Эхо выбора: Коэффициент пустоты

Холод уже не просто обжигал — он начал выключать чувства. Эла перестала чувствовать пальцы ног, а её дыхание вырывалось из груди рваными, белыми толчками. Но ужас от увиденного был сильнее физической боли. — Виктор, стой... — Эла схватила его за рукав, когда они пробегали мимо очередного ряда «живых процессоров». — Смотри на номер 402. В одной из капсул иней был не таким плотным. Внутри, за толстым стеклом, молодая женщина — едва ли старше самой Элы — начала биться в конвульсиях. Её глаза под прозрачными веками лихорадочно бегали, а оптоволоконные нити, впивающиеся в её виски, пульсировали ядовито-оранжевым светом. — У неё «кошмарный цикл», — прошептал Виктор, глядя на монитор у основания капсулы. — Система столкнулась с логическим парадоксом из-за атаки Марка, и она сбрасывает избыточное напряжение в мозг этой девушки. Она сейчас переживает тысячу смертей в секунду, чтобы Окулюс не завис. — Мы должны её вытащить! — Эла ударила жезлом по стеклу. Металл звякнул о бронированную поверхность, оставив лишь крошечную царапину. — Перестань! — Виктор попытался оттащить её. — Если ты разобьешь стекло, система жизнеобеспечения отключится, и она умрет от болевого шока. Они соединены с Окулюсом на нейронном уровне. Они больше не люди, Эла, они — расширение оперативной памяти! Эла прижалась лицом к холодному стеклу. Девушка внутри на мгновение открыла глаза. В них не было зрачков — только белая пелена и отражение бегущих строк кода. В этот момент Эла поняла: Окулюс не просто предсказывает будущее, он крадет его у самых талантливых, у тех, кто способен чувствовать глубже остальных. — Макс тоже так лежит? — её голос превратился в надтреснутый шепот. — Где-то здесь, в темноте, он видит сны по заказу корпорации? Она начала светить фонарем на каждую капсулу, двигаясь вглубь коридора. Имена на табличках были стерты или заменены серийными номерами. Она искала знакомые черты лица, родинку на щеке, форму бровей...

[ВНИМАНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ ПАДЕНИЕ ТЕМПЕРАТУРЫ В СЕКТОРЕ. ВКЛЮЧЕНИЕ ПРОТОКОЛА "АБСОЛЮТНЫЙ НОЛЬ"]

— Эла, у нас нет времени! — взмолился Виктор. — Слышишь? Воздух... он замерзает! Действительно, пар от дыхания перестал подниматься вверх — он начал оседать на пол тяжелыми хлопьями сухого льда. Стены заскрипели, сжимаясь от запредельного мороза. — Я не уйду без него! — выкрикнула Эла, но её крик сорвался на кашель. В этот момент одна из капсул в самом конце ряда коротко пискнула. На её экране на долю секунды вспыхнула надпись, которую Эла узнала бы из миллионов: «Рисуй, даже если никто не видит». Это был пароль их детства. Макс?! Она бросилась к этой капсуле, но путь ей преградил дрон-уборщик, который выкатился из скрытой ниши. Это не был боевой робот, но его механические манипуляторы были созданы для того, чтобы срезать «дефектные детали» со стен. Для него Эла и Виктор были мусором. — Назад! — Эла вскинула жезл, но руки её не слушались. Холод сковал мышцы. Дрон издал механический скрежет и направил на неё циркулярную пилу, предназначенную для разрезания кабелей. — Эла, пригнись! — Виктор, проявив неожиданную для него прыть, бросился на дрона, вцепившись в его сенсорный блок. Робот закрутился на месте, пытаясь сбросить человека. Эла, преодолевая слабость, сделала шаг вперед и вогнала свой жезл прямо в открытые шестерни манипулятора. Сноп искр осветил ледяной коридор, и дрон, дернувшись, затих, выпустив облако черного едкого дыма. — Иди к двери... — прохрипел Виктор, поднимаясь с пола. Его лицо было окровавлено — робот задел его плечо. — Мы не сможем вскрыть капсулу сейчас. Но если мы доберемся до терминала в кабинете Рейна, мы сможем разблокировать все замки разом. Понимаешь? Либо все, либо никто. Эла посмотрела на капсулу с паролем Макса. Она была так близко. Всего несколько сантиметров стекла отделяли её от брата. Но Виктор был прав. В этом коридоре они оба — покойники. — Я вернусь за тобой, Макс, — пообещала она, касаясь стекла ладонью. Она развернулась и побежала к гермодвери, таща за собой раненого Виктора. Последнее, что она увидела перед тем, как дверь захлопнулась — это сотни оранжевых огоньков в глазах спящих людей, пульсирующих в такт безумному сердцу системы.