беев станет больше, и ошейник не сможет полностью блокировать её. Этого хватит лишь, чтобы у нас вылезло… Что-то. — Вылезло «что-то»? — с сарказмом переспросила Люси. — Например? — В том и прикол, что никто не знает, у кого и что вылезет, — снова приободрился Ян и с горящим взглядом начал объяснять. — В этом весь интерес! Нужно всего-то позволить эмоциям взять верх над разумом, сосредоточиться, и вуаля! Мы превращаемся в супергероев! Мой бей же медведь, да? Вдруг от эмоций у меня вылезут медвежьи лапы?! Или же… моё лицо превратится в морду медведя с огромными клыками! Я так хочу это увидеть! — Фу, а я вот не хочу видеть, как мой брат шныряет с мордой медведя вместо лица! — Люсси невольно представила эту картину, и её всю перетряхнуло. — Но подожди. Ты сейчас от эмоций чуть потолок макушкой не пробиваешь, где же твоя эта трансформация? — Люсси внимательно оглядела брата и убедилась, что действительно ничего лишнего на его теле не повылезало. На мгновение Ян замер с приоткрытым ртом, а потом поник, и весь его запал сдулся, словно пробитый шарик. Мальчик снова расстроенно уронил голову на стол и вздохнул, а Джейми сочувствующе потянулась к голове друга, чтобы потрепать его по коротким волосам, как вдруг шокированно застыла. Что-то на голове рыжика привлекло взгляд девочки, и этого что-то там явно не должно было быть. Прищурив глаза, она вдруг тихо вскрикнула, отдёрнув руку словно от огня. Из-под кожи на голове медленно и весьма неестественно прорезалась пара золотистых ушек медведя, слегка подёргиваясь в разные стороны, словно прислушиваясь к окружающим звукам. Глаза Джейми начали медленно вылезать на лоб, а Люси, которая тоже заметила ушки, уже сползала под стол от смеха. Мальчик заметил перемену в настроении подруг и вопросительно посмотрел на них, а после непонимающе провёл рукой по своей голове и тоже резко отдёрнул руку. — Да ну вас и эти приколы! — шокировано выдавил он, хватая ложку и рассматривая в ней своё отражение. — А как же лапы? А как же морда? Лю, хватит ржать, у меня стресс тут вообще-то! — отчаянно воскликнул мальчик, вызвав новую волну смеха у сестры и тихое хихиканье у Джейми. — И снова наша знаменитая троица! Ну и ну, нравится вам публику развлекать и привлекать внимание, мелочь пузатая? Над детьми навис раздражённый Сайлас, который последние несколько минут поглядывал в их сторону и скрипел от злости, ожидая, когда же они замолчат. — Вижу, снова стоит преподать вам урок, детишки!