Оболочка души

6 Глава

Страх. Такой сильный, что хочется согнуться и скрыть голову. Всё вокруг начинает вести себя странно. Девушка с короткими волосами молчит. Друг молчит. И сам мальчик молчит. Ему кажется, что он кричит. Пытается до них достучаться. Но его губы не шевелятся. Слышен крик. Женский и очень знакомый. Мальчик посмотрел на девушку, но её рот закрыт в безразличном молчании. Крик усиливается, но она молчит. Крик начал удаляться. Послышался скрежет, как по стеклу. Но и он удаляется. Всё дальше и дальше. И они тоже. Всё дальше и дальше. Глаза открыты. Страх всё ещё требует, чтобы мальчик дышал глубже. И он дышит. Он лежит и чувствует, что на груди что‑то лежит. Это была чья‑то чёрная тощая рука. Рядом сидел кто‑то, кого мальчик не знал. Тело того, ниже шеи, было покрыто чёрной и будто потрескавшейся коркой. Из трещин понемногу сочилась оранжевая дымка. А на него смотрели два оранжевых глаза с чёрными зрачками. Мальчик резко вскочил и забился в угол кровати. — Кто вы? Тот приподнял обе чёрные руки. На ладони каждой были воронки. Они почему‑то пугали мальчика больше всего. Он отошёл. Лицо было по большей части бледным, но свечи на него отдавали свой оттенок. Волосы растрёпаны. — Либрус… — начал мешкать мужчина. — Это я… Авитус. Мальчик пристально смотрел, сжав в руках одеяло. «Это… и что…» На поясе у мужчины была ткань, из‑под которой выглядывали такие же чёрные ноги. На груди у мальчика что‑то сжалось. — Это я… Я… был твоим учителем. «Учителем…» Руки стали меньше трястись. — Вы… У меня не было… «Просто учитель», — проехалось недавнее воспоминание по взъерошенному сознанию. Брови мальчика чуть сместились. Взгляд чуть съехал. «А как его зовут… — вспоминал мальчик женский голос. — Я пока не придумал». — Учитель… Авитус… — проговорил он тихо. «Мне учитель показывал…» В голове снова возникла оранжевая спираль. Мальчик резко глянул на руки мужчины. Пододвинулся ещё ближе к стене. Мужчина, заметив это, неловко сложил руки друг на друга. — Вы… — начал говорить мальчик, но запнулся. — Вы… Он начал оглядываться. Это было помещение, почти полностью заваленное обломками. Горело несколько свечей. В груди начало греться, расширяться, а губы чуть поджались. — Что вы сделали? Где я? — Ты… — мужчина в непонимании чуть приподнял брови. — Ты в Викисиме. Но это не то, что мальчик хотел услышать. — Викисима… Я… Что вы сделали? — повысив тон, переспросил. Мальчик начал сжимать руки сильнее. Он почувствовал, что на груди будто что‑то треснуло. Краем глаза заметил пурпурное свечение. Посмотрев, он увидел, как по груди и по животу разошлась чёрная трещина, из которой и сочился свет. Глаза расширились. Лёгкие застыли на вздохе. Мальчик рассеянно начал ощупывать трещину. Она была твёрдой, но не мешала сгибаться. Пытается отскоблить ногтями, но пальцам больно. — Что это такое? Что вы сделали? — Либрус… Спокойно… — Я не Либрус! — отрезал мальчик. — Ладно… — ответил мужчина, поводив по мальчику глазами. Начал снова водить чёрными руками перед мальчиком, но тот отшатнулся. — Извини. Я… — мужчина непонимающе покачал головой, — лучше тогда выйду. Хорошо? Если… захочешь поговорить… спросить… Я буду здесь. Я рядом. Мальчику действительно стало немного легче, когда мужчина вышел из помещения. Ему не хотелось видеть никого. Тело казалось другим. «Где я?» Он зажался в ноги. Начал перебирать пальцы. «Почему… Я не Либрус…» Он начал чуть качаться. Немного огляделся. «Нет. Это