Таллий

29 мая Хисока Всё было подготовлено – точнее, всё, что можно было подготовить. Платье для Мачи, тёмно-синее, с изящным вырезом на спине и поясом, под которым можно было спрятать микро-жучок. Мой костюм – чёрный, без намёка на клоунаду, с идеально подогнанными рукавами, не стесняющими движений. Но самое интересное в подготовке – это люди. Их страхи, их желания, их слепые зоны. Джексон Локвуд оказался предсказуемым. После встречи в галерее, спустя всего пару часов он сам вышел на связь. Его предложение было простым: он продаёт информацию о маршрутах доставки «особых грузов» Геллерта в обмен на защиту. На языке реальности это означало: «Я боюсь, что Геллерт меня прижмёт, и хочу примкнуть к тем, кто, кажется, собирается его убрать». Я назначил ему встречу на нейтральной территории – в частной библиотеке одного из старых университетских клубов, куда доступ осуществляется только по членским картам, которые почти невозможно подделать. Там тихо, а главное – нет камер. Джексон появился ровно в назначенное время. Он был одет скромнее, чем в галерее – тёмный пиджак, простая рубашка, никаких кричащих часов. Его лицо было напряжённым, глаза бегали по сторонам, словно он ждал засады. – Христиан, – он кивнул, устраиваясь напротив. Голос был тихим. – Я рад, что ты согласился встретиться. – Время – деньги, Джексон, – ответил я, откидываясь на спинку кресла. Мой тон был исключительно деловым. – Что у тебя есть? Он нервно провёл рукой по волосам, достал из внутреннего кармана небольшой планшет, разблокировал его и протянул мне. На экране была карта города с отмеченными точками и временными метками. – График инкассаторских машин, которые перевозят выручку из казино Геллерта, – прошептал он. – Но это не главное. Смотри здесь. – Он провёл пальцем, увеличивая участок портовой зоны. – Раз в неделю, по четвергам, ночью, приходит частная яхта «Сирена». Формально – с партией элитного вина из Европы. На самом деле – с лабораторным оборудованием и прекурсорами для новых партий наркотиков. Груз сопровождает личный помощник Геллерта – Виктор Колон. Он никогда не появляется на публике, но он – мозг всей химической части империи. Интересно. Очень интересно. Виктор Колон не упоминался в досье Куроро. Значит, либо информация была устаревшей, либо Геллерт умел прятать своих ключевых людей так, что даже пауки не сразу находят нити. – И что ты предлагаешь? – спросил я, не отрывая взгляда от карты. – Я могу обеспечить тебе доступ на «Сирену», – сказал Джексон, и в его голосе зазвучал азарт, перекрывающий страх. – У меня есть человек среди охраны. За определённую сумму он пропустит тебя на борт на тридцать минут. Без вопросов, без проверок. – Зачем тебе это? – Я поднял на него взгляд. Его зрачки были слегка расширены. Джексон сглотнул. На его лбу выступил пот. – Потому что Геллерт не прощает тех, кто знает слишком много. А я… я уже знаю. Видел, как Колон расправляется с теми, кто пытается шантажировать. Это не смерть, Христиан. Это исчезновение. Медленное, беззвучное, как будто тебя никогда и не было. – Он понизил голос до шёпота, который едва пробивался сквозь тишину библиотеки. – Я хочу уйти. Но чтобы уйти живым, мне нужны деньги и гарантии. Ты выглядишь как человек, который может дать и то, и другое. И… ты похож на того, кто хочет видеть Геллерта мёртвым не меньше, чем я. Я смотрел на него, оценивая каждое движение лицевых мышц, каждое микродрожание рук. Он не лгал. Точнее, он лгал себе, убеждая, что это просто сделка, а не отчаянная попытка спасти свою шкуру. – Тридцать минут, – повторил я, возвращая ему планшет. – Что я могу сделать за это время? – Данные, – быстро ответил Джексон. – У Колона есть ноутбук. В нём всё – формулы, поставщики, клиенты, схема отмывания денег через фармацевтические компании в Швейцарии. Если