Оболочка души

Глава 9

Дочитав дневник, Либрус уставился в одну точку. Примерно на дверь. «Я… спал больше полутора лет…» Он дышал поверхностно и тихо. Челюсть чуть отвисла. Он заметил, как света под дверью уже нет. «Кто это?» - вдруг вспомнил мальчик какой-то рычащий голос, услышанный однажды. Будто недавно. «Из-за меня…». Мальчик почти не моргал. Рука аккуратно коснулась волос. Дёрнулась. — Это произошло… из-за меня. Рука чуть сжала волосы. — Викисима сейчас… и учитель… Глаза начали бегло просматривать уже прочитанные строки. «Они будто другие… Рвали их оболочки…» Он отбросил книжечку в сторону. Схватился за голову двумя руками. Его тело начало медленно раскачиваться. «Я тогда пришёл к ней. Викисима разрушена. Что сейчас с учителем? Их аур не было…» Трещина на груди жала и начинала сильно болеть. Пальцы на ногах крепко сжимались. В помещении было тепло, но стало душно. По телу было жарко. Возможно, из‑за одежды. «Не выходить». Но где‑то глубже в носу было неприятное холодное ощущение от дыхания. «Не выходить». Он сжал колени в руках и уткнулся лбом. Рот был раскрыт, глубоко пытаясь вдыхать. Запах древесины стал заметнее. Тело продолжало раскачиваться. «Дом. Забор.» — это начало немного успокаивать. «Поле… Озеро». Мальчик начал замечать силу, с которой он сжимал ноги, и чуть расслабился. «Учитель…» Снова сжался сильнее. Но тело будто само начало немного просить свободы. Он выпрямил одну ногу и чуть потянул. «Это всё из‑за меня». Широкая подушка тканевая лежала рядом. Он придвинулся к ней так, словно сейчас потеряет сознание. «Из-за меня…». Со смотрящим в никуда взглядом положил легонько голову, и она захотела впитаться в мягкость. Подушка немного кололась, но терпимо. В ней что-то пошуршало. «Из-за меня…».

***

— Фурор, — послышался голос Либиды неподалёку. — Я надеюсь, ты сможешь. Авитус сидел на коленях. Его руки обвивала красная дымка и стягивала сильно к земле. — Я это уже понял, — прорычал он пренебрежительно. — Теперь мне нужно, чтобы ты нас оставила. Авитус видел, как Либида мельтешила на месте, метала взгляд то на Фурора, то на Авитуса. Кажется, она думала, что ещё сказать. — Но я хочу побыть здесь. Понаблюдать. — Либида, — рыкнул Фурор. Было слышно, как она задержала дыхание. — И… когда мне прийти? — спросила она неаккуратно. — Я скажу, когда будет готово. Она неуверенно покинула поле зрения Авитуса. Выгнуться он уже не мог. Продолжал дышать тяжело. Кажется, руки уже не чувствуются. Поглядел на них и увидел, как из их трещин, которые расширились, уже сочилась красная аура. «Начала замещать…» — Фурор… Дружище… — Езуриан… — прорычал в ответ спокойно. — То, что она сказала, это правда? Авитус хотел было ответить, но быстро себя обрубил. Он начал думать, что ещё можно сказать. Попытался сжать руку, но вспомнил, что не чувствует их. Колени начинают врезаться в камень. Но резко перед его взглядом оказался искажённый красный глаз. И режущая боль в голове, которую сопроводил крик тысяч голосов. Челюсть свело, и он её разжал. Хотелось схватиться за голову, но не мог. А в плечах начало появляться жжение. — Отвечай. Глаз и крики пропали так же быстро, как появились, но боль осталась. — Фурор… Я… — с трудом говорил Авитус. — Тебя понимаю. Снова огромный глаз и крики. — Отвечай. — прорычал так же спокойно. Авитус помолчал, пытаясь сосредоточиться. — Ту боль, которую испытал ты однажды, и которую испытала Либида. Я понимаю, Фурор. Словно… судорогой всё тело начинает зажимать… Снова оглушающий крик. Но ещё громче зазвучал голос, стоящего рядом. — Когда ты не можешь ничего сделать, — говорил рычащий голос. — Параллельно высасывают из тебя ауру, и всё тело колит с такой силой, будто… Будто хочет оставить в тебе миллионы дыр. — Из вас… высасывали ауру? Боль снова ослабла. — Так если же ты