Оболочка души

Боль в голове, пищащая и оглушающая. Под телом что‑то колется. Хочется вывернуться наизнанку. Тело хочет сплющиться и взорваться. Всё внутри хочет вырваться. Мальчик всеми силами пытается держаться за голову, ибо только тепло собственных рук немного облегчает. Он с трудом открыл глаза. Небольшое существо неподалёку, чёрное, с большими синими глазами, тоже корчилось от боли, раскрывая маленький ротик, но не издавая звуков. Но он не мог смотреть на очень сильное синее свечение, которое исходило от существа. Трещины на его оболочке стали шире. Мальчик закрыл глаза. — Отиос, что это? — кричал он, подгибая ноги чуть ли не до судороги. — Что со мной происходит? Но ответа не было слышно ни в голове, ни за её пределами. Силы начали отступать. Писк перешёл просто в фоновый шум. Руки ослабли. Дыхание становилось чаще, но тише. Он услышал, как что‑то к нему ползёт. Почувствовал касание чего‑то маленького и когтистого к голове. Пищало уже не так громко. В голове сверлило меньше. Сквозь это послышался мальчишеский голос. — Ка… Кан… — становился он слышнее, но продолжал прерываться. — Кантор… Кантор смог немного раскрыть глаза. И увидел, как маленькое существо держит свою руку на его лбу. Почувствовал, как ручка несильно сжимается, царапая. Но оно уткнулось мальчику в грудь и не поднимало голову. Само свечение стало бледнее, а голубая аура вокруг лица и головы уменьшилась. Появились силы поднять руку и положить её на существо. Тяжело было дышать. Спустя некоторое время боль перестала быть невыносимой. И стала, скорее, неприятной. — Я… здесь… — сказал мальчик. Дыхание сбивалось. — Отиос… Ответа не последовало. — Отиос… — мальчик спустил глаза с темноты сверху на существо. — Отиос. — Он потряс его рукой. — С тобой всё хорошо? Боль и шум забылись. Сердце забилось чаще, и мальчик резко встал, держа существо в руках. Он сел на колени и положил его перед собой. — Отиос! Руки пытались его растормошить. Оглянулся вокруг и увидел лишь темноту, которая стремилась заполнить всё вокруг. Очень много чего‑то высокого и тоненького окружало его и колыхалось от движений и ветра. Он встал, и это что‑то стало ему по пояс. Ветер сильнее начал чувствоваться. Очень прохладный. От него всё вокруг шуршало. Шуршало сильнее, когда тот усиливался. Стало неприятно и жутко. Неподалёку было видно ряд чего‑то очень высокого, что качалось и так же шумело на высоте. «Колонны?..» Он огляделся ещё раз. «Нет… Это не… Это лес… Я в лесу. Как в книге. Прямо как в книге». Но идти туда не хотелось и не было сил. Боль пульсировала, а пищание не прекращалось. К тому же… — Кантор… — послышался снова голос в голове. — Отиос! — Мальчик сел ближе к существу. — Ты как? Пожалуйста, скажи, что всё хорошо. — Да. Всё хорошо. Большие глаза существа были приоткрыты и смотрели на мальчика. Не моргали. Почти никогда не моргали. — Я могу что‑нибудь сделать? Мальчик осмотрел Отиоса быстрым взглядом, но идей никаких не было. — Нет… Просто будь тут, — добавил голос, чуть помолчал. — Никуда не уходи. Это может быть опасно. Говорил в целом так же спокойно. Но выглядел очень слабо. — Хорошо, — подтвердил мальчик, не зная, как сесть. Голос замолчал, а глаза продолжали смотреть. — Но что… произошло? — спросил Кантор. Глаза мальчика посмотрели перед собой, в попытках подумать. Глаза Отиоса слабо прошлись по Кантору, оценивая. — Я точно не знаю… — начал констатировать он. — Но я почувствовал, что хочу взорваться. Но у меня потихоньку… появились силы. Ты… потерял сознание… и мне пришлось тебе дать больше своей ауры. — Я не помню, чтобы терял сознание. — Это… было где‑то… длилось где‑то минут пять. — Что значит «минут пять»? Мальчик не понимал значения слов «минут пять». — Ну‑у… А‑а‑а‑а… В общем, какое‑то время. — Понятно, — утвердил Кантор неуверенно. Снова огляделся, пытаясь получше разглядеть окружение. — Мне надо отдохнуть, — продолжил спокойно голос. — Я давно такого не чувствовал. Когда всю мою ауру будто резко высасывает. Но это… немного другое. — Это может быть из‑за… Поднебесной. — Поднебесной? — Да. Мы на Земле, представляешь? — сказал Кантор с небольшим удивлением, смотря перед собой. От факта в груди начинало сжимать. А писк и боль усиливались. — Что? — голос удивился, и, кажется, был в небольшом смятении. — Да. Здесь… нам… — голос Кантора начал запинаться. Мальчик взялся за голову одной рукой. В глазах начало туманиться. Тело снова изнутри распирает. — Не стоит долго находиться, — продолжил он. — Иначе мы не сможем вернуться обратно. Взгляд стал более рассеянным. Он посмотрел в сторону портала, но там его уже давно не было. Ему хотелось вжаться в ноги и не открывать глаза. — Кантор, — заговорил Отиос. — Пожалуйста… успокойся. Мальчик лихорадочно дышал, а руки теребили всю голову, в которой боль нарастала. — Кантор. Не бойся… пожалуйста. Меньше ауры уходит. Сейчас… не… — голос начал затихать и прерываться. — Время… Большие глаза Отиоса закрылись. С каждым