Oh my nymph!

      Неонила считала себя самой счастливой нимфой на свете. Будучи альсеидой, она появилась в Мидгарде в тени нежной лилии, которую ей было повелено охранять. Таких чудесных цветов и растений было великое множество в Темпейской долине, расположенной неподалёку от Дельф, и всё потому что их территория была благословлена самим Богом Солнца, Аполлоном.       Аполлон регулярно спускался из Вальхаллы, чтобы посетить свои владения и справиться о состоянии своих «добрых подруг», как он их называл. Старшие нимфы всегда оказывали ему почести и отчитывались о том, как у них шли дела. О рождении новых нимф, разумеется, тоже, и для тех было великой честью впервые предстать перед богом, и каждая стремилась показать себя с наилучшей стороны.       Но юная, неопытная Неонила боялась своего бога. Ни одной из сестёр не удавалось вытянуть её на встречу чтобы хотя бы просто показаться ему. Аполлон об этом знал, с лёгкой улыбкой качал головой на каждое извинение от старших альсеид, а пристыженная девушка скрывалась в глубинах долины, стараясь быть осмотрительной, чтобы не столкнуться ни с кем. Тем не менее, иногда любопытство над ней всё же брало верх. Пока сёстры сопровождали бога во время прогулки, она наблюдала за ними издалека, перебегая от одного дерева к другому и прячась за стволами.       Отрицать его естественное влияние на жительниц Темпейской долины было невозможно. Присутствие Бога Солнце было сродни торжеству, ведь в такие дни солнце светило особенно ярко, благославляя всех своим теплом. Нагретая почва плодоносила гораздо лучше, дарила растениям чувство комфорта, радовала животных и даже насекомых, которыми кормились певчие птицы.       От среды обитания их долины напрямую зависело благосостояние самих альсеид, а поскольку на это благосостояние влияла благосклонность богов и непосредственно самого Аполлона, то для нимф было особенно важно им всем угождать. И хотя при своей любвеобильности Аполлон был очень ревнив, даже он понимал, что не от него одного зависела жизнь местных нимф, а потому не препятствовал их общению с другими богами и не злился, если заставал хорошо знакомых ему девушек в чужих объятиях где-нибудь в садах Вальхаллы.       Но Неонила оказалась особенным случаем.