понимаешь, каково это… лишиться, — проигнорировал вопрос Фурор. — То я надеюсь, ты переместишь меня к ней. Лоб хотел взорваться. Не хотелось говорить. Не хотелось быть здесь. Хотелось только пропасть где‑нибудь. — Это всё… ты делал из‑за боли? Викисима, викисимцы. Вся система, почти все души… Многих уже не вернуть. — Мне плевать на них и на Викисиму. Хорошего они мне ничего не дали. Вдруг голова Авитуса резко завернулась вверх. — Открывай. Перемести меня. Авитус почувствовал, как на шее порвалась оболочка. Издал сдавленный крик. Руку в красной дымке было не видно, но он почувствовал, как она резко вывернулась в другую сторону. В глазах заиграли разноцветные точки. Взгляд расширился, будто глаза захотели выпрыгнуть. Снова отпустило. «Я уже ничего не хочу». — Нет… Я не могу, — проговорил он тихо. — Почему? — спросил Фурор хладнокровно. «Сказать ему? Или смысла нет? Если и смысла нет — можно сказать». Авитус уже с самого начала понял, что это за аура. — Позволь мне спросить… пожалуйста… Как так вышло? Когда в тебе проснулась такая аура? — Я не понял. — Твоя аура… Если ты уйдёшь, Викисима начнёт рушиться. К тому же… — Авитус слабо попытался махнуть головой в сторону. — Ароган, Аемулор, Либида… Если они появятся в Поднебесной — это будет ужасно. Он выдохнул. «А кто тогда аура созидания? Всё‑таки, если он — аура разрушения…» Боль снова пронзила лоб. Послышался треск. С головы по глазам потекла оранжевая дымка. Что‑то треснуло на груди, затем на животе, затем правое плечо. — Это уже моя забота, — провибрировал голос уже в голове. Искажённый красный глаз начал смотреть ровно на Авитуса. Его радужка была потрескана, и из трещин сочилась красная дымка. Зрачок сужался и сужался. Словно сужался бесконечно. Взгляд Авитуса не мог отступить. «Открыть… Портал…» Он видел в нём что‑то, чего никогда не видел. Крики становились всё громче. Увеличивали и увеличивали звук. Становились глубже. Эхо начало проникать не только в уши, но и во всё тело. Вибрировало. Но вдруг страх начал нарастать. Авитус начал пытаться дышать глубже, но получалось с трудом. Хотел отвернуться, но глаз держал. Его красная радужка плавала, как дым, вокруг зрачка. Как дым, который был теперь вокруг Авитуса везде: сверху и снизу. Тело начало трястись, будто в ритм вибрации голосов. Кажется, сердце сейчас порвёт грудь. «Нет… Открыть портал… — кричал в голове, словно вслух. — Нет… Я хочу, чтобы это прекратилось!» Он с ужасом заметил, что рта у него не было.

***

Девушка поёт. Но не ту приятную песню. Она тянула голосом одну ноту. Словно кричит, но не срывая голос. Нота тянулась и затухала. Затем тянулась тише, где‑то вдалеке. Глаза открылись сами собой. Нота продолжала тянуться, но стала ниже. Света под дверью всё ещё не было. Воздух в помещении был нагрет. Но грустная нота продолжалась. Либрус замер и не шевелился. «Что это?» Звук затих. Но спустя малое время он услышал, как снаружи что‑то шуршит. Кто‑то быстро ногами перебирает. Глухой, тихий топот. И не один. Послышался короткий рык. Затем короткий писк с суетливым шуршанием. Мальчик перестал дышать, слушая, как снаружи кто‑то что‑то перебирает. Забыл моргать. Забыл, как двигаться. «Она вернулась? Но почему она не заходит? Проверить?» Но в груди что‑то говорило, что лучше не стоит. Снова тихий писк. В голове тоже был ступор. Но шуршание начало постепенно затухать. Мальчик начал замечать, как не хватает воздуха. Начал дышать глубже. Воздух продолжал немного жечь тело. Он аккуратно спустил ноги с кровати. И снова прислушался. Уже ничего не было слышно. Аккуратно спустился на прохладный пол. Прислушался. Начал понемногу идти к двери. «Она ведь не была заперта». Подойдя к ней, он не заметил никаких замков и засовов. Замер около неё и снова ничего не услышал. Полная тишина. Лишь немного погодя он