Свободный цветок

      С этого момента началось планирование «гениального» плана. Опять же, Рацио бы ему ничего не сказал, если бы Авантюрин спросил. Иначе стали бы его метить втихаря? В ход шло всё: провокации на ревность, соблазнение, публичные выступления... Всё это было неплохо. Учитывая, какой человек Веритас Рацио, это могло бы сработать. И для воплощения одной из идей в жизнь, нужен был ещё один человек... Ближе к вечеру Авантюрин позвонил своей любимой Топаз. — Да, есть дело. Зайдёшь ко мне? Да, из-за доктора.       И она действительно пришла. Так хотела помочь или просто было интересно, что будет с этой историей. — Что тебе нужно? — Вот так сразу к делу? А «как прошёл твой день»? — Авантюрин, хватит, говори, что ты хочешь сделать. —... Я хочу вывести его. Идеи есть, сегодня как раз время попробовать одну. Поможешь?       Девушка оценивающе посмотрела на него. Ему не нравится этот тон и она стала прикидывать, что эта светлая головушка могла придумать. — С чем? Прийти с тобой к Рацио? — Нет, это лишнее. Да и не поверит, что мы с тобой... В общем, мне нужны засосы. — Нет.       Она особо не задумывалась, когда отвечала. Она готова была помочь, но это предложение было не очень ожидаемо. — Да ладно! Ничего такого, просто один-два. — Учитывая, как от тебя пахнет, будет ОЧЕНЬ сложно. Это не только моё желание. На тебе метка, забыл? От тебя не просто «воняет», это как дихлофос от комаров. Нет, даже не думай. Или ищи себе в помощь бету.       Он действительно не подумал. Он не интересовался такими вещами. Видимо, придётся переступать через себя. Авантюрину не было очень сильно приятно идти на такой физический контакт от не близких людей, но ради дела можно было бы потерпеть. — А лучше — хотя бы попытайся поговорить с Рацио. Я понимаю, вы оба закрытые в себе дураки, но надо с чего-то начинать. —... Не понимаю, о чём ты. Я не буду с ним ничего начинать. — Зачем тогда начинаешь это всё мутить? — Я не хочу, чтобы он строил ложных надежд.       Послышалось тихое фырчание и закрытая дверь. Чтож, и снова он работает один.