***

      Неонила мурлыкала какую-то приятную мелодию себе под нос и гладила лепестки любимых белых лилий, когда Аполлон неожиданно появился за её спиной. Он беззвучно прошёл по мягкой траве, не обращая внимания на другие цветы, что уважительно склонили перед ним свои головки, и опустился рядом с девушкой, чересчур увлечённой своими мыслями. Его внимательные жёлтые глаза наблюдали за тем, как изящные пальчики размазывали по тонкой кожице прозрачную росу, как её пухлые губы приоткрывались, напевая почти беззвучные слова, а шелковистые волосы ловили лучи солнца. Наблюдать за ней — сплошное удовольствие, и бог бы наверняка продлил это мгновение, если бы сама нимфа, наконец заметив постороннее движение рядом с собой, не вздрогнула и не отпрянула, так резко, что едва не завалилась на спину.       Он подловил её — ни убежать, ни спрятаться. Как же она так пропустила его появление? Разве сёстры говорили, что бог навестит их сегодня? Или же он специально пришёл без предупреждения, чтобы подступиться к ней?..       — Это Вы! — голос Неонилы прозвучал громко от неожиданности и тут же затих. Её глаза расширились от шока как у ягнёнка, грудь быстро вздымалась под белоснежным хитоном, складки которого красиво облегали девичью фигуру. Взгляд растерянно заметался по сторонам, не смея задержаться на боге, а пальчики стали нервно перебирать друг друга.       Её застенчивость была просто невероятной. Освежающей даже — так бы мог сказать Аполлон, не припоминая, когда он последний раз настолько забавлялся знакомством с какой-нибудь нимфой. Забавлялся не злобно, а по-доброму, разумеется. Мало того, что она была такой приятной, так ещё и невинной, нетронутой — просто загляденье.       Настолько невинной, что она даже не обращала внимание на то, как близко к ней оказался мужчина, с жадностью вдыхающий её естественный запах, перекликающийся с цветочным.       — Это я, — Аполлон лучезарно улыбнулся и кивнул. — Не хотел тебя пугать, дитя, — он выставил перед собой руки в примирительном жесте, показывая, что бояться ей нечего. — Отчего ты не веселишься со всеми? Я видел, твои сёстры радостно проводят время на залитой солнцем поляне. И я принёс вам чудесные гостинцы из Вальхаллы. Не любопытно ли тебе взглянуть?       Прижимая кулак к груди, где девичье сердце билось быстро-быстро от волнения, нимфа поджала губы и виновато опустила взгляд; на её щеках выступил очаровательный розовый румянец, что не укрылось от глаз бога.       — Прошу прощения, у меня не было в мыслях оскорбить или обидеть Вас, мне… не очень комфортно в шумных компаниях.       Это очень необычно для нимфы — быть трусишкой и затворницей. Очень плохое качество — стесняться внимания богов. Нимфа без покровителя не защищена, её слово не имеет веса, а до её жизни едва ли кому будет дело. Сёстры ей такое уже говорили много раз, уговаривая выйти поприветствовать Аполлона или хотя бы составить им компанию на очередном вечере в Вальхалле. Но для Неонилы общество молчаливых лилий было куда приятнее, чем аудиенция в высшем свете.       Что ж, Аполлон не мог её винить на самом деле. Неонила ведь была альсеидой, рождённой под лилиями, а лилия — чистый, благородный цветок, как раз для таких невинных, одухотворённых девочек. Только вот если она и дальше продолжит прятаться от чужого внимания, скорее всего, она очень быстро канет в лету, забытая…       Чувствуя на себе чересчур пристальный взгляд и ощущая кожей весомые касания солнечных зайчиков, Неонила украдкой снова посмотрела на собеседника. Аполлон глядел на неё с теплотой и нежностью, его улыбка не несла в себе злобы. Однако же когда он протянул к ней руку, она вся скукожилась, вжимая голову в плечи от неловкости и напряжения. Милая маленькая альсеида Темпейской долины — сколько таких, как она, он успел поведать на своём веку? Наверняка слишком много, чтобы запоминать каждую поимённо, но если бы она его спросила — бог с радостью бы перечислил ей даже отличительные особенности каждой из её старших сестёр.       И, конечно, неискушённая Неонила обязательно бы поверила в его искренность и чистоту помыслов.       — Ты вовсе не обидела меня, дитя, — придвинувшись чуть ближе, действуя медленно и осторожно как с дикой зверушкой, Аполлон всё же коснулся её лица, с осторожностью обхватывая по-детски припухлую щёчку, румянец на которой стал ещё ярче. — Я лишь хочу знать, что с тобой всё в порядке и тебя ничего не беспокоит. Ты и твои сёстры бесконечно дороги для меня. Только благодаря вам Темпейская долина процветает. Что я буду делать, если хотя бы с одной из вас случится несчастье? Да горе же потопит меня!       Нимфе стало ещё более стыдно. Тем не менее, почувствовав укор совести, она подняла голову выше и подалась вперёд, поближе к богу. Её большие, чистые глаза наконец посмотрели на него прямо, не избегая взгляда, и она заговорила, слегка повысив голос:       — Я и сёстры бесконечно благодарны Вам за всё! Если бы не Ваше покровительство, долина бы не выжила. Вы даруете нам свет и смысл жизни. Я очень, очень хочу, чтобы Вы… увидели, что я на самом деле чувствую.       Если бы Аполлон не был тем, кем он являлся, он бы наверняка набросился на неё в ту же секунду; повезло, что Бог Солнца всё же умел держать себя в руках.       — Я всё вижу, милая, — с улыбкой ответил он, и подушечка его большого пальца погладила её по скуле. — Пожалуйста, живи себе спокойно и продолжай радовать своих сестёр и мой взор.

