Таллий

28 мая Мачи Очередной ночной кошмар потревожил мой сон. Я вскочила и быстро села на кровати, пытаясь собраться с мыслями и отделить его от реальности. Сердце все еще отчаянно колотилось, будто пытаясь вырваться из груди и убежать от чудовищ, что преследовали меня во сне. Ладони были влажными, а на лбу выступил пот. Вдох-выдох. Это всего лишь сон. Вдох-выдох. Я в безопасности. Вдох-выдох. Но спокойствие не приходило. Оно было лишь горькой, навязчивой теорией, которая не могла победить ужас, сковывавший мышцы. Я обняла себя за плечи, пытаясь остановить мелкую дрожь. Было холодно, мурашки бежали по коже. Эти сны, они всегда были такими...живыми. Такими реальными. Я не просто видела кошмар, я проживала его каждой клеточкой, и теперь не могла стряхнуть с себя это липкое, отвратительное чувство страха. Мне нужно было что-то настоящее. Что-то твердое и осязаемое, что напомнило бы мне, где я. Я свесила ноги с кровати, и прохлада пола заставила меня вздрогнуть. Я выдохнула и начала вспоминать вчерашний день: новое задание, Йоркшин, отель, старик, который нёс какой-то бред и Хисока... Быстро накинув халат, я вышла из спальни. По ароматным запахам свежесваренного кофе и выпечки, стало понятно, что в номере я больше не одна. Дверь на кухню была закрыта, но потянувшись к ручке, я на мгновение остановилась. О чем говорить с Хисокой? Какой вопрос задать первым? И что делать в случае, если он откажется отвечать? Нет, в голове полный бардак, с такими мыслями я не смогу нормально говорить... В следующую секунду дверь открылась и меня встретила довольная ухмылка. - Доброе утро! - протянул Хисока в своей излюбленной манере, от чего я слегка пошатнулась, - Нам пора позавтракать, иначе кофе остынет, - произнес он, отходя в сторону, чтобы я могла зайти. - Как давно ты здесь? - все еще оставаясь на месте, поинтересовалась я. - Мачи, - тон Хисоки вмиг стал серьезным, - я постараюсь ответить на твои вопросы, но сначала тебе нужно позавтракать и успокоиться, - на последних словах он окинул меня осторожным взглядом и тяжело вздохнул. Я медленно переступила порог, позволив аромату кофе и тёплому свету кухни обволакивать меня, как защитным коконом. На маленьком столике уже стояли две чашки кофе, тарелка с круассанами и небольшая вазочка с вареньем. Всё выглядело так по-домашнему, так мирно, что это почти пугало. Я села, машинально обхватив руками горячую чашку. Тепло медленно пробивалось сквозь дрожь в пальцах. Хисока занял место напротив, его привычная насмешливая маска была надета снова, но в глазах читалось беспокойство. Он ждал. - Ты так и не ответил, - начала я, не отрывая взгляда от крохотных пузырьков на пышной кофейной пене. - Как давно ты здесь? Или ты всю ночь... дежурил? Он лишь поднял бровь, отломив кусочек круассана. - Разве это сейчас важно? - задумчиво ответил он, а после добавил, - Ты кричала во сне, Мачи. Значит, он слышал. Чувство стыда и уязвимости накрыло с новой силой. Я сделала глоток кофе, пытаясь собрать обрывки мыслей в нечто связное. Кошмар всё ещё висел тяжёлым грузом на плечах. - Это всего лишь дурной сон, - быстро оборвала я Хисоку, - Итак, как давно ты здесь? И почему все уверены в том, что мы женаты? После моих слов Хисока снова вернул кривую ухмылку и немного расслабившись, откинулся на спинку стула, допивая свой кофе. Только сейчас я обратила внимание на его непривычный внешний вид: белую рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами, черные классические брюки и полное отсутствие грима на лице. - Я прибыл в Йоркшин намного раньше вас. Нужно было заранее позаботиться о некоторых вещах, в том числе, предупредить Гарольда, чтобы встретил мою жену, - Хисока намеренно сделал акцент на этом слове, - и передал ей все необходимые материалы. Вот только я не ожидал, что вместо теплых объятий, ты встретишь меня так холодно, - заговорчески произнес он, вероятно, напоминая мне