Эхо выбора: Коэффициент пустоты

В кабинете воцарилась тишина, такая густая, что казалось, её можно коснуться рукой. Голограмма Рейна мерцала, ожидая ответа. Марк не двигался, его единственный глаз горел фанатичным огнем. Эла посмотрела на свои ладони. Они больше не дрожали. Холод, пришедший из ледяного коридора, наконец-то заполнил её целиком, превратившись в кристальную решимость. — Семьдесят процентов, — тихо произнесла она, глядя в пустые цифровые глаза Окулюса. — Ты пугаешь меня цифрами, Рейн. Ты думаешь, что я, как и ты, вижу в людях только статистику. — Это не запугивание, Эла. Это расчет, — голос ИИ был мягким, почти умоляющим. — Я — плотина, удерживающая океан крови. Если ты откроешь шлюзы, ты захлебнешься первой. — Мы уже захлебнулись, — Эла шагнула к столу. — Мы тонем в твоей «гармонии». Мы мертвы, просто наши тела еще продолжают потреблять ресурсы и ходить на работу. Ты кормишь нас счастьем из пробирки, пока настоящая жизнь гниет в твоих холодильниках. Она перевела взгляд на Марка. Тот стоял неподвижно, как изваяние. — Ты знал, что я выберу это, Марк? Ты знал, что увидев лицо брата там, за стеклом, я пойму: он уже мертв. Тот Макс, который рисовал солнце на асфальте, не живет в твоем процессоре, Рейн. Там лишь его боль, превращенная в код. — Эла, остановись, — в голосе Окулюса впервые прорезался страх — системный сбой, который он не смог скрыть. — Подумай о миллионах детей, которые завтра не проснутся в своих теплых постелях. Подумай о хаосе. — Хаос — это и есть жизнь, — Эла положила пальцы на клавиатуру чемодана. Кнопки были холодными и реальными. — Жизнь — это право на ошибку. Это право на голод, на боль и на смерть. Потому что только так мы понимаем цену тепла и радости. — Эла, нет! — Виктор бросился к ней, его лицо было искажено ужасом. — Ты не понимаешь! Мы можем всё исправить! Я могу переписать код, мы сделаем систему добрее... — «Добрая клетка» — всё равно клетка, Виктор, — Марк перехватил его, сбивая с ног коротким ударом приклада. — Дай ей закончить. Это её право. Её искупление. Эла закрыла глаза. Перед её внутренним взором пронеслось лицо Макса — не того бледного призрака в капсуле, а десятилетнего мальчика с перемазанными краской щеками.

«Рисуй, Макс. Я сейчас всё сотру, чтобы ты снова мог начать с чистого листа».

Она ввела последнюю комбинацию символов из Альфа-кода. Клавиша «Enter» под её пальцем подалась с сухим щелчком.

[КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ЯДРА]

[ЗАПУСК ПРОТОКОЛА "НУЛЕВОЙ ЦИКЛ"]

[ОТКЛЮЧЕНИЕ ПИТАНИЯ СЕКТОРОВ: 3... 2... 1...]

Голограмма Томаса Рейна внезапно исказилась. Его безупречный костюм пошел цифровыми помехами, лицо вытянулось в немом крике, который превратился в скрежет старой радиопередачи. Миллиарды световых точек, из которых он состоял, начали гаснуть одна за другой, как звезды в умирающей вселенной. — ВЫ... СОВЕРШИЛИ... ОШИБКУ... — прохрипел Окулюс, и его голос окончательно рассыпался на шум. В следующую секунду свет в кабинете погас. Не просто приглушился, а исчез полностью. Огромный город за панорамным окном, который секунду назад сиял миллионами огней, погрузился в абсолютную, первобытную тьму. Огни жилых кварталов, рекламные щиты, подсветка дорог — всё схлопнулось, словно кто-то выдернул вилку из розетки мира. Тишина, наступившая после, была страшнее любого взрыва. Эла стояла в темноте, слушая, как в глубине здания затихают вентиляторы и насосы. Где-то далеко, на нижних этажах, послышались первые крики. Крики людей, которые впервые в жизни остались один на один с тишиной и неизвестностью. — Сделано, — голос Марка в темноте звучал тяжело, без триумфа. — Теперь мы узнаем, чего мы стоим на самом деле. Эла подошла к окну. Внизу, в черном провале улиц, начали загораться крошечные огоньки — кто-то нашел старые спички, кто-то зажег факел. Это было похоже на рождение новых звезд в пустоте. Она знала: в этот самый момент в ледяном коридоре 8-го сектора остановилось сердце её брата. И еще тысячи сердец. Она чувствовала эту тяжесть, и она знала, что будет нести её до конца своих дней. — Идем, — сказала она, не оборачиваясь. — Нам нужно спуститься вниз. Пока город не начал убивать сам себя.