***

      Нимфы рождались из крови Урана, благословлённые Герой. Красивые, талантливые, умные, они с самого первого мгновения своей жизни переполнялись знаниями о жизни и смерти, о Вальхалле и Хельхейме, о Мидгарде, о богах и людях. С первой минуты своего пребывания в этом мире они знали, как писать картины и играть на музыкальных инструментах, как петь песни и читать поэзию, как ткать и танцевать, как ублажать и восхищать. Не знали только, что способов восхищения и ублажения существовало великое множество, и каждый из богов и людей предпочитал свой.       О способах, предпочитаемых Аполлоном, Неонила узнала от сестёр.       Старшие нимфы постепенно и мягко стали подготавливать её к тому, что обязательно ждало впереди юную альсеиду. Их бог особенно заинтересовался их младшей сестрой, а потому они должны были сделать всё возможное, чтобы она не разочаровала его и не ударила в грязь лицом. Любая нимфа от рождения красива и сексуальна, но перед ними теперь стояла важная задача: подчеркнуть природные достоинства так, чтобы Неонила посмела встать в один ряд с Афиной.       Старшие нимфы научили Неонилу: мужчины любят женские тела. Они любят правильные черты лица, пышные формы и певучие голоса. Они любят, когда девушки вкусно пахнут. Они любят, когда девушки умеют ласкать ртом не только слух, но и их чресла. Губы, язык, руки, груди, то, что между ног — на любовном ложе нужно уметь задействовать всё, но чем больше она слушала пошлые нравоучения, тем быстрее у неё голова шла кругом. Ничто естественное не безобразно, но — видят сёстры — она была просто не в состоянии усвоить такой большой поток информации об искусстве услаждения.       Ей и невдомёк было, что её простых потуг было уже достаточно, чтобы сделать Богу Солнца приятно. Всё, что происходило под солнцем на его землях, было ему известно. Даже когда Аполлона не было рядом, он, по своему хотению, всё видел, слышал и понимал. И до чего же ему было радостно от осознания, что эта маленькая нимфа всей душой горела желанием ублажить его, не взирая на неловкость и страх.