о вчерашней ловушке. - Это пойдет тебе на пользу, - так же уверенно ответила я, сделав глоток согревающего напитка. - Материалы - это наши паспорта? С каких пор я теперь Мэри, да ещё и с твоей фамилией? - возмущённо парировала я, после секундного перерыва. - С каких пор? - Хисока поставил пустую чашку на стол, придвинулся ближе и продолжил - С тех пор, как Куроро передал нам это самоубийственное дело. С того момента, как мафия и все высшее общество Йоркшина привлекли внимание Конгресса Штатов и больше десяти лет стоят у них как кость в горле. Ты читала досье Геллерта и уже знаешь, сколько людей он убрал на своём пути к безграничной власти. Ты ведь не желаешь, стать следующей? - слегка подняв бровь, спросил Хисока, но не успела я и осмыслить его слова, как он продолжил. - Нынешний вице-президент, как мне кажется, имеет схожий с нашим взгляд и хочет искоренить мафию навсегда. Он будет присутствовать на приёме, который состоится через пять дней. Нам необходимо заручиться его поддержкой, а для этого здесь нужна не Мачи, а Мэри Морроу. Безмятежная, слегка эксцентричная супруга молодого инвестора, приехавшая в Йоркшин с новоиспеченным мужем. А наш брак… обеспечивает нам идеальное алиби и причину быть неразлучными. Никаких лишних вопросов, только восхищённые взгляды и сплетни о молодожёнах. Его логика была безупречной. Она отсекала меня от самой себя, превращая в персонажа в его пьесе. - А ты? - спросила я, и голос прозвучал хрипло. - Ты кто в этой истории? Мой любящий, но вечно занятый муж, проводящий дни на торгах и заседаниях Совета? - О, нет, дорогая. Мой образ куда интереснее, - игривый блеск вновь вспыхнул в его глазах - Я – эксперт по инвестициям с сомнительной репутацией, который не любит лишних разговоров. Местные побаиваются меня, что даёт нам прекрасную свободу действий. А моя прелестная жена… - его взгляд скользнул по моему лицу, будто оценивая товар, – моя прелестная жена служит мне прекрасным отвлечением. Кто будет подозревать в наивной молодой девушке убийцу? От его слов по спине пробежали мурашки, но на этот раз не от страха, а от гнева. - Так что, - продолжил он и его голос приобрёл тот же неумолимо-серьёзный оттенок, что и раньше, - забудь на время о Мачи, о ненависти, о прошлом. На ближайшие три недели ты Мэри. Ты просыпаешься, пьёшь кофе, который я для тебя приготовил, и готовишься к лёгкому дню покупок, светских мероприятий и бесед. Он повернулся, чтобы выйти, но я не выдержала, вскочила, опрокинув стул, обошла Хисоку и прокричала: - И что, я должна просто следовать твоим инструкциям? Считать каждое твоё слово приказом? Не забывай о том, что ты такой же участник Редана, как и я! И Куроро ни за что не допустит, чтобы какой-то клоун управлял нашей совместной миссией! Ни один мускул не дрогнул на лице Хисоки, вместо этого, он наклонился ближе, так же пристально вглядываясь в мои глаза. - Ты до сих пор не поняла, что Геллерту не составит труда убрать нас по щелчку пальцев? До сих пор не поняла, что он насильник и убийца? Или ты настолько самоуверенна, что готова идти сама прямо в руки мафии? В таком случае смерть покажется тебе милосердием, уж поверь мне. Хисока говорил так трердо, что не было возможности ставить его слова под сомнение. В его глазах отражался гнев и настойчивость. Он явно знал намного больше моего, и от этого бессилия хотелось взвыть. Но в то же время меня пронизывал страх, страх за собственную жизнь. Возможно впервые с тех пор, как я покинула Метеор-Сити. Неприятный комок подступил к горлу, но я постаралась как можно незаметнее его сглотнуть. – Ты должна выжить, Мачи. Всё остальное – детали. А детали, – он наклонился ещё ближе и прошипел мне на ухо, – я предпочитаю контролировать сам. Он вышел из кухни, подошёл к небольшому шкафу в коридоре и достал оттуда платье – изящное, пастельно-голубого цвета, с кружевным воротником. Элегантное, дорогое и абсолютно не