Таллий

Хисока 5 июня После того, как Мачи пришла в сознание мои мысли стали спокойнее. Её рука всё ещё лежала у меня на груди, когда я проснулся. Она спала, прижавшись щекой к моему плечу. Я лежал неподвижно, боясь пошевелиться. Двое суток я смотрел на её бледное лицо, слушал её дыхание и молился, чтобы она осталась жива. Я осторожно повернул голову и посмотрел на неё. Бледность лица ещё не ушла полностью, губы уже слегка порозовели, и дыхание стало ровным. Я протянул свободную руку и коснулся её волос. Короткие пряди скользнули сквозь пальцы, открывая ее щеку. Я наклонился ближе, однако внезапно Мачи слабо, но требовательно перехватила мою руку. – Ты собирался уйти, – прошептала она, не открывая глаз. – Я думал, ты спишь. – Я и спала. – Она медленно приоткрыла веки. – Но я научилась чувствовать, когда ты пытаешься сбежать. – Я не сбегаю, – ответил я. Она отпустила мою руку и медленно, с видимым усилием, приподнялась на локте. Я попытался удержать её за плечи, уложить обратно, но она упрямо отстранилась. Её дыхание сбилось от напряжения, а лицо побледнело ещё больше. – Сядь, – приказала она. Я подчинился. Чувство было странным. Я сидел на кровати, как нашкодивший мальчишка, и смотрел на девушку, которая едва могла держать голову прямо. Мачи сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и посмотрела на меня в упор. – Расскажи обо всем, что произошло, пока я была без сознания. Мачи ждала, не отводя взгляда. Её пальцы, всё ещё слабые, слегка сжали мою руку, чтобы дать знать, что она слушает. – После того, как ты потеряла сознание, я отнёс тебя в номер. С Иллуми я заключил контракт еще до начала миссии в целях нашей безопасности. Он провёл детоксикацию и стабилизировал твоё состояние. Сказал, что яд был на основе таллия. Но доза была не смертельной. Кто-то хотел просто вывести тебя из игры и ударить по мне. Она моргнула, переваривая информацию. – Я нашёл официанта, который принес тебе бокал, – продолжил я. – Он был под гипнозом. Не помнил ничего – ни того, кто дал ему яд, ни того, как он его подсыпал. Инесса попыталась прочесть его воспоминания, но наткнулась на ловушку. – Инесса, – повторила Мачи. – Кто она? – Старая подруга. Я встретил её много лет назад, до того, как присоединился к Труппе. Она видит прошлое и будущее через прикосновения. И она помогла нам, хотя это чуть не стоило ей жизни. Вторжение в сознание – это всегда риск. Мачи молчала несколько секунд. – Что ещё? – спросила она. Я выдержал паузу. Следующая новость была той, которую я меньше всего хотел ей сообщать. Но Мачи должна знать правду. – Энтони Браун мёртв. Её глаза расширились. Пальцы на моей руке ослабли. – Что? – Его нашли вчера утром в номере. Перерезанное горло. Никаких следов взлома, камеры ничего не зафиксировали. Кто-то опередил нас, Мачи. Или... кто-то решил замести следы. – Нобунага? – Её голос дрогнул. – Он же следил за ним... – Нобунага жив, – быстро сказал я, чувствуя, как её тело напрягается от страха. – Он в безопасности. Мы встретились сегодня. Но через пару часов он улетает обратно в Японию. Куроро отозвал его. – Отозвал? – В её голосе послышалось неверие. – Почему? Я пожал плечами. – Ты знаешь Куроро лучше меня. Он не объясняет своих решений. Но если он отозвал Нобунагу, значит решил, что тот сделал достаточно. – Сделал достаточно? – В её голосе прорезалась горечь. – Энтони мёртв, а мы до сих пор не знаем, кто его убил. Мы не знаем, кто отравил меня. Мы не знаем, с кем имеем дело. И Куроро забирает у нас ещё одного человека? – Я не докладывал о твоем отравлении. Мачи подняла на меня взгляд. Сначала она хотела что-то сказать, но как будто опомнившись, сжала мою руку. – Ты все сделал правильно. Иначе он отозвал бы и нас, а я не хочу уходить, не завершив миссию. – Значит, ты не злишься? – Нет. Я злюсь на себя, – продолжила она тихо. – Что позволила себе расслабиться. Что взяла тот бокал, что чуть не… – Мачи, перестань. Ты не