услышал какой‑то периодичный приглушённый свист, который немного успокоил. Но почему — непонятно. Всё равно был где‑то вдалеке. Приоткрыв дверь совсем легонько, почувствовал, как нагретый воздух начал выходить, обдувая еле ощутимым приятным ветерком. На его замену начала заходить желанная прохлада. Мальчик вздохнул носом полную грудь, ощущая древесный запах. Выдохнул через рот и снова увидел пар. Снова вдохнул через нос. Открыв пошире, он осторожно выглянул. Увидел тёмный вырытый подъём. Взгляд поднялся по нему, и мальчик увидел верхушки деревьев на фоне мерцающих звёзд. Он чуть выдвинул тело. Выставил ногу, пытаясь издавать меньше звуков. Но, кажется, холодное белое покрытие хорошо глушило шаги. Он высунулся ещё больше и уже двумя ногами стоял за порогом. Аккуратно повернулся и неслышно закрыл дверь. Начал шагать по холодному белому покрытию вверх, заглядываясь на небо. Нога вдруг скользнула назад, и руки продавили белизну. Мальчик замер. Дыхание сократилось. Но он ничего не услышал. Попытался крепче стоять на ногах, но они скользили. И он начал помогать руками. Первой из подъёма выглянула голова, которая начала вертеться во все стороны. Но дальше 8 или даже 6 деревьев было сложно разглядеть. Неподалёку впереди он увидел тот самый круг из камней. А внутри что‑то росло. Кажется, тоже дерево, но маленькое. Мальчик снова повёл голову вверх. «Какие высокие!» И снова увидел звёзды. «Их не так много, как в Викисиме». Но плечи вдруг приспустились. «Она где‑то там… С учителем». Взгляд медленно начал опускаться по деревьям, но, не обращая на них внимания, — «И всё там…». Он снова чуть огляделся, но уже небрежно. Повернулся спиной к лесу и сел, спустив ноги в проход. «Я их выпустил». Он снова вспомнил чёрные, когтистые, словно пауки, руки. Они извивались и ломались. Это навело на него жути. Он чувствовал грусть, но, кроме неё, была и тяга. Вернуться. Туда, где дом. И она. Он чувствовал грусть, но не только от мыслей. «Она ведь… хотела меня вернуть». Сидя, холод начал чувствоваться больше. «Нет… это ведь… неправильно». Он выдохнул сильнее, чтобы посмотреть, сколько будет пара. Тихонько спрятал руки в бока. «Я мог… исчезнуть… наверное». Взгляд уставился на кусочек нетронутого белого покрытия рядом. Оно было синеватым. «Но днём оно белое», — чуть пошевелив губами в медленный ритм мыслей. Но на нём не было следов. Мальчик высунул одну руку из тепла и положил её на этот кусочек. Он заметил, что пальцы стали длиннее, а рука — шире. «Спал больше года». Он чуть сжал руку. Почувствовал в ней мягкий холодный комочек. «И ещё больше половины…». Поднёс сжатую руку к себе и раскрыл. Она была мокрой. Он увидел на ней капли. Комочек начал прокатываться по ладони и немного щекотал, оставляя за собой мокрый след. Докатился до края и свалился на примятую поверхность. «Я теперь здесь… И что мне теперь делать?» Снова тонкий прерывающийся свист где‑то вдалеке. После него — эхо. Мальчик сидел и чуть оглядывался вокруг. Рядом уже была раскопанная ямка, сделанная невзначай неунимающейся рукой. Разум уже начал понемногу проваливаться. Заметив, как глаза закатываются, мальчик их широко раскрыл и вдохнул холодный воздух. Выдохнул и ещё больше скрючился. Чавкнул и начал потихоньку скатываться в проход, перебирая ногами. Приподнялся и спиной, помогая руками, начал спускаться к двери. Потянул на себя и протиснулся. Было приятно тепло. Подошёл к кровати, снял с себя верх — и стало уже лучше. Лёг на кровать. Подушка прошуршала и прохрустела. Тело будто оказалось в воде, а голова провалилась в тёмное неизвестное, но знакомое. Проснулся мальчик. Повернулся в сторону двери и увидел свет под ней. «Пасифика ещё не вернулась». Мальчик сел. Было жарко. В нос бил запах древесины. Но голова немного гудела и пищала, несмотря на то, что в