вдохом становилось хуже. Но мальчик начал замедлять дыхание. «Меня Когит учил». Он взял на руки чёрное существо и прижал. Вдох. Тепло. Выдох. Тело болело меньше. Вдох. Писк снова стал чуть тише. Выдох. Руки начали ослабляться. «Вроде… легче…». Тело стало ватным. Вдох. Звуков уже не слышно. Стало ещё темнее. Что‑то кольнуло руку. От этого расплылись звёздочки в темноте. Затем кольнуло ногу. Кольнуло другую руку, но уже сильнее. — Ай… — проговорил Кантор в полудрёме. Он резко открыл глаза. Шевелиться было сложно. Его что‑то тащило. Он наблюдал, как ноги бороздят по земле без каких‑либо усилий. — Доброе утро, — проговорил спокойно Отиос. Кантор оглянулся по сторонам. Голос в голове был всё ещё непривычен. — Отиос, — чуть отлегло. Отиос, вцепившись одной когтистой ручкой за тогу Кантора, обмотанную вокруг тела, тащил его. Голова всё ещё болела, и писк был слышен. Также боль в теле пульсировала. Но сжаться от этой боли уже не хотелось. — М‑м‑м… — чуть простонал мальчик, снова взявшись за голову. — Куда ты меня тащишь? — Я… не знаю, — проговорил мальчишеский голос. — Куда‑нибудь. Я чувствую, что здесь небезопасно. — Почему? — спросил Кантор. Он оглядывался по сторонам и видел лишь спокойные деревья с зелёными кустами. Отиос немного помолчал. — Ну… Я просто… что‑то чувствую. Ну и здесь ещё лес. В целом, само по себе небезопасное место. «Понятно», — проговорил Кантор уже у себя в голове. Снова что‑то кольнуло. — Хватит меня тащить, — слабо проговорил Кантор с небольшим хрипом. — Ещё немного… — но голос запнулся. — Что? — спросил уже с небольшим нетерпением мальчик. Отиос не ответил. — Отиос, я сам могу дойти… — выдохнул через нос. Глаза начали невольно закатываться. — Отиос. Существо остановилось. — Просто… тебе нужно восстановиться. Пребывание здесь на тебе может сказаться сильнее, чем на мне. — Я вроде хорошо себя чувствую. Но Кантору не хотелось вставать. Тело не только болело и пульсировало, но и было налито свинцом. Но он всё‑таки начал подниматься. — Мне просто неприятно, когда ты тащишь меня по земле. Больно. Он пошатнулся и схватился за ствол дерева. Снова оглянулся. Вокруг не слишком толстые деревья. Не слишком густой лес с редкими кустами. Глаза чуть расширились. Медленно начали подниматься вверх. Параллельно сжалась рука, а подбородок чуть дёрнулся. «Почему именно на Землю?» Небо голубое с большим количеством облаков. «Ух ты… В Викисиме небо всё время чистое». Только сейчас он понял, что слышит какие‑то свисты. Периодические и прерывающиеся. Разной тональности. Справа. Теперь где‑то слева. Где‑то наверху. Там что‑то пролетело. — Что это такое? — Это птица… — Да… точно… как в книге… — покачал чуть головой. — Но звук… Что это за звук? Запах такой приятный. Он понимал, что так пахнет лес. В груди были смешанные чувства. Вроде бы хотелось уйти отсюда. Забиться куда‑нибудь и сжаться. Но… «Здесь столько всего». — Это их звуки, — ответил Отиос. Отиос сидел на двух задних ногах и смотрел, оценивая большими глазами с точками зрачков посередине. Кантор вертел голову то вправо, то влево, вслушиваясь в речь птиц, но слов не слышал. «Они просто свистят…» Снова перелетела с другого дерева, и взгляд устремился за ней. Она села, и Кантор уставился на неё. Была небольшая и коричневая. На фоне, среди листвы деревьев, где‑то вдалеке было глухое «ку‑ку», «ку‑ку». «Это уже не свист». Ещё где‑то справа было слышно громкое «аррр‑аррр». Кантор повернул голову, но не увидел источник звука. В ту сторону даже телом чуть двинулся. — Кантор, — неожиданно раздался голос Отиоса. — Давай пойдём побыстрее. — Куда? — мальчик спросил, будто не осознавая, что с ним разговаривают. — Подальше, — говорил спокойно голос. — Но здесь так тихо и… ты посмотри, сколько зелёного. И деревья такие… — Кантор. Мальчик повернул голову на существо. Глаза существа будто становились шире, а ротик меньше. Прошёл ветер, заставивший мягко шуметь макушки деревьев. — Хорошо, Отиос, — сказал мальчик, чуть разочаровавшись. — Я тоже вроде, — снова огляделся, — чувствую, что можно дальше пройти. — Ты успеешь налюбоваться, пока мы идём. Я думаю, нам ещё долго идти. Отиос поднялся на две ноги. Его ручки чуть доставали до земли. Он начал идти. Кантор погодя двинулся за ним. — У меня… всё ещё всё болит, — сказал он уже активнее. — Я знаю. Я пытаюсь поддерживать тебя. Чтобы боль не была невыносимой. — А ты? Как себя чувствуешь? — Мне тоже всё ещё больно, но не так больно. Я начинаю это понимать. Чем больше ауры выходит, тем больнее или слабее мы становимся. К тому же… Будто… Я не знаю… Она будто высасывается или… Ну хочет выйти, в общем. — Но… почему мне хуже, чем тебе? Отиос помолчал. На ходу оглянулся на Кантора. Его узкие зрачки проскользнули по всему его телу. — Я не знаю, — отвернулся. Мальчик промычал что‑то утвердительное. — Ну а… куда мы идём? Где‑то неподалёку послышался треск. Где‑то за кустами. Они резко остановились. Зрачки Отиоса чуть расширились. Сердце