ты скопируешь жёсткий диск, у тебя будет ключ не только к Геллерту, но и ко всей его сети. Этого хватит, чтобы обрушить империю даже без… физического вмешательства. – А твой человек на яхте? Он надёжен? – Настолько, насколько может быть надёжен тот, кто продаёт доступ за полмиллиона долларов, – усмехнулся Джексон без веселья. – Деньги для него важнее лояльности. Но я бы на твоём месте не задерживался дольше обещанного. У них там свои процедуры, смена охраны каждые полчаса. Я кивнул, медленно поднимаясь. Встреча подходила к концу. Я достал из кармана конверт с пачкой купюр. – Первая часть, – сказал я, кладя конверт на стол. – Остальное – после того, как я покину «Сирену» с данными. И, Джексон… – я наклонился немного ближе, чтобы поймать его взгляд, полный надежды и ужаса, – если это ловушка, твоя смерть будет не медленной и не тихой. Я сделаю так, чтобы о ней услышал весь Йоркшин. Понятно? Он побледнел, но кивнул. – Это не ловушка. Я хочу жить. – Тогда позаботься, чтобы и у меня был такой же интерес, – закончил я, не прощаясь, развернулся и пошёл между стеллажами к выходу. Четверг. Через два дня. Это меняло планы. Если данные с яхты окажутся у нас, это будет не просто компромат, а полная архитектура преступной империи. Этого хватит, чтобы убрать Геллерта даже без яда – через его же партнёров, через полицию, через финансовые расследования. Но это был риск. Выход в открытое поле, на территорию врага, без возможности отступления. Я вышел на улицу. Вечерний воздух был прохладен. Я достал телефон, чтобы написать Мачи короткое сообщение – условный сигнал, означающий, что встреча прошла нормально, но детали позже. Внезапно на другой стороне улицы, в тени подъезда, я заметил мужчину в куртке, с поднятым воротником и кепкой, надвинутой на глаза. Он не двигался, просто смотрел в мою сторону. Поза была слишком прямой, слишком собранной для простого прохожего. Я медленно положил телефон обратно в карман и сделал вид, что поправляю запонки. Краем глаза я следил за отражением в витрине магазина напротив. Мужчина не шевелился. Возможно, это просто параноидальная бдительность. Но в нашей игре совпадений не бывает. Я развернулся и пошёл в сторону, противоположную отелю, углубляясь в сеть узких переулков. Шаги за моей спиной зазвучали не сразу. Они появились через два десятка метров – тихие, быстрые, профессиональные. Теперь сомнений не осталось. Интересно, кто? Люди Геллерта? Или Джексона, который решил сдать меня, чтобы выслужиться? Я ускорил шаг. Переулки становились уже и темнее. Где-то впереди должен был быть выход к площади. Там можно было бы потеряться в толпе. Шаги сзади тоже ускорились. Игра началась раньше, чем я ожидал. Что ж… тем интереснее. Я свернул за угол, прижался к холодной кирпичной стене и замер, затаив дыхание. Через мгновение из-за поворота показалась фигура. Он шёл уверенно, но без оружия в руках – по крайней мере, видимого. Я выждал, пока он поравняется со мной, и шагнул вперёд. – Ищете кого-то? – спросил я. Он вздрогнул и резко обернулся. – Мистер Морроу, – произнёс он. – Вас просили задержаться для разговора. – Кто просил? – Тот, кто платит. – Его рука медленно двинулась к внутреннему карману плаща. Я не стал ждать. Моя собственная рука уже была в движении – короткий, резкий удар ребром ладони в горло. Он попытался уклониться, но я был быстрее. Воздух с силой вырвался из его лёгких, он захрипел и отшатнулся. Но не упал. Вместо этого его рука вынырнула из кармана куртки с маленьким, блестящим электрошокером. Искры треснули в темноте. Я прыгнул в сторону, чувствуя, как разряд прошёл в сантиметре от руки. Надо было закончить быстро. Использовать на нем нэн было опасно. Поэтому следующий удар пришёлся ему в солнечное сплетение, затем – захват запястья, резкий поворот. Кость хрустнула, шокер выпал. Он ахнул от боли, но всё ещё пытался сопротивляться – свободной рукой потянулся к поясу, где, вероятно, было что-то ещё. У меня не оставалось выбора. Я пригнулся, подсек ему ноги, и когда он рухнул на землю, почувствовал резкую боль в плече, но быстро собрался и нанес точный, сконцентрированный удар в висок. Его тело обмякло. Тишина. Только моё учащенное дыхание. Я быстро обыскал его. Ни документов, ни опознавательных знаков. Только шокер, складной нож, которым он успел меня задеть, и маленький, тонкий коммуникатор с одним сохранённым номером. Я положил его в карман. Значит, не Геллерт. У людей мафии были бы более серьёзные игрушки и меньше склонности к разговорам. Это кто-то другой. Времени на раздумья не было. Я оставил его лежать в тени и быстро зашагал прочь, меняя маршрут, петляя, проверяя, нет ли ещё хвостов. Только когда я оказался в двух кварталах от отеля, я позволил себе замедлить шаг. Сердце билось ровно, адреналин ещё пел в крови, но разум уже работал холодно и чётко. Я вернулся в отель и вошёл через служебный вход, поднялся на лифте и только в номере выдохнул. Мачи сидела в гостиной, у окна, с книгой в руках. Она подняла на меня взгляд и мгновенно всё поняла. Её глаза сузились. – Что случилось? – У нас появился хвост, – коротко сказал я, снимая пиджак. – Не из стаи Геллерта. Кто-то другой. Возможно, связанный с Локвудом. Возможно, нет. Она встала, подошла ближе. Её взгляд скользнул по моим рукам, по следам борьбы на манжетах. – Ты разве не использовал нэн? – Нет, – кивнул я. – Но я справился и без этого. Похоже игра усложнилась. Она молчала секунду, затем кивнула и скрылась за дверью ванной. Я подошел к окну. Игра действительно усложнилась, и теперь поле боя казалось куда шире, чем я предполагал. Звук открывающейся двери вернул меня в комнату. Мачи вышла, держа в руках небольшую аптечку – не ту, что предлагал отель, а свою, ту, что всегда была у нее с собой. В ней лежало всё необходимое для работы в полевых условиях: антисептики, бинты, обезболивающие, которые не затуманивают сознание. Профессиональный набор паука. Она поставила аптечку на журнальный столик, открыла её лёгким щелчком и достала флакон с прозрачной жидкостью и стерильные салфетки. Её движения были точными, без лишней суеты. – Покажи, – сказала она, в её голосе не было ни жалости, ни тревоги. Я медленно расстегнул манжеты и снял рубашку. На предплечье краснела глубокая царапина – след от ножа. Кровь уже подсохла, но края раны были неровными. В одном месте даже была видна полоска более тёмная синяя полоска – порез задел вену, но, к счастью, неглубоко. Ещё бы пара сантиметров – и дело могло кончиться куда серьёзнее. Мачи взглянула на рану, и её брови слегка сдвинулись от оценки повреждений. Она смочила салфетку антисептиком – запах спирта и чего-то горького, заполнил пространство между нами. – Садись, расскажи, что произошло, – приказала она. Я опустился в кресло, протянул руку, и рассказал детали встречи с Локвудом. Её прикосновения были осторожными. Она не давила, не причиняла лишней боли – каждый её жест был выверен, как движение хирурга. Салфетка скользнула по краям раны, смывая запёкшуюся кровь. Я смотрел на её опущенное лицо, на тёмные ресницы, отбрасывающие лёгкие тени на скулы. Она была полностью сосредоточена на задаче, и в этой сосредоточенности была какая-то странная, гипнотическая красота. – Кто он был? – спросила Мачи, после недолгого молчания, начиная обрабатывать другой участок пореза. – Наёмник, – ответил я, следя за её пальцами. – Хороший. Но недостаточно, чтобы справиться со мной. Без документов, без опознавательных знаков. Только шокер, нож и коммуникатор с одним номером. – Ты забрал коммуникатор? – Конечно. – Я кивнул в сторону пиджака, брошенного на соседнее кресло. – Он