Неслучайность

      Полыхающий взгляд Ангелины мог бы меня испепелить, если бы я уже не горел… желанием пощупать красавчика без свидетелей. У огня её праведного гнева не было ни шанса перебить моё незамутнённое искреннее чувство. Признаюсь, я изо всех сил старался не думать, что это за чувство. Знаю, я сексуально озабочен и достаточно безнравственен, поэтому прошу воздержаться от комментариев. И можете взять конфетку, так как вы абсолютно правы: я, ко всему прочему, бесстыжий, бессовестный и вообще дрянь-человек. Но Михей на койке без трусов — это единственное, о чём я был в состоянии думать в тот момент. А у нравственного аспекта происходящего также не было ни шанса пробиться к моей спящей глубоким сном праведника совести.       Я тщательно закрыл дверь и махнул рукой на кушетку за ширмой. Парень боязливо покосился на неё и медленно двинулся в указанном направлении. Не дойдя совсем чуть-чуть, он остановился и бросил на меня растерянно-неуверенный взгляд.       — Доктор?.. — начал блондин и резко замолчал.       — Игорь… Геннадьевич, — хоть и с небольшой заминкой, но я представился, как подобает врачу. Мне не понравился странный взгляд Михея, и я поспешил успокоить расстроенного парня. — Вас что-то смущает? Возможно, вы хотите пройти осмотр в другой день? Или дать вам направление к урологу?       — Нет, — нахмурившись, отрицательно помотал головой Смирнов. — Я просто…       Что «просто», блондин так и не сказал, зато многозначительно взялся за ремень на джинсах. А я перестал дышать. Чёртов красавчик, у меня к тому моменту окончательно помутилось в голове. Мне действительно стало казаться, что я врач и обязательно должен ему помочь. Ну, это не считая того, что и пощупать его хотелось до звона в ушах.       Я лихо надел перчатки, смазал пальцы специальным гелем и сказал спокойным предупредительным тоном, войдя в роль настолько, что даже тремор в руках прекратился:       — Ложитесь на бок, Михей, и подтяните колени к груди. Дышите ровно, я всё буду делать медленно. Если почувствуете дискомфорт во время осмотра простаты — сразу говорите, не стоит терпеть.       Пока Смирнов устраивался на твёрдой кушетке, я изо всех сил старался не пялиться на него. Но у меня плохо получалось. В нём мне импонировало всё: неуверенность и ранимость, деликатность и вежливость, покладистость и, конечно же, умопомрачительная внешность. Я исподтишка наблюдал, как Михей снял джинсы и, аккуратно их сложив, повесил на спинку стула. Как смущённо стянул с себя трусы и пристроил их туда же. Как юркнул на топчан и, свернувшись буквально клубочком, уставился в стену. Длинный пушистый хвост одиноко свесился вниз. Жидкое золото… Искристое облако… Я буквально видел, как оно игриво течёт между моими пальцами…       Я тихо выдохнул и присел на табурет рядом с кушеткой. Ласково огладил взглядом лежащее передо мной стройное спортивное тело. Дотронуться было страшно. Признаться, я не мог заставить себя протянуть руку и почувствовать тепло Михея. Пока болтал, это было одно. Теперь же… руки опять нестерпимо дрожали, а сердце колотилось как сумасшедшее. Так и удар получить недолго. Одна радость — вокруг достаточно врачей. Авось откачают…       — Доктор? — услышал я тихое. В этом коротком слове проскользнули и вопрос, и мольба: начинать, не тянуть, не мучить его дольше положенного.       — Конечно, Михей, — буркнул я и решительно положил руку на твёрдое бедро.       Парень заметно вздрогнул, но мне было необходимо зафиксировать его. Откинув сомнения, второй рукой я аккуратно скользнул между ягодицами и тут же нащупал вход в тело. Закрытый, сжатый, испуганный. Как, собственно, и его хозяин.       — Михей, вам надо расслабиться, — тихо попросил я. Мне абсолютно не хотелось пробиваться в него с боем.       — Да-да, конечно… простите, — пробормотал парень и еле заметно поёрзал.       Колечко ануса стало чуть менее напряжённым. У меня появилось странное ощущение, что мы не в медкабинете и что это не пациент, строго говоря, моего дяди. Мне на миг показалось, что мы у меня дома, а передо мной лежит неопытный любовник, который явно хочет продолжения общения в горизонтальной плоскости, а что делать — не имеет ни малейшего понятия… И именно мне предстоит проявить инициативу.       — Расслабься… — прошептал я, даже не заметив, как перешёл на «ты».       Моя рука на бедре чуть сжалась, а палец нежно надавил на анус, чувствуя, как тот понемногу поддаётся. Я был максимально нежен и осторожен: вошёл лишь на половину фаланги и замер. Михей судорожно выдохнул и вновь сжался, взяв меня в железные тиски.       — Михей… — мягким голосом напомнил я «пациенту» о необходимости не зажиматься.       — Простите, — еле слышно прошептал парень.       