Кантора забилось чаще. — Ты чего? — спросил мальчик. — Ты же тоже слышал. — Да, — ответил голосу, чуть подождав. Отиос вгляделся. Несколько мгновений он стоял, замерев. Мальчик начал чувствовать, что хочется ускориться и быстрее уйти, но не понимал, от чего это. — Надеюсь, что белка. Пойдём, — Отиос отвернулся и продолжил шаг быстрее. — Мы идём туда, где будет безопаснее. — А чего тут бояться? Отиос на ходу снова повернулся на мальчика. В его взгляде было непонимание. Кантор остановился. — Ты же читал книги, — остановилось и существо. — Я даже немного удивлён, что ты не знаешь, чего бояться в лесу. Мальчик начал думать. Это давалось с небольшим трудом, ибо сохранялся туман. — Точно… вроде… хищники, — в голосе Кантора была лишь слабость и небольшое смущение. — Да. И в целом… я не думаю, что нам нужно, чтобы нас и люди увидели. — Люди! — проговорил Кантор на вздохе. — Здесь же есть люди! — Пойдём быстрее, — Отиос отвернулся и продолжил шаг. Кантор тоже начал идти увереннее. — Честно… я бы хотел их повидать. Отиос шёл молча. Мальчик почувствовал небольшое раздражение вперемешку с небольшим страхом. — Нам не стоит их видеть, — сказал голос. Мальчик не хотел спорить. Он был в какой‑то степени согласен. В конце концов сейчас ему просто хотелось, чтобы боль ушла. — Хорошо, — спокойно сказал мальчик. — Да. Давай мы чуть позже это обсудим. Мне это мешает сосредоточиться. Я пытаюсь понять, что нам делать. Не очень понятно, какое было время. Вокруг был всё ещё лес, который загораживал солнце. Ещё облака на небе. Кантор не понимал, что ему думать и как это воспринимать. «Мы на Земле. Как мы выберемся? Здесь очень красиво. Столько всего». — Отиос. Может… мы зря ушли оттуда. Может, за нами бы вернулись. — Ну… может, и вернулись бы… но это было бы самым худшим вариантом. Кантор вспомнил, как за ними гналась толпа стражей. «Учитель Авитус помог ведь сбежать». — Слушай… — начал мальчик. Кантор не знал, как задать вопрос. «Он и так сейчас не в настроении». — Что? — спросил наконец голос. — Почему… Ты назвал учителя Авитуса Езурианом? Было заметно, как Отиос замедлил шаг. Кантор почувствовал небольшую волну грусти, затем злости. Захотелось что‑нибудь ударить, как минимум захотелось сжать обе руки. — Я… не могу сейчас об этом говорить, — послышался наконец голос. — Ну… Хорошо. Ты был очень зол на него, — добавил он, подметив. — Да… Они прошли ещё немного, и мальчик почувствовал сильный импульс в теле. — А‑а… — простонал он. Ноги бессильно согнулись. Будто начали неметь. Отиос повернулся и подбежал. Приложил руку к голове. — Я тоже это почувствовал, — сказал он. Сквозь спокойствие в его голосе послышалась обеспокоенность. — Что… это? — спросил Кантор, сжав зубы. — Не знаю. Какой‑то импульс. Глаза мальчика начали немного закатываться, и он повалился на спину. Стало чуть полегче. Тело продолжало пульсировать болью. И снова сильный писк. Стало тяжелее дышать. — Пока мы шли, я вроде чувствовал что‑то такое, но не сильное, — сказал мальчик, напрягая челюсть. — М‑м‑м… — проскулил мальчик. — А я не чувствовал… Он лежал ещё какое‑то время. И, кажется, веки начали опускаться. Облака плыли, а верхушки деревьев немного шатались. Казалось, что начинали падать, но не решались. Голова кружится. Но ещё несколько мгновений спустя вдруг начало темнеть. Небо, а затем и верхушки деревьев начали покрываться тёмной дымкой. Будто туманом, который опускался на них. Который начал их окружать. Верхушек деревьев и самих деревьев неподалёку теперь не было видно. Глаза приоткрылись, но встать всё ещё сил не хватало. Отиос опустил руку и начал оглядываться. Стало прохладно. Руки Кантора начали потрясываться. Трещины на теле Отиоса стали более синими. И синяя дымка из них начала выплывать, падая прямо вниз. — Кантор, тебе придётся вставать. — Я… У меня не хватает сил, — пытался мальчик дышать. — Хорошо… Тогда приготовься. Отиос начал к нему подходить. Но что‑то его сильно оттолкнуло. Глаза существа исказились. Быстро поворачивая голову в разные стороны, он начал пытаться пятиться к мальчику. Тут он заметил бледную длинную руку, очень быстро тянущуюся к нему с другой стороны. Отиос отскочил и прикоснулся к Кантору. Вцепился в него двумя когтистыми ручками. Произошёл сильный выплеск синей ауры, который немного развеял дымку, открыв частично длинный силуэт в чём‑то белом. Но тот быстро исчез. Глаза Кантора начали тоже искпускать синюю дымку. Он уже стоял и был сосредоточен. Отчётливо слышал Отиоса и чувствовал его на своём плече. Боли и пищания больше не было. Была лишь энергия и желание уйти отсюда. Страх очень сильный, но бодрящий. Снова произошёл всплеск синей ауры. Что‑то подсказывало, что кто‑то стоит слева. Мальчик очень резко, поднимая листву за собой, двинулся вправо. Но из дымки показалась чёрная нога, которая впечаталась в грудь голенью и унесла его обратно. Кантор решил двигаться немного в другую сторону и успел заметить руку. Она схватила