Оболочка души

Глава 8

Сегодня достал ещё пару образцов. На этот раз Либиды и Аэмулора. Точнее, мне их принёс Когит. Интересные результаты, между прочим. Взаимодействие со слабой аурой такое же. Но я решил попробовать взаимодействие со своей. И как бы сказать… Моя аура начинает сливаться вместе с другой и приобретать характерный цвет. Между прочим, я ещё даже не совместив их, заметил, что моя аура начала уже на расстоянии реагировать. Очень интересно. Я попробовал взаимодействие ауры Арогана и Либиды. И никакой реакции на расстоянии. При взаимодействии… Да они и особо не взаимодействуют, так как по интенсивности они почти одинаковы. Не смешиваются и не выталкивают друг друга. Судя по рассказам и некоторым документам, которые мы смогли добыть, это ведь, по сути, те же души, но они не поддаются очищению, и их поверхностные оболочки, на которых скапливается вся грязь прошедшей жизни, регенерируют с невероятной скоростью. Жаль, что сейчас не могу достать все или хотя бы часть исследований Пасифики. Всё приходится изучать заново и записывать. К тому же она не подпускала меня близко к ним. Я больше помогал в подсобной части. Но то были хорошие времена. Хочется вспомнить немного. Ароган вредничал, но был в целом лоялен. В конце концов он был рад тому, что очищение в аду прекратилось. Либида пыталась больше всех подружиться с Пасификой. Активно общалась со многими в лаборатории. Отиос, если можно так сказать, самый младший. Молчун по началу. Бывало, долго сидел, свернувшись, и смотрел в одну точку. Эти большие глаза. Потом начал понемногу общаться с Пасификой. И со мной парой слов перекидывался. Аемулор… похож на Отиоса характером. Часто напарывался на грубости от Арогана. А они ведь братья были при жизни. Они все помнят, что было в их жизни. Жаль, не рассказывали толком. Или, по крайней мере, не мне. И Фурор. Хороший парень. Огромный такой. С ним я больше всего общался. Но он также не хотел говорить о жизни, о том, что было с ним при жизни и кем он был. Хоть и без глаз, но будто видел Пасифику насквозь. По крайней мере, мне так казалось. Не удивительно. Она очень сильно повлияла на них. Даже не могу описать, как. Сегодня я немного устал. Сегодня Либрус сбежал от меня. Непоседа. Я понимаю, я могу быть скучен. Но я пока не понимаю, как мне сделать уроки нескучными. Всё‑таки хотелось бы, чтобы он слушал. А он всё время перебивает. Не первый раз я об этом пишу, конечно. Но я всё никак не могу привыкнуть. Пасифика учила меня дисциплине. А я, скорее, учу… Чему‑то другому я учу. С уроками беда, но посмотрим. Это только первый год. Я думаю, я ещё поднатаскаюсь. Он — первый мой ученик. Скрывать ауру всё сложнее. Я не думал, что так долго её придётся скрывать. 33 викисимских года. Внутри я порой чувствую истощение. Но в последнее время всё чаще. Они сидят там уже 33 викисимских года. (прочерк)

***

Проверил несколько образцов в Поднебесной. Реакция в целом схожа с обычными аурами. Из-за ауры Поднебесной ауры образцов начинают тухнуть. Один лепесток раскрошился. Аура из него активно вышла и рассеялась. Видимо, ауры образцов слишком малы для того, чтобы дольше держаться в Поднебесной. Обычная аура может держаться долго, в зависимости от того, как долго может сопротивляться носитель. При переходе в Поднебесную талисман стабильно держит мою ауру почти вне влияния ауры Поднебесной. Всегда было интересно. Всё ещё вспоминаю то ужасное чувство, когда вышел в Поднебесную без него. После Поднебесной я занес уцелевшие образцы обратно. И они снова через некоторое время обрели свои цвета. Честно, даже пока и предположить не могу, что я еще могу с ними сделать. У меня возникает мысль, попробовать пропустить их через свою ауру. Но этого я делать не буду. Опасно. Боюсь потерять контроль. Завтра тренировка у Либруса. Всё-таки решил их делать ему, потому что… Ну вдруг что. Чтобы он в случае чего был готов ко всему. Он продолжает вредничать, но я понемногу начинаю понимать, как его вредность подумерить. Он в целом‑то парень смышлёный. Задаёт‑то вопросов он много. Просто многие из них не по теме. Миром интересуется. Это радует.