Я чуть двинул пальцем. Внутри всё казалось одновременно слишком тесным и достаточно податливым, тёплым, почти опаляющим. Моя ладонь на бедре дёрнулась, чуть сдвинулась вперёд, затем назад, будто лаская, мягко и заботливо. Отвлечь парня оказалось хорошей затеей. Его сфинктер чуть ослаб, и палец скользнул глубже…       Однако целенаправленно двигаться к конечной точке я не спешил. Для начала постарался бережно расширить задний проход, сделав несколько круговых движений, затем медленно вышел из тела, чтобы тут же занять прежнее место. С каждой минутой сопротивление становилось всё меньше. Я несколько раз повторил аккуратные манипуляции, пока палец окончательно перестал чувствовать дискомфорт.       — Всё хорошо? — не выдержав гнетущей тишины, спросил я. Моя ладонь уже вовсю оглаживала голое бедро, а палец размеренно качался из стороны в сторону, сгибался и нежил тугой вход изнутри.       — Да-а-а, — на выдохе выдал блондин.       Я щедро добавил смазки на пальцы и протиснулся глубже. Сильнее сжал бедро. Ещё чуть-чуть — вот она. Простата ощущалась как плотное образование на передней стенке, размером примерно с грецкий орех. Умеренно плотная, упругая, гладкая, симметричная, с чёткой центральной бороздкой. Всё как по учебнику. Ни чрезмерной мягкости, ни резкой плотности, ни бугристости, ни асимметрии, ни узлов — никаких патологий и поводов для тревоги.       Я немного нажал на уплотнение. Тихий всхлип Михея показался мне райской музыкой. Я тихо усмехнулся и ощутимее погладил заветный бугорок. Стон стал немного протяжнее. Я подвигал рукой, хлюпая смазкой и растягивая задний проход для более комфортного «осмотра». Прекрасное тело расслабилось и охотно поддавалось. Я чувствовал, что оно остро желало проникновений.       — Игорь Геннадьевич… Игорь Геннадьевич… — прерывающийся шёпот и активные подмахивания сподвигли меня на более активные действия.       Пальцы в анальном проходе двигались ритмично и напористо, а ладонь второй руки оглаживала разгорячённый бок почти по-хозяйски. Всхлипы стали куда громче, а мои резкие движения лишились малейшего стеснения. Любительский массаж простаты набирал обороты, как и заметное возбуждение «пациента»: его напряжённый член уже заметно подтекал, пачкая постеленную на кушетке простынку. Собственный ствол в джинсах тихо рыдал, умоляя позволить ему присоединиться к этому развратному действу и не отказывать в ярком удовольствии. Но я, наплевав на свои желания, стоически продолжал убеждать Михея, что его неприятности в большей степени связаны с истеричностью и мерзким характером его барышни, чем с проблемами со здоровьем: лично в моих искусных руках у него заминок с эрекцией не наблюдалось.       — Доктор… — громко выдохнул парень и, звонко вскрикнув, излился. Бурно и качественно.       Ай да я, ай да молодец! Довольно улыбнувшись, я вытер руку о салфетку. «Пациент» продолжал лежать спиной ко мне и теперь, казалось, боялся пошевелиться.       — С простатой у вас всё в порядке… — начал я, с трудом сохраняя ровный голос.       — Но ведь массажи ещё понадобятся? Да? — перебил меня парень довольно бодрым и уверенным голосом. — Я слышал, что обычно назначают курс для закрепления результата.       Михей резвым козликом вскочил с кушетки и стал быстро одеваться, отчаянно стараясь не встречаться со мной взглядом. Массажи? Разговоров об этом не было. Да, иногда пациентам прописывают курс, но точно не в этом случае: простата у парня была совершенно здорова.       — Эм… да, — не очень уверенно согласился я.       Во-первых, потому, что лучше договориться о встрече сейчас, чем блондин придёт искать меня в поликлинику в другой день, когда тут будет мой дядя. А во-вторых, потому, что мне неожиданно очень понравилось, что этот милый мямля с отличной задницей может быть настолько настойчивым. Член в собственных штанах всё ещё захлёбывался в истерике, благо белый халат прикрывал мой выпирающий позор.       — Тогда завтра? Я приду завтра, можно? — Михей на секунду скользнул по мне блестящим взглядом, и на его щеках разлился яркий стыдливый румянец. Конфетка. Так и съел бы…       — Завтра — нет… Послезавтра, — выдохнул я.       Послезавтра дядя опять работает в первую смену, и я после пар снова смогу прикинуться врачом. Эта мысль уже не казалась такой крамольной. Вроде как даже вполне обыденной: курс же… А здоровье — превыше всего. В паху уже ломило так, что я невольно поморщился.       — В то же время? — тихо уточнил блондин, едва заметно дрожащими пальцами застёгивая ремень на джинсах.       — Да, в три, — уточнил я. Прекрасно, просто прекрасно: в три дядя забирает маму из аэропорта, я сам слышал их разговор по телефону.       — Хорошо. Спасибо, Игорь… Геннадьевич, — споткнулся на моём отчестве блондин, и его буквально сдуло из кабинета.       Я выкинул в урну резиновые перчатки и запер дверь. Быстро передёрнул, чтобы кровь опять хлынула в мозг и я смог хоть немного соображать. Затем тщательно уничтожил следы своего несанкционированного приёма, схватил папку с документами и помчался на медицинскую конференцию, до сих пор до конца не веря, что то, что произошло в кабинете, было наяву.