его плечо. Отиос двумя когтистыми лапами вцепился в пальцы противника. Аура, будто грива вокруг его лица и шеи, начала светиться ярче. Мальчик отчётливо почувствовал его злость. Тощие длинные пальцы врага начали покрываться синими трещинами. Чёрный туман был уже как дым, чуть колыхнулся, и рука отбросила снова ближе к середине чёрного круга. Мальчик встал, вертясь и разбрасывая листву. И обе головы, как одна, думали, в какую сторону теперь пробовать прыгать. Но не успели додуматься и увидели в черноте два красных огонька, будто глаза, но те не моргали и были без зрачков. Ноги потрясывались. Дыхание начало захватывать. Они успели лишь немного двинуться в сторону, а часть тьмы с глазами двинулась на них так быстро, что не успели среагировать. Одна тощая рука взяла мальчика снова за предплечье, а другая такая же взялась за Отиоса. Силуэт начал делать оборот, и Кантор почувствовал, что Отиоса больше на плече нет. Лишь резкая режущая боль на том месте. Увидел, как существо улетает куда‑то в черноту. Что‑то врезалось в живот с огромной силой, и стало трудно дышать. Боль прошлась по всему телу. Он упал на спину, задыхаясь. Отиоса он не чувствовал. В голове снова раздался сильный писк. Тут тьма резко развеялась. И он увидел над собой очень высокую женщину со спокойным тощим морщинистым лицом. В глазах начало мутнеть. Она медленно тянула к нему свою руку, но ничего не происходило. Не торопилась. Снова начались те же симптомы, что и некоторое время назад. Было страшно. — Не… трогайте… Он хотел отдёрнуться, но ответа от тела не было. Вдруг со стороны послышался крик ребёнка, который сразу начал усиливаться. Он был раздирающим. Кантор дёрнулся. В груди защемило. Его громкость оглушала. Почувствовал всем телом, как воздух вздрогнул и ударил в высокую фигуру. Она улетела далеко в чащу деревьев. И тишина обвалилась так же быстро, как пришёл этот крик. Мальчик лежал и мутным взглядом смотрел, как поднятая импульсом листва возвращалась на землю. «Я хочу домой». Голова дёрнулась. Листва касалась ног, плеча, жгучего от боли, лица. Сил не было даже пошевелить губами. Они тряслись. «Отиос…» Мальчик лишь промычал. Тело начало куда‑то падать. Страшно уже не было. Холодно. Немного теплее. Снова холодно. Наверху темно. Что‑то щёлкает рядом. Но снова тишина. Светло. Что‑то кольнуло руку. Снова больно. Но шире глаза не открываются. Голова запрокинута. Но она кружится. Голова на груди. Уже лучше. Тело куда‑то падает. Снова прохлада. Рядом что‑то щёлкает и извивается светом. От него исходит тепло. Глаза чуть шире раскрылись. Стало лучше видно звёзды. Но не полностью. Многие звёзды были закрыты тёмными пятнами. Ещё по бокам что‑то колыхалось. Трава под телом ощущалась как мягкое покрывало. — Кантор, — произнёс голос. — Отиос… — ответил слабо. Начало возвращаться пищание и пульсация. Кантор чуть привстал на локте. — Не торопись. Понемногу, — голос говорил так же спокойно. — Ага… — чуть приподнял тело. — Где мы? — Мы всё ещё на Земле. — Понятно… Он уставился на огонь. В груди не было ни энергии, ни отчаяния. — Тебе, наверное, нужно ещё поспать, — сказал Отиос. — Я уже не хочу, — ответил мальчик хрипло. — Сколько я уже спал? — Три дня. — Сколько?! Дыхание начало учащаться. «А нет… Три дня… Земных три дня». Кантор выдохнул, стало легче, и уселся на заднее место, согнув ноги перед собой. Выдохнул снова. — А что? — спросил Отиос. — Да я же говорил… Три викисимских дня, и нам уже путь назад закрыт. — А сколько это в земных? — Где‑то пятнадцать дней, может… Была тишина. Лишь где‑то пропела птичка. Ветра не было. А костёр согревал. Его языки заставляли заглядываться на них. Пропадали и появлялись. — Мы ещё не пришли на безопасное место? — начал мальчик, засмотревшись. — Мы… не сможем далеко уйти, кажется. — Почему? — зрачки резко повернули на Отиоса. — Я наткнулся на что‑то непонятное. Через что я не могу никак пройти. — Как это выглядит? — Я не знаю. — Большие глаза Отиоса так же смотрели на костёр. — Оно никак не выглядит. Оно просто есть и будто нас окружает. — Может, заговор какой‑то… Та женщина его, может, сделала? — Я не знаю. Но, кстати, её я больше не видел. Мне показалось, что это мужчина. — Ну… может, и мужчина. Кантор снова выдохнул. Существо сидело перед костром, тоже подогнув перед собой ноги. Молчание было приятным. «Хочу домой», — проскочило в голове. Грусть начала больше подступать к горлу. «Я… Что там сейчас происходит? Чем Либрус занимается?» Глаза не отступали от костра. «За нами кто‑нибудь придёт?» — Слушай… Как думаешь… За нами придут? Отиос приоткрыл маленький ротик. Его глаза посмотрели сначала на траву. Потом на мальчика. — Кантор… — прозвучал в голове немного настороженно. — Я бы лучше на это не надеялся. Голос Отиоса был похож на очень отчётливые мысли, но, в отличие от них, он может звучать непрерывно. — Но ведь… там… мой дом… — Да. Я знаю. Но я тебе говорил. Назад пути не будет, — сказал голос так же спокойно. Глаза