ней пока что было пусто. Чувствовалась небольшая тяжесть в теле. Он немного потянулся. Стало легче, но лишь на короткое время. Глянул на дверь. Выдохнул. Напялил обратно верх одежды и спустился с кровати. Шёл к двери уже спокойнее. Можно сказать, не помнил, как дошёл. Чуть отпёр — и снова приятный прохладный воздух. Выглянул. Прислушался. Был слышен свист. Но не один. Они прерывались и начинали заново вперемешку. Каждый играл свою мелодию. «Зайдёшь в лес, а там птицы поют», — вспомнил вдруг слова учителя, однажды сказанные. Вдохнул, выдохнул через нос и вышел. Начал подниматься, помогая руками. Что‑то сзади стукнуло, и он замер. «Дверь». Облегчённо полез дальше и выглянул. Небо было затянуто облаками. По верхушкам деревьев перелетали, кажется, те самые птицы. Перед собой он снова увидел тот же круг из камней, и внутри него стоит действительно маленькое дерево. Уже знакомые знаки не светились, как тогда. Выбравшись, мальчик ногами чуть провалился в белизну. Оглянулся ещё раз. «И когда же она вернётся?» Снова глянул на дерево. Сделал десять хрустящих шагов и оказался около него. Точнее, около круга. Он будто заметил некоторую границу, которую создавали камни. «Можно ли зайти?» Начал идти вдоль круга. Дерево было выше его роста на голову, больше похоже на куст, ветки которого покрыты иглами. Подул прохладный ветер, который отвлёк мальчика. Приглушил свисты птиц. Взгляд снова опустился. Захотелось вернуться в дом и присесть. Сам дом снаружи представлял небольшой холм. Он неспешным шагом начал идти к выходу и остановился. Услышал хруст и шорох где‑то неподалёку. Голова резко повернулась вправо. Он увидел высокую фигуру, идущую длинными шагами. Одна нога была чёрной. «Наконец‑то», — облегчённо выдохнул мальчик. Взгляд её полностью бледных глаз был обычным, а рот чуть приоткрыт. «Она говорила не выходить», — вдруг спохватился он. Но она оказалась рядом уже через шагов двадцать. Пройдя мимо мальчика, она хмыкнула и спустилась к двери. Он пошагал за ней. Зайдя в дом, он увидел её уже сидящей на кровати. Прикрыв дверь, он захотел было задать вопрос, но она быстро подняла руку, давая понять, чтобы мальчик не торопился. Смотря куда‑то мимо, она выдохнула. — Сначала, — проговорила она и показала на него. — Рассказать. Всё. Мальчик немного растерялся. Не понимал, что именно нужно рассказывать. — Вы… имеете в виду всё? Прям всё? Женщина кивнула. А параллельно начала водить перед собой руками. Кажется, она пыталась что‑то поймать. Но мальчик не видел ничего перед ней. Он немного за ней проследил. — Ну… Когда я проснулся после сна… — мальчик начал, чуть погодя, неуверенно продвигаться в сторону стула. — Рядом сидел учитель… и я его сначала не… Женщина снова резко дёрнула руку и замерла. Мальчик смотрел на неё. Его пальцы перебирали друг друга и царапали. Трещина на груди начинала жечь. — Сначала… — начала она. Начала нешироко разводить руками. Сказала что‑то непонятное. — Что? — неловко спросил мальчик. — Сначала… — продолжала разводить руками. — До… Сон… — До сна? — До. Сон, — повторяла она. — До. Сон. — Хорошо… Я понял. Она уверенно кивнула. Положила руки в стороны, но левая отдёрнулась от чего‑то и начала пытаться на кровати нащупать «Дневник учителя». Она взяла его левой рукой и большим пальцем аккуратно потерла. Посмотрела на мальчика и протянула ему. Ткань собралась складками ближе к плечу, и Либрус только сейчас заметил похожие знаки, идущие вдоль руки. Приняв его, он спросил: — Что это у вас за знаки? Она поправила рукав на руке, стянув его обратно, и положила руку туда, куда хотела положить. — Они очень похожи, как на… — ткнул себя в грудь, не понимая, как назвать. — Как на палке. — Сначала. До. Сон, — сказала она строго и прерывисто. Мальчик моргнул в сторону и вздохнул, согнув спину под весом.