не дом. Я не дома». Он снова посмотрел на трещину. «Что… Бали… Я не Бали». Глаза водились по тёмному помещению в попытках за что‑то зацепиться. Во рту почему‑то был запах пыли. «Учитель… Авитус…». Брови чуть расслабились и приподнялись. «Учитель Авитус». Дыхание стало свободнее. «Я не… Бали…». Стояла тишина. Одна из свечей почти догорела. Почему‑то при этих мыслях начало щипать глаза. «Они не понимают». Мальчик чуть расслабился. «Было так хорошо…». Вспомнив слова мужчины, мальчик не хотел выходить. «Зачем он это сделал?». Не хотел никого звать. Неизвестно, сколько времени спустя, мальчик продолжал сидеть на кровати и крутить мысли. Ощупывая трещину. Она излучала тепло. «Дом». Трещина чуть расширилась. То место было таким знакомым. В голове что‑то не укладывалось. Он услышал осторожные шаги. Свечи осветили силуэт мужчины. Мальчик насторожился. — Не подходите ко мне. — Либрус… Трещина мальчика сжалась. Мальчик, будто интуитивно, резко вдохнул. Мужчина это заметил и не стал продолжать. — Что вы сделали? — спросил мальчик спокойнее на этот раз. — Я… хочу вернуться. — Слушай… — Уведите меня обратно, — перебил мальчик. Мужчина опустил взгляд. Было слышно, как он выдохнул через нос. — Я не могу. Мальчик насторожился ещё сильнее. — Почему? Мужчина немного помолчал. Мельком оглядел стену. — Прости меня. Я не могу. — Почему? — повысил голос мальчик. — Либрус… Мальчик ощущал, как грудь хочет вжаться в саму себя. Трещина шевельнулась. Он положил руку на неё. — …Это небезопасно, — договорил мужчина. — Я… — начал мальчик, помолчав. — Хочу уйти. Я сам уйду. Он встал с кровати, пошатываясь. Его тело не слушалось. Он заметил — или показалось? — что стал выше. Глаза словили фокус на ногах, которые казались дальше, чем раньше. Руки также казались длиннее. «Странно». Он надел неловко тогу, которая лежала рядом, и поковылял в сторону выхода, где всё ещё стоял тот единственный странный викисимец. Мальчик шёл, а в голове взъерошенность и активные мысли заменил туман. «Дом». — И куда ты пойдёшь? — спросил взволнованно мужчина. И мальчик действительно не знал, куда идти. «Лес. Забор». Он подошёл к выходу, но мужчина не отходил. — Я просто хочу выйти, — сказал немного просяще. Но тот продолжал стоять. Мальчик начал пытаться протиснуться. Чуть оттолкнул. Но мужчина не давал прохода. В мальчике начало гореть. Он раздражённо отошёл. — Что вы делаете? — Ты можешь быть не готов… — ответил мужчина, предупреждая. — К чему? — снова голос начал повышаться. Помотал головой. Откашлялся. Пыльный воздух немного забил горло. — Хорошо, — сказал викисимец наконец. — Пойдём. Он вышел в тёмный проход, и мальчик, послушав несколько шагов, последовал за ним. Они шли вправо. Стоит свечка. Ничего не было видно, кроме того, что они освещают. «Этот… мужчина… Куда он меня ведёт?» Снова стало не по себе. Этот проход… Он ему что‑то напомнил. Оранжевый свет… Мальчик замедлился. Рука сжалась. Шедший впереди заметил это и замедлился тоже. Вот уже виден свет. Серый свет. Мальчик начал ускоряться. Душно. Запах пыли. Он стоял и не понимал, что он видит. Перед ним открылась широкая площадь. Из земли торчали обломанные балки. У здания неподалёку были видны внутренности. Будто кто‑то его срезал. У нескольких других зданий отсутствовали крыши и, кажется, ещё несколько этажей. Но сверху, высоко, было что‑то огромное. Какая‑то полукруглая плита. Второй её полукруг был невиден в облаках. Она