виновата в том, что кто-то задумал тебя отравить. – сказал я, сжимая её пальцы. – Ты слышишь меня? Ты не виновата. – Тогда кто виноват? – её голос дрогнул. Я молчал. Потому что ответа у меня не было. Только смутные догадки, которые могли оказаться как верными, так и смертельно опасными. – Я знаю только то, что кто-то играет с нами в игру, – наконец произнёс я. – Но скоро мы узнаем кто он и как к нему подобраться поближе. Мачи согласно кивнула и отпустила мою руку. – Который час? Я взял телефон и посмотрел время. – Девять утра. – А…? – Пятое июня, – перебил я, понимая, о чем Мачи хочет узнать. – Сегодня состоится прием в Блумберг-Тауэр. На него я пойду один. – Но… – Тебе нужно восстанавливаться и беречь силы. – Хисока прав. Я обернулся. На пороге стоял Иллуми. – Мне нужно проверить пациентку, – заявил он. Я стоял в дверях спальни, наблюдая, как он проводит диагностику. Его аура пульсировала ровным светом, вплетаясь в ослабленное сияние Мачи. – Температура в норме. Пульс стабилен. Реакция на свет адекватная. Яд полностью выведен из кровотока. Мачи приподнялась на локтях, и я инстинктивно шагнул вперёд, чтобы поддержать её, но она остановила меня взглядом. – Я в порядке, – сказала она, хотя голос всё ещё звучал слабо. – Сколько времени мне нужно, чтобы я смогла использовать нэн? Иллуми скрестил руки на груди. – Если будешь соблюдать режим – три-четыре дня. Если нет... – он сделал паузу, – неделя, возможно, больше. – У нас нет недели, – резко ответила Мачи. – Тогда тебе придётся действовать с осторожностью. Она откинулась на подушку, закрывая глаза. В комнате повисла тишина. Я смотрел на неё. Мачи едва успела прийти в себя, и уже думала о миссии. Но я знал одно: я не позволю, чтобы она пострадала снова. – Я схожу в Блумберг-Тауэр один, – повторил я. Мачи открыла глаза. – Это опасно, – сказала она. – Возможно, – согласился я. – Но нам нужно знать реакцию людей на смерть Энтони. К тому же в Блумберг будут Бенджамин и Барбара. Они связались со мной и подтвердили свое присутствие. Геллерт не станет устраивать резню при министре. – А если он уже знает, что ты – не Христиан Морроу? Я промолчал. Этот вопрос я задавал себе каждые полчаса с того момента, как Мачи потеряла сознание. – Тогда я выясню это быстрее, чем он сможет использовать свои знания против нас. *** Я прибыл в Блумберг-Тауэр ровно в шесть вечера. Здание возвышалось над Йоркшином, как стеклянный монолит, отражающий закатное небо в своих панорамных окнах. Я вошёл в главный холл и сразу почувствовал на себе изучающие взгляды. Это было ожидаемо. После инцидента с Мачи я стал фигурой, вызывающей любопытство. – Христиан! – Голос Барбары Стейнфилд прозвучал рядом, и я почувствовал, как её рука мягко коснулась моего локтя. – Я так рада, что ты пришёл. Как... как Мэри? Я повернулся к ней, позволяя усталости проступить на лице ровно настолько, насколько это соответствовало образу обеспокоенного мужа. – Всё ещё слаба, но врачи говорят, что опасность миновала. Она настояла, чтобы я пришёл сегодня. Сказала, что не хочет, чтобы я пропускал важные события из-за её состояния. Барбара сжала мою руку с материнской заботой. Мы прошли в главный банкетный зал. Здесь было многолюдно: мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях и сверкающих драгоценностях. Воздух был пропитан притворством и фальшивыми улыбками. Я заметил Бенджамина Дэккера в окружении нескольких пожилых мужчин – он кивнул мне, подавая знак, что подойдёт позже. – Христиан! – Голос Клариссы Грейвз пробился сквозь гул голосов. Она была в ярко-малиновом платье, которое кричало о себе громче любой из присутствующих здесь дам. – Боже мой, как Мэри? Я позволил ей схватить меня за руки и осыпать сожалениями, машинально кивая и повторяя заученные фразы о том, что всё позади и Мэри идёт на поправку. Кларисса, как всегда, была неиссякаема в своих эмоциях, но я уже привык пропускать её слова мимо ушей, выхватывая из потока лишь то, что могло быть полезным. – ...и представьте, мистер Геллерт лично осведомлялся о Вашей супруге! – воскликнула она, и моё внимание мгновенно сфокусировалось. – Он сказал, что это ужасная трагедия и что он надеется на скорое выздоровление. Такой заботливый человек! – Мистер Геллерт? – переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Когда он интересовался? – Пару часов назад! Выходя из отеля, я слышала, как его секретарь звонил на ресепшен. Он сказал, что мистер Геллерт надеется, что этот печальный инцидент не позволит испортить вам сегодняшний вечер. Значит, Геллерт не только знал, что я приду, но и ждал этого. Я поблагодарил Клариссу за информацию и отошёл к бару, заказывая виски. Сделал глоток, давая алкоголю согреть горло, и позволил себе на мгновение закрыть глаза. В голове прокручивались варианты, сценарии, возможные ходы. – Христиан. Голос Бенджамина вернул меня в реальность. – Бенджамин, – я пожал ему руку. – Рад Вас видеть. – Вы уверены, что хотите быть здесь сегодня? – тихо поинтересовался он, оглядываясь, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. – Более чем, – ответил я. – У меня есть вопросы, на которые нужны ответы. И я думаю, что сегодняшний вечер может дать мне некоторые из них. Бенджамин кивнул, понимая, что я не собираюсь отступать. – Я сделал всё, что мог, – сказал он ещё тише. – Связался с нужными людьми. Если Геллерт решит действовать против вас открыто, у вас будет поддержка. Но будьте осторожны. Он не из тех, кто прощает вмешательство в свои дела. – Я знаю, – ответил я. – Именно поэтому я здесь. Мы обменялись ещё парой фраз, и Бенджамин отошёл, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я остался у бара, наблюдая за залом. Гости прибывали, зал наполнялся, и атмосфера становилась всё более оживлённой. Барбара уже нашла себе компанию среди пожилых дам, Бенджамин обсуждал что-то с группой мужчин у дальней стены. Кларисса, как всегда, порхала от одной группы гостей к другой. Геллерт не должен был появиться сегодня. Это я знал точно. Его присутствие на вечере в галерее и так было для нас подарком. Я сделал ещё один глоток, позволяя теплу разлиться по груди. Мои глаза сканировали зал, выхватывая лица, жесты. Смерть Энтони Брауна должна была стать громом среди ясного неба для всех, кто был связан с империей Геллерта. Но здесь царила та же фальшивая безмятежность, что и всегда. Это было подозрительно. Значит, либо Геллерт умел держать своих людей в узде лучше, чем я предполагал, либо смерть Энтони не была для них сюрпризом. Или новость была намеренно скрыта, чтобы не сеять панику. – Мистер Морроу! – Голос раздался справа, и я обернулся, мгновенно натягивая маску Христиана – Какая честь видеть Вас здесь, несмотря на обстоятельства. Передо мной стоял высокий мужчина лет сорока с проницательными глазами и серебряной тростью. Я узнал его. Это один из постоянных партнеров Геллерта в сфере недвижимости, имя крутилось на языке, но я не мог его вспомнить. – Обстоятельства не должны мешать исполнению обязанностей, – ответил я, пожимая протянутую руку. – Как Вы, должно быть, знаете, моя жена очень хотела, чтобы я присутствовал сегодня. – Да, Кларисса Грейвз упоминала, что миссис Морроу пошла на поправку. Он говорил гладко. Я чувствовал, что он что-то знает. Возможно, не о смерти Энтони, но о том, что происходит в городе, о том, что изменилось за последние два дня. Я решил проверить свою догадку. – Боюсь, я немного отстал от событий, – сказал я, изображая легкое смущение. – Последние дни были полностью посвящены здоровью Мэри. Надеюсь, в городе всё спокойно? Мужчина слегка нахмурился. – Всё как обычно, мистер Морроу. Бизнес идёт своим чередом, – ответил он, но его пальцы, сжимающие трость, слегка побелели. Он знал. Или, по крайней мере, догадывался. Но предпочитал молчать. – Рад это слышать, – ответил я, поднимая свой стакан в лёгком тосте. Он отошёл, и я снова остался у бара один, наблюдая, как зал наполняется новыми лицами. – Дамы и господа! Голос ведущего прозвучал из динамиков, и я повернулся к сцене в центре зала. На ней стоял человек в безупречном смокинге. Он поднял руку, привлекая внимание, и гул голосов постепенно стих. – Добро пожаловать! Я знаю, что все вы ждали главного события вечера! Могу гарантировать, оно войдёт в историю Йоркшина! В зале раздались аплодисменты, и я заметил, как несколько человек обменялись многозначительными взглядами. Ведущий выдержал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием. Его улыбка стала шире, когда он обвёл взглядом зал, собирая напряжение. Сцена на мгновение потонула в полумраке, и единственный луч света упал на центр, где, словно по волшебству, возникла высокая фигура женщины в белом. Её лицо было скрыто вуалью, спадающей до плеч, а платье струилось, словно водопад. Ведущий подошёл к ней и взял её за руку. – Мы приготовили для вас нечто особенное! – его голос звучал торжественно. – Сегодня вы станете свидетелями ритуала, который соединяет прошлое и будущее! Я невольно подался вперёд, хотя внутренний голос, уже начал выстукивать тревожный ритм. Женщина подняла руки, и зал наполнился мерцающим светом. Воздух вокруг неё начал искажаться, становясь плотным и зыбким одновременно. Это был не просто театр. Это был нэн. Я чувствовал, как его пульсация касается моей кожи, заставляя ауру реагировать, словно струны, натянутые до предела. Гости ахнули. Кто-то вскрикнул, кто-то зааплодировал. Они еще не понимали, что происходит. Но я знал, её способность была реальной, опасной, и она использовала её не для развлечения. Она проецировала сцены – образы, которые вырывались из чужого сознания, как сны, обретающие плоть. Я узнал этот приём. Он способен вытаскивать на поверхность чужие воспоминания, делая их видимыми для всех. Вопрос был в том, кто это затеял и для чего. Гости заворожено смотрели на происходящее. Кто-то ахнул, узнав в одной из проекций собственное лицо, кто-то попытался отвести взгляд, но не смог, словно его удерживали невидимые нити. Я чувствовал, как её способность просачивается в зал, касается каждого. И тогда я осознал: она не просто развлекает публику. Она сканирует, выуживает из глубин человеческого сознания то, что должно было остаться тайной. Я сделал шаг назад, пытаясь отделить себя от этого потока, но было поздно. Её взгляд, скрытый вуалью, на мгновение остановился на мне. Наши ауры соприкоснулись, и я почувствовал, как её пальцы скользят по краю моего сознания, пытаясь зацепиться за мысль, за образ, за память. Я мгновенно поставил блок. Она дёрнулась, потеряв нить, и на её лице мелькнуло что-то похожее на разочарование. – Как интересно, – услышал я ее голос в своей голове. – Такой сильный блок. Ты боишься, что я что-то увижу? Я не ответил. Вместо этого я медленно, но уверенно начал отступать к выходу, продолжая контролировать своё сознание. Но в то же мгновение женщина в белом опустила руки, и свет погас. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом голосов. Гости перешёптывались, обсуждая увиденное, не понимая до конца, что было реальностью, а что иллюзией. Я быстро вышел из зала. В коридоре я остановился, прислонившись спиной к прохладной мраморной стене. Закрыл глаза. Её голос всё ещё звучал в голове: «Ты боишься, что я что-то увижу?» Да, боялся. Не за себя – за Мачи, за Инессу, за всех, кто оказался втянут в этот водоворот. Я открыл глаза и достал телефон. Сообщение от Гарольда: «Всё спокойно. Миссис Морроу спит. Иллуми и Инесса в своем номере. Уилсон закрылся в кабинете и не выходит». Значит, Мачи в безопасности. По крайней мере, сейчас. Я убрал телефон и направился к выходу, но на полпути остановился. Что-то было не так. Слишком легко. Я развернулся и пошёл обратно. В конце коридора маячила дверь с табличкой «Гримёрная». Я толкнул дверь. Комната была небольшой: зеркало с лампочками по