Таллий

31 мая Мачи Дверь резко захлопнулась. Вцепившись в край халата, я почувствовала, как ногти впиваются в ладони. Боль была единственным якорем, который сейчас удерживал меня на месте, не давая сорваться и разнести здесь всё к чертям. Туфли, брошенные у порога, смотрелись осиротевшими экспонатами. Платье, которое ещё пахло духами Клариссы, валялось на спинке кресла. Сейчас это казалось таким неважным. Я резко развернулась и зашагала обратно в спальню. Сев на край кровати, я обхватила голову руками. Воспоминания накатывали волнами. Серебристый дождь в тёмном зале. Музыка, от которой вибрировало где-то под рёбрами. И слезы. Он заметил это в ту самую секунду, когда маска дала трещину. Почти сломалась… Хисока был прав. Это бесило больше всего. Проклятый клоун с его умением читать людей как раскрытые книги. – Чёрт бы тебя побрал, – прошептала я в пустоту. Я резко встала и заметалась по комнате. В голове гудело. Слишком много всего навалилось: встреча с Геллертом, вечно неугомонная Кларисса со своими светскими «друзьями», и Хисока с его внезапной нежностью и откровениями. Я остановилась у окна и упёрлась лбом в прохладное стекло. Внизу спал Йоркшин. Город, который я постепенно начинала ненавидеть. Телефон, зажатый в руке, завибрировал. Я взглянула на экран. Нобунага. – Мачи, – его голос был напряжённым, – Энтони только что вышел из отеля. Если я правильно понял, то он направляется на встречу со своим боссом. – С боссом? С Геллертом? Сейчас? – Да, – голос Нобунаги звучал глухо, будто он говорил, прикрыв трубку рукой. – Он сел в машину один. Без охраны. Я следую за ним... – Не теряй его, – перебила я, – И держи меня в курсе. Если они поедут в порт или... – Где Хисока? – Не знаю, – честно ответила я. – Но когда он появится, я... мы разберёмся. А пока просто следи, Нобу. – Понял. – сказал он и отключился. Я опустилась на край кровати, всё ещё сжимая телефон. Энтони Браун вдруг сорвался с места посреди ночи. После сегодняшней выставки, после того, как Геллерт лично подошёл к нам, прощупал Хисоку, оценил меня... – Он что-то заподозрил, – прошептала я вслух. Или же просто действовал по привычке – проверял все новые лица и взвешивал все возможные угрозы. Энтони мог ехать за нашим досье, за информацией, которую его люди наверняка уже собирали по крупицам. В гостиной было тихо. Хисока не возвращался. Я представила, как он стоит сейчас где-то на крыше, глядя на пустой город, и злится на меня за то, что я позволила себе вспомнить прошлое. Одно я понимала точно, это моя вина. Я набрала номер Хисоки. Абонент недоступен. Выругавшись сквозь зубы, я заметалась по комнате. Идиот! Выключил телефон. Сбежал не только от меня, но и от реальности. Думает, что может решать всё в одиночку? Как бы ни так! Я выбежала из номера, даже не подумав переодеться. Мне нужен Гарольд. Только он может знать, где находится Хисока. Я уже потянулась к кнопке лифта, когда услышала звук прибытия кабины. Двери лифта разъехались, и из него вышел Гарольд. – Мисс Морроу, – произнёс он своим ровным, чуть хрипловатым голосом. – Я подумал, что вы захотите меня видеть. – Откуда вы... – начала я и осеклась. Глупый вопрос. Гарольд знал всё. Или, по крайней мере, достаточно, чтобы предвидеть события. – Мистер Морроу выглядел очень обеспокоенным, – сказал он, не дожидаясь вопроса. – Поэтому я предположил, что вам может потребоваться информация о его местонахождении. Или... – он сделал едва заметную паузу, – просто поддержка. Поддержка. Странное слово в устах человека, который работал на Хисоку, а не на меня. Но в его тоне не было ни капли фальши. – Где он? – спросила я, пытаясь, чтобы голос звучал твёрдо, но вышло почти жалко. Гарольд склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сожаление. – Пожалуй, в отеле есть только одно место, куда он обычно направляется, когда хочет побыть один. Я смотрела на Гарольда и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Он стоял передо мной идеально выглаженный, невозмутимый, с этим своим вечным полупоклоном, будто