была чуть наклонена. И видны на ней какие‑то полуразвалившиеся дома. Ближе к середине проходила огромная трещина. Часть плиты отсутствовала. «Ты в Викисиме». Ноги стали слабеть. С того обрыва сверху валились камни и обломки. И почти полная тишина, которая пищала в ушах. У мальчика начало учащаться дыхание. Он посмотрел на мужчину. — Вы… — сказал мальчик на выдохе. Внутри начало кипеть. В руках появилась дрожь. — Вы напали на меня, — сказал он дрожащим голосом. — Учитель. Внутри был страх вперемешку со злостью, которые не могли решиться между собой. Мальчик попятился. — Либрус… Пожалуйста, дай мне объяснить. Мальчик захотел побежать. Он дёрнулся с места правой ногой. Но спустя пару шагов наступила тьма. Снова проснулся в помещении. Быстро поднялся и сел. Свечи горели. В проходе стоял тот же мужчина. — Либрус, я не буду тебя трогать, — сказал он в попытке успокоить. В мальчике также были смешанные чувства. Учитель немного помолчал, отвёл взгляд. — Прости меня, Либрус, — сказал тот тише, и снова его оранжевые глаза посмотрели на мальчика. — Прости меня. Я не хотел… Я не хотел, чтобы это случилось. Не хотел тебе делать больно. Мальчик видел во взгляде викисимца мягкость. Но чем больше вглядываешься в эти глаза, тем больше они пугают. И мальчик отвёл глаза и посмотрел в слабо освещаемую потрескавшуюся стену. Тощие чёрные руки учителя были сложены друг на друга. Плечи немного поджаты. Внутри мальчика начали крутиться воспоминания: «Уроки… Тренировки… Кантор… Дом… Лес». — Я… не понимаю, — сказал тихо мальчик. — Что происходит? Авитус шевельнулся, а мальчик настороженно дёрнул взгляд в его сторону. И тот остановился. — Сейчас ты в безопасности. Викисима… была атакована. — Но… я не хочу здесь находиться, — мальчик начал мотать головой. — Мне… здесь… Глаза опять начало щипать. Плечи обмякли. — Сейчас больше нигде нельзя находиться, — ответил Авитус снисходительно. — Здесь безопаснее всего. — Но я был дома. С мамой. Либрус заметил, как взгляд Авитуса немного расширился. И глаза начали мельтешить где‑то перед собой. — Зачем вы меня забрали оттуда? — Видимо… Либрус… — тот начал сбиваться. — То, что было… То, что ты видел… — Но говорил аккуратно. — Это был… Ты был под влиянием… — Ну и что? — вскрикнул мальчик. — Там было намного лучше. Трещина на груди снова расширилась. Авитус выдохнул. Исчез в проходе. Мальчик ещё некоторое время смотрел на пустой проход и услышал, как шаги затихли. Вслушивался в звуки снаружи. Наконец лёг и положил руку под голову. Ладонью второй руки он продолжал ощупывать трещину. Она грела, расширялась и сужалась вместе с дыханием. Трещина тихо щёлкнула, будто полено в костре. «Дом. Забор. Мама». При этих воспоминаниях его одолевало тёплое чувство. Точнее, оно было не одно — смешение. Запах пыли, стоявший в комнате, также возвращал его туда. Мягкое колыхание свечей заставляло на них засматриваться. Было невыносимо тихо. Невыносимо спокойно. Но этот покой начал гипнотизировать и напоминал о месте, где была она. Мальчик ворочался. Сон не приходил. Вместо него он не мог себе ничего больше позволить. По ощущениям прошёл день и ночь. Он не выходил и даже не думал о том, что там снаружи. Мужчина заходил несколько раз. Что‑то говорил. Что‑то, что требовало ответа, но мальчик не отвечал. Он чувствовал печаль, но она не вся принадлежала ему. В груди было больно, и хотело что‑то вырваться. В горле всё это время стоял ком. Взгляд уставился