моё. Вернулся и положил его на спинку стула. – А теперь, Мэри, позавтракай и переоденься. В десять у нас встреча с хозяином отеля, мистером Уилсоном. Он любезно предложил провести для нас экскурсию по винным погребам. Идеальный шанс осмотреть территорию и понять систему безопасности. Я не могла найти в себе силы продолжать его слушать. Вместо этого, я смотрела на платье, как на чужую кожу. Ткань казалась мне абсолютно чужеродной. - А что, если я не справлюсь? - спросила я шёпотом. - Что, если «Мэри» начнёт трещать по швам при первом же неудобном вопросе? Он медленно сделал шаг ко мне. Расстояние между нами сократилось до нескольких дюймов. Я чувствовала его дыхание и видела каждую ресничку, каждую мельчайшую деталь его непривычно чистого лица. - Ты справишься, - сказал он без тени сомнения. - Потому что у тебя нет выбора. И потому что ты ненавидишь Геллерта сильнее, чем боишься этой роли. А страх… - его губы тронула едва заметная улыбка, - страх можно превратить в оружие. Заставь его служить тебе. Пусть твоя нервозность выглядит как робость влюблённой новобрачной. Пусть твоя ярость выдаёт себя лишь дрожанием пальцев на бокале вина. Преврати свою уязвимость в спектакль. И помни – я всегда буду рядом, - Хисока протянул руку к моему лицу, и едва коснувшись, выбившейся пряди, заправил ее за ухо, - Мой «сомнительный» образ позволяет мне быть слегка… собственником. Так что если что, я просто уведу тебя под предлогом головной боли или приступа ревности. В его словах была своя, изощрённая логика. Свой план. Хисока всегда мыслил ходами, как в шахматах, и сейчас я была одной из его фигур. Самой ценной – королевой, которую нужно и беречь, и жертвовать ею с умом. Я глубоко вздохнула и потянулась к платью. - Хорошо, - прошептала я. - Мэри... Я поняла. - Отлично, - Хисока выпрямился, и его взгляд снова стал отстранённо-деловым. - Завтрак. Платье. Через сорок минут мы выходим. И, Мачи… - он сделал паузу в дверном проёме. - Не пытайся скрыть тени под глазами. Пусть все думают, что молодая жена не выспалась по самой приятной причине. Он вышел, так и не взглянув на моё убийственное выражение лица. Я доела завтрак механически, почти не чувствуя вкуса. Затем надела платье. Оно сидело идеально, будто сшитое на заказ, что было пугающе. Я смотрела на своё отражение в зеркале: бледное лицо, слишком заметные тёмные круги под глазами, короткие волосы, уложенные ещё вчера и теперь слегка растрёпанные после ночи. Я выглядела хрупкой. Наивной. Совершенно беззащитной. Именно такой, какой и должна была быть. И все же добавив легкий макияж, я выпрямила волосы, которые теперь кончиками касались шеи. Затем достала из ещё неразобранного чемодана белые туфли на невысоком каблуке и вышла в гостиную. Хисока, уже в пиджаке и с идеально уложенными волосами, окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, а затем кивнул в знак одобрения. - Идём, дорогая. Он протянул руку. После секундного замешательства я приняла её. Его пальцы сомкнулись вокруг моих. Это был не жест нежности, а жест собственника. И в то же время – якорь в бушующем море моего страха. Дверь номера закрылась за нами с тихим щелчком. Коридор отеля, устланный темнозеленым ковром, поглотил звук наших шагов. Я шла рядом с Хисокой, чувствуя, как маска Мэри Морроу медленно, миллиметр за миллиметром, прирастает к моему лицу. Страх никуда не делся. Он затаился глубоко внутри. Но теперь у него была роль, а у меня – цель. И этот человек рядом, мастер маскарада и манипуляций, был моим единственным проводником в мире, где одна ошибка могла стоить жизни нам обоим. Я сжала его руку чуть сильнее, не осознавая этого. Он ответил лёгким, едва ощутимым пожатием. Шоу началось. Мы вошли в лифт. Хисока нажал кнопку цокольного этажа, но его палец задержался на мгновение дольше необходимого. Я поймала его взгляд, застывший на цифрах панели. Не настороженный, а… расчётливый. Как