***

      Не очень приятные, но уже со своим очарованием, стерильные коридоры были с каждым днём всё уже. Почему-то сердце здесь билось быстрее, заставляя то краснеть, то бледнеть. Как учёные быстро ходили тут, не обращая внимания на давление? Или дело в самом Авантюрине, не привыкшему к такому? Хотя за это время можно было уже и привыкнуть. Этот коридор всегда будет загадкой для него.       Он снова почесал засос на шее. Он было с другой стороны от клейма, чтобы был сразу заметен. Это его главный козырь на сегодня. Джокер, который он открыто продемонстрирует, заставляя побить его. Это немного отвлекало от ужасных белых стен. Серьёзно, почему они должны быть белыми? У доктора Рацио они...он не помнил, но не такие белые, до которых даже прикасаться стыдно. Неужели им так нравятся эти стены? Они всегда в идеальном состоянии, несмотря на характер данного здания. Их никогда не обливали реактивами? Этот белый ужас одновременно хотелось быстрее заляпать, но, опять же, страшно прикасаться.       Но вот, наконец-то, заветная дверь. В которую он вошёл без стука. Он всегда залетал в лабораторию. Подальше от этих ужасных стен. — Доктор, ну, как прошёл день? — голос звучал как всегда легкомысленно, пока он плюхался уже на свой стул. Сам Рацио им вообще пользуется? — Также, как и все остальные, картёжник.       Сначала Веритас даже не поворачивался. Это всегда было так, но сейчас это задевало. Не просто же так Авантюрин прошёл через тот акт близости с девушкой бетой, так? Но её лицо, когда она услышала цель, с которой Авантюрин вызвал её, было...с долей разочарования. Или радости? Скорее второе. Девочки такой профессии наверняка устают от непристойностей. А оставить один единственный засос дело на пять минут. Если бы это была Топаз, можно было и укус организовать, но незнакомцев было сложнее терпеть. В любом случае, нужно было помочь объекту операции его увидеть. — Всё ещё не разобрался с тем проектом? Что там такого сложного? — игрок почти бесшумно встал и подошёл к Рацио, оперевшись о столешницу и смотря в лицо этому человеку в очках. — Я работаю не только над этим, но да, причина напряжения в нём. Уже по очереди призываются разные учёные вне организации, чтобы они прислали что-то, что подходило бы для...       Он наконец посмотрел. И голос сразу прекратился. Наступила тишина, в которой был только фоновый шум какого-то прибора. Рыбка попалась на наживку. —... Вчера всё таки была весёлая ночь, да? — голос был будто бы спокоен, но читались холодность и напряжение. — М? О чём ты, док? — Не делайте вид, будто не понимаете, картёжник. Вы... — но рот закрылся, не договорив. Было приятно видеть, как учёный с докторской степенью так неумело скрывает свои эмоции, как подросток. — Ох, это? Это так, досадная случайность. А что такое, профессор? Вас это смущает? —... Нет, это не моё дело. Если будете приходить ко мне, хотя бы попытайтесь прикрыться. — Но вам не всё равно, да?       «Это не моё дело» и «мне всё равно» довольно разные вещи. Да, это не дело Рацио, что делает Авантюрин в свободное время. Но по реакции было видно, что ему глубоко не всё равно на это. Рацио хотел поинтересоваться этим, как минимум. — С чего вы это взяли? — Ну, даже не знаю. Если бы это было не так, вы бы стали метить меня так, чтобы ни один альфа или омега не мог ко мне подойти?       И снова тишина. Авантюрин не хотел раскрывать всё сейчас, но отрицание выводило из себя. Он свободная личность, а на него вешают ошейник и даже не сообщают об этом. Естественно, его это задевало. Веритас что-то пробормотал себе под нос, совершенно неразборчивое, и отвернул голову, перебирая какие-то бумаги. Он даже не мог свободно выразить то, что думает, о чём тут говорить? — Да ладно вам, профессор, у всех есть слабости. Не так ли? Если вы сейчас во всём сознаетесь, я так и быть, вас прощу. Идёт? — Не придумывайте себе ничего. Это...       Авантюрин не перебивал, но Рацио сам не мог придумать оправдания таким действиям с его стороны. Сам бы картёжник не понял ничего. Знать, ему рассказали и отпираться было бессмысленно. И неужели учёного решили вывести на ревность? Ужасно. — Ну так? — сказал наконец блондинчик, уже насмотревшись на бледное лицо перед ним и синие стены, на которые он впервые обратил внимание. — Не стесняйтесь так, у всех могут возникнуть чувства. Тем более к такому обаяшке, как я. — Не придумывайте себе ничего, картёжник. Простите, мне нужно сегодня сделать много работы. Если не сложно, уйдите.       ... Его выгнали? —... Жестоко, доктор, — прищурившись, ответил «картёжник», нахмурившись. Он пошёл к выходу и забрал свою шляпу.       Его и до этого выгоняли бесчисленное количество людей. — Не пожалеете?       Но никогда это не ощущалось так неприятно. —... А должен?       Когда дверь открылась, снаружи снова были давящие белые стены. Сердце забилось быстрее, когда он увидел ту противную стерильность. —...       Дверь закрылась с хлопком. Рацио решил, что на этом всё, но его резко развернули и прижали к столу. Багровые глаза за очками округлились, когда более низкий человек так нагло ворвался в его личное пространство. — Картёжник! Что вы себе позволяете?! — У меня такой же вопрос к вам. Метите меня каждый день, садите на поводок, а потом делаете вид, что ничего не понимаете?! Вам не стыдно?!       После этого у обоих слова застряли в горло. Оба понимали, что некуда отступить. Если, конечно, не договориться сейчас забыть об этом, хоть никто этого не хотел.       Авантюрин не понимал, чьё сердце так сильно бьётся. Его собственное или альфы перед ним. Краснеющего и с расширенными зрачками. Игрок никогда не видел его таким и это было... красивым. И волнительно. С таким же волнением он смотрел на те проклятые белые стены. Интересно, если бы он был омегой, как быстро бы он помешался на запахе Рацио? Или это был бы фоновый запах его жизни? Этот бета поймал себя на мысли, что не хочет отвергать этого альфу, какие бы чувства он к нему не испытывал. —... Отойди. — Ох, что же это? Неформальное обращение от такого человека? Не стыдно, док? — Авантюрин, я...       Он резко сжал зубы, словно понимал, чтр что-то говорить бесполезно. Жар от тела становился сильнее. Чёрт, почему этот чёпорный профессор так красив в смущении? Хочется сильнее его раззадорить...       Думал об этом Авантюрин не долго, ведь его быстро выставили за дверь. Выкинули из приятного жара и сбитого дыхания в чистое изоляционное пространство. Впервые здесь сердце билось медленнее, чем в том самом кабинете.