***

Мало времени что-то писать. Сегодня Когит принёс ещё несколько образцов. Говорит, пропажи все вряд ли заметят. Потому что в тот архив никто почти не заходит. В лаборатории в целом дела обстоят не лучшим образом. Многих разгоняют, многие комнаты закрывают. Не пойму пока, что к чему. Как и раньше в целом. Но тем не менее. Пройти туда Когиту всё сложнее. Заговоры ставят. В ту часть лаборатории почти не зайти. Не врываться же туда. Настроения сегодня маловато. Образцы, которые принёс Когит на этот раз, были Отиоса и Фурора. По реакциям всё то же самое. На тепло и холод не реагируют. Я немного в ступоре. Прошерстил часть леса, где могла бы находиться Пасифика. Ничего не нашёл. И не почувствовал. Не понимаю. Почему она ушла? Ещё этот талисман… С ним сложно тренироваться. Палка длинная. Лезвие длинное. Не понимаю природу этих знаков. В книгах, у нас в библиотеке, почему‑то ничего про это нет. Надо будет ещё попробовать поискать. Бесит меня это.

***

Интересный результат на этот раз. Я попробовал поднести ауры аномалий к талисману. У всех никакой реакции. Кроме ауры Фурора. Рядом с талисманом образец начал сначала чуть дрожать и светиться ярче. Я поднёс чуть ближе, и лепесток начал притягиваться к талисману. Слишком близко подносить я не стал. Всё-таки мне неизвестно, что будет, и это пугает.

***

Сегодня я задумался, почему бы не остаться в Поднебесной. Просто уйти. Талисман позволяет находиться там без сильного давления ауры Поднебесной. Правда, сколько времени максимум, я пока не проверял. Времени не так много на это. (Перечеркнуто) Но я не могу. Мне стыдно. Что мы их там оставили. Да и к кому Либрус перейдет? Учителей здесь хороших не так уж и много. Или я просто мало кого знаю.

***

Настроения сегодня нет. Я устал. И меня всё бесит. Либрус снова сбежал. Я его, конечно, нашел. Но без моей ауры этого бы я не сделал. Я лишь немного снизил контроль. Немного снизил и начал многое чувствовать. Скорее, многих чувствовать. Но, слава создателям, я смог вернуть контроль после того, как его нашел. Но после этого настроения вообще не было. Сегодня ночевал в своей комнате. Было напряжно ещё то, что мысли не отпускали. Внутри продолжало ещё долго кипеть. Но сейчас я просто чувствую усталость. Да.

***

Сегодня я взял перерыв от всего. Последние несколько дней прошли в целом неплохо. Я смог всё‑таки выяснить, что это за символы на талисмане. Какие‑то рунические символы. С севера Поднебесной. Уже прогресс имеется. Так же я всё‑таки преподнёс один из образцов фурора вплотную к талисману. Стекло образца раскололось, а лепесток, скажу так, приклеился к талисману. Вся аура из лепестка всосалась в талисман, и образец рассыпался. После этого ничего больше не произошло. Точно ещё в предыдущие разы, и в этот раз символы светились сначала красным, потом голубым. И больше ничего не происходило. Ничего необычного. Даже телом я не чувствую каких‑то изменений. С Либрусом темы проходятся отлично. Сейчас немного тревожно. Просто тревожно. Взял перерыв, но, кажется, отдохнуть не смогу. Не знаю. Я ещё недавно всё‑таки попробовал немного повзаимодействовать с образцами. Может, немного я смогу снизить контроль. При взаимодействии тоже ничего нового. Посмотрим. Посмотрим на следующие разы.

***

Снова давно не притрагивался к дневнику. Даже не знаю, легче было бы, если бы я притрагивался. Последнее время мне очень не нравится состояние правой руки. Она болит как‑то. Спокойствие. Его не хватает Либрусу. Скучно ему или нет, на уроке или в свободное время, этот мальчуган любит пообщаться. Забавно становится наблюдать побеги Либруса. Ведь каждый раз он придумывает разные способы побега. Этому мальчику сообразительности и фантазии не занимать. Несколько раз я замечал его с Кантором, и, мне кажется, он помогает ему в этом деле. Сегодня он залез в каналы. Это странно, что он смог открыть люк. И странно ещё, что он смог выбраться. Может, заговоры слабеют и их не обновляют. Надо с ним не забыть поговорить по поводу каналов. Обязательно. Опять он отреагировал явным недовольством в сторону боевых тренировок. Я это замечаю, конечно, но, к сожалению, я не могу пока что ему всё рассказать напрямую. Он пока что ребёнок, мал для этого. Да и просто пока нет необходимости.

***

Не знаю, что писать. Нет настроения.

***

Пишу несколько строк, пока Либрус тренируется под моим наблюдением. Что же, кажется, я действительно сильно надавил на него. Даже самому немного неприятно стало. Но, может, так хотя бы сработает. Когит сказал мне сегодня, что образцы приносить он больше не сможет. И лабораторию посещать в ближайшее время тоже. Меня это расстроило. Плюс ко всему начали появляться какие‑то толчки в Викисиме. Не сильные. Но никогда такого не было на моей памяти. Сегодня хочу ещё поработать с образцами. Рука начинает настораживать ещё больше. На ней начали появляться трещинки. Скорее всего, это из‑за того, что я работаю с образцами и отпускаю контроль. Но я не понимаю, как иначе их ещё изучать. Я многое перепробовал, но всё ещё не понимаю, как Пасифика меня смогла очистить. Или не смогла… Я не понимаю, что сейчас со мной происходит. Мне от этого и грустно и злостно.