защипало. Подбородок начал немного потрясываться. — Кантор? Ты… жалеешь? Голова мальчика уткнулась в руки. Отвечать не хотелось. Мальчик знал, что Отиос тоже чувствует его. Он тихонько отвернулся и начал смотреть в темноту высокой травы. — Нет. Всё хорошо, — ответил по инерции. — Я… посплю ещё немного. Пасмурно. Светло‑свинцовые облака плыли быстро. Кантор шёл по лесу и пытался собрать какие‑то палки. «Соберём хоть какой‑то шалаш, что ли. Отиос вчера про это что‑то рассказывал. Я уже принёс несколько палок. Сложно найти подходящие». Он увидел, как неподалёку что‑то пробежало. Какое‑то маленькое животное. Кантор побежал за ним, но оно вскарабкалось на ствол дерева и уставилось на него, зацепившись вниз головой. Глазки были маленькие и чёрные, немного выпирали. А мех коричневый. На ушках торчали пучки. Хвост был даже длиннее тела и пушистый. Кантор смотрел на зверька и хотел его как‑то подозвать. — Кантор, — неожиданно раздался голос в голове. Он резко начал оборачиваться и увидел около себя Отиоса. — Ты зачем ушёл без предупреждения? — спрашивал тот. Сквозь спокойствие были слышны нотки строгости. — Ты спал, а я хотел веток собрать, чтобы шалаш построить, — ответил Кантор, желая рассказать. — Не надо уходить, не предупредив. Это опасно. — Но… — мальчик непонимающе уставился на существо. — Ты ведь и так меня найдёшь. — Я… Понимаешь… Я могу и не успеть тебя найти. Кантор почувствовал раздражение. Опустил плечи. Отиос взглянул на несколько длинных веток в руках. — То, что ты принёс… Они короткие. Нужно искать более массивные. Его большие глаза начали скользить по деревьям. — Я в целом могу залезть. Пойдём обратно, чтобы не так далеко тащить было. Прошло ещё несколько дней. Боль уже не беспокоила слишком сильно. Она была на фоне. Они сидели в шалаше, который в целом был не слишком крепким, но и не сильно шатался. В тело изнутри всё ещё жгло. Начали понемногу одолевать мысли. «Что я наделал? Надо было не говорить Либрусу про лабораторию. Но ведь учитель Авитус…» — Слушай. Так почему ты назвал учителя Авитуса Езурианом? В груди, ниже к животу, стало не по себе. Захотелось опустить голову. «Опять. Кажется, он вообще не хочет это обсуждать». Молчание длилось долго. Что‑то сверху пролетело. Кантор уже думал, что Отиос не ответит. — Потому что его зовут Езуриан. Его настоящее имя, — произнёс голос серьёзно. Кантор не знал, как и что спросить. — Значит, вы… знакомы. Откуда ты его знаешь? — голос мальчика немного прозвенел от интереса. — Это было давно. Будто вечность назад. Мы с ним похожи, можно сказать. Мальчик повернул с интересом голову на Отиоса. — Может, ты заметил, — продолжал тот, — что там, откуда ты меня освободил, были и другие. Они сидели там уже до того, как я появился. И… нас пытались отчистить. Однажды… Одна девушка. Её звали Пасифика. Она вылечила Езуриана. Смогла отчистить. И они вместе пытались потом отчистить нас. Но… в один момент они ушли. В грудь стала давить тоска ещё больше. К горлу подступал комок. — И больше не приходили. Никогда, — утвердил голос. Кантор заметил, что взгляд Отиоса стал грубее. Существо стало ярче. Стало не по себе спрашивать что‑то ещё. — Мы сидели… там… Столько времени. Из нас будто высасывали силы. Мы не могли ничего сделать. Всё вокруг будто… кружилось. — Тон существа повышался. — Один неуступчивый и вредный. Другая песни поёт и тоже любит подокапываться. Третий… Он начал немного мотать головой. — Нас там… бросили, — утвердил злым голосом. Отиос замолчал. Веки его расслабились и чуть сползли. Рука кантора повелась и легла на маленькое плечо существа. Отиос расслабил спину и чуть приклонился в сторону руки. Кантор выпрямил одну ногу, чтобы растянуться, и положил на уже сильно примятую траву. Начал подниматься ветер. Было пасмурно. — Я хочу прогуляться ещё немного сейчас. — Не надо, Кантор. Вечером может быть опасно. Мальчик спорить не стал. Проснулся. По ощущениям была где‑то середина дня. Отиос спал. Он его немного потормошил. — Отиос… Я схожу немного прогуляюсь. Тот чуть приоткрыл глаза, проморгался, кивнул и отвернулся. Выбираясь из шалаша, мальчик сильнее чувствовал влажный свежий воздух. Но уже на выходе заметил: в паре метров лежит что‑то странное и тканевое, свёрнутое в стопку. Он подошёл ближе — и это действительно была одежда. «Аккуратно свёрнутая в две стопки», — проанализировал он. Он обернулся, пытался вслушаться. Но был слышен только шелест листьев. Притронувшись, он ощутил мягкость. Взял в руку что‑то белое и поднял. Это была какая‑то… Что‑то длинное. Похожее на одежду, которую он видел в книгах. Он повернулся обратно к шалашу. — Отиос! Ответа не было. — Отиос, вылазь быстрее! Тут… что‑то… Кажется, это одежда. Послышалось шуршание внутри. Вышло существо неспешным шагом, чуть пошатываясь. Кантор начал трясти перед ним. Было волнительно. — Смотри… Я не знаю, откуда это взялось, но, кажется… — Откуда ты это взял? — спросил голос настороженно. — Я