мы обсуждали погоду. – Отель? – переспросила я, не скрывая скепсиса. – Вы хотите сказать, что он прячется где-то здесь? Гарольд позволил себе лёгкую улыбку. – Мистер Морроу редко прячется, мисс. Скорее... он ищет тишину. Место, где можно собраться с мыслями. На третьем этаже есть ресторан «Florilège». Днем там играет музыкант, но по вечерам зал пустует. А рояль... остаётся. Он сделал паузу, словно давая мне возможность осмыслить услышанное. – Мистер Морроу иногда просит у меня ключ. Говорит, что музыка помогает ему думать. – Музыка? – я не смогла скрыть удивления. Хисока, играет на рояле? Это не укладывалось в голове. С таким же успехом Гарольд мог сказать, что клоун увлекается вышиванием крестиком. – У каждого из нас есть свои... способы справляться с эмоциями, мисс Морроу, – философски заметил Гарольд, протягивая мне небольшую карточку-ключ. – Спасибо, Гарольд, – с облегчением ответила я и взяла карточку, делая шаг к лифту. – Мисс Морроу, – окликнул меня Гарольд, – Вам лучше воспользоваться служебным лифтом, – он осмотрел меня с ног до головы, делая намек на мой внешний вид. – Третий этаж, дверь в конце коридора направо. Я прижала карточку-ключ к груди и смотрела, как цифры в лифте сменяют друг друга. Четвертый. Третий. Двери лифта открылись, выпуская меня в коридор. Практически добежав до конца, я повернула направо, увидела дверь, приложила ключ… и замерла на пороге. Звук фортепиано накрыл меня тёплой и неожиданно нежной волной. Зал «Florilège» тонул в полумраке. Горели лишь несколько бра на стенах, создавая приглушённый свет, и одна лампа над роялем, высвечивающая фигуру сидящего за инструментом человека. Хисока. Без пиджака, в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и растрёпанными волосами. Он сидел ко мне вполоборота. Его пальцы едва касались клавиш, извлекая из них такую чистую и такую пронзительную грусть, что у меня перехватило дыхание. Я не решалась войти. Стояла в дверях, как статуя, боясь нарушить эту хрупкую магию. Хисока не видел меня. Он был полностью погружён в свой собственный мир, куда у меня не было доступа. Я сделала шаг вперёд. Паркет тихо скрипнул под моими босыми ногами. Хисока замер. Его пальцы остановились, повиснув над клавишами. Он не обернулся. – Гарольд разучился держать язык за зубами, – сказал он негромко слишком усталым голосом. – Гарольд здесь ни при чём. Нобунага вышел на связь. Хисока резко повернулся, его зелёные глаза в полумраке зала казались почти чёрными. – Что случилось? – спросил он коротко, по-деловому. – Энтони направляется на встречу с Геллертом. Хисока медленно поднялся из-за рояля, его пальцы всё ещё касались крышки инструмента, будто он черпал из него силы. – Нобунага сказал, что он уехал без охраны. – продолжила я. – А что если Геллерт вызвал его посреди ночи после нашей встречи в галерее... – И проверяет, – закончил за меня Хисока. – Хочет убедиться, что всё чисто. – Он проверяет тебя, – перебила я. – Меня он уже оценил. Я для него – просто красивое дополнение к опасному мужу. – Ты себя недооцениваешь, Мачи. – коротко усмехнулся Хисока, – В любом случае, это еще ничего не значит, пусть мы и единственные новые лица на выставке, у нас есть время… – Время на что? – Я скрестила руки на груди, чувствуя, как холод пробирается под тонкий халат и шагнула ближе, забыв, что должна сохранять спокойствие. – На то, чтобы ты сбежал и выключил телефон? – Ты злишься. – Просто в ярости! – выпалила я, и эхо заметалось под высокими потолками пустого зала. – А еще ты был прав. И... такого больше не повторится, – тише призналась я. Я никогда не извинялась. Ни перед кем. И сейчас это было не извинение, а скорее признание того, что я действительно была на грани. Хисока медленно обошёл рояль и остановился в полуметре от меня. – Мачи, – произнёс он хриплым голосом, – Ты сильная, я это знаю, – сказал он тихо. – Но даже самым сильным иногда нужно разрешить себе быть слабыми. Прости, что сорвался. Я замерла. – Ты...