будто он прокручивал в голове очередную многоходовку. Когда дверцы закрылись, тишина стала густой, почти осязаемой. - Уилсон, - произнёс Хисока без предисловий, его голос был ровным и низким, предназначенным только для моих ушей, - не просто хозяин отеля. Он – младший партнёр Геллерта в «законном» бизнесе: винодельни, импорт элитного алкоголя. И его винным погребам позавидует любой коллекционер Европы. Лифт плавно понёс нас вниз. - Значит, экскурсия – это не просто осмотр территории. Ты хочешь получить доступ к его личным архивам. К бухгалтерии, которую не найти в официальных отчётах. Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. - Умница. Погреб – это его сейф. Только вместо денег там хранятся бутылки с историей и… документы с компроматом. Он слишком любит свои сокровища, и поэтому держит их подальше от чужих глаз. А где сокровище, там и страж. - Охрана? - Преданная, хорошо оплачиваемая и… имеющая слабость к азартным играм. Я уже завёл с одним из них милую беседу в баре прошлой ночью. У него намечаются крупные неприятности с долгами. Он будет смотреть в другую сторону за определённый процент. Я смотрела на наши отражения в полированных дверцах лифта. Мэри в элегантном голубом платье и её респектабельный муж. Идеальная картинка. - А моя роль? Робкая жена, восхищающаяся коллекцией? - Твоя роль – отвлекать Уилсона. Проявляй живой, но наивный интерес. Задавай вопросы о годах, сортах винограда, легендах. Заставь его говорить. Чем больше он говорит, тем меньше замечает. И пока он будет занят тобой… - Хисока достал из внутреннего кармана пиджака тонкий, похожий на кредитку, предмет с едва заметным USB-разъёмом на торце, - я займусь копированием данных в его кабинете при погребе. На это у меня уйдет не больше семи минут. - Ты кое-что упустил. Я ничего не знаю о вине! - также тихо, но злобно ответила я. - Это и не требуется, - парировал он, не отрывая взгляда от цифр, отсчитывающих этажи. - Невежество часто выглядит куда искреннее экспертизы. Восторгайся цветом, вдыхай аромат, спрашивай о глупостях вроде «правда ли, что чем старше вино, тем оно крепче?». Он обожает чувствовать себя ментором. Дай ему эту возможность. «Кровавая лоза» – жемчужина его коллекции. О ней ты ведь слышала? Лифт мягко остановился. Дверцы открылись, пропуская нас в прохладный, слабо освещённый коридор с каменными стенами и тяжёлыми дубовыми дверьми. В воздухе витал аромат влажного камня, старинного дерева и едва уловимый, сладковатый запах выдержанного вина. - Запомни, - тихо сказал Хисока, уже выходя в коридор, его рука снова предложила мне опору, - Уилсон – не враг. Он – инструмент. Обращайся с ним бережно, но держи на расстоянии. Он ценит изящество и хорошие манеры, но презирает слабость. Не будь слабой. Будь… очаровательно непонятливой. Мы сделали несколько шагов, и перед нами возникла массивная дверь. Её открыл высокий, худощавый мужчина лет шестидесяти с седеющими висками и внимательными, как у ястреба, глазами – мистер Уилсон. - Мистер и миссис Морроу! Какая честь. Добро пожаловать в моё скромное подземное царство, - его голос звучал бархатисто и гостеприимно. Хисока ответил кивком, его собственная улыбка была холодной и уверенной. - Нам не терпится увидеть те сокровища, о которых ходят легенды, Уилсон. - Тогда прошу. - Он широким жестом пригласил нас войти. Погреб был огромным. Бесконечные ряды дубовых бочек и стеллажей с пыльными бутылками, подсвеченные мягкими светильниками, уходили в полумрак. Воздух был насыщенным, прохладным. Уилсон повёл нас по центральному проходу, с упоением рассказывая о первой партии вин, заложенной его прадедом. Я прижалась чуть ближе к Хисоке, как и подобало впечатлительной молодой жене, и подняла на Уилсона широкий, заинтересованный взгляд. - Это потрясающе, мистер Уилсон! А эти бутылки в деревянных ящиках… Неужели они здесь самые старые? - мой голос звучал немного выше