на стену, покрывшуюся небольшими трещинками, и не отставал от неё. В голове будто не было свободного места. Кажется, он услышал какой‑то отдалённый крик. Но это был всего лишь шорох шагов мужчины снаружи. Снова зашёл мужчина. Мальчик лежал, отвернувшись к стене. Тот чем‑то шуршал. Это шуршание впивалось в голову. Но длилось недолго. В комнате стало немного светлее. Мужчина вышел. Спустя, по ощущениям, долгое время, мальчик подошёл к проходу. Выглянул и прислушался. Тишина. Пошёл дальше. Почти полная темнота в коридоре и одна свечка на повороте. Повернул, но света не увидел. Подошёл к выходу и выглянул. А снаружи было неменее темно. Ничего почти не было видно. Мальчик взглянул вверх. Звёзд не было. «Они всегда там были». Он почувствовал свежий воздух и вдохнул глубже. Оглянувшись в проход, он прислушался. Тишина. Прошёл дальше от выхода. Обо что‑то споткнулся. — Либрус, — услышал он сзади и резко повернулся. Увидел несильное оранжевое свечение и глаза. Мальчик не знал, что сказать. Он смотрел в эти глаза, которые будто без всего висели в воздухе. Мальчик не хотел ничего говорить. Отвернулся и ускорил шаг. Спустя несколько шагов снова взглянул назад, но уже никого не увидел. Остановился. Посмотрел вперёд и снова увидел лишь темноту, в которой немного виднелась улица. Снова начал шагать. Просто шёл, касаясь покореженных стен. «Он не нападал на меня». Шёл и не мог остановиться. Шёл будто загипнотизированный. Надеясь что‑то увидеть. Много раз обо что‑то спотыкался. Вспоминая пейзаж, который он увидел тогда днём, к нему несколько раз приходил вопрос: «Что же случилось?» Был слышен ветер, обдувающий тоннели переулков. Что‑то где‑то обсыпалось. «Как мне туда вернуться?» Под ногами хрустели камушки. Некоторые почему‑то больно впивались. Спустя ещё какое‑то время блужданий он остановился. Уставился на лежащую балку. «Куда мне идти? Что мне делать?» Параллельно прислушивался к звукам. «Он за мной не идёт». Сел на что‑то, и тело обмякло. Мальчик поверхностно дышал. Сильнее дышать не особо хотелось. Он испустил еле слышный стон. Подул слабый ветер, обдувший волосы. Снова послышался крик, но направления у него не было. Посидев ещё немного, он вспомнил. Его сердце забилось в надежде, а на груди трещина расширилась. Он закрыл глаза. Положил руку на грудь и начал дышать глубже. — Ты здесь? — проговорил он шёпотом. Но ничего не почувствовал. — Ты здесь? — повторил громче. Трещина начала светиться ярче. Он почувствовал, как стало ещё теплее. Приподнял голову. Он чувствовал направление. Открыл глаза и увидел сверху тусклое пурпурное сияние. Разошлась какая‑то сфера и потухла. Он увидел огонёк, который приближался. Всё ниже и ниже. Словно падающая звезда, оставляющая за собой тусклую полоску света. Мальчик почувствовал, как из глаз исходит пурпурная дымка. Чем ближе был огонёк, тем быстрее уходил страх и грусть. Ком в горле начал рассасываться. С грохотом это что‑то приземлилось рядом. Подняло пыль. Он отшатнулся. — Либрус, мальчик мой, — проговорил скрежетащий голос, высокий голос. Мальчик не заметил, как встал. Чуть закашлялся. Он увидел два пурпурных глаза. А под ними — по одной пурпурной щёлочке, так же смотрящих на него. Сначала они на высоте его роста. Но начали подниматься всё выше и выше. Кажется, будто они на высоте с три роста мальчика. По воздуху проскользила рука, разогнав пыль. И он увидел очень длинную шею. Изгибающиеся в нескольких местах