ты извиняешься? – А ты удивлена? – уголок его губ дрогнул. – Я наговорил тебе лишнего и ушёл. Я… не должен был так поступать. Он провёл рукой по своим волосам – жест, который я видела у него всего несколько раз, и каждый раз это означало, что он потерял равновесие. Я хотела ответить какой-нибудь колкостью, но слова застряли в горле. Вместо этого я просто кивнула. Хисока взял свой пиджак, брошенный на один из стульев, подошел ко мне и накинул его на плечи. Я запахнулась плотнее, чувствуя, как этот чужой, но уже такой знакомый запах окутывает меня, создавая иллюзию защиты. – Спасибо, – сказала я тихо, поднимая на него глаза. Он стоял так близко, что я видела каждую ресницу, каждую морщинку на его лице. – Не за что, – ответил он, и его голос прозвучал мягче обычного. – Идём. Нам нужно поговорить с Нобунагой. Я кивнула. Пиджак на плечах грел, но дрожь, пробегавшая по коже, была уже не от холода. Служебный лифт поднял нас на семнадцатый этаж. Мы вошли в номер, и тишина, царившая там, показалась мне оглушительной после полумрака и музыки «Florilège». Пиджак Хисоки всё ещё был на моих плечах. Я не снимала его, и Хисока, кажется, не торопился его забирать. Он сразу же прошёл к своему планшету, проверяя зашифрованные каналы связи. – Нобунага больше не выходил на связь? – спросил он, не оборачиваясь. – Нет, – ответила я, присаживаясь на подлокотник кресла. – Он сказал, что следует за машиной Энтони. Хисока нахмурился. Его пальцы быстро забегали по экрану. – Плохо. Он должен связаться для сверки координат. Я достала свой телефон. Ни сообщений, ни пропущенных вызовов. В груди зародилось неприятное, гнетущее чувство. Нобунага был не просто напарником. Он был частью Труппы. Частью моей истории из Метеор-сити. – А если с ним что-то случилось? – начала я, но Хисока резко поднял руку, останавливая меня. – Он профессионал. – Его голос звучал твёрдо, но я видела, как на скулах заходили желваки. – Скорее всего, он просто не может говорить. Энтони мог остановиться в неудобном месте. – Или его могли обнаружить, – закончила я за него. Зазвонил мой телефон. На экране высветилось имя Нобунаги. Я нажала на ответ, одновременно включив громкую связь. – Нобу? – выдохнула я. – Энтони встретился с Геллертом на яхте. – его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. – На «Сирене». Я переглянулась с Хисокой. Информация Локвуда подтверждалась самым неожиданным образом. – Ты уверен? – спросил Хисока, подаваясь вперёд. – Абсолютно. Я видел, как они оба поднялись на борт. С ними был третий. Высокий, худой, в очках. Судя по тому, как с ним здоровалась охрана – это Виктор Колон. – Что они сейчас делают? – спросила я. – Стоят на палубе, пьют вино. Выглядят... расслабленно. Это было странно. Ночная встреча на яхте посреди недели, да ещё и в компании главного химика империи, не похожа на дружеские посиделки. Скорее на совещание перед крупной операцией. Или перед перевозкой чего-то очень важного. – Нобунага, уходи оттуда, – приказал Хисока. – Немедленно. Если они на «Сирене», охрана может прочёсывать периметр. Мы не можем рисковать. – Я на безопасном расстоянии, – возразил Нобунага. – И я должен узнать, что они задумали. Это может быть критично для вас. – Нобу... – начала я. – Мачи, я всё решил. Я остаюсь. Буду на связи. Он положил трубку. Я уставилась на телефон, чувствуя, как внутри закипает раздражение пополам с тревогой. – Упрямый идиот, – процедила я сквозь зубы. – Он прав, – неожиданно сказал Хисока. – Информация о том, что они обсуждают, может нам пригодиться. Нобунага знает, что делает. – Я знаю, что он знает, – огрызнулась я. – Но от этого мне не легче. Хисока подошёл ближе. Его рука легла мне на плечо поверх пиджака. – Мы все здесь рискуем, Мачи. Каждую секунду. И мы все здесь по своей воле. Не забывай об этом. Я подняла на него глаза. – Ты прав, – сказала я, освобождать от его руки, – Нам нужно готовиться к завтрашней ночи. Если Нобунага узнает что-то важное – узнаем и мы. – Я сняла пиджак и положила на спинку кресла, – Спокойной ночи, Хисока. – Спокойной ночи, Мачи…