обычного, с нужной ноткой восхищения. Уилсон оживился. - О, миссис Морроу, вы знаете толк! Именно так. Позвольте показать вам кое-что особенное… Пока он, увлечённый моим вниманием, вёл нас к дальнему углу, Хисока незаметно отпустил мою руку. Его взгляд на секунду встретился с моим. В нём читалась команда: «Продолжай». И предупреждение: «Будь осторожна». Я заставила себя засмеяться в ответ на очередную историю Уилсона, кивая и задавая ещё один безобидный вопрос о процессе ферментации. Краем глаза я видела, как силуэт Хисоки растворяется в одном из боковых проходов. Сердце застучало чаще. Семь минут. Всего семь минут, за которые должна была решиться первая часть нашей игры. – Мистер Уилсон, я считаю, секрет хорошего вина, не в почве или погоде, – говорила я, загипнотизированная собственным голосом и пыльной этикеткой бутылки 1715 года, которую он держал как новорождённого. - Секрет – в терпении. В способности ждать, пока время превратит простой виноградный сок в… историю. Я вложила в эти слова всю натренированную за годы наигранную лёгкость, весь фальшивый блеск, который требовался от Мэри Морроу. Уилсон смотрел на меня с новым интересом, уже не только как на украшение богатого мужа. Его пронзительные глаза, смягчились. - Вы удивительно проницательны для столь юной особы, миссис Морроу. Большинство дам находят мои погреба скучными и сырыми. - О, я обожаю старые вещи, - солгала я, задерживая взгляд на его лице чуть дольше необходимого, затем застенчиво опустила глаза. Мне нужно было выиграть время. Отсчитывать секунды в голове было невыносимо. Пять минут. В них столько… тишины. Прошу, Хисока, будь быстрее. - Вы говорите как истинный ценитель, - Уилсон повернулся к стеллажу, возвращая бутылку на место, - Позвольте показать вам жемчужину моей коллекции. Она хранится в особом месте. Он двинулся вглубь погреба, к массивной, усиленной сталью двери с электронным замком. Моё сердце упало. Если он откроет её сейчас, он может пойти в свой кабинет за ключом или кодом. Он может столкнуться с Хисокой. - О, это та самая легендарная «Кровавая лоза»? - быстро спросила я, делая шаг вперёд и слегка касаясь его руки кончиками пальцев. Прикосновение было лёгким, мимолётным, рассчитанным на то, чтобы отвлечь, сбить с мысли. - Мой муж упоминал, что вы владеете единственной сохранившейся бутылкой. Я даже не смела мечтать её увидеть! Уилсон замер. Его взгляд перешёл с двери на моё лицо, на мою руку, которая уже лежала на его рукаве. - Вы… осведомлены, - произнёс он медленно, и в его голосе появилась новая, осторожная нота. Не подозрение, но… интерес. Голодный интерес коллекционера, который обнаружил, что его увлечение разделяют. - Да. Это она. Бутылка с вином, из-за которой в семидесятых убили трёх человек. Четыре минуты. - Какая мрачная и прекрасная история, - прошептала я, расширив глаза, играя в чистый, неподдельный ужас, приправленный мазохистским любопытством. - И оно до сих пор здесь? После всего? Это сработало. Охотничий инстинкт рассказчика победил осторожность. Уилсон повернулся ко мне полностью, снисходительная улыбка тронула его губы. - Конечно. Смерть лишь увеличила его ценность. Как и все великие трагедии. Вы хотите… взглянуть? Я кивнула, прикусив нижнюю губу, изображая смесь страха и волнения. К счастью, он повёл меня не к стальной двери, а к старому, ничем не примечательному дубовому шкафу в нише и вытащил связку старомодных ключей. Пока он возился с замком, я бросила беглый взгляд в сторону соседнего прохода, куда скрылся Хисока. Тишина. Уилсон извлёк из шкафа длинный, узкий футляр из потемневшего дерева. Он открыл его с почти религиозной торжественностью. Внутри, на бархатном ложе, лежала бутылка тёмного, почти чёрного стекла. Этикетка была бледной, полустёртой, с пятном, которое в полумраке действительно можно было принять за кровь. - Вот она, - прошептал он. - «Кровавая лоза». Тридцать лет в бочке