периметру, стол, заставленный косметикой, вешалка с одеждой, и она. Теперь без вуали. Передо мной стояла брюнетка лет тридцати с глазами цвета темного шоколада. Она не удивилась моему появлению. Наоборот, на её губах заиграла лёгкая улыбка. – Я знала, что ты придёшь, – сказала она низким голосом, с едва уловимой хрипотцой. – Кто тебя нанял? – спросил я, закрывая за собой дверь. Она не торопилась с ответом. Вместо этого она медленно подошла к столу, взяла губную помаду и начала поправлять макияж перед зеркалом. – Ты очень настойчивый, мистер Морроу, – произнесла она, не оборачиваясь. – Или мне стоит называть тебя настоящим именем? Я не шелохнулся. Внутри всё сжалось, но лицо осталось непроницаемым. – Ты не ответила на мой вопрос. Она повернулась ко мне, откладывая помаду. – Меня нанял человек, который хочет, чтобы ты убрался из города. – Геллерт? Она отрицательно покачала головой. – Видишь ли, – она сделала паузу, и её улыбка стала шире, – Геллерт слишком прямолинеен для такой тонкой работы. А это... – она обвела рукой комнату, – искусство. Оно требует вкуса, терпения, понимания человеческой природы. Я молчал, давая ей говорить. Женщина явно наслаждалась своей ролью – ролью той, кто знает больше, чем должна. И она хотела, чтобы я это чувствовал. – Ты хочешь сказать, – медленно произнёс я, – что за всем этим стоит кто-то другой. Она слегка наклонила голову, будто оценивая мою догадку. А затем сделала шаг ко мне. – Я могла бы сказать тебе больше, – прошептала она, останавливаясь в полуметре. – Могла бы назвать имя. Но тогда ты должен будешь сделать кое-что для меня. – Я не торгуюсь с теми, кто пытался проникнуть в моё сознание. В ее глазах вспыхнуло любопытство. – Ты боишься, что я украду твои секреты, – сказала она с лёгкой усмешкой. – Но мне достаточно понять, что ты не тот, за кого себя выдаёшь. Я сжал челюсть. Она нажимала на правильные рычаги. – Если ты уже всё знаешь, – сказал я, – зачем тебе говорить со мной? Ты могла бы просто доложить своему боссу и получить награду. – Потому что я не люблю работать на тех, кто платит, – ответила она. – Я готова работать на тех, кто меня вдохновляет. А ты, Морроу... ты вдохновляешь. Твоя ярость, твоя преданность, твоя готовность сжечь этот город ради неё – это... красиво. Я не ответил. Вместо этого я сделал шаг в сторону, открывая себе путь к выходу. Она не пыталась меня остановить. Но когда моя рука уже коснулась ручки двери, её голос догнал меня: – Его зовут Дуглас. Я замер. – Что? – Человек, который нанял меня, – сказала она, и её голос стал серьёзным. – Однажды он уже пытался связаться с тобой. Но ты избил его помощника. Я стоял неподвижно, переваривая услышанное. Дуглас. Имя не вызывало никаких ассоциаций, но её уточнение щёлкнуло в сознании, соединяя разрозненные фрагменты в единую картину. Это произошло ночью, когда я встречался с Джейсоном. – Значит, – медленно произнёс я, поворачиваясь к ней, – это он послал человека следить за мной в ту ночь, когда я встречался с Локвудом. Она не подтвердила и не опровергла. Только улыбнулась той же загадочной улыбкой. – Дуглас не любит, когда его люди возвращаются с повреждениями. Он посчитал это личным оскорблением. – Она сделала паузу, словно наслаждаясь эффектом. – Но он увидел в тебе потенциал. Поэтому вместо того, чтобы послать ещё одного наёмника, он решил... поговорить. – И для этого он нанял тебя? Чтобы ты залезла мне в голову и вытащила оттуда всё, что я прячу? – О, нет. Я здесь не для того, чтобы красть твои секреты. Я здесь для того, чтобы показать тебе, что ты не единственный, кто хочет устроить переворот в этом городе. Дуглас хочет встретиться с тобой лично. Без посредников. – Где и когда? – спросил я. – Сегодня. В полночь. На углу тринадцатой авеню. Дуглас любит символизм, – она усмехнулась. – Он передал, что придёт один. И ты тоже должен быть один. – А если я откажусь? Она пожала плечами. – Тогда он начнёт действовать