***

— И зачем вы его здесь держите? — спросила Либида, указывая на старика, из которого вытекает жёлтая аура. — А разве не красиво? — проскрипел холодно Ароган. Либида не стала что‑то спрашивать дальше. Она, быстро поморгав, отвернула взгляд. Продолжила идти мимо. — С тобой что? — проскрипел Ароган, будто упрекая. — Не твоё дело. — Езуриана принесла, а мальчика забыла? Она остановилась. Но вдруг пошатнулась. Продолжила шаг. Рука сжалась. Ароган вздохнул через нос. Посмотрел на старика. «Фурор всю его ауру решил себе взять. Сидели, значит, все вместе… Забирали у всех нас. А он решил забрать себе». Шипы начали вставать по руке. Тело гудело. Оно гудело всё время после освобождения. Но не так сильно, как до него. Словно он мёрзнет, но оболочка не дрожит. Дрожит вся аура внутри, будто множество маленьких железных шариков в банке бьётся о стенки со всей дури. Не говоря уже об ощущении, будто хотят проткнуть насквозь. Он понимал, что и они так же себя чувствуют. Покрайней мере Аемулор и Либида. «Всё же шло хорошо». Руки напряглись так, что шипы хрустнули. — Брат… — послышался голос. Ароган поднял взгляд. Увидел Аемулора, парящего на потоках ауры, выходящих из плеч вместо рук. Он парил чуть выше сидящего старика. — Ты… как? — Нормально, — ответил Ароган, подождав и расслабив руки. Снова вздохнул носом. — А ты? — Я… ну… нормально тоже, — начал немного суетиться Аемулор. Ароган кратко кивнул. Нижняя челюсть подалась вперёд. Снова глянул на старика и подошёл к нему. Сильно потёр свой правый глаз, а затем — бледное, словно маска, угловатое лицо. — Бедный Аварус, — проскрипел он вполголоса. — Если бы тогда ты не смог сбежать… кто знает, как было бы. Он сжал зубы, и они проскрипели. Из его глаз начала сочиться фиолетовая дымка. Она же начала сочиться и из‑под шипов на плечах. «Кто знает… как было бы».

***

Рассказав всё, Либрус сидел, одной рукой уперевшись на стол. Он понимал, что рассказ будет сложным, но не думал, что тот почти не будет поддаваться. Грудь сжимало сильно. Почувствовал, как щёку пощекотала слеза. Подбородок снова начал потрясываться. На женщину он не смотрел. Почему‑то боялся. Сидел полубоком, полностью отвернув голову. Рука ковыряла дерево стола. Стояла тишина, прерываемая лишь еле слышным глубоким дыханием женщины. Мальчик попытался вобрать воздух, но неожиданно вздрогнул и сразу притих. Он услышал, как она тихо пошевелилась. Кровать скрипнула. Вдруг она прошла мимо него. Он вжал голову в плечи и посмотрел ей вслед, но дверь уже закрылась. «Она… злится?» — подумал мальчик с комом в горле. Трещина начала болеть, и захотелось проскулить. Хоть немного простонать. Всё внутри смешалось, раздвоилось и пытается вырваться. Он сидел теперь в полной тишине. Снова тишина. Он заметил, что не хочет, чтобы она прекращалась. Попытался сильно вздохнуть носом. Но рот сразу взял на себя всю работу. Он сидел, уставившись на трещинку в столе. Рука уже перестала его ковырять. Тело захотело растянуться. Мальчик вытянул руку. А живот начал растягиваться сам собой. — Либрус! — послышался глухой женский, чуть скрипящий голос. Он резко повернулся к двери. Посидел, но ничего не происходило. Он слез со стула и неуверенно двинулся в сторону выхода. Открыл её. Чуть подождал, но ничего не произошло. Начал карабкаться по подъёму. Высунул голову и увидел её, сидящую так же, как тогда. Начал подходить. Она сидела вроде по‑обычному, согнув и расставив ноги перед собой, а на них свесив руки. Её взгляд без зрачков был направлен, кажется, на колючий куст‑дерево. Мальчик немного её обошёл. Она повела рукой в сторону. Поведя глазами, мальчик увидел в паре шагов вдоль границы круга камней пятно зелёной травы. Так же неуверенно подошёл. Глянул на неё. Она ладонью помахала вниз. Либрус вроде понял. Зашёл в зелёное пятнышко. Снова посмотрел на неё. Она уже свесила руку на колено. Он сел в позу, как раньше сидел на уроках учителя. Трава была тёплой. Как тогда в парке, на холме. Она грела. Либрус неожиданно для себя выдохнул. Начал водить по ней