говорю, я не знаю, откуда это взялось. Это похоже на одежду. — Это нельзя брать. Взгляд Отиоса стал грубее, а ротик поджался. Мальчик опустил руку и всмотрелся в существо. — Почему? — Мы не знаем, откуда она взялась. И вообще, почему она тут взялась. — Ну… ведь… ты… ты посмотри, во что я одет. Отиос пробежал взглядом по порванной и грязной тоге мальчика. — Мы достанем тебе другую одежду, — продолжал строго голос. — Не эту. Она… Она непонятная. Она взялась из ниоткуда, — он повёл рукой куда‑то в сторону. — Но Отиос, — мальчик покачал головой, а голос стал более непонимающим. — Тут две штуки. Тебе и мне. Тебе разве не холодно? — Кантор! — Мальчик начал чувствовать раздражение. — Эту одежду брать нельзя. Мы не знаем, кто её принёс и для чего. Голос звучал серьёзно, а тонкие зрачки впились в мальчика. — Но… Синий цвет Отиоса стал ярче. Кантор захотел вздохнуть глубоко и сжать руки сильнее. Не понял, его это раздражение было или Отиоса. — Хорошо, — выдохнул через рот. — Давай её здесь тогда оставим. Просто. Она может пригодиться. — Её лучше выкинуть. — Что? — прозвенел мальчик. — Ты что? — Кантор! Если мы не собираемся это носить, это надо выкинуть, — в голосе существа начало отдавать угрозой. Мальчик начал немного колебаться. Его глаза скользили то по одежде, то по существу. — Но… — он начал чувствовать, что воздух немного будто греется. — Подожди… Мы можем её для костра хотя бы использовать. Отиос продолжал пытаться проткнуть мальчика взглядом. Смотрел и молчал. А глаза мальчика не могли сфокусироваться на одном месте. — Ладно. — смягчился голос. — Для костра можем использовать. Ближе к вечеру, сидя у костра, Кантор с горечью в душе наблюдал, как горит одежда. Руки перебирали друг друга. Не мог усидеть на месте. — Я не могу. Я пойду прогуляюсь, — проговорил нетерпеливо. — Кантор, уже скоро темнеть начнёт. — Я быстро. — Кантор, не стоит. — Отиос… Я недалеко и быстро. Мальчик пытался не злиться, потому что не хотелось раздуваться. Отиос чуть помолчал. — Я тогда с тобой, — утвердил спокойно голос. — Отиос, я хочу один. — Но там опасно. Понимаешь? Кантор вздохнул. Закатил глаза. — Тогда я у того дерева посижу. Хорошо? — добавил он, чуть повысив голос. Отиос колебался. — Хорошо… Только… слушай звуки. Мальчик отвечать не стал и поплелся сразу же к дереву неподалёку. Сел и прикрыл глаза двумя руками. Пульсация боли усилилась. Спустя несколько дней местность уже немного была изучена. Трава вокруг была притоптана. Изредка пробегали мимо мелкие животные, которых мальчик раньше не видел в книгах. А волнение ушло на фон. На замену пришло другое чувство. Шалаш немного расширился, но стал тяжелее. У стены шалаша переломилась ветка. И он начал крениться. Кантор поспешил его придержать. Прислонился спиной, чуть съехав вниз. — Сходи найди подпорку. Я его подержу, — сказал он Отиосу. — Я не могу тебя здесь оставить, — сказал тот спокойно. — Он сейчас развалится, — продолжил Кантор говорить торопливо. — Я его подержу. Куда я денусь? Отиос был рядом. И чуть нервно метался из стороны в сторону, глядя то на мальчика, то на лес. — Кантор, — помотало большой головой существо. — Нам придётся сходить вместе. Кантор резко вздохнул. Шалаш хоть и был не слишком тяжёлым, но держать его было неудобно. Глаза непроизвольно закатились. — Да я здесь буду, — повысил голос мальчик. — Ты понимаешь? — Я… Отиос всё‑таки отбежал и начал рыскать по кругу, раздвигая траву. Спустя небольшое количество времени он сделал полный круг. И, ничего не найдя, подошёл обратно. — Я не смог ничего найти. Сил всё‑таки было уже не очень много. Кантор выдохнул громко. — Отиос, ну отойди тогда подальше и там поищи. Но тот не отходил. Промолчал. Спокойно смотрел на мальчика. — Ну?! — спросил он раздражённо. Отиос аж отдёрнулся. — Ой! Да как скажешь! — прозвенел голосом Кантор и отошёл. Шалаш начал валиться дальше. Был слышен хруст палок, которые казались изначально крепкими. Упал и стал неразборчивой кучей. — Видишь? — говорил с раздражением Кантор. — Если бы ты сходил, мы бы его уже подпёрли. Но ты, со своей боязнью оставить меня одного… Ты разрушил наше убежище. — Мы… его восстановим, — сказал спокойно голос. — Сейчас мы с тобой можем идти за палками. Мальчик не знал, что сказать. Челюсть напряглась, а лёгкие начали сильный вдох. — Вот и иди сам ищи эти ветки. Я не хочу больше здесь оставаться. Кантор отвернулся и пошёл в противоположную сторону. — Кантор, ты куда? — прозвучал голос строже. — Тебе какое дело? Я хочу побыть один. — Кантор! — Голос прозвучал громче и жёстче. В голове пищание усилилось, что аж мальчик положил руку на неё. — Отстань… от меня… — выдыхал он через зубы. — Кантор! — голос перестал быть мальчишеским. Стал более грубым. Тот повернулся на Отиоса, расширив взгляд. — Сейчас нельзя никуда расходиться, — продолжил голос. Дышал глубоко. Рука чуть сжалась. Нога раздражённо стукнула по земле. Ещё одна крепкая ветка свалилась с высокого дерева. Но