в кармане. Я проверю его позже. Скорее всего, номер одноразовый, но попробовать стоит. – Ты думаешь, Локвуд мог тебя подставить? – Возможно. – Я позволил себе лёгкий, почти беззвучный выдох, когда антисептик дошёл до особенно чувствительного места. – Но есть и другой вариант. Кто-то следит за самим Локвудом. И моя встреча с ним привлекла внимание. Мачи кивнула, откладывая использованную салфетку и открывая взору свою ауру. – Придётся зашить, – сказала она спокойно. – Края рваные. Само не срастётся как надо. Я кивнул. Её руки работали быстро и уверенно: лёгкий укол, провисание нити, аккуратный узел. Каждый стежок ложился ровно, без лишнего натяжения. Она шила так же, как и делала всё остальное – безупречно. – Спасибо, – сказал я тихо, когда она закончила и наложила на шов стерильную повязку. – Не за что. Это в интересах миссии. – И всё же, – я не сводил с неё взгляда, – ты могла бы просто дать мне аптечку и сказать, чтобы я справился сам. Мачи подняла на меня глаза. – Мы в этом вместе, – произнесла она ровно. – До конца. Ты сам это сказал. И ты прав насчёт Локвуда – его информация о яхте меняет всё. Но чтобы попасть на «Сирену» и вернуться живым, тебе нужны обе руки в рабочем состоянии. После этих слов она достала телефон и начала быстро что-то набирать. – В четверг, – напомнил я, закатывая рукав. – Я пойду один. – Глупость, – отрезала она, складывая руки на груди. – Ты не сможешь уйти незамеченным в одиночку. – У меня не будет выбора. Твой пропуск на яхту – Мэри Морроу – будет неуместен. – А кто говорил о Мэри? – Она приподняла бровь. – Мачи может пройти там, где Мэри даже близко не подойдёт. Я могу обеспечить прикрытие снаружи, отвлечь охрану, создать помехи в системе связи. Или просто быть на подхвате, если что-то пойдёт не по плану. Я смотрел на неё, оценивая. Она была права. Выход на яхту в одиночку был авантюрой даже по моим меркам. Но брать её с собой… – Это слишком рискованно для тебя, – сказал я, наконец. – Если нас поймают, Геллерт узнает не только о моём интересе, но и о твоём участии. Всё рухнет до того, как мы успеем что-либо сделать. – А если тебя поймают в одиночку, – парировала она, – то результат будет тем же. Только меня ещё и не будет рядом, чтобы что-то предпринять. Мы сильнее вместе, Хисока. Ты это знаешь. Даже если тебе не нравится в этом признаваться. Она снова угадала. Я ненавидел необходимость полагаться на кого-либо. Но в данном случае её доводы были неоспоримы. Мы зашли слишком далеко, чтобы теперь действовать порознь. – Хорошо, – согласился я, чувствуя, как внутри что-то сдаётся. – Но нам понадобится больше информации. Локвуд дал только график и точку доступа. Нам нужны схемы помещений, расписание смен… – Уже работаю над этим, – сказала Мачи, и в её глазах мелькнул знакомый блеск охотницы, уловившей след. – Я сейчас связалась с Нобунагой, – она помахала своим телефоном. – Он вышел на след Энтони Брауна – тот встречался с юристом Геллерта в портовом районе, недалеко от частных причалов. Возможно, он тоже был там по делам «Сирены». Нобунага следит за ним. Если повезёт, мы получим больше деталей до четверга. Я кивнул, поднимаясь с кресла. Боль в руке уже притупилась, осталась лишь лёгкая, ноющая тяжесть. Я подошёл к пиджаку, вытащил из кармана тонкий коммуникатор, который забрал у наёмника. Я включил его. Экран загорелся тусклым синим светом, запросив PIN-код. – Три попытки, – тихо сказал я, глядя на устройство. – После чего, скорее всего, самоуничтожение данных или блокировка. – Дай мне, – протянула руку Мачи. Я передал ей телефон. Она взяла его, повертела в пальцах, затем поднесла к свету лампы, как будто пытаясь разглядеть что-то невидимое глазу. Потом её пальцы скользнули по боковой панели, надавили на почти незаметную точку у разъёма для зарядки. С лёгким