Крупная рыба в болоте не водится

      — Что?... Но как?       Мрачное и скрипучее дерево терпеливо испытывало на себе растерянный и испуганный взгляд пастуха. Сейчас, когда лес наполнился жуткой тишиной и черным туманом ночи, гигантский Старый Дуб выглядел грозно и жутко. Длинные размашистые ветви медленно покачивались, будто бы тоскливо танцуя. Кривой ствол наклонялся вперед, создавая впечатление ложного приветствия.       У Пьюр Ваниллы от такой неожиданной “встречи” пробежал холодок по тесту. Но пастушок ещё не знал, что это было лишь тёмное предзнаменование близкого и решающего в его судьбе свидания. А может быть и не решающего? Во всяком случае, Пьюр Ванилла был сейчас не в состоянии догадываться о своем ближайшем будущем. Его голову занимали более насущные вопросы: “как он вышел к Старому Дубу?”, “почему именно сюда?” и “как вернуться на главную тропу?”. Все эти вопросы давили на недоумевающего Ваниллу, заставляя придумывать самые худшие ответы.       Не выдержав таких страшных гляделок с темной чащей во главе со Старым Дубом, Пьюр Ванилла начал оглядываться. К этой поляне вели несколько тропинок, каждая появлялась из кустов с интервалом в шесть метров. Протоптаны дорожки были специально в таком положении, ведь получалось вот что: всего тропинок насчитывалось пять; каждая из пяти тропинок строго выводила путников на пять соответствующих гигантских ветвей дерева. Такие ветви указывали на соответствующие стороны света, но всем известно, что таких направлений всего четыре. Поэтому, пятая ветвь являлась “юго-восточной”. Именно по этой тропе Пьюр Ванилла раньше ходил к Старому Дубу. Откуда пришли другие дороги для него было секретом, ведь родители всегда отмалчивались по этому поводу. А если и могли случайно обмолвиться, то это звучало так: “Да так, они все от болота идут. Там нету ничего кроме камышей, трясины и гниющих деревьев. Сама тропа скорее всего была протоптана солеными зверями.” Удивительно, но такие слова действовали на пастушка и он не интересовался загадочными тропинками.       Расположение входов на дорожки Пьюр Ванилла вспомнил не случайно. Юго-восточная тропинка всегда прямо выходила на моховую сторону древа. Но вот только сейчас… Сейчас ветвь с мохом была правее Пьюр Ваниллы. Получается, что он пришел с южной тропинки.       Ванильная печенька поставил тяжёлые пакеты на землю, устало облокотившись на посох. Как он мог прийти с южной стороны, если единственная тропа, которая и встречалась около главной дороги, то это юго-восточная? Пастушок ведь попросту не мог пройти буквально ещё одну милю не заметив, как прошел собственный дом! Но если нет, тогда как объяснить внезапное его перемещение?       — Зверь… Зверь которого я встретил на главной дороги… Возможно, он меня сбил с пути? Или же я сам от волнения забрёл в неизвестные мне места…       Пьюр Ванилла принялся проделывать успокаивающие упражнения “вдох-выдох”. Он уже не маленький пряник, а взрослый самостоятельный печенька (ему 16 с натяжкой) и вернуться домой ему не составит особого труда. Тем более, родная тропа была рядом, просто нужно было перебраться через “природный забор” и пройти некоторое расстояние. Но, трава у Старого Дуба росла вольно и хорошо, к концу июня она бы составила полноценные два метра в высоту… Да и с грузом в виде корзины и пакетов не очень то и хотелось отправиться в зелёное плаванье по зарослям.       