иначе. Ты очень много потеряешь. Твоя жена ещё не полностью восстановилась. А Дуглас... – она сделала паузу, – умеет ждать и бить точно в тот момент, когда ты меньше всего этого ожидаешь. – Передай, что я приду, – ответил я. Её улыбка стала шире от удовлетворения выполненной работы. – Я знала, что ты согласишься. Дуглас не ошибся в тебе. – Она повернулась к зеркалу, поправляя причёску. – Он будет ждать. И, Хисока... – она впервые назвала меня по имени, и в её голосе мелькнула сочувственная нотка, – будь осторожен. То, что он хочет тебе предложить, может оказаться опаснее, чем всё, с чем ты сталкивался раньше. Я вышел из гримёрной, не оглядываясь. *** Такси остановилось в квартале от тринадцатой авеню. Я вышел, расплатился и двинулся пешком, ныряя в тени старых зданий. Ночь окутала Йоркшин плотным туманом, сквозь который едва пробивался тусклый свет уличных фонарей. Я остановился за углом, прислушиваясь. Тишина. Я проверил телефон: без десяти полночь. Я сделал ещё несколько шагов и оказался на углу тринадцатой авеню. Дуглас стоял у старого, давно не работающего фонаря. Его лицо скрывала тень, но я чувствовал на себе его взгляд. Я подошёл ближе и остановился в паре метров, давая себе пространство для манёвра. – Мистер Морроу, – он помедлил, – Или мне называть Вас Хисока? – Как Вам будет угодно, – ответил я. – Вы Дуглас? – Да, – он слегка наклонил голову, и тень на мгновение рассеялась, открывая лицо. Лет пятьдесят с небольшим, с глубокими морщинами вокруг глаз. Темные коротко стриженные волосы и внимательные глаза, сверлящие меня насквозь. – Простите за методы, но я должен был убедиться, что Вы – тот, кто нам нужен. – И Вы наняли иллюзионистку, чтобы залезть мне в голову. – Она была необходима. Чтобы проверить Вашу реакцию. Чтобы увидеть, как Вы ведёте себя под давлением. И чтобы передать сообщение, не оставляя следов. – Он сделал паузу. – Мне не нужен компромат на Вас. Мне нужно знать, готовы ли Вы на всё ради того, чтобы убрать Геллерта. Я промолчал, позволяя ему продолжать. – Я знаю, кто вы. – Дуглас сделал шаг вперёд, и я почувствовал, как его аура коснулась моей. Он был нэн-пользователем. Не таким сильным, как я, но достаточно опытным, чтобы чувствовать границы чужого пространства. – Вы из той самой Труппы Пауков. Я знаю, что вы здесь не для инвестиций и не для светской жизни. Вы здесь, чтобы убить его. И я здесь для того же. – Зачем Вам это? – спросил я. – Личная месть? – Отчасти. – Он опустил голову. – Десять лет назад Геллерт убил моего младшего брата. Он был журналистом. Начал копать под Геллерта и нашёл что-то, что тот хотел скрыть. А через неделю его тело нашли в порту. Официальная версия – самоубийство. Я знаю, что это ложь. Я знаю, кто это сделал. – И Вы ждали десять лет? – Я готовился, – поправил он. – Я втирался в доверие к его людям, собирал информацию, искал союзников. Потому что убить Геллерта мало. Нужно разрушить его империю. Иначе на его место придёт кто-то другой. Вы понимаете это, Хисока? Я смотрел на него, и в его словах я слышал эхо собственных мыслей. – Что Вы предлагаете? – спросил я. – Сделку. – Он подошёл ещё ближе, и теперь нас разделяло меньше метра. – Я даю Вам информацию, которой нет ни у кого. Всё, что я собрал за десять лет. Вы убиваете Геллерта. И мы оба получаем то, что хотим. – Я могу отказаться. – Тогда я продолжу действовать в одиночку. – Он пожал плечами. – Но Вы не откажетесь. Потому что Вам нужна моя информация. И потому что Вы знаете, что в одиночку у Вас будет меньше шансов. – Мне нужно время все обдумать, – ответил я. – Время – роскошь, которой у нас нет, – произнес он. – Но я дам Вам время на принятие решения до завтрашнего вечера. Если Вы согласитесь, мы встретимся завтра здесь же, в полночь. Если нет… – он сделал паузу, – я начну действовать сам. И тогда, Хисока, Вы станете для меня препятствием. А препятствия я умею убирать. *** Обратный путь до отеля занял меньше