***

      Хотелось бы сказать, что время до следующего медицинского «бала-маскарада», в коем я изображал доктора — не очень удачно, надо заметить, — пролетело быстро. Отнюдь. Были и сомнения, и чувство вины, и переживания. Я чувствовал, что парень запал мне в душу, но то, что всё началось так неправильно, не давало мне покоя.       Я часто вспоминал и его раздражающую подругу. Свыкался с мыслью, что они не просто пара, но и партнёры в спорте, а значит, избавиться от неё будет очень сложно. Я анализировал поведение Михея, раз за разом прокручивая в голове воспоминания, и убеждался, что блондин однозначно вёл себя не как обычный пациент: был раскован и позволял мне куда больше, чем следует позволять врачу. Разумеется, любому другому, кроме меня. И его желание встретиться снова я расценивал как доказательство его симпатии ко мне.       А возможно, я просто фантазировал. Выдавал желаемое за действительное. Притягивал за уши факты, интерпретируя их на свой лад. Ну и пусть! Мы увидимся снова, и я смогу убедиться, что всё это правда и я ничего не выдумал. Что Михей тоже хотел, чтобы я заставил его кончить. Хотел почувствовать мои руки в себе…       Воспоминания затягивали меня в свой мощный водоворот, и время будто останавливалось. Я вспоминал, мучился, изнывал, а день «приёма» всё не наставал. Проклятье! Кто бы знал, что невинная шутка обернётся такой нервотрёпкой. С другой стороны, если бы я не впутался в эту авантюру, мы с Михеем, скорее всего, бы не познакомились. А этот вариант мне казался совершенно неприемлемым. Странно, но у меня было стойкое ощущение, что я знаю этого парня уже давно. Что наше знакомство ограничивается далеко не одной случайной близостью, если можно так назвать произошедшее в поликлинике.       Что ж… Как бы моё субъективное восприятие ни старалось затянуть процесс ожидания, чтобы меня сильнее помучить, день икс настал, и я прожил пары в меде будто в тумане. Все мои мысли были очень далеко от повествований преподавателей. Мой мир сузился до кабинета дяди, копия ключа от которого холодила мне бок. Но это тоже была лишь игра подсознания: небольшой кусочек металла в кармане джинсов никак не мог так явно ощущаться сквозь несколько слоёв одежды.       Я бесконечно крутил в голове возможные сценарии нашей следующей встречи, и все они разбивались о размышления, притащится ли Ангелина за Михеем и в этот раз. Я молился всем богам, чтобы у нас была возможность пообщаться без норовистой брюнетки. И что-то мне подсказывало, что она не отпустит своего благоверного одного. Но я опять намеревался выставить её в коридор на время «процедуры».       Дорога до поликлиники не запомнилась: буквально стёрлась из памяти, а возможно, изначально не зафиксировалась. Да и где бы ей, если перед глазами стояли лишь васильковые глаза и губы бантиком. Я мечтал ощутить их вкус, но понимал, что массаж простаты ни в коей мере не подразумевает изучения рта пациента языком врача. Хотя я был согласен использовать свой язык любыми способами: от одной мысли о Михее у меня теплело в паху и сводило зубы. Ну вот как? Как может человек так запасть в душу, когда вы даже нормально не поговорили?       В коридоре у кабинета было пусто: дядя владел им безраздельно, а его смена закончилась уже час назад. Я утром предусмотрительно созвонился с мамой и получил подтверждение, что всё идёт по плану и брат её непременно встретит, так что не опасался попасть в неловкую ситуацию. Пришёл я за полчаса до назначенного времени и на всякий случай закрылся изнутри, чтобы ко мне не наведались какие-нибудь любопытные коллеги.       Надел белый халат, навёл небольшой бардак на столе, имитируя работу. Расчесался, отряхнулся, зубной нитью прошёлся между зубами. Встал, походил, посмотрел на себя в небольшое зеркало над раковиной. Красавчик. Только слишком бледный и взгляд растерянный. Неудивительно — у меня даже руки дрожали от волнения. Опять причесался и увлажнил губы гигиенической помадой. Посмотрел в зеркало: нездоровый блеск глаз и глубокие тени под ними делали меня похожим на маньяка. Ещё эти блестящие губы… Стёр помаду. Снова расчесался, поправил карманы, осмотрел ногти на руках. Всё в пределах нормы. Стали гореть щёки. Прекрасно. Теперь я точно напоминал то ли лихорадочного, то ли обкуренного…