Пастушок неосознанно обнял свой узловатый посох, всматриваясь в темную поляну. Пока он размышлял о пути, солнце окончательно скрылось за далёким и невидимым горизонтом. Только небо помнило ласковые лучи светило, когда лес пребывал в ночном мраке. Ещё и появился верный спутник темноты — холод. Ранее была подмечена необычность погоды Болотного Леса днём, а теперь добавлю немного о ночи. Ночное время суток всегда сопровождается резким падением температуры даже летом. Тепло сохраняется только у стоячих водоемах. Также однослойная почва быстро остывает, из-за чего воздух становится холодным, иногда порядком влажным. Такой ночной климат не смертелен, но простудиться и окоченеть без теплой одежды можно запросто. А сейчас на Пьюр Ванилле был лишь плащ, о котором днем он так жалел. Но сейчас ему придётся забыть свои прошлые слова. Лесная прохлада стала сильно ощущаться на обнаженных участках кожи.       Почуяв приближение ночного часа, вокруг заквакали лимонные лягушки (их иногда можно было увидеть между травинок) и застрекотали неизвестные пастуху насекомые. Легкий ветерок дунул с севера, принося легкий душок трясины. Пьюр Ванилла вытянул шею, пытаясь увидеть вдалеке болото, но это была невозможная затея: деревья, Старый Дуб, высокая трава и ночной мрак стояли твердой стеной перед уставшими глазами пастуха. Пьюр Ванилла выдохнул.       Он посидел ещё немного в не самых счастливых раздумьях, иногда вздрагивая от резких скрипов и странных шумов. Пьюр Ваниллу начали грызть волнения за родителей, от чего он чувствовал себя, как маленький зверек перед водой: не знает, идти вперёд или же пойти назад, ища другую, “обходную” дорогу? Но была ли она вообще? Ухватившись за такую ниточку надежды, Ванилла встал и медленно крадучи потопал назад. Теперь тропа сливалась с лесной травой, если не проявлять должную осторожность можно было сойти с нее и уже безвозвратно заблудиться.       Пройдя примерно шесть шагов назад, до поворота, Пьюр Ванилла остановился. Страшно ему было заглядывать за него… Пастушка одолевало очень неприятное чувство, какое бывало у него, если бы он увидел незнакомую тропинку, покуда выводил стадо овечек из леса. Через несколько дней потом оказывалось, что данную тропу присвоили себе торт-волки и нападали на всякую добычу, которая могла пройти по дорожке. А сейчас скорее всего какая-нибудь другая тварь взяла себе под контроль южную тропинку. Пьюр Ванилла подражал немного, а затем развернулся.       —...Ладно, Я попытаюсь пройти на юго-восточную тропинку, — пообещал себе Пьюр Ванилла, подходя к сумкам. Он присел, опираясь на посох. — Но сначала я всё таки подкреплюсь…       Пока глаза морщились, ловкие руки смогли найти и достать корзину с виноградом. Боясь, что потеряет корзину в темноте, Пьюр Ванилла прижал ее к себе и осторожно сел на землю (в месте, где она была устлана травой), сложив ноги по-турецки, но приподняв немного колени. Чтобы удобнее было держать ее, он положил посошок около себя. Его он не боялся потерять, ведь голубой камень отдавал мягкое свечение в темноту. Возможно, опять новое свойство драгоценности…       Пьюр Ванилла зажмурился и опустил голову, но смотреть на виноград он не спешил. Из головы не выходило прошлое видение. Жуткие глаза-виноградинки очень сильно напугали и потревожили пастушка. На уровне сознания он понимал, что это скорее всего были галлюцинации… Но странная и темная обстановка леса указывала совсем на другое. Неожиданно для самого Пьюр Ваниллы голод оказался сильнее страха и он неуверенно достал одну виноградинку.       — Попробую, — с этими словами, Ванильная печенька проглотил виноградинку. К облегчению, она оказалась без косточек и довольно мягкой для поспешно спелого винограда. Привкус после плода остался сладким и приятным.       Теперь стоял в полной темноте, Пьюр Ванилла хоть и более менее сытный, но не чувствовавший безопасности. Вдалеке были слышны крики, о хозяине которых пастух желал не знать до самого утра. Где-то рядом иногда потрескивали сучьи, а впереди, на ветвях Старого Дуба вообще появились пары желто-синих суженных глаз. Лес начинал жить своей тёмной и недружелюбной жизнью.       Пьюр Ванилла, взяв с собой посох и пакеты с джемом, муссом и корзиной, подошёл к сходу с тропы. Ему нужно было всего навсего преодолеть высокую траву, и он окажется на нужной и известной ему тропе. А там ему остается пройти через разросшеюся поперёк всей тропы ель и дальше идти прямо… Пьюр Ванилла с сомнением посмотрел на траву перед собой, очень сильно щурясь. Пастушок не мог похвастаться хорошим зрением в дневное время суток, а в ночное ему приходилось вечно надеяться на источник освещения или же других печенек (родителей). Но сейчас ни того ни другого рядом не было, от чего Пьюр Ванилла почувствовал липкий страх. Молодую печеньку пугала перспектива подхватить на себя какого-нибудь страшного, ядовитого и липучего жука.       — Я попытаюсь быстро… Фух, ра-а-аз, — Пьюр Ванилла отставил вперед посох, узловатым концом вверх так, чтобы голубой камень своим блеклым сведением успокаивал Ваниллу. Он продолжил. — Два-а, — Пастушок осторожно поставил ногу на край тропинки. Максимально приготовившись, он дрожащим, но в некоторой степени и уверенным голосом произнёс конечное: “Три!”       Сзади что-то треснуло, от чего Пьюр Ванилла с удвоенной силой, чем он хотел, рванул вперёд. На одном дыхании он пронесся сквозь страшную высокую траву, заставляя ее с шипением прогибаться под ним. Всё было бы превосходно, если бы перед самой южно-восточной тропинкой Пастушок не умудрился наступить в предполагаемое паучье гнездо… Узнал он об этом потому что на ладони почувствовал липкую паутину. Этот инцидент предал не печенюшные силы Пьюр Ванилле, от чего он буквально вылетел из тропы. Сердце сильно стучало, тесто на затылке и спине было влажным от воды. Но, пугаться по-настоящему было ещё рано…       Пьюр Ванилла смог всё таки выбраться на тропу, но остановки он не сделал. Пастушок боялся оставаться около Старого Дуба, который буквально сковывал его и лишал воли уйти домой. По этой главной причине Ванилла побежал вперёд, совсем забывая о воздухе. Но, вот он уже достиг разросшихся лап ели, которые создавали живой навес над тропой, где можно было бы отдохнуть от пекла солнца. В ночное время суток Пьюр Ванилла узнал, что под таким навесом сгущается тьма да так, что впереди тропы не видно. Это было главное препятствие, которое рассчитывал быстро и легко преодолеть пастушок.       Уже успокоившись и начавший дышать, Пьюр Ванилла с радостными мыслями нырнул в темноту. Как вдруг, посох с силой ударился обо что-то, даже немного свернув руку Ваниллы в сторону. Основная часть удара пришлась на голубой четырехлистный камень. Эта драгоценность смогла высветить из темноты чужой голубой сощуренный глаз с белым зрачком. Ванилла шел по пустой тропе поэтому встретить тут никого не ожидал. Что-то, что видимо угодило под удар, зарычало. И к окончательному ужасу для Ванильной печеньки это что-то рассерженно воскликнуло:       — Кх-х-ха! Ай!       Пастушка будто бы стрелой пробило и он рванул с места, немного под откос. Неизвестный с разноцветными глазами отпрянул, видимо опасался еще одного удара по голове. Пьюр Ванилла даже вскрикнуть не успел, как вылетел на освещенную луной другую сторону тропы, где теней особо не было. Оборачиваться он не смел, но почему-то Пьюр Ванилла испытал огромное желание посмотреть именно в этот момент на виноград… Опустив взгляд, он увидел вместо ягод глаза, зрачки которых были направлены в сторону, откуда Ванилла бежал. Как только они видимо “почувствовали” на себе взгляд печеньки, зрачки переметнулись на Пьюр Ваниллу.       Пастушок в ужасе отвел взгляд вперед, не сбавляя темпа. Но его не покидало ощущение, что за ним что-то наблюдает с мутным и нездоровым любопытством, а глаза-виноградинки были далеко не галлюцинациями…

***

      Пьюр Ванилла бежал ещё минут десять, прежде чем начал уставать. Ноги ужасно болели, голова кружилась от недостатка кислорода, руки мельком подрагивали… Вдобавок, пришло ложное ощущение, будто бы он задыхался. Но именно такая реакция происходила у молодой печеньки на слишком частый выброс адреналина. Из приятного мало, поэтому пастушок был вынужден сделать перерыв. Он опустился на землю, переводя дыхание и закрывая глаза. Страх от возможного преследования перемещался по клубничному джему, парализовывал ноги и руки.       Гетерохромные глаза были распахнуты, волосы спутаны да и все выражения лица было растерянным и напуганным. Пьюр Ванилла устало подтянул к себе посох. Этот узловатый посох почти всегда был рядом с ним и из-за этого у него появилась одна необычная привычка: когда Пьюр Ванилла волнуется, то он непроизвольно прижимает к себе посошок, будто бы обнимая. Некоторое время назад его сердечная подруга подарила ему голубой четырехлистный камень — теперь пастушок и от него не отстаёт. Вот и теперь он мягко неосознанно провел пальцами по кристаллу. Сейчас он был теплым… и влажным. Пьюр Ванилла осторожно приблизил к себе кисть и смог разглядеть голубоватый джем, схожей с его красным. Пьюр Ванилла сразу же вспомнил случай под лапами ели и сглотнул.       …Через пять минут он уже шагал по знакомым ему местам и тропе. Больше ничего странного не происходило: его никто не преследовал, виноград был нормальный и странных существ он не встречал. Замёрзший и испуганный пастушок плелся по тропе, луна уныло освещала землю перед ним. Больше ему хотелось лечь в свою мягкую зефирную кровать и заснуть долгим сном.       Наконец после ужасов казалось бы вечной ночи, вдалеке стали виднеться оконные огоньки родного дома и Пьюр Ванилла взбодрился. Пока он подходил к дому, Ванилла представлял себе как сможет встретиться с родителями, отдохнуть и обработать мелкие ранки, что получил он во время своего безбашенного бега. Пьюр Ванилла поднялся по скрипучим ступенькам на небольшое крыльцо и только хотел было постучать, как дверь резко отворилась.       — Нилли!!!       Без предупреждения, старшая печенька мама быстро завела потрепанного сына в дом и обняла. На шум спустился и отец.       — Господи, милый ты! Где ты только ходил? Ночь в лесу, а ты даже без защиты, — обеспокоенно прочитала мама Ваниллы, не выпуская его из объятий. — Почему ты так задержался? На тебя напали?       Она отстранила от себя Пьюр Ваниллу, осматривая его внешний вид. Пастушок решил воспользоваться этой заминкой:       — Матушка, со мной всё в порядке! Я просто… просто немного потерялся. И на рынке я задержался, но я смог купить все необходимые продукты, которые нужны были отцу.       Пьюр Ванилла с неловкой но искренней улыбкой подвинул пакеты вперёд, заставляя своих родителей сокрушено вздыхать. Отец ворчливо проговорил:       — Зачем мне теперь твои продукты? Мы о тебе беспокоились, а не о сладких десертах. Мы, старики, ещё не настолько из ума выжили, чтобы ставить благополучия своего сына на равне с сытным ужином, — бывший пастух обнял Пьюр Ваниллу.       — Со мной правда всё хорошо! Не беспокойтесь пожалуйста, — между прочим, пытался убедить своих родителей Пьюр Ванилла, на что всё таки получал обеспокоенные взгляды.       — Вот чувствовала я — нельзя было его отпускать одного в деревню.       Пьюр Ванилла вздрогнул от таких слов и отрицательно закачал головой, отвечая маме:       — Нет, нет! Всё было хорошо, Я по своей вине заплутал в лесу и задержался! А в деревне мне понравилось: Я даже познакомился с одним торговцем и он бесплатно отсыпал мне немного своего… своего винограда!       К подтверждению своих слов, пастушок достал корзину с виноградом. Родители провели его в кухонное помещении, чтобы можно было лучше разглядеть всё, что купил и получил Пьюр Ванилла. Через несколько минут все продукты стояли на столе, но открывать из никто не спешил. Отец устало проговорил:       — Сегодня уже готовить не надо. Завтра днём я начну разбирать всё, а сейчас всем надобно идти спать… Ох! Нилли, ты наверное голоден!       Мать тоже встала и с отцом они начали быстро стряпать простенький, но хороший ужин, не обращая внимания на отрицания Пьюр Ваниллы. Поняв, что его вряд-ли кто послушает, пастушок вздохнул. Пока поздний ужин готовился, он принялся раздумывать о своём “приключении”. Внезапно, Пьюр Ванилла вскрикнул:       — Ах, Я же забыл вывести сахарных овечек!...       — Уже сиди, потеряшка, — засмеялся отец. — Но если тебя это беспокоит, то завтра можешь днем вывести их на луга леса, которые на окраине.       — Дорогой, ты уверен, что его можно одного… — супруга не успела договорить, так как отец Пьюр Ваниллы на нее многообещающе посмотрел. Она вздохнула. — Ладно, Я поддерживаю эту идею… Но, Нилли, прошу, будь аккуратнее — сейчас в Болотном Лесу снова происходят странные вещи.       — Хорошо, мам и пап. И спасибо вам, — Пьюр Ванилла улыбнулся, прикрыв гетерохромные глаза. На его лице заиграл небольшой румянец.       Не требует описания того, как пастушок расправился с ужином. Но замечу, что он был очень голоден и поскорее хотел добраться до постели, поэтому лишь добавлю, что это было быстро. И теперь, зевая и дергая себя за собственный рукав плаща, Пьюр Ванилла проговорил:       — Ещё раз спасибо, и не волнуйтесь за меня. Я очень рад встретиться с вами. Карамельной ночи. И да… — добавил Ванилла, стоя уже у порога. Он облокачивался на свой посох. — Виноград, он… может быть немного странным. Не по вкусу, — поспешил сказать он. — По виду. Но, вы просто не обращайте внимания.       — Хорошо, иди спать. Карамельной ночи, Нилли!       Пьюр Ванилла, попрощавшись с родителями, потопал наверх. Старые деревянные доски скрипели под ним, когда он поднимался на второй этаж. На нем было всего лишь две комнаты: его собственная и пустующая, служившая складом. Они обе выходили в узкий коридор, который вел к лестнице.       Войдя в свою комнату, Пьюр Ванилла закрылся и только после лёг на кровать. Вокруг царила темнота, но она была не жуткой и холодной как в лесу, а убаюкивающей и родной. Комната наполовину пустовала, от чего на голом полу играли блики луны, что прорезали ткань мрака. Пьюр Ванилла сонливо протер глаза одной рукой, а другой он обнял свой посох, с которым он умудрился залезть под одеяло. Голубой камень, находившийся перед лицом пастушка мягко освещал его. Не выдержав, пастушок поддался вперед и уткнулся личиком в голубой кристалл, сразу же погружаясь в сон. Все события этого тяжёлого дня его вымотали, тем более завтра ему опять предстояло идти в лес. Возможно, он сможет встретиться любопытного торговца и спросить у него насчет винограда?...       Засыпая, Пьюр Ванилла не обратил внимания на странный монотонный шорох в комнате. Камень в посохе засветился чуточку ярче.