конечности, будто ломаются. Широко раскрытый рот, будто свисает. Он казался разорванным на скулах до ушей. И лицо, освещаемое пурпурным светом, но бледность его была заметна и через свечение. Как меловая маска. Увидев это, мальчик отшатнулся. Но тело быстро успокоилось. Не было паники и грусти. Будто с тем взмахом длинной руки существа это всё ушло. — Кто вы? — спросил мальчик спокойно. Существо чуть хрустнуло. — Дорогой… Ты действительно меня не узнаешь? Трещина на груди расширилась. Он чуть улыбнулся. Как же он мог забыть. Ноги начали шевелиться к существу. — Мальчик мой, — проскрежетал голос, не шевеля ртом. — Я не могу поверить. Так долго тебя искала. Я так скучала. Она тянула длинные переломленные конечности к нему. Провела внешней стороной грубой ладони по щеке. Мальчик отдёрнулся. — Зайчик… Прости, что напугала. Тут шея начала втягиваться. Рот закрываться. Конечности начали заламываться и вправляться. Становились короче. Перед ним теперь стояла женщина с бледным гладким животом и лицом. А всё остальное вокруг них было чёрным и угловатым, но создававшим вытянутый женский силуэт, продолжавший смотреть пурпурными глазами. — Я здесь с тобой, — проговорила она. Её голос стал менее рвущим и скрежещущим. — А я с тобой, — ответил с ноткой радости. Он почувствовал, как в голове снова стало спокойно. Рот приоткрылся, немного расслабившись. Веки начали прикрывать глаза. — Ты молодец. Её рука хрустнула. — Скажи мне, родной, где ты был? Мальчик остановился. Челюсть снова напряглась. «Учитель… У меня нет учителя…» Через некоторое время тишины он почувствовал злость. Почувствовал, как грудь начинает гореть. Но понимал, что это ощущение было не его. Он молчал. — Родной, ответь, пожалуйста. Где твой похититель? «Прости меня, Либрус». Мальчик чувствовал, что не должен отвечать. Его рука сжалась. Взгляд опустился, а голова дёрнулась. — Либрус, — повысился голос. «Не хотел тебе делать больно». Мальчик начал отступать назад. В душе было очень некомфортно. Ощущение, будто провинился. Что должен что‑то сделать, чтобы на него не ругались. Но не знал, что сделать. Взгляд начал метаться. «Я не Либрус». По спине пробежал холод. «Либрус». — Тогда я его сама найду, — проскрежетал голос твёрдо. — Нет, — резко сказал мальчик и поднял взгляд. Он смотрел на её реакцию, и ему стало ещё больше не по себе от взгляда. Голова женщины склонилась набок. Послышался хруст. — Дорогой, я должна его найти. Иначе ты сам в безопасности не будешь. — Пожалуйста, не надо, — сказал он более виновато. А трещина начала сжиматься. Режущий взгляд оглядел мальчика. В трещинах на её теле прошло несколько волн. — Почему же? — спросила она строже. Мальчик промолчал. Голова начала раскалываться. Склонив голову, он стоял неуверенно. А трещина на груди начала жечь. — Извини, дорогой… — послышались успокаивающие ноты в её голосе. — Но мне придётся это сделать. Мальчик резко поднял взгляд. Рука существа увеличилась и, ломаясь, обхватила вокруг тела. Пальцы тощие оказались на его груди и начали вдавливаться прямо в глубь трещины. Всё тело пронзила невыносимая давящая боль. Мальчик начал дёргаться, извиваться и пытаться выбраться. Начало становиться ещё темнее. Глаза раскрылись широко. Пурпурная аура выходила из них интенсивнее. Начал чувствовать сильный страх и печаль. И на этот раз они были его. Мальчик проскулил. — Я знаю, что больно, дорогой. Потерпи немного, — простонал женский голос. Он