рукой. Она немного поблескивала. Он её чуть раздвинул, и там действительно была земля. В груди будто что‑то начало шевелиться. Трещина перестала болеть. Она начала источать пурпурную ауру. Но это было приятно. «Ух ты». Он снова посмотрел на женщину. Но заметил, что её морщины осели ещё сильнее. Брови чуть приподняты. Но взгляд был уже направлен куда‑то ниже. Куда‑то сквозь землю. Редко моргала. Её спина ещё больше прогнулась. Он вдруг заметил, что ветки куст‑дерева, которые были направлены высоко вверх, кажется, опустились ниже. Он присмотрелся. Даже глаза прищурил. Они и правда тихонько опускались. — Что с… деревом? — спросил неуверенно. Её голова повелась в сторону источника голоса. Она начала подниматься, смотря перед собой. Сделала пару коротких осторожных шагов и потрогала ветки, продолжая смотреть куда‑то вдаль. Она аккуратно потрогала сначала одну, затем вторую. Попятилась назад и так же аккуратно села на такое же зелёное пятно, в котором сидела. Начала глубокий вздох. Вздох будто где‑то вдалеке дует ветер. Такой долгий. Затем такой же долгий или ещё дольше выдох. Она уже не моргала. Снова вздох. Камень, рядом с которым сидел Либрус, начал светиться светло‑голубым. Долгий выдох. Её глаза начали светиться таким же светло‑голубым. Вздох. Сквозь белую ткань её одеяния начали просвечиваться знаки. Он почувствовал, что будто стало ещё тише. Не было ни прерывистого свиста, ни ветерка. Он попытался так же вздохнуть носом. Он попытался так же выдохнуть. Плечи опускаются ниже. Снова вздох. И челюсть чуть приоткрылась. Трещина на груди, кажется, начала колебаться. Начал появляться лёгкий страх. Выдох. Мальчик начал чувствовать, как по рукам будто что‑то проливается. Захотелось закрыть глаза. Голова начала опускаться. Глаз. Такой чистый и светло‑голубой. Притяжение к нему. На фоне такого же чистого неба. Горизонта не было. Эта голубая бездонность и невесомость, которая отражалась тишиной внутри. Чувство, словно что‑то давно забытое и приятное, захотелось снова вспомнить. И оно начало прокатываться по сердцу пёрышком. И лёгким листом бумаги по телу. «Из‑за… меня». Глаз чуть исказился. Зажмурился. «Из‑за меня». Тишина начала пропадать. Началось падение. Дышать чаще. «Хочу вернуться». Стало страшно. Чувство, что сейчас разобьётся. Но обо что? Внизу нет дна. Страх увеличился. Поднял взгляд и увидел всё тот же глаз. Но в чёрном зрачке, в самой середине, он только сейчас заметил силуэт. Такой же светло‑голубой. Глаза открыты. Пытается глубоко дышать. Мальчик огляделся. Увидел её, так же сидящую всё там же. Посмотрел на куст‑дерево. Его ветки больше не опускались. «Что это было?» — Я… видел глаз… — сказал он тихо. Её глаза уже не светились. Она сидела на коленях. Не ответила. Даже головой не повела. Но лицо было спокойное. В голову снова вернулись мысли. Трещина на груди начала снова сжиматься. — И что теперь делать? — спросил грустно мальчик. Она продолжала сидеть. А он терпеливо ждал ответа. Но внутри многое говорило, что надо действовать. Он заметил, что снова свистят птицы. Начинало смеркаться. — Пасифика, — не сдержался он. Она наконец повела головой. — Завтра. И после, — начала она спокойно и размеренно. — Ты. Я. Пойдём. — Куда? Что значит… завтра и после? Но она уже начала подниматься. Будто не обращая внимания. — Пасифика. Но она продолжала поворачиваться в сторону дома. В мальчике что‑то зажглось. — Пасифика! — вскрикнул он. Она остановилась. — Вы… собираетесь вообще… — но он запнулся, пытаясь подобрать слово. — Помочь? После этого он заметил, что прозвучал, казалось, слишком грубо. Порыв резко спал. Увидел, как её чёрная нога, или показалось, вдруг начала чуть светиться красным. Она пульсировала. Он услышал очень громкий долгий вздох. Её верх спины стал внушительно шире. «Да ну…» — подумал он и сдался, свесив голову. Послышался длинный выдох. Она продолжила идти к дому. Спустилась. Стало холодно. И ещё темнее. Ветер начал сверху завывать. «Да как это… Что делать‑то?» — подумал он уже отчаянно. Пошёл к подъёму и спустился.