***

Сегодня не хочу разговаривать с Либрусом. Назначил Либрусу контрольную. Рука становится черной. Такой же черной как тогда было все мое тело. Она уже не болит. Меня раздражает… (перечеркнуто) Работа в моей лаборатории отвлекает меня от этого. От мыслей. Хочу еще там поработать.

***

Недавно, кстати, снова сцепился с одним из учителей. Видите ли, ему не понравились мои методы наставничества. Что конкретно, он не уточнил. Ему не понравилось, что Пасифика, они называют её Морсой, была моей наставницей. Я стараюсь об этом ни с кем не говорить. Всей правды, конечно, они не знают. Да и я боюсь об этом разговаривать с кем‑либо. Многие свято верят, что она устроила погром. Она мало мне что‑то рассказывала. В последние дни она была крайне серьёзна. Потом в жёсткой манере сказала, что в лабораторию пока лучше не приходить. Я не стал спорить. Думал, временно. Ей почему‑то пришлось уйти. И оставила она меня. На Когита. Он часто за мной присматривал. Может, поэтому она говорила, точнее, сильно настаивала, чтобы я не распространялся о своей сущности. Ведь знали только они и она. Меня раздражает это всё. Я не могу.

***

Я не часто подхожу к дневнику. Но это хочу записать. У меня получилось впитать один образец. Стало чуточку легче. Голова стала меньше болеть, что ли. Но ненадолго. Когда был аномалией и представить не мог себе, что придётся так сильно контролировать. Но тогда… (перечеркнуто) То, что было тогда, мне страшно вспоминать. Невыносимая боль и жажда. Питаться… (перечеркнуто) Сложно назвать это питанием. Скорее, беспрерывное поглощение. Грустно от этого. Что ещё записать... Либрус... (перечеркнуто)

***

На моей руке появилась спираль. Она такая же, как и тогда. Уродство.

***

Я ... (проткнуто, не разобрать) Страшно. Я не могу. (перечеркнуто)

***

Я сорвался.

***

Я… (перечеркнуто) У меня явно паника. Мне нужно отдохнуть. Я сорвался, но я всё ещё остаюсь. Я Авитус. Написав эти слова, я чувствую себя лучше. Паника чуть отходит. Трясутся руки. Соседи не шумят. Я выдал себя. (предложение неясным почерком.) Я не хочу думать об этом. Словно это не я. Не мои мысли. (Волнистые линии, которые продолжались несколько страниц.) (Резкая угловатая линия, поцарапавшая лист.) Я не знаю, что писать. Я не знаю, поможет ли. Я не знаю уже ничего.

***

Голова снова начинает болеть. Она жжёт. Или, может… (прочерк) Она жжёт. Жжёт. Жжёт. (волнистые линии, несколько страниц)

***

Да уж. Сейчас мне явно чуть легче морально. Наверное. Точнее, голова забита другим. Я помню примерно, что я писал полгода назад. И не хочу читать. Как‑то страшно читать. Я пытался помочь стражам отбить убежище. Вроде получилось. Но я вымотался. Коса мне помогает, но Фурор… (перечеркнуто) Но я быстро становлюсь главной мишенью Фурора. На самом деле не знаю. Получилось ли отбить. Вроде купол стоит. Они... (перечеркнуто) Они злые. Меня не слышат. Меня это расстраивает. Они будто другие. Они забирали викисимцев и стражей и уносили куда-то. Иногда они бросали в меня их. Они рвали их оболочки.

***

Очень много отвлекаюсь. Не могу сконцентрироваться. На верхнем уровне викисимцев почти нет. Но я чувствую нескольких. Могу определить расстояние. Могу посчитать. Из-за этого во мне просыпается сильная жажда. (перечеркнуто)

***

Мне стыдно. (предложение перечеркнуто)

***

Я снова попытался спасти Либруса. У меня не получилось. Я слишком много отвлекаюсь. Я видел, как Ароган кидал викисимцев в купол. Они взрывались очень сильно. Ауры тех, кого они брали… Их не было. Их будто никогда не было.

***

Я смог спасти Либруса. Спустя полтора викисимских года меня что-то искренне порадовало. Очищать его трудно. От того, что приходится еще и скрывать две ауры подряд, голова вообще раскалывается. Тело начинает сильно гудеть и болеть.

***

Он не просыпается. Я не знаю. Около 30 дней уже его лечу. Я правда не уверен, что я делаю что-то правильно. Может, недостаточно. Но я боюсь сорваться снова. Радует, что нас пока не заметили.

***

Он наконец проснулся. Но я не понимаю. Он, кажется, меня не узнает. Я не знаю, что ему сказать. (несколько волнистых линий)