почувствовал, как его плечо начало чем‑то покрываться. Чем‑то твёрдым. В голове мальчика начали проскальзывать воспоминания. Комната со свечами. Площадь. Срезанное здание. «Вот оно где», — прозвучал в голове женский голос. Но мальчик услышал крик. Кричало существо. Сильная боль снизилась, и осталась лишь пульсация. Хватка ослабла, и мальчик свалился на колени, уперевшись руками в землю и пытаясь держаться. Он начал пытаться ползти в противоположную сторону. Привстал и попятился. Но увидел, как перед ним стоит силуэт, покрытый оранжевой аурой. В руке он держал длинную, изогнутую в нескольких местах палку, на конце которой уходило в сторону длинное лезвие. — ТЫ… — кричал скрежещущий высокий голос. — Больше не посмеешь вмешиваться! — Либрус, уходи! — крикнул мужчина. Но мальчик колебался. Пытался отдышаться. Шея женщины начала удлиняться. Конечности — ломаться. А рот — растягиваться в ужасной гримасе. «Учитель Авитус… Я…» Мальчик не мог пошевелиться. Запах поднятой пыли ударил в нос. Встряхнул голову. Трещина на груди болела, жгла. «Дом. Забор. Лес». Мальчик переглядывался то на существо, то на учителя. — БЕГИ! — прозвучал очень грубым голосом мужчина. — Уходи! «Пошёл прочь!» — вдруг прорезалось сквозь мысли воспоминание. Это отрезвило мальчика. Взгляд стал более активным. Ноги двинулись резко. Бежал столько, сколько было видно благодаря свечению аур позади. Он забежал за угол. Руки сильно тряслись и перебирали друг друга. Трещина сжалась до такой степени, что стягивала всё тело. «Что я наделал? Но я хотел…» — скакали мысли мальчика. Он выглянул и увидел где‑то вдалеке всплески, цвета которых менялись. Скрежещущий крик резал воздух. Грохот. Каждый раз, когда сотрясалась Земля, происходил резкий вздох. — ЛИБРУС, ПОСТОЙ! ПОЖАЛУЙСТА! От этого воя прошла по телу дрожь. Он чувствовал, что это приближается. Он её не слышал, но чувствовал. Начал бежать дальше в непроглядной темноте. Казалось, что он бежит быстро, но она уже близко. Услышал грохот где‑то за домом. Он понимал: спрятаться не получится. «Но, может, хотя бы подальше оторваться». Спустя ещё несколько сотен шагов он остановился. Была тишина. Забежал в здание. Сел и упёрся в стену. Он дышал глубоко, но пытался дышать тихо. Челюсть тряслась. Руки продолжали трястись. Ноги ослабли. В голове была пульсация. Он выдохнул сильно, и тело чуть ослабло. Тишина продолжалась. Либрус чувствовал, что она где‑то там, но она то отдалялась, то становилась ближе. Он уткнулся в руки, сложенные на коленях. Трещина уже не сильно болела и немного ослабла. А мысли размножались. Вдруг он услышал быстрые шаги, чуть ли не бег. Он сильно прижался к стене, а рука сжала камень, лежащий рядом. Во тьме проглянули оранжевые трещинки. А затем — и ярко‑оранжевые глаза с бледным лицом. В руке он держал ту же длинную палку с лезвием. Мальчик быстро отполз. — Всё хорошо. Это я. Всё хорошо. Выдохнул. Чуть привстал, опираясь о стену. — Времени мало. Мне нужно тебя укрыть. Мальчик резко подбежал и обнял учителя. Дыхание срывалось и потрясывалось. Мужчина чуть замотал головой. — Либрус… Услышал, как упала палка с металлическим стуком. Мальчик чувствовал твёрдую чёрную оболочку Авитуса, но в то же время она была мягкой. Мужчина стоял. И чуть неловко развел руками. Он их опустил и его плечи ослабли. Мальчик ощутил, как учитель положил подбородок на его плечо. — Я скучал, — проговорил мужчина. Снова опустилась тишина, которая продлилась