мальчик не обладал желанием к ней подходить. Он сидел, уперевшись на ствол неподалёку. Боль начала пульсировать больше. А писк стал громче. Сидел, свернув ноги в позу, и ждал. Прошло, по ощущениям, где‑то полдня. Отиос закончил и слез с дерева. — Пойдём, — сказал голос. Но Кантор вставать не хотел. — Кантор, пойдём, — сказал голос жёстче. Мальчик молча встал. Пищание, которое ослабло в процессе работы, снова напомнило о себе. Они сложили ветки специальным образом, чтобы можно было везти. Никто не проронил ни слова весь путь. По верхушкам деревьев перелетали птицы. Где-то послышалось «ку-ку». Мальчик снова увидел то маленькое животное, которое видел до этого. С длинным хвостом. «Белка». Это название ему напомнил однажды Отиос, который тащил за другой конец. «Он стал невыносим». Ноша была нелёгкая. Выйдя из леса в поле, они прошли ещё немного. Увидели, что на месте кучи веток и палок, которую они не трогали, когда ушли, стоял шалаш. Почти такой же, какой был до этого. Но тот был уже укреплён толстыми ветками. Перед шалашом лежало две стопки чего‑то на вид мягкого. — Ого, — не удержался Кантор. Но Отиос остановился. Мальчик не обратил на него внимания, выпустил из рук ветку и начал подходить к шалашу. — Стой. Не подходи к этому. — Нет, — вредно сказал мальчик. — Кантор! — снова прозвучал грубый оглушающий голос. — Нет! — прозвенел голосом мальчик. — Ты не смеешь мне указывать, что делать. Он заметил, как Отиос стал ярче. — Кантор, мы сейчас же уходим отсюда! — продолжал голос. Всё та же боль начала нарастать. Мальчик согнулся. «Я не хочу…» Начал дышать интенсивнее, пытаясь привести хотя бы мысли в порядок. Он снова начал потихоньку идти к шалашу. — Отстань от меня, — процедил он сквозь зубы. — Я… не хочу больше… Мальчик упал на колени и упёрся руками в землю. Пальцы согнулись, вырывая траву. Он начал кричать. Становилось всё больнее. «Я больше не хочу. Мне это не нравится». Он кричал всё сильнее, заглушая чужой голос в голове. — Кантор… — слышались отрывки. — Пожалуйста… Но мальчик кричал и хотел его из себя выдавить. Тело начинало чувствовать себя немного иначе. Но боль стала уже невыносимой. Он повалился на бок. К нему подбежал Отиос и прикоснулся. Но мальчик начал вертеть руками. Существо смотрело на него, кажется, пытаясь что‑то сказать. Но мальчик слышал лишь собственные мысли. На мгновение телу стало свободнее. Попытки существа прикоснуться не увенчивались успехом. Мальчик отбросил его ногой. Он заметил, как Отиос начал кривиться и вжиматься. Зажал себя в маленьких ручках. Синие глаза расширялись ещё сильнее. Ротик кривился в агонии. «Я не могу… Я не хочу… Что я делаю… Я здесь останусь… Нет… Отиос…» — в панике думал мальчик. Но тело начало расслабляться. Руки уже не шевелились. Губы начали трястись. Голова изредка дёргалась. Боль отступала. Глаза закрывались, успев уловить небольшие искры. Ничего не было слышно. Тут он почему‑то вспомнил фразу из книги: «Я умираю? Глаза… немного прикрою». Глаза понемногу открываются. Нет фокуса, и непонятно, где мальчик вообще находится. Тепло. Руками сложно шевелить. Но получается. Чувство, что тело чем‑то накрыто. Взгляд опустился. Да, действительно, чем‑то накрыто — лёгким, нетолстым покрывалом. Тело продолжало болеть. Писк почти не слышен. Мальчик немного отодвинул покрывало и перевалился на бок. Ногами он отодвинул остатки. К нему подбежало что‑то маленькое и начало его заталкивать обратно. Мальчик начал сопротивляться. Но сил не было даже что‑то говорить. Он снова оказался на спине и под покрывалом. Глаза снова открыты. Они видели толстые ветки на потолке. Голова повернулась и увидела стену тоже с толстыми ветками. Боль ещё пульсировала. Голова болела. Рука вылезла из‑под одеяла и отодвинула в сторону покрывало. Мальчик сел. Взгляд упал на ноги. Что‑то непонятное на них было. Какая‑то ткань. Послышались шорох и шаги на входе, но никто не зашёл. Мальчик снова оглядел помещение. Здесь могло поместиться 3 викисимца. Но не в полный рост. Он отодвинул покрывало ещё, чтобы не мешало проползти к выходу. Чувствовался запах дыма. Мальчик полз, чувствуя прохладную землю. Вокруг было темно. Но свет от костра плясал по округе. А рядом сидело маленькое существо, которое мельком взглянуло на мальчика и отвернулось. «Я всё ещё на Земле». Досада спустилась на плечи. Мальчик привстал, и в глазах заплясали искры. Чуть попятился. Ощутил тягу вниз. Смотрел краем глаза на существо. «И что мне теперь делать?» Но существо не реагировало. Оно просто сидело. Чуть почесав голову, мальчик заметил, что на всю руку что‑то свисает. Белое и длинное. Взгляд пошёл по плечу и по телу. На нём была длинная и белая… Названия он не знал. Длинной была ниже пояса. Почти до колен. Края были пошиты какой‑то ленточкой с квадратными узорами. «Ого». А на ногах была коричневая ткань, подшитая в некоторых местах заплатками. Он снова посмотрел на Отиоса в недоумении. И не знал, что сказать. Он немного