времени, чем я ожидал. Город спал, погружённый в туманную дымку, которая делала очертания зданий размытыми и призрачными. Я шёл, не чувствуя холода, не замечая времени. В голове прокручивались слова Дугласа, его предложение и его угроза. Когда я вошёл в номер, часы на стене показывали начало второго. В гостиной горел только торшер у окна, отбрасывая мягкий свет на пустой диван. Инесса и Иллуми, по-видимому, вернулись в свой номер, и я почувствовал лёгкое облегчение. Сейчас мне не хотелось ни объяснений, ни вопросов. Я подошёл к двери спальни и тихо приоткрыл её. Мачи лежала на боку, свернувшись калачиком. Свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, ррисуя тени на её лице. Я постоял на пороге, вглядываясь в её черты, снова осознавая, что не могу ее потерять. Я закрыл дверь и прошёл в ванную. Горячая вода обжигала кожу, смывая усталость, но не вопросы. Предложение Дугласа было заманчивым. Но цена… Я не доверял ему. Слишком много совпадений: он появляется именно сейчас, когда мы почти у цели, когда Мачи ещё слаба, когда я вынужден искать союзников на стороне. К тому же не факт, что он не причастен к ее отравлению. Я выключил воду и вышел из душа, на ходу вытирая волосы полотенцем. Позади тихо скрипнула дверь. – Ты только вернулся? Я быстро обернулся. Мачи стояла в дверях спальни, опираясь рукой о косяк. – Ты должна быть в постели, – сказал я, делая шаг к ней. Мачи шагнула вперёд, и я инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать её. Она позволила мне коснуться своего локтя, но не оперлась, не позволила себе показать слабость. Даже сейчас, когда её тело едва справлялось с простым движением, она держалась с той грацией, которая заставляла меня восхищаться ею с каждым днём всё больше. – Ты так долго был на мероприятии? Я замер, чувствуя, как вода с волос стекает по шее, оставляя холодные дорожки на коже. Внутри всё сжалось. Сказать ей правду сейчас, когда она едва стоит на ногах, когда её аура ещё не восстановилась, когда каждое лишнее переживание могло отбросить её назад – было бы преступлением. – Мероприятие затянулось, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал буднично. – Светские разговоры, бесконечные тосты. Ты знаешь, как это бывает. Мачи прищурилась, и я понял, что она не поверила. Она слишком хорошо меня знала. Слишком хорошо чувствовала фальшь, даже в самой убедительной упаковке. – Ты пахнешь не шампанским и сигарами, – сказала она, делая ещё один шаг ко мне. – Ты пахнешь улицей. – Я прошёлся пешком. Нужно было проветриться. – Хисока. – Ты должна понять... я не хочу втягивать тебя в это. Не сейчас. Ты едва держишься на ногах. – Я не просила тебя защищать меня, – её голос дрогнул, но она продолжила, упрямо поднимая подбородок. – Я просила рассказать правду. Я имею право знать, с чем мы имеем дело. Мы стояли друг напротив друга, и между нами было всего несколько шагов, которые казались непреодолимой пропастью. Я видел, как дрожат её руки, как тяжело ей даётся каждое движение, и внутри меня боролись две силы: желание защитить её любой ценой и осознание, что ложь сейчас может разрушить то, что выстроилось между нами за последние дни. – Ты права, – сказал я наконец, чувствуя, как эти слова вырываются из самой глубины. – Ты имеешь право знать. И я расскажу тебе все, что сегодня произошло на вечере и после него. Но, пожалуйста, давай отложим этот разговор на утро. Она открыла рот, чтобы возразить, но я поднял руку, останавливая её. – Завтра утром, – сказал я твёрдо. – Я обещаю. Я расскажу тебе всё. Но сейчас тебе нужно поспать. Ты должна восстанавливаться. Если ты хочешь быть частью этого, то тебе нужны силы. Мачи смотрела на меня долгим, испытующим взглядом. Я видел борьбу в её глазах: желание настоять на своём и понимание, что я прав. Её пальцы, сжимающие край халата, медленно разжались. – Хорошо. Завтра утром, – она кивнула, развернулась и медленно направилась обратно в спальню.