щелчком отскочила задняя крышка. – Примитивно, – произнесла она, глядя на внутренности устройства. – Здесь есть датчик вскрытия. Если бы я пыталась вскрыть его обычным способом, он бы стёр всё. Она аккуратно отсоединила тонкую плату, на которой находилась микросхема памяти, и подключила её к небольшому портативному устройству, которое достала из своей аптечки. На экране устройства побежали строки кода. – Это займёт несколько минут, – сказала она, поставив устройство на стол. – Оно попытается подобрать пин-код методом грубой силы, обходя блокировку через физический доступ к памяти. Я наблюдал, как она работает. В такие моменты она казалась не просто напарницей, а живой, дышащей той же скрытой яростью и решимостью, что и я. – Почему ты решила стать пауком? – спросил я вдруг, неожиданно даже для себя. Она подняла на меня удивленный взгляд. – Что? – Ты слышала. Почему Редан? У тебя есть способности, ты могла выбрать что-то другое. Более… нормальное. Её пальцы на мгновение замерли над клавиатурой, а в глазах проплыла тень отстранённого воспоминания. – «Нормальное» – это иллюзия, Хисока. Особенно для таких, как мы. Я выросла в Метеор-сити. Там нет нормальности. Там есть выживание. А Редан… – она сделала паузу, подбирая слова, – Редан дал мне не просто способ выжить. Он дал цель. Чёткую и ясную. Убирать тех, кто считает себя выше других, кто думает, что может безнаказанно ломать жизни людей. Геллерт – идеальный пример. И если для того, чтобы убрать его, мне нужно притворяться Мэри Морроу или зашивать раны напарнику-клоуну, я это сделаю. Без сожалений. Я смотрел на неё, и внутри что-то отозвалось – странным, почти забытым эхом. Она была так похожа на меня в самом начале – полная ярости, направленной в нужное русло, готовая сжечь себя ради цели. Но в ней не было того пустого, ненасытного голода, что грыз меня изнутри. В ней была чистота. – Я понимаю, – сказал я тихо. – Да, — она кивнула, снова сосредоточившись на устройстве. – Думаю, что понимаешь. Иначе тебя бы здесь не было. Устройство на столе тихо пискнуло. Мачи наклонилась, посмотрела на экран. – Готово, – сказала она. – пин-код – 7-4-1-0. Давай посмотрим, что там внутри. Я подошёл ближе. Она ввела код, и экран телефона ожил. Меню было минималистичным: журнал вызовов, контакты, сообщения. В журнале – один номер, без имени. В контактах – пусто. В сообщениях – тоже пусто. – Одноразовый, – констатировал я. – Но номер мы можем проверить. – Уже проверяю, – сказала Мачи, набирая номер на своём зашифрованном устройстве. – Скорее всего, он уже неактивен, но попробовать стоит. Она нажала кнопку вызова. Сигналов не последовало. – Мёртвый номер, – вздохнула она. – Но сам факт, что за тобой следили с таким уровнем подготовки… Это не любительская работа. У кого-то серьёзные ресурсы. – И серьёзный интерес, – добавил я. – Кто бы это ни был, он не остановится на одном провале. Будет вторая попытка. Третья. Нам нужно быть готовыми. – Значит, планируем операцию на яхте с учётом того, что за нами могут следить, – сказала Мачи, откладывая коммуникатор. – Согласен, – кивнул я. – А сегодня… – я посмотрел на часы, – сегодня нам нужно отдохнуть. Завтра будет важный день. Мачи кивнула, закрыла аптечку и поднялась. – Я ещё раз проверю связь с Нобунагой, – сказала она. – Ты займись данными Уилсона – возможно, там есть что-то, что связано с портом или с «Сиреной». – Договорились, – ответил я. Она направилась в спальню, но на пороге обернулась. Её синие глаза встретились с моими. – И, Хисока… – она сделала паузу, – в следующий раз, если заметишь хвост, предупреди. Не геройствуй в одиночку. Мы команда. Пусть даже временная. – Обещаю, Мачи. Никакого геройства. Только холодный расчёт. Она кивнула, в её взгляде промелькнуло что-то похожее на одобрение и скрылась за дверью.