из-под коньяка, пятьдесят - в этой бутылке. Аромат… как многие говорят, сводит с ума. Я протянула руку, но не дотронулась. Просто замерла в восхищении. - Она прекрасна, - выдохнула я. И в этот момент из-за моей спины послышались шаги и материализовалась фигура Хисоки. Он шёл бесшумно, его лицо было спокойным, почти скучающим. В правой руке он небрежно вращал бокал для дегустации, словно только что отпил из него. Наши глаза встретились на долю секунды. В его взгляде мелькнул сигнал «готово». - Вот Вы где! - голос Уилсона заставил меня вздрогнуть. - Я блуждал в ваших лабиринтах, Уилсон, - раздался плавный, насмешливый голос Хисоки. Он подошел ближе, и Уилсон поднял на него взгляд. - И нашёл нечто интересное. Каберне девяносто второго года. Большая редкость. Как и ваша… жемчужина. Он остановился рядом, его взгляд скользнул по бутылке, затем перешёл на меня. В его глазах читалось удовлетворение и… что-то ещё. Что-то, от чего по моей спине пробежали мурашки, не имеющие ничего общего со страхом. - Я вижу, Вы успели познакомить мою жену с вашими самыми мрачными секретами, - улыбнулся Хисока, кладя руку мне на талию. Его прикосновение было твёрдым, властным, заявляющим права. Но под пальцами я почувствовала лёгкое, едва заметное напряжение. - Ваша супруга обладает безупречным вкусом, - ответил Уилсон, закрывая футляр. В его голосе снова появилась деловая живость, но в глазах оставалась тень того особенного интереса ко мне. - О, вы не знаете и половины, - парировал Хисока, его улыбка стала шире, но не добрее. - Но, боюсь, мы отняли у вас слишком много времени. У моей жены назначена процедура в спа-салоне отеля, а у меня – телефонная конференция с Токио. Он говорил это тоном, не терпящим возражений. Уилсон, как воспитанный хозяин, тут же подхватил игру. - Конечно, конечно! Было истинным удовольствием. Надеюсь, вы ещё заглянете. Возможно, даже откроем бутылку из коллекции. - Непременно, - солгал Хисока. Его рука на моей талии слегка нажала, направляя меня к выходу. Мы шли по длинному коридору обратно к лифту под неспешный, полный любезностей монолог Уилсона о предстоящем благотворительном вечере. Я улыбалась и кивала, чувствуя, как по спине под тканью платья, стекает холодный пот. Только когда дверцы лифта закрылись, отсекая нас от подземного царства и его хозяина, я позволила себе выдохнуть. - Ну? - спросила я тихо. Хисока молча достал из внутреннего кармана пиджака тонкую карту памяти и заговорил шёпотом. - Всё, что связано с отмыванием денег через винодельни за последние пять лет. Контакты, счета, суммы. И кое-что ещё… - он медленно повернул карту в пальцах. - План охраны на время приёма. С пометками об изменениях в последнюю минуту. - Как ты…? - Уилсон любит чувствовать себя в безопасности. Он хранит всё в одном месте. И слишком доверяет своей системе, - голос Хисоки был ровным, но в нём звучала та самая, знакомая по прошлым миссиям, удовлетворённость охотника. - Ты справилась блестяще. Он был полностью поглощён тобой. И своей «Кровавой лозой». Лифт остановился на нашем этаже. Его дверцы открылись. - Ты выглядишь… взволнованной. А нам нужно, чтобы к ужину ты сияла. У нас назначена встреча, - сказал Хисока, снова принимая мою руку и выводя меня в коридор. - Какая ещё встреча? - спросила я, чувствуя, как усталость накрывает меня волной. Он остановился у двери нашего номера, и повернулся ко мне. В его глазах, лишённых теперь насмешки, горел ясный огонь. - С нашим торговцем. Твоим старым знакомым. Пора обсудить детали нашего скромного вклада в благотворительный вечер. А именно – какой яд лучше всего имитирует симптомы внезапной сердечной недостаточности у мужчины пятидесяти лет. Он открыл дверь и впустил меня в тишину люкса. Война только началась, и мы только что выиграли первую разведку. Но я знала, что настоящая битва, была ещё впереди. И её цена могла оказаться куда выше, чем предполагалось.