Эхо выбора: Коэффициент пустоты

Спуск с восьмидесятого этажа занял вечность. Лифты превратились в стальные гробы, замершие в шахтах, поэтому им пришлось идти по аварийной лестнице. Темнота была такой густой, что фонарик в руках Элы казался слабым, дрожащим пятном, едва прорезающим мглу. Каждые несколько пролетов они натыкались на людей. Сотрудники Корпорации, еще недавно бывшие элитой мира, теперь сидели на ступенях, обхватив колени руками. Без сигналов «Окулюса» в своих браслетах они выглядели как сломанные куклы. Кто-то плакал, кто-то просто раскачивался из стороны в сторону, бормоча под нос недействительные коды авторизации. — Они не знают, как дышать без подсказки, — бросил Марк, переступая через чьи-то ноги. Его голос в узком пространстве лестницы звучал сухо и жестко. — Они не виноваты, — отозвалась Эла. Она старалась не смотреть им в глаза. Ей казалось, что каждый из этих людей — её личный обвинитель. — Ты вырвал их из кокона, Марк. Ты не можешь ждать, что они сразу научатся летать. Когда они наконец толкнули тяжелую дверь центрального выхода и оказались на улице, Эла остановилась, пораженная увиденным. Город, который всегда был залит идеальным светом, теперь лежал в руинах тишины. Небоскребы превратились в черные обелиски, подпирающие беззвездное (из-за смога) небо. Не было шума машин, не было рекламного шепота в ушах. Только далекий, нарастающий гул — звук тысяч голосов, сливающихся в один первобытный стон. — Смотрите! — Виктор, который всё это время плелся сзади, указал на восток. Там, над районом жилых кварталов, поднимался первый столб дыма. Кто-то развел костер прямо в квартире, или, возможно, начался пожар, который теперь некому было тушить. Автоматические пожарные расчеты спали в своих ангарах. — Это только начало, — Марк проверил магазин своего пистолета. — Сейчас они поймут, что магазины не открываются, вода не течет из кранов, а полиция больше не придет на вызов. У нас есть около трех часов, пока паника не превратится в кровавую бойню. — Куда мы идем? — спросила Эла, вдыхая холодный воздух, в котором уже чувствовался запах гари. — К «Слепым». У нас есть база в старом депо. Там есть запасы еды и фильтры для воды. Но чтобы дойти туда, нам нужно пересечь Сектор 4. Эла вздрогнула. Сектор 4 был районом среднего класса. Местом, где люди привыкли к самому высокому уровню опеки системы. Если где-то и должен был начаться ад, то именно там. Внезапно из темноты переулка выскочила фигура. Это был мужчина в дорогом костюме, его лицо было залито кровью. Он бежал, не разбирая дороги, и едва не сбил Элу с ног. — Она не гаснет! Она не гаснет! — кричал он, указывая на свое запястье. Эла перехватила его руку. Браслет мужчины не погас, как у остальных. Он пульсировал лихорадочным красным светом, и под кожей вокруг него виднелись черные вздувшиеся вены. — Экстренный протокол утилизации, — побледнел Виктор. — Окулюс... перед смертью он запустил программу уничтожения для тех, кто был слишком сильно интегрирован. Браслет впрыскивает нейротоксин. Мужчина упал на колени, содрогаясь в конвульсиях, и через мгновение затих. Его браслет издал финальный писк и окончательно почернел. — Он убивает их даже из могилы, — прошептала Эла. — Нет, — Марк посмотрел на мертвое тело. — Это просто последняя команда. Система выполняет свою работу до последнего бита. Идем. Нам нельзя здесь оставаться. Они двинулись по пустой автостраде. Тишина была нарушена звуком разбитого стекла. А затем — первым выстрелом где-то в глубине кварталов. Свобода началась.