недолго. — К сожалению, я не могу тебя обнять сейчас. Мальчик ослабил хватку, отпустил и чуть отошёл. Мужчина держал перед собой руки, чуть повернув ладонями к мальчику. На них продолжали сжиматься и разжиматься воронки. Мальчик сделал вздох. Он заметил, что был почти ростом с учителя. Покачал головой. Не знал, с чего начать. — Что здесь случилось? — спросил с надеждой. — Прямо сейчас я не смогу тебе этого объяснить, Либрус. Он достал из ткани, которая висела у него на ногах, книжечку. Протянул мальчику. — Ты многое узнаешь отсюда. Они услышали грохот и крик. Учитель быстро поднял палку с лезвием, которая была выше его на голову или две, и чуть отвёл мальчика в сторону. — Тебе нужно найти Пасифику, — затараторил мужчина. — Я тебя к ней перемещу. — Что… — Ты её найдёшь и поговоришь с ней. Дальше с ней решите, что нужно делать. Они услышали грохот уже близко. Учитель отвёл руку к стене. Громко выдохнул. Со звуком, будто упало что‑то плоское и огромное, выпустил из руки густой клуб оранжевого дыма. Который закружился и начал затягиваться в себя, а потом стягивать пространство вокруг. Появилась дыра и начала расширяться. Её края были оранжевыми и колебались. Что‑то проломило стену. Это была рука, ломающаяся и извивающаяся. Авитус перерубил её одним движением. Вторая рука протянулась и сбила его с ног. Первая быстро отросла и схватила его за голову. Мальчик не мог сдвинуться. Он не понимал, что делать. Держал в руках книжечку. Вовнутрь заглянула бледная ухмылка с широко раскрывшимся ртом. Второй рукой хотела схватить Либруса, но почему‑то закричала и чуть отступила. Либрус почувствовал на плече руку. Повернула его. Увидел прямо перед собой оранжевые глаза. — Найди её. Всё будет хорошо, Либрус, — сказал Авитус и толкнул мальчика в дыру, которая в какое‑то время перестала расширяться. Мальчик расширил глаза и протянул руку, но не успел ухватиться. Время будто замедлилось. Начал падать. Тело в полёте выгибало руки в поисках опоры, но ощутило лишь пустоту. По ощущениям, прошло какое‑то время перед приземлением. Мальчик приземлился на что‑то мягкое, но холодное. Чуть огляделся и увидел учителя, стоявшего и расслабившего плечи. — Учитель! — крикнул мальчик. Но ощутил сильный писк в голове, резкий и невыносимый. Взялся за голову. Боль в теле наросла и стала разрывающей. Упал на землю и начал выгибаться. В этот момент в его грудь что‑то воткнулось. Пригвоздило мальчика к земле. Он на мгновение забыл о боли. В его грудь, прямо в самую трещину, входило то самое длинное лезвие. Палка от него уходила ввысь и тряслась со скрипом. За ней мальчик видел учителя, просто стоявшего. Взгляд был расслабленным, обычным. Он рукой провёл по носу. Кивнул. Склонил голову. Дыра начала быстро сужаться. Мальчик заметил, как Авитуса схватили две длинные руки и впечатали в пол, а затем забрали из поля зрения. На мгновение перед его взглядом показался искажённый красный глаз — и тут же исчез в ту же секунду. Лезвие начало всасываться в грудь. Дыра закрылась. Лезвие входило с еле слышным пищащим шорохом. Мальчик попытался за него ухватиться, но силы не позволяли. Руки почти не шевелились. Такое чувство, что внутри что‑то растворяется. После лезвия начала входить палка. Она была исписана какими‑то знаками. Они переливались голубым и красным. Дыхание восстанавливалось не быстро. Палка втянулась вся. Трещина на груди пульсировала. Мальчик провалился в тёмную глубину тишины.