***

      Понимая особенное отношение Аполлона к Неониле, сёстры более не предпринимали попыток самостоятельно вывести её в свет, не делая ненароком навлечь на себя праведный гнев от собственника-бога. Однако в один прекрасный день он лично спустился в долину, чтобы пригласить её сопроводить его на очередной званый ужин в Вальхалле. Разумеется, туда собирались и все нимфы, но именно ей выпал шанс стать спустницей бога на грядущий вечер.       Сёстры подошли к сборам девушки со всей ответственностью: хитон из струящейся ткани, жемчуг, собранный близ Атлантиды, капелька дорогого воска на губах для блеска и новая причёска в виде высоко собранных волос, чтобы открыть вид на соблазнительную линию шеи. Ароматные масла только подчеркнули естественный аромат Неонилы, разумеется, преследуя конкретную цель. Каждая из старших нимф понимала, что томный вечер, вне всяких сомнений, перерастёт в сладострастную ночь.       Неонила тоже это понимала, поэтому никак не могла заставить себя перестать нервничать. Даже её лилии дрожали от малейшего дуновения ветерка, пока она беспокойно кружила вокруг них в ожидании, когда Аполлон возвратится из Дельф, готовый вернуться в верхний мир. Когда же он наконец появился прямо перед ней, озаряя её улыбкой в лучах закатного солнца — когда он приблизился к ней и протянул к ней свои руки, чтобы заключить в крепкие объятия — когда он оставил на её макушке целомудренный поцелуй, задержавшись чуть дольше необходимого, Неонила наконец поняла: сёстры правы.       Она действительно самая счастливая нимфа на свете. Самая любимая, самая желанная. Не всеми, а им одним, важнейшим мужчиной в её жизни.       — Ты выглядишь необычайно роскошно, — Бог Солнца погладил её по волосам, по щекам, по изящным плечам, пока она легонько подрагивала в его руках, ощущая приятный контраст горячего прикосновения на своей прохладной коже. — Я так и знал: ты будешь главным украшением вечера. Утрёшь нос любой гостье на ужине.       Неонила застенчиво улыбнулась и опустила глаза, понимая, что она то бледнеет, то краснеет от переизбытка чувств.       — Вы льстите мне, но я… надеюсь, что смогу оправдать Ваши ожидания и никак не опозорю на приёме.       Аполлон качнул головой почти с укоризной и цокнул языком.       — Ну что ты, милая, как можно? — он надул губы, сжав её плечики чуть крепче. — Ты не должна беспокоиться ни о чём. Веди себя естественно — и покоришь любого: хоть бога, хоть смертного.       Но, откровенно говоря, ей не нужен был любой. Её мысли всё время были заняты лишь им одним. Но если Бог Солнца говорил, что всё хорошо, то у неё не было причин поддаваться сомнениям.       И всё же Неонила, хотя невинная, была неглупая, и она прекрасно понимала, что она не такая уж и особенная. Прогуливаясь по богатым дворцам и цветущим садам, где восседали боги, она видела множество нимф, прибывших со всех уголков Эллады. И дриады, и наяды, и лимнады, и агростины — все они купались во внимании, весело щебетали и присматривались друг к другу и к божествам. Каждая из них наверняка не раз и не два успела побывать в постели у какого-нибудь бога. Неонила в постели с Аполлоном ещё не была — и всё равно он ценил и уважал её, что уже говорило о его особом отношении.       Увидела Неонила и девушек, о которых в последнее время часто сплетничали сёстры — новые и пока единственные спутницы братьев Аида и Посейдона. Наверное, её бы можно было сравнить с ними? Но Неонила отмела эту мысль, когда мельком бросила взгляд на своё отражение в зеркале, мимо которого она проходила вместе с Аполлоном. Девушки рядом с Аидом и Посейдоном выглядели красивыми и невероятно несчастными. Они улыбались своим богам, но натянуто, а голоса их при разговоре с ними звучали холодно и сухо. Неонила была не такая — она была счастлива. И всегда будет таковой.       Ведь если «добрые подруги» Бога Солнца счастливы — счастлив и сам он.       Счастливое настроение продолжало преследовать Неонилу и в ночи, когда Аполлон пригласил её в свои покои и возлёг с ней на ложе, чтобы познакомить с искусством телесной ласки и любви. Всё ещё робкая и тревожная, подступив к кульминации с помощью своего бога, она наконец перестала бояться и стесняться. Впервые за свою жизнь Неонила позволила себе отпустить все печали и страхи и целиком отдалась тому, кому она была дорога. И с того самого мига она больше никогда не жалела о принятом решении.

***

      Аполлон часто говорил, как он любит всех нимф родной Темпейской долины, но ещё чаще он говорил о том, как любит Неонилу. С самого её рождения, с первой встречи, с первой ночи — с каждым днём альсеида лилии становилась только краше и милее, а после того, как бог «сорвал» её бутон, что давно расцвёл и был готов для него, она стала ещё более активной. Более раскрепощённой — это и её сёстры отмечали. Им было только в радость, что их дорогая подопечная наконец стала раскрываться под ласковыми лучами солнце.       Кто-нибудь бы мог грешным делом подумать, что, получив желаемое, как всякий непорядочный мужчина, Аполлон бы утратил в ней интерес, но это было не так. Он не мог утратить интерес к той, что заняла особое место в его любвеобильном сердце — он сам так говорил.       Неонила не могла ему не верить.       Даже когда она замечала своего бога в обществе других девушек, которые бесстыже прижималась к нему, она продолжала верить.