обошёл костёр и посмотрел в глаза существу. Точки зрачков метнулись на мальчика. — Это… что это? — спросил Кантор. Но существо молчало. Мальчик вгляделся. — Отиос? Глаза существа сползли обратно на костёр. Мельком заметил, как его место на лбу, где, по сути, должны были находиться брови, дрогнуло. — Ты чего молчишь? — спросил Кантор аккуратнее. Глаза существа отвелись в сторону. А ручки начали немного семенить. Мальчик сел напротив и снова начал осматривать себя. Заглянул под одежду и увидел, как от шеи идёт несколько чёрных пятен. Потрескавшихся. На руках, ближе к локтям, тоже были чёрные, словно каменные, трещины. На ноге — одна большая вдоль бедра. В Канторе закрался страх. — Это… что? Отиос снова промолчал. — Почему ты молчишь? — мальчик повысил голос и посмотрел на него. Существо дёрнулось. Оно начало медленно вставать. Подходить ближе. Легонько взяло за руку и отодвинуло ткань одежды. Прикоснулось к чёрному пятну. — Прости меня, — услышал мальчик грустный голос в голове. — З… За что? — Я… пытался… держать тебя под контролем. — Было слышно, что голос выдавливает из себя слова. — Я не хотел, чтобы ты уходил далеко. Мальчик попытался это обдумать, но пятна не давали мыслям ход. — Ну… ладно… А что это такое? — указал он на одно из них. — Это… Когда ты… Ты тогда чуть не… Не знаю, как это назвать. Ты тогда разорвал связь, и спустя немного времени тебя будто начало… разрывать. — Голос говорил, заикаясь. — Твоё тело, кажется, не выдерживало. Я смог всё‑таки до тебя добраться и помочь. Эти пятна… Они вроде сдерживают и не дают твоей ауре выходить. Он резко убрал свою ручку и попятился. — Это всё из‑за меня. Я виноват. — Продолжил голос. — Ты освободил меня. А я… Пытался командовать. — Отиос начал тараторить. — Я не хотел. Мне было страшно. Ты мог исчезнуть или… Я не знаю, с тобой что‑то происходило. Ты… мог исчезнуть. — Он выделил. — Я чувствовал. — Но ведь… ты говоришь так, будто не всё в порядке. — Эти пятна… Они… Я… Эта связь. Это небезопасно для тебя. Но здесь ты тоже не в безопасности. — Почему она небезопасна? — спросил мальчик с настороженностью. — Моя аура. Она слишком большая для тебя. И эти трещины… Эта чернота… Она может увеличиваться. Мальчик вспомнил слова из дневника учителя Авитуса: «Сильная аура… рассеивает слабую». — Так вот оно, значит, что. — Взгляд опустился. Он чуть помолчал. — И что будет дальше? — Честно… Я не знаю. — Сказал голос неуверенно. Они замолчали. Кантор сидел и слушал звук костра. Ему показалось, что ноги стали длиннее. Или это одежда так выглядит. — Прости меня. — Прервал Отиос тишину. «Пятна будут увеличиваться…» В голове всё ещё стояла вата. Тело чувствовало слабость. «Но боли почти не чувствуется». Уже окончательно потемнело. Отиос подкинул ещё немного палок в костёр. Никто из них больше не говорил. Но Отиос выглядел сокрушённо. Трава вокруг шалаша уже была сильно примята. А где‑то и вырвана. Шалаш выглядел устойчивым и… — Так… Откуда… Почему на мне одежда? Отиос посмотрел на мальчика, чуть расширив глаза и поджав губы. — Твоя тога была уже слишком грязной и порванной. — Но ведь ты не хотел… одежду, — мальчик говорил аккуратно, хотя и не очень хотел говорить. — Да… Я помню. Просто тебе… Просто не было времени ещё что‑то искать. Но тебе идёт… Немного, — он чуть улыбнулся. Мальчик усмехнулся. — Да. Честно, мне тоже нравится. Она не спадает. Он снова оглядел ноги и руки. Вздохнул. — А как шалаш‑то оказался уже целым? — продолжил мальчик. — Я так и не понял, — взгляд существа обернулся к шалашу. — Может, его починил тот, кто и принёс одежду с одеялом. — Ты ведь хотел уйти отсюда. — Да и… — голос Отиоса смутился, — здесь тоже неплохо. К тому же далеко нам не уйти. — Всё ещё не ясно, кто это был? — Нет. Я прочесал почти всю площадь леса, в котором мы можем ходить, но ничего и никого, кроме зверей, я не увидел. — Я хочу чуть прогуляться. Он привстал. Двинулся, но остановился и посмотрел на Отиоса. Его глаза спустя какое‑то время это заметили. — Чего? — спросил голос, будто что‑то прослушал. — Ты… не… — Я… А‑а‑а. Иди. Я не хочу пока. Мальчик чуть выдохнул. Зачем‑то кивнул, скорее для себя. Повернулся и пошёл в потемневший лес. Но далеко не уходил. Пройдя, встал и немного постоял, дыша глубже и спокойнее. Влажный запах леса. Обернулся. Посмотрел на костёр. На маленькое существо с большими и длинными для его размера руками. В солнышко ударила грусть. Ноги подкосились. Сел, уперевшись спиной об дерево. «Он ведь… хотел как лучше. Он меня спас». Мальчик возвращался в приподнятом настроении. Отиос всё ещё сидел у костра. Прохладный воздух вдыхался легко. Запах травы бил в нос. — Ну, может… за нами всё‑таки придут. Что‑нибудь придумаем, — попытался сказать увереннее. — Кантор, — снова виноватый голос, — ты говорил, что примерно пятнадцать дней… Кантор посмотрел на Отиоса. «Так, и…?» — подумал он, замерев. В груди зажало. Тот не отрывал взгляд от своих рук. — Прошло уже двадцать шесть.