Назови меня мужем

      Закат в этот вечер имел насыщенно-оранжевые оттенки, и на небе практически не было облаков. Дул мягкий, чуть прохладный ветер. На балконе, ещё и на такой высоте, казалось, что жизнь внизу была гораздо более незначительной, чем думалось. В руке тлела сигарета, и Суовэй молча следил за тем, чтобы вовремя стряхивать пепел в пепельницу.       Сяошуай, стоящий рядом с руками на груди, тоже сохранял тишину, но уже по другой причине. Он смотрел на шею Суовэя и поджимал губы в явном неодобрении.       — Хоть мазь намажь, — наконец не выдержал он. Суовэй повёл плечом, отчего лямка старой и немного линяющей майки упала вниз, и нервно почесал рядом с кадыком. Вчера на семейном ужине Чи Чэн слегка перестарался — на шее проступили очень даже характерные следы от пальцев. Сяошуай, увидев это с порога, замер, а затем выдал целую профессиональную тираду о проблемах чувствительной тонкой кожи и необходимости лечить синяки, а не оставлять их без внимания.       В ответ Суовэй фыркнул, потащил его на балкон и прикурил сигарету. Вчера Суовэй понял кое-что важное. Кое-что, что было необходимо обсудить с Сяошуаем лично, с глазу на глаз.       — Что мне сделать, чтобы Чи Чэн отстал?       Сяошуай изменился в лице и демонстративно закатил глаза. Он примчался к Суовэю сразу после работы и, кажется, немного жалел о том, что не успел переодеться. Белый медицинский халат смотрелся нелепо рядом с майкой и короткими домашними шортами Суовэя, но захватить сумку со сменной одеждой Сяошуай забыл — он слишком устал после напряжённого дня с непрерывным потоком пациентов.       Суовэй на такие мелочи внимания не обращал, целиком и полностью занятый мыслями о проблеме.       — Отстал? — медленно, с ноткой удивления переспросил Сяошуай, будто вопрос был нелеп и глуп сам по себе. Суовэй отвёл глаза и кивнул.       Да, звучало не очень, но по-другому мозг уже не формулировал. За последние несколько дней он пришёл к выводу, что, видимо, ему придётся к их с Чи Чэном ситуации насильно добавить третий вариант ответа — ничью.       — Неужели вчера было настолько плохо? — спросил Сяошуай, но уголок губ отражал истинный подъёб, мол, Давэй, неужели тебе не понравилось?       — Я серьёзно, шифу! Вчерашнее показало мне, что Чи Чэн будет давить до конца, — Суовэй аж вздрогнул, представив, до каких сексуальных экспериментов мог додуматься такой человек, как Чи Чэн, — и мне, блять, страшно.       Назвать Чи Чэна мужем изначально не было чем-то, из-за чего Суовэй мог бы настолько упереться рогом, но… Так совпало: он нервничал, язык отсоединился от мозга, потому что Чи Чэн был слишком горяч. Итог: на него надвигался тотальный пиздец.       Сяошуай молча тыкнул в Суовэя пальцем и выразительно поднял брови. Жест будто бы насмехался: страшно? тебе?       — Ты можешь прекратить это в любой момент, — Сяошуай нарочито заботливо погладил Суовэя по плечу, заодно поднимая лямку на место, и подколол: — просто сделай, как Чи Чэн хочет, и всё.       Суовэй как наяву увидел сцену, где он говорит Чи Чэну «муж» прямо в момент, когда в него толкается член, и замотал головой. Чи Чэн будет невыносим. Невыносим! Наверняка, просто миллион процентов, что из постели «муж» перекочует в обычную жизнь!       — Да не могу я, — застонал Суовэй и нервно затянулся сигаретой, — это… Это стыдно.       — Стыдно, — эхом повторил Сяошуай и раздражённо поправил сползшие очки, — то есть сказать стыдно, а всё остальное нет?       — Это другое!       — Давэй, блять, это ни хрена не другое. Чи Чэн не из тех, кто будет играть с тобой до последнего. Я уверен, у него лопнет терпение, и он!.. — Суовэй резко выбросил руку и закрыл Сяошуаю рот, чтобы прервать. Выслушивать недопредсказание, как Чи Чэн неделями будет мучать его крышесносным сексом и удовольствием? Нет, спасибо, Суовэй и сам прекрасно справляется.       — Пока что это просто секс, — спустя десяток секунд сказал Суовэй, — так что…       — Просто секс? Поэтому ты выглядишь так, словно Чи Чэн вытрахал из тебя всю душу? Ты хоть в зеркало смотрел?       В том-то и дело, что смотрел. Видок тот ещё.       — Было неплохо, — слабо возразил Суовэй, сам понимая, как фальшиво звучали слова. Неплохо? Реально? А кто плакал и чуть не потерял сознание от оргазма?       — Неплохо? — Сяошуай наклонил голову вбок и состроил весьма выразительное лицо, которое так и говорило: ты несёшь такую ахинею, что даже мои брови приняли участие в охеревании.       — Послушай, мне трудно, ты понимаешь? — начал терять терпение Суовэй. — Чи Чэн уже угрожал замучить меня, если я не соглашусь, поэтому…       Сяошуай неверяще покачал головой. Нет, Чи Чэн вполне мог прибегнуть к угрозам ради выигрыша в споре, но чтобы так быстро… Обычно ведь у Чи Чэна было больше выдержки.       — Почему тебе вечно надо идти против течения, Давэй?.. — пробормотал Сяошуай под нос так, будто это было сказано исключительно для себя. Во взгляде появлялось всё больше раздражённой заботы. Он поджал губы и посмотрел на медленно растворяющийся за высотками закат.       — Ты сам понимаешь, что проиграешь, Давэй, — жёстко произнёс Сяошуай, — так что в твоих интересах просто не доводить Чи Чэна до границы.       Суовэй сник. Это была правда, которую он ни в какую не желал признавать: победа в конце концов достанется именно Чи Чэну, хотя бы потому, что тот при наличии желания мог трахать Суовэя часами. Часами!       И, как показала практика, Чи Чэну не надоедал процесс даже после того, как Суовэй с трудом перешагивал через пятый оргазм.       Так что… Да, Суовэй проиграет. Вопрос стоял в одном — когда?

***

      — Хренов мудак! — это было первое, что вырвалось из Юй Цзюня, когда он подошёл к друзьям, лениво развалившимся возле рампы. В этот вечерний час скейт-парк казался немного хаотичным из-за взбудораженной толпы подростков, однако мест для отдыха всё равно было в избытке. Юй Цзюня слегка трясло, и он бросил на землю свой новенький скейт. Обычно он относился к вещам более бережно, но не в этот раз. Сейчас Юй Цзюнь чувствовал только злость и желание что-нибудь сломать. Этот мудак Чи Чэн! Как же он раздражал!       — Опять твой сосед? — спросила Лин-Лин. Её розовые короткие волосы слегка колыхались на слабом ветру, и она постоянно сдувала с глаз отросшую чёлку. Лин-Лин не смотрела на Юй Цзюня, полностью сосредоточившись на переписке в телефоне. Ей единственной из компании уже исполнилось восемнадцать, поэтому Юй Цзюнь не стал злиться на такое поведение. И так ублюдок Чи Чэн всё настроение испортил.       — Этот придурок… Сил моих нет уже.       Шэн Гао, невысокий и довольно бесстрашный парень, коротко посмеялся с выражения лица Юй Цзюня. Ван Сяо неодобрительно тыкнул Шэн Гао в бок.       — Хватит смеяться над влюблённым человеком, лао Шэн.       Лин-Лин хмыкнула. Шэн Гао развёл руками и закатил глаза. Для них не было секретом, что Юй Цзюню очень нравился сосед по имени У Суовэй и очень не нравился — Чи Чэн. Юй Цзюнь не умел притворяться, не умел держать язык за зубами — всё, что было на уме, неминуемо озвучивалось вовне. Провал на экзамене, прыщ на заднице, случайный позорный затык при ответе учителю или встреча с красивым и очень притягательным парнем в вестибюле комплекса, где Юй Цзюнь теперь жил с отцом и мачехой — обо всём надо было поговорить. Особенно о красивых парнях, которые освещали улыбкой мир ничуть не хуже солнца.       Друзья появились через пару недель после переезда, и Юй Цзюнь сам не понимал, откуда вообще что взялось. Лин-Лин была старше на несколько лет и готовилась к поступлению в Пекин, Шэн Гао вечно ходил в ссадинах и синяках из-за жажды осваивать новые опасные трюки, а Ван Сяо на первый взгляд был неотличим от занудного отличника.       Каким-то образом они все подружились и, к удивлению Юй Цзюня, спокойно восприняли тот факт, что он вкрашился в соседа.       В У Суовэя.       Юй Цзюнь с драматичным стоном уселся на землю рядом с Ван Сяо и выдал долгий жалобный звук.       — Вы хоть представляете, каково мне жить с ним через стенку?       Ван Сяо положил ему руку на плечо и попытался ободрить:       — В этом тоже есть плюсы.       — Это какие?       Ван Сяо замялся. Затем убрал руку и преувеличенно спокойно пожал плечами. Юй Цзюнь внятного ответа так и не получил, поэтому закономерно разозлился.       — Вот именно, что никаких плюсов! — сказал Юй Цзюнь с раздражением. — Это просто катастрофа.       Лин-Лин кинула в него запечатанным чупа-чупсом и наконец убрала телефон в карман. Она как-то провожала Юй Цзюня с растяжением лодыжки до дома и по какому-то грандиозному стечению обстоятельств умудрилась застать момент, когда У Суовэй возвращался домой вместе с Чи Чэном. Она видела их не мельком, не издалека, а чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. Комментариев в тот вечер Юй Цзюнь не дождался, но чуйка никогда его не подводила: сейчас Лин-Лин впервые хотела высказаться.       — Юй Цзюнь, — начала она осторожно, — я знаю, ты влюблён и всё такое, но подумай сам. Твой сосед занят, он… уже в отношениях, понимаешь?       Ван Сяо энергично закивал головой.       — Да, лао Юй, ты говоришь, он, типа, красавчик, но посмотри, таких ещё полно в городе.       Лин-Лин дополнила:       — И он старше.       Ван Сяо поддакнул и потянулся к рюкзаку, чтобы вытянуть из переднего кармана пачку чипсов. Он ойкал и шипел всё время, что пытался открыть их с аккуратностью, и Юй Цзюнь только сейчас заметил, что на пальцах Ван Сяо были пластыри. Порезался, что ли?..       — Вы мне соль на рану сыплете.       Друзья нестройно похмыкали. Юй Цзюнь поник. Лин-Лин была права — как же она была права! — но для него это казалось таким глупым. У Суовэй выглядел всего лишь на пару лет старше Юй Цзюня, с этой милой улыбкой и неформальным стилем, будто внезапно разбогатевший подросток, и… этот ублюдок рядом.       Чи Чэн. Самый отвратительный, мерзкий и ужасный выбор для У Суовэя.       Юй Цзюнь знал, о чём говорил.       — Так чего ты такой злой? — спросил Шэн Гао. — Обычно ты оскорбляешь парня своего соседа минуты с десятой, а не на первой секунде с порога.       — Да, он что-то сделал? — уточнил с любопытством Ван Сяо.       Юй Цзюнь глубоко вздохнул и взлохматил волосы. Вопрос, как рассказать кое-что интимное (и чужое!), встал ребром.       — Он относится к нему очень…       — Очень?       — Неподобающе, — беспомощно закончил Юй Цзюнь.       — Неподобающе, — повторил Ван Сяо. Затем добавил вопрошающую интонацию: — Неподобающе? Это как?       Юй Цзюнь на пару секунд запнулся в мыслях, размышляя, насколько этично будет этим поделиться, но потом отмахнулся. Его друзья были не из болтливых и могли даже подкинуть дельную идею для решения этого… деликатного вопроса. Он поглядел на каждого, оценивая готовность слушать, и заставил себя начать:       — Этот ублюдок… Абьюзер.       Лин-Лин с бесконечным терпением на лице наклонила голову. Шэн Гао же, наоборот, стал нервознее, из-за чего получил от Ван Сяо удар по плечу.       — Подробнее? — попросила Лин-Лин, и Юй Цзюнь понял, что ему придётся высказать всё так, как оно было в его уме: с подозрениями, обвинениями и злостью.       — Он… Кажется, этот ублюдок делает ему больно. Ну, в сек-сексуальном смысле.       Заминка, к счастью, осталась незамеченной. Шэн Гао выпучил глаза, а Ван Сяо нахмурился. Лин-Лин же на контрасте оставалась всё такой же спокойной, словно новость о сексуальном насилии ничуть её не тронула.       Юй Цзюнь на мгновение даже ощутил нечто вроде обиды за Суовэя: Лин-Лин ведь девушка! Уж кто-кто, а она должна была понимать весь ужас контекста его фразы!       — Что ты имеешь в виду? — уточнил Ван Сяо. — Может, тебе показалось?       — Мне не показалось! — возмутился Юй Цзюнь. — Я слышал, как иногда они ночью… — он осекся, с опозданием осознав, что сейчас прямо признавался в подслушивании. Но это быстро прошло. Неважно. Уже всё было неважно, когда на кону стояло чужое благополучие. — В общем, я слышал, как он плакал. И потом ещё на балконе кое-что услышал. У нас… Как бы… Ну, балконы не застеклены, и всё слышно, если кто-то разговаривает по соседству.       — Плакал, — невозмутимо повторила Лин-Лин, а затем посмотрела на Юй Цзюня с любопытством. — Подожди, а ты уверен, что это были слёзы, ну, от плохого обращения? Я тебе открою тайну, но плакать можно не только от боли. Может, твой сосед просто в постели такой?       От произнесённых слов щёки Юй Цзюня тут же начали краснеть, но он с упорством делал вид, что ничуть не смущён. Да, он думал, что Суовэй мог бы иметь некоторые особенности, но… Тот подслушанный разговор на балконе перечеркнул все сомнения. Суовэй сам признал, что ему плохо.       — Лао Юй, — серьёзно сказал Ван Сяо, — надеюсь, ты записал тот разговор? Или есть хоть что-то, что можно назвать доказательствами?       Плечи Юй Цзюня поникли. Нет, он не додумался до записи разговора — был слишком занят тем, что охеревал от услышанного. Каких-то вещественных доказательств у него не было. Его слов недостаточно, и если кто-то увидит Суовэя в синяках и укусах, болезненных даже на вид — всё равно мало кто обратит на это внимание в нужном контексте.       — И что ты будешь делать? — спросил Шэн Гао, явно впечатлённый случившимся. — Пойдёшь в полицию?       Юй Цзюнь мотнул головой. Нет, в полицию идти бессмысленно, пока сам Суовэй не признает факт насилия. Тут нужно было что-то более умное, более продуманное… Что-то железобетонное, чтобы этот ублюдок Чи Чэн не смог выкрутиться.       — Я знаю, что нам делать, — вдруг подала голос Лин-Лин. Все тут же посмотрели на неё и сосредоточили всё внимание.       Она едва заметно улыбнулась и произнесла:       — Нам нужно самим всё услышать и, может быть, записать, если повезёт. Тогда есть вероятность, что нам поверят. Обвинение от одного или обвинение от четверых. Есть разница. Как считаете?

***

      Любовь, как считал Суовэй, действительно ослепляла многих людей. И в школе он практически не задумывался о том, каково это — оказаться на той стороне. На стороне ослеплённых любовью. Но теперь ему было что сказать по этому поводу. Потому что он, похоже, сам «ослепился», раз у него в голове болтались мысли не о том, «как всё дошло до такого», а «небо, он так раздражает, я его люблю».       Время летело быстро: прошло уже две недели с их ужина в доме родителей Чи Чэна, и Суовэй, честно говоря, уже не был так уверен, что ничья в их споре возможна хотя бы на пятьдесят процентов. Чи Чэн словно взялся за цель ломать упрямство Суовэя медленно и шаг за шагом. Сначала это было не особо заметно — Чи Чэн подводил Суовэя к оргазму, а затем в самый важный момент делал паузу и требовал назвать себя мужем. Суовэй оборону держал стойко, отказывался, получал свой вымученный оргазм и где-то между засыпанием и душем без огонька ужасался тому, насколько затраханным он выглядел. В эти две недели Чи Чэн не щадил ни свой член, ни задницу Суовэя. Получать крышесносные оргазмы Суовэй, разумеется, искренне любил и приветствовал, но одновременно с этим он не мог не думать о том, что в их квартире вообще не осталось места, где они бы не занимались сексом. Один неосторожный взгляд мгновенно заставлял память вытряхивать откровенные воспоминания на первый план. Особенно это сказывалось, когда сонный Суовэй вставал рано утром, вытаскивал из холодильника заготовку от наёмного повара и делал в автономном режиме кофе с завтраком на двоих. Конкретно на кухне за две недели Чи Чэн успел много где пристроить свой член: трахнул его на столе во время приготовления лапши, трахнул возле холодильника, когда Суовэй очень непродуманно наклонился в своих суперкоротких шортах, и даже успел дважды уломать Суовэя на горловой минет. После их ночного секса на кровати утренние проникновения шли слегка болезненно, но для Суовэя, как он давно осознал, это было даже приятнее. Чи Чэн не церемонился, не осторожничал, а просто прижимал к любой попавшейся поверхности, сдёргивал шорты или трусы и небрежно смазывал анус и собственный член. И при первом толчке он обязательно крепко фиксировал Суовэя, зная, что его тело могло слишком сильно дёрнуться. К счастью, за расходом презервативов и тюбиков со специальной смазкой следил Чи Чэн и затаривал их везде, где это возможно. Как показала практика, это было весьма удобно, когда Суовэя собирались выебать, например, в кладовке со швабрами. Да, кладовка тоже числилась в списке «осквернённых мест».       Победа Чи Чэна маячила на воображаемом горизонте, словно пугало для птиц. Суовэй так себя и чувствовал: чем быстрее в нём ломалось упрямство, тем сильнее хотелось убежать.       Но, несмотря на всё происходящее, их жизнь вошла в свою колею. Чи Чэн разбирался с ремонтом старого дома родителей Суовэя, помогал Чи Юаньдуаню с делами и ездил с Чи Цзянли по школам, помогая ей в выборе как заинтересованный, но объективный младший брат. Арт-компания, которую основал Суовэй вместе с Чи Чэном, пока висела неопределённым грузом. С одной стороны, в неё многое вложили как материального, так и духовного, но с другой стороны… После такого скандала с деньгами у них неминуемо начнутся проблемы с клиентами. Имя уже запятнано, и всем глубоко плевать на то, была ли это подстава или нет.       Поэтому они решили пока оставить всё как есть. Суовэй ментально восстанавливался после смерти матери и стресса от факта нахождения Чи Чэна в тюрьме, а Чи Чэн налаживал прежнюю жизнь, напоминая всем приятелям, друзьям и врагам, что он всё ещё достаточно опасен, и нужно трижды подумать, прежде чем лезть к нему. Как Чи Чэн «напоминал» — Суовэй не задумывался. То, что Чи Чэн не был образцовым человеком, уже давно не волновало, потому что в отношениях Суовэй ещё ни разу не пожалел. Ну, разумеется, это если опустить момент с «назови мужем».       Так что да, за исключением сексуальной составляющей, он вёл довольно приятную спокойную жизнь в хорошей квартире и в абсурдно дорогом районе. Высоты Суовэй не боялся, но всё равно каждый раз приходил в недоумение из-за балконов без стёкол.       Соседи же казались немного странными, но вроде бы нормальными. Большая часть живущих в этом жилом комплексе имела доход выше среднего и предпочитала без крайней необходимости не общаться с другими жильцами. Суовэй точно знал, что на расстоянии пяти этажей вверх и пяти этажей вниз в одном комплексе с ним жили два бизнесмена, один айдол и шесть человек на руководящих постах в разных компаниях.       А, ну конечно, ещё рядом жил влюблённый подросток Юй Цзюнь. В последнее время Суовэй видел его редко, и это, честно говоря, радовало. Потому что, во-первых, они как-то столкнулись на лестничной площадке, когда Суовэй не соображал после того, как Чи Чэн его грубо трахнул прямо на заднем сиденье машины, а во-вторых, Суовэй имел некоторые сомнения, что у них в квартире была такая уж хорошая звукоизоляция.       Иногда к ним в гости заглядывала Чжун Вэнъюй под видом случайного проезда мимо, но к этому они быстро приспособились. Лао Ван, их старый, но доброжелательный охранник, с радостью взял на себя ответственность звонить им сразу же, как машина Чжун Вэнъюй заезжала на подземную парковку. Лао Вану было одиноко на своём посту, и Суовэй как-то даже предложил подумать о напарнике, но эта идея не возымела успеха. Лао Ван понимал, что работа у него была благодаря инициативе одного социального фонда, поэтому старался выполнять всё, что ему поручали жильцы, даже если это выходило за рамки должностных инструкций.       В этой ситуации Суовэя радовало одно — мало кто обращал внимание на старого охранника, поэтому наглых просьб было мало.       Чжун Вэнъюй не нравилась обстановка в квартире, и она старательно подпихивала им брошюрки с разными дизайнами других квартир. Чи Чэн на это реагировал без раздражения, но отсекал любые попытки надавить. Эту квартиру он купил специально для Суовэя, рассчитав не только комфорт квадратных метров, но и наличие рядом его любимых сетевых брендов: кофеен, баббл-ти и ресторанов.       Чи Юаньдуань же, в противовес, ни разу их не навестил, так как всё время был занят на работе. С ним у Чи Чэна отношения вроде бы постепенно теплели, время от времени пугая небольшими стычками из-за расхождения во мнениях.       И Чи Юаньдуань, и Чжун Вэнъюй относились к Суовэю довольно хорошо, и это чуть-чуть иррационально пугало. Они больше не говорили про брак с подходящей девушкой, не высказывали Чи Чэну за гомосексуальность… В общем и целом, когда всё было настолько хорошо, Суовэй подспудно ждал обратного. Он помнил, как радостно Чжун Вэнъюй приняла Юэ, но всегда отмахивался. Юэ так быстро завоевала своё положение только потому, что родители Чи Чэна страстно желали сына наконец женить. Чи Цзянли как-то по секрету поделилась, что многие бизнес-партнёры Чи Юаньдуаня были в курсе постельных предпочтений Чи Чэна, и в лицо все они благоразумно молчали только из-за того, что здраво опасались реакции Чи Юаньдуаня. Так что это было предсказуемое решение: заткнуть всем рты свадьбой сына-гея. Вполне в стиле старшего поколения.       Из-за тех нелепых разговоров во время похищения Суовэй как-то не особо верил в то, что Чи Юаньдуань такой уж страшный человек, но потом подумал: разве кто-то простой и добрый мог породить на свет такого, как Чи Чэн?..       После этого осознания все вопросы отпали сами собой.       Из размышлений Суовэй вылез из-за пиликнувшего уведомлением телефона. Он лежал на диване, развалившись наискосок, и лениво поглядывал на телевизор, где шёл эфир новой серии дорамы. Время близилось к десяти вечера, а Чи Чэн всё ещё не пришёл домой. Суовэй не беспокоился, так как ещё днём узнал, что Го Чэнъюю понадобилась в чём-то посильная помощь, но это не отменяло того, что без Чи Чэна он дико скучал. В квартире, несмотря на открытые окна, стояла жара, поэтому Суовэй плюнул на всё и оставил только тонкую белую рубашку с плеча Чи Чэна. Пульт от кондиционера затерялся где-то в недрах вещей — искать его было лениво до такой крайности, что Суовэй решил обойтись старым добрым способом. Без трусов в такой жаре ходилось гораздо удобнее, и на фоне этого удобства меркло даже то, что Чи Чэн обязательно воспользуется этим, чтобы пристроить свой член. Суовэй осознавал риски, но решил пустить всё на самотёк. Он уже вспотел и намучился от жары: если у Чи Чэна после целого дня физической работы хватит сил трахнуть его, то пожалуйста. Суовэй просто перевернётся на живот и подставит свою задницу.       Телефон снова пиликнул, но уже звуком от вичата. Суовэй нахмурился: сообщение было от Сяошуая.       Шифу: [22:02]       Давэй, ты что, сегодня встречался с ней?       Давэй: [22:02]       Что ты имеешь в виду?       Шифу: [22:02]       Чэнъюй мне только что сказал.       Шифу: [22:03]       Он с Чи Чэном ходил сегодня на встречу в «Байсюэ» — ну, тот ТЦ, что на улице Чэнхуа. Говорит, что они видели тебя в кофейне.       Шифу: [22:03]       С ЮЭ!       Шифу: [22:03]       Я понимаю, что ты сам знаешь, что и как, но почему?       Шифу: [22:03]       Ты же вроде обещал Чи Чэну, что даже вспоминать про Юэ не будешь.       Давэй: [22:04]       Блять, это была случайность.       Давэй: [22:04]       Спасибо, что предупредил.       Давэй: [22:04]       Мне пиздец.       Дико захотелось прикурить. Суовэй поднялся с дивана, захватил пачку со столика и вышел на балкон, прикрыв за собой дверь. Ночная жизнь только начинала свою активную фазу оживления из клубов и баров. С дорог доносились сигналы машин, где-то отдалённо орала сигнализация, а дедуля на мопеде с горячими баоцзы активно использовал для привлечения внимания мощный рупор.       Суовэй натянул пониже ткань рубашки, прикрыв голые ягодицы, и сел на плетёный низенький стульчик. Рядом очень удобно стояла коробка с какой-то хренью, а сверху на ней лежала старая консервная банка, которую и он, и Чи Чэн, не сговариваясь, использовали как пепельницу.       Тихо чирикнула зажигалка. Первая затяжка переплелась с мыслью о том, что Чи Чэн через час или два явно придёт домой либо злым, либо расстроенным. Ну или два в одном, если не повезёт.       Вторая затяжка омрачилась пониманием, что оставлять это без объяснений — плохая идея.       После выхода Чи Чэна из камеры предварительного заключения они много разговаривали об их отношениях. С трудом, с сомнениями и попытками уйти от откровений, но — разговаривали. Юэ стала для них одной из самых сложных тем. Сначала Чи Чэн относился к Юэ равнодушно, воспринимая её лишь как удобный инструмент на взаимовыгодных условиях, однако потом… Суовэй не сразу сообразил, что ему надо было в своих рассказах о многом умолчать. Он действительно любил Юэ — и любил очень сильно — но из-за этой самой любви он не видел полную картину годами. Когда они встречались, Суовэй относился к ней как к богине, что снизошла до него, и, разумеется, Чи Чэну не понравилась ни формулировка, ни сам факт. Именно в тот период разговоров у него и родилась такая сильная и временами удушающая ревность к Юэ. Раньше Чи Чэн тоже ревновал, как, например, с Ван Чжэнем, но в большинстве случаев всё происходило ситуативно и быстро сглаживалось.       Суовэй не мог винить Чи Чэна за это. Поменяйся они местами, и он бы ревновал ещё хуже, ещё уродливее. Знать, что твой любимый человек когда-то настолько унижался ради кого-то другого? Слышать своими ушами признание любимого человека, что были дни, когда он терпел открытые оскорбления и всё равно не уходил?       Нет, спасибо.       Суовэй стряхнул пепел и уставился на ночное небо. На самом деле днём с Юэ он столкнулся совершенно случайным образом и вообще не ожидал, что та решит сесть рядом и поговорить. Кто же знал, что Суовэй, выйдя из дома в поисках нормального айс-латте, забредёт именно в «Байсюэ»?       Их встреча была насмешкой судьбы, не меньше.

***

Шесть часов назад

      Из дома его вытащило трёхчасовое навязчивое желание выпить холодного сладкого кофе. С одеждой Суовэй не заморачивался: натянул одну из любимых безразмерных светлых футболок, что накупил Чи Чэн, выудил из глубин шкафа лёгкие свободные шорты и обулся в простые и удивительно живучие кеды, купленные на рынке ещё пять лет назад. Торговый центр «Байсюэ» в сравнении с конкурентами не впечатлял своими размерами, но на районе его любили не за это. «Байсюэ» старался сдавать площади в аренду только тем, кто действительно имел качество товара или вкусную кухню. Особенно это касалось кофеен и чайных — по соседству стояли аж шесть бизнес-зданий по тридцать пять этажей каждое, где с утра до вечера работали сотрудники крупных фирм. Столько людей, и примерно каждый второй ходил в «Байсюэ» либо на обед, либо за кофе. Золотая жила, как ни посмотри.       Суовэй ещё при переезде в квартиру Чи Чэна заприметил несколько точек и планомерно пробовал в каждой по две-три позиции. Он не был таким уж фанатом кофе, но иногда организм выкидывал ультиматум: или Суовэй идёт за кофеином, или его задолбают навязчивые мысли.       Одно из кафе имело удобную террасу, выходящую прямо на мини-парк, поэтому Суовэй не отказал себе в том, чтобы, помимо кофе с кокосовым молоком, заказать на кассе ещё и простенький салат. Терраса была подозрительно пустая, но красиво оформленная искусственными цветами и лентами. Он с удовольствием разместился под самым широким зонтом и вытащил из кармана шорт пачку сигарет. Подкурил одну, открыл на телефоне доуин и залип минут на десять в листании видео. Мозг при этом так хорошо разгружался, что он стал замечать, что чаще использовал именно это для быстрого отдыха, когда думать о чём-то серьёзном не хотелось, а желания было ровно на просмотр десятка глупых смешных видео.       Сигарета тлела, мимо террасы проходили гуляющие люди, а жара потихоньку сводила Суовэя с ума. Он чувствовал, как вспотела его спина и по ней скатывался каплями пот. Задница тоже недалеко ушла — в трусах постепенно становилось влажно оттого, что Суовэй сидел на прогретом стуле, — теперь вопрос о том, почему никто не оставался на террасе, исчерпал сам себя.       В голову начали лезть дурные пошленькие мысли о том, как Чи Чэн мог бы прокомментировать эту «мокрую» проблему. Сам Суовэй не видел ничего пикантного во влажной потной коже, но Чи Чэн… Чи Чэн обожал, когда Суовэй так выматывался в постели, что от выступившего пота по коже скользили руки. Каждый раз у Чи Чэна открывался новый фетиш, и не сказать, что Суовэю не нравилось.       — У Цицюн? — за спиной раздался знакомый женский голос. Суовэй даже не сразу понял, что этот голос обратился именно к нему: он настолько привык к новому имени, что старое не отзывалось даже на каплю. Сигарета дошла уже почти до фильтра, и Суовэй неторопливо затушил её в пепельнице. Аппетит моментально улетел в бездну; теперь мысль о заказанном салате и кофе звучала в голове с привкусом тошноты.       Суовэй обернулся. И… Да, это была она. Юэ. В простом, но изящном цветочном сарафане на тонких бретельках и в модных сандалиях — образ непривычно нежный, но достаточно милый для девушки, страстно любящей громкие бренды. Только вот взгляд был вовсе не милый и не нежный — в нём плескалась равномерная смесь удивления и презрения.       Неудачно он выбрался, неудачно. Хотел ведь просто попить холодный сладкий кофе, а наткнулся на нежеланную встречу.       На зов Суовэй не отозвался и лишь выгнул бровь в притворном недоумении. Юэ хмыкнула и беспардонно уселась на соседний стул. На её лице играла мягкая улыбка, но вот истинные эмоции спрятать до конца она не сумела. Суовэй буквально кожей чувствовал, как всё внутри неё закипало и бурлило от негатива.       — Зачем? — коротко поинтересовался он, вкладывая в вопрос сразу несколько смыслов. Зачем подошла? Зачем позвала? Зачем села рядом?       Юэ скривилась и оглядела Суовэя преувеличенно брезгливо, словно кто-то заставил её завести этот разговор. Она явно злилась и, кажется, испытывала желание чем-нибудь запульнуть в Суовэя.       …А ведь раньше он её любил. Раньше он старался для неё, делал всё, лишь бы она не пожалела об их отношениях, лишь бы продолжала позволять называть себя его девушкой. Даже когда Суовэя отчислили из университета, она не бросила его, хотя стоило бы. И с одной стороны, это было очень приятно, но с другой… Вина за то, что Юэ тратила своё время на такого неудачника, как он, тихо, исподволь точила его уверенность.       В этом всём явно таилась психологическая ненормальность, но Суовэй трусливо отодвигал её подальше.       — Счастлив? — ядовито спросила Юэ. — Наслаждаешься?       Суовэй не ответил и лишь смотрел на неё выжидающим взглядом. После того, что произошло на торжественном открытии компании, Суовэй знал, что Юэ обидится. Знал, что это будет для неё хуже публичных пощёчин. Он ожидал подлянки.       Но Юэ ничего не делала. Попытка убить Сяоцубао, растрата денег и прочее — это была всего лишь верхушка айсберга. Юэ таила в себе гораздо больше подлости, чем казалось, но почему-то растрачивала силы лишь на «лёгкие игры». И как он столько лет не видел этого?.. Хотя нет. Нет-нет-нет, не надо. Суовэй не хотел анализировать или слишком углубляться в размышления — Юэ была в прошлом.       — Что, даже не ответишь? — усмехнулась она. — Или теперь ты зазнался? Раз уж забрал… моего Чи Чэна. Он же был моим женихом, а ты, к сожалению, всего лишь… Как это называется, напомни? Может, тайный любовник? Ну, знаешь, как в любовных романах про грязную постыдную связь.       Бровь Суовэя дёрнулась. Юэ знала, какие слова использовать, чтобы вывести из себя. Вместе с её самовлюблённостью и самомнением всё прозвучало с изрядной долей раздражённой язвительности.       Но не она одна умела и знала, куда надо бить. Суовэй тоже знал все слабые места Юэ. После нескольких лет отношений он прекрасно понимал, насколько у неё была уязвимая самооценка. Если Юэ хотела обратить внимание понравившегося парня на себя, она из кожи вон лезла, а если её игнорировали — долго злилась.       То, что Чи Чэн ни разу её не трахнул за месяцы их фальшивых отношений, заставляло Юэ сомневаться в собственной неотразимости. А сомневаться Юэ ненавидела.       — Это жизнь, Юэ. То, что Чи Чэн вместо тебя выбрал меня, не означает, что я по умолчанию злодей.       — О? А я думала, что злодеи — это те, кто крадут чужих мужчин, а иногда даже помолвленных мужчин.       Гнев начал булькать где-то глубоко внутри. Суовэй взял ещё одну сигарету и медленно, будто бы лениво, прикурил. Юэ терпеть не могла, когда Суовэй не реагировал на её желания, и это всё ещё не изменилось.       — Давай я скажу тебе прямо, хорошо? Мне всё равно. Всё равно на тебя, всё равно на твои желания и обиды. По-честному, это ты должна извиняться передо мной за измены и наплевательское отношение. Я делал для тебя всё, что мог: работал на нескольких работах, готовил тебе, стирал твои вещи, бегал за сладким посреди ночи, когда тебе хотелось. И что в ответ? Вспомни, как ты мне отплатила. Вспомни. — Он затянулся и посмотрел чуть выше плеча Юэ. Официанта с заказанными салатом и кофе всё ещё не наблюдалось. — Я отбил у тебя Чи Чэна не потому, что я ненавижу тебя. Я отбил его, потому что я наконец полюбил себя. Чи Чэн хороший бойфренд. Заботливый, внимательный, слушает меня и, в отличие от тебя, ему искренне интересно, что я думаю о тех или иных вещах.       Чем больше Суовэй говорил, тем сильнее на лице Юэ проявлялось отвращение. Она уже не просто злилась, она была в шаге от того, чтобы ударить его. Но Суовэй решил не щадить её. Зачем, если Юэ в своё время не пощадила его сердце?       — И знаешь что? Даже когда он узнал о моей лжи, когда узнал, что я так ужасно поступил, он всё равно остался со мной. — Улыбка появилась сама собой от одних мыслей о том, с какой нежностью Чи Чэн заботился о нём, когда умерла мама. — А ещё он дарит мне дорогие подарки, допускает до своих банковских счетов…       Суовэй оборвал себя на середине фразы и посмотрел на Юэ с нескрываемым удовольствием. Это было низко и мелочно, но один вид бледнеющей от злости Юэ заставлял Суовэя говорить всё больше и больше откровенностей.       — И в постели Чи Чэн тоже хорош, — Суовэй затушил сигарету рядом с предыдущей и мечтательно вздохнул. За примером далеко идти не надо было, он прекрасно помнил, как прошлым вечером Чи Чэн нагнул его прямо на кухонном столе и трахал так долго и качественно, что после оргазма у Суовэя дрожали ноги и Чи Чэну пришлось относить его в душ на руках. — Я, конечно, не могу сравнить, но уверяю: ради таких оргазмов стоит побыть мразью.       Он помолчал, наблюдая за тем, как до Юэ доходил смысл слов, и продолжил, отбросив всякую стеснительность.       — Ох, прости, зачем я говорю про его навыки в постели… Ты же ни разу с ним не спала. Сравнить не можешь. Но могу поклясться, это стоило всех усилий.       В дверях мелькнул официант с подносом, а затем, спустя две секунды, ступил на террасу. Суовэй равнодушно смотрел на его приближение и даже не соизволил понизить голос, выговаривая Юэ всё, что приходило на ум.       — Тебе тогда надо было поторопиться, Юэ. Видела же, что у Чи Чэна на тебя не вставало, чего тянула-то? Ноги же ты, как оказалось, раздвигать умеешь феерично. Я же знаю тебя, ты могла что-нибудь придумать. Напоить его чем-нибудь убойным, проколоть презерватив, чтобы не заподозрил раньше времени. Если бы залетела, то тебя мигом бы его родители замуж пнули. Тётя Чжун в этом плане старомодна до ужаса. — Официант уже подходил к столику, и на его лице проступил лёгкий интерес. Он явно слышал каждое слово.       — У Цицюн, ты!..       Суовэй холодно улыбнулся и перебил:       — Увы, но планирование наперёд явно не твой талант. Ты сама виновата, что упустила такого мужчину, как Чи Чэн. — Он посмотрел на Юэ, а затем со смешком перевёл взгляд на официанта, который медленнее обычного переносил с подноса заказ. Суовэй видел, что Юэ раздражало наличие свидетеля их разговора, поэтому он без жалости добавил: — Хотя вынужден всё же сказать тебе спасибо. Если бы не твоя сучья натура, я бы никогда не нашел в себе силы отбить у тебя такого шикарного мужчину. Посмотри на меня, Юэ. Посмотри. На такого меня клюнул такой, как Чи Чэн. Красивый, высокий, молодой, богатый. И при этом ещё и в постели огонь!       — Но Чи Чэн!.. Он мне!..       Суовэй коротко рассмеялся, глядя на то, с каким растущим любопытством на них глядел официант, стоящий рядом в почтительном ожидании. Суовэй знал, что тот мог давно уже уйти, раз расставил заказ, но, видимо, тема их такой хлёсткой беседы сильно увлекла официанта.       — Что он тебе? Что? Покупал тебе украшения? Одежду? Тиффани? Диор? Юэ, всё это херня. Давай я тебе расскажу, как Чи Чэн в реальности ухаживает. — Суовэй усмехнулся. — Квартира. Машина. Бизнес. Всё это записано на моё имя.       Юэ распахнула глаза; она замерла, будто слова её физически ударили.       Суовэй кивнул. Злорадство потихоньку успокаивало раны, что когда-то она так жестоко и равнодушно нанесла.       — Ага. Сам был в шоке, когда узнал, что он на меня одним махом и бизнес, и квартиру переписал. А машину вообще ещё до начала отношений отдал. — Суовэй наигранно вздохнул и отпил немного кофе, чтобы просто занять руки. Да, он слегка наврал в некоторых местах, но выражение лица Юэ было великолепным, и он даже слегка жалел, что нельзя её сфотографировать. Сделай он фото, всё впечатление триумфа смазалось бы.       — Так что, Юэ, прости, но ты лоханулась по всем уровням.       Он посмотрел на салат, затем на едва начатый кофе и с сожалением встал со стула. Аппетита после такого у него не наблюдалось даже на один укус.       Суовэй кинул на стол несколько купюр на чаевые официанту и без прощания ушёл, чувствуя на спине один ненавидящий взгляд и один восхищённый.       Но… Несмотря на упавшее настроение, внутри всё было тихо. Так тихо, что Суовэй даже не понял сначала. Похоже, что плюс во встрече всё же имелся — незакрытая обида на Юэ перестала так противно зудеть под кожей.

***

      Воспоминания о Юэ промелькнули и тут же потерялись под градом беспокойства. Если Чи Чэн видел его рядом с Юэ, то мог подумать совершенно не о том. Сколько времени уже прошло с того момента? Часов шесть?..       — Вот же срань, — выдохнул Суовэй и медленно затянулся сигаретой. Вот почему Чи Чэн ни разу не написал.       Теперь уже стопроцентно вернётся домой злым и расстроенным. Немудрено — столько времени вариться в мыслях. И, ладно, Чи Чэн не был тупым, чтобы взаправду посчитать, что Суовэй решил вернуться к Юэ, но давайте всё же смотреть объективно. Для ревности рациональность и логика никогда не были и не будут первостепенными ориентирами. Один факт того, что Суовэй вообще находился рядом со своей бывшей девушкой, уже дико раздражал бы Чи Чэна.       — Он же не мог подумать, что я встретился с ней специально?..       Сигарета за время его мысленных метаний дотлела до фильтра. Суовэй затушил её, похлопал себя по щекам и прислушался. Звук был такой, словно…       О, ну да. Чи Чэн вернулся.       Суовэй отряхнулся и чуть нервно похихикал от собственного вида. Голые ноги, без трусов, одетый лишь в рубашку Чи Чэна… Всё прямиком из дешёвого порноромана.       — Вернулся? — крикнул он с кухни.       Чи Чэн, если судить по звукам, сбросил кроссовки и захлопнул дверь до конца.       — Ага.       Суовэй сделал несколько шагов и показался ему на глаза. Уловка сработала сразу и по всем фронтам: Чи Чэн прилип взглядом к ногам Суовэя, а на лице отразилось моментальное осознание. Чи Чэн медлить не стал: подошёл торопливо, облапал бока и рёбра, поцеловал и решительно засунул руки под рубашку, чтобы облапать уже по коже.       — Вау, — восхитился Чи Чэн, трогая его за бёдра. — Ты что, без трусов разгуливаешь?       Суовэй смутился и довольно ощутимо ударил Чи Чэна по предплечьям. Щёки пекло, а интуиция шептала, что Чи Чэн не в таком уж ревнивом настроении, как он себе навоображал с перепугу.       — Мне жарко.       Чи Чэн подхватил его за ягодицы, заставив обвить себя ногами, и пристроил на ближайшей более-менее прочной поверхности — на кухонном столе. Суовэй фыркнул от смеха и успокоился. Чи Чэн вёл себя как обычно и не показывал ни единого признака, что он додумался до чего-то «такого». Чи Чэн трогал его везде с привычной нахальностью, покусывал за шею и глубоко вдыхал носом под ухом, будто голодал месяцами и собирался Суовэя съесть. Всё было в порядке.       — Что она тебе сказала?       Суовэй замер. За всеми этими нежностями и поцелуями он как-то подзабыл, что Чи Чэн был слегка злопамятным и проявлял это не очень хорошее качество в несколько своеобразной манере. Он не напоминал про обман Суовэя, не упоминал в разговоре, так как действительно простил, но это не распространялось на других людей. Иногда Суовэй с постыдным удовлетворением чувствовал себя по-настоящему особенным для Чи Чэна, когда видел, что такая привилегия имелась лишь у него. Ни родители Чи Чэна, ни сестра с Го Чэнъюем, ни Ган Цзы — никто не получал второго шанса. И Юэ не была исключением из правила, как бы старательно она этого ни добивалась.       Суовэй неловко повёл плечом и отвернул лицо.       — Ничего особенного. Это скорее я… сказал ей лишнего.       С губ Чи Чэна сорвался смешок. Он ухватил Суовэя левой рукой за подбородок, заставляя смотреть в глаза, и коротко, но нежно чмокнул в нижнюю губу. Взгляд Чи Чэна таил в себе подвох, отчего Суовэй всерьёз подумал, что его сейчас просто перевернут на живот и незатейливо трахнут. В паху от этой мысли всё потеплело и сжалось в нечётком предвкушении.       — Лишнего? — с неясным намёком уточнил Чи Чэн. Его свободная правая рука легла Суовэю на талию, пальцы сжались, собирая ткань рубашки в мятую гармошку, а бедро непреклонно раздвинуло чужие колени. Суовэй чуть было не поблагодарил Чи Чэна вслух, что тот носил вещи на два размера больше — длины подола хватило ровно настолько, чтобы прикрыть член и яички от взгляда Чи Чэна. Суовэй вдруг ощутил, что шея начала краснеть из-за ситуации: пусть он и попривык за последние полгода раздвигать перед Чи Чэном ноги, но это всё равно казалось смущающим действием.       Чи Чэн усмехнулся, придвинулся ближе и поцеловал. Сначала прикосновения губ были осторожными, без привычного напора — чувствовалось, что Чи Чэн физически устал и не хотел переводить всё в грубый секс. Суовэй прикрыл глаза и погрузился в момент их близости. Было приятно иногда просто медленно целоваться, наслаждаясь каждым движением губ и языка.       Прошло как минимум минут десять, прежде чем Чи Чэн оторвался от Суовэя с куда более довольным видом.       — Ну и? Что она хотела?       Суовэй подавил желание демонстративно закатить глаза и упёрся обеими ладонями в грудь Чи Чэну.       — Самоутвердиться она хотела, — выпалил он, когда Чи Чэн сунул руку под подол рубашки и погладил полувозбуждённый член. По телу Суовэя прошла мелкая дрожь. Он прямо посмотрел на Чи Чэна и спросил: — Ещё вопросы?       — Почему не написал?       Вот теперь Суовэй начал раздражаться. Все мысленные предположения, что Чи Чэн сейчас его трахнет, потеряли свои нотки неоформленной надежды. Суовэй нахмурил брови, напрочь позабыв, что, сидя без трусов в рубашке Чи Чэна и с раздвинутыми ногами, ругаться — занятие бесполезное в высшей степени.       — Я тебе что, отчитываться должен? Мы встретились случайно. Случайно! И я не в восторге был, если ты не заметил. Юэ — злопамятная стерва, и она просто вылила на меня все свои обиды. — Он скривился от воспоминаний. — И что самое херовое: я даже понимаю её. Ведь я сам не лучше.       Чи Чэн обхватил пальцами упёршиеся ему в грудь ладони и улыбнулся.       Суовэй прищурился на этот жест.       — Чего улыбаешься? Да, я признаю, что сам не лучше. Тебе смешно? Ты вообще-то знал, с кем отношения начинал.       Улыбка Чи Чэна чуть дрогнула, и он негромко уточнил:       — Не с самого начала.       На Суовэя как ведро воды вылили. Он замер, торопливо отвёл взгляд и мысленно надавал себе по щекам. Ну да, в самом начале Чи Чэн ещё не знал про месть и про обман и считал, что Суовэй не больше чем обычный запутавшийся и испуганный новоиспечённый бисексуал.       Спорить и ругаться расхотелось.       — Прости, — тихо прошептал Суовэй.       Чи Чэн в ответ привлёк его в объятия и поцеловал куда-то в висок.       Суовэй нерешительно дополнил:       — Не ревнуй, пожалуйста. Я действительно случайно.       Чи Чэн поцеловал его в висок ещё раз.       — Мне просто было неприятно от самого факта, что ты с ней виделся. Я не ревную. Но, — Чи Чэн напрягся и ловко приподнял Суовэя, поддерживая за ягодицы, — это не освобождает тебя от наказания.       — Что? — Суовэй едва дар речи не потерял от абсурда этих слов. Что значит «наказание»? В каком смысле?! Чи Чэн вообще теперь не парится над предлогами, что ли?!       — Чи Чэн! — Суовэй вскрикнул, когда его слегка подбросили вверх, чтобы удобнее ухватить. — Что за херь ты тут мне заявляешь?! Наказание? За что?!       Чи Чэн в ответ хмыкнул.       О нет. Нет. Он что… Серьёзно?

***

      Хорошо. Ладно. Суовэй был готов признать, что в некотором роде он в глубине души знал, что всё может прийти к этому.       Возможно, он даже надеялся на такой исход. И ничуть не жалел.       — Ай! — левую ягодицу обожгло ударом. Звук был громким и звонким. Таким, что сразу направлял мысли к низменному и пошлому. Суовэй глубоко вздохнул и зарылся лицом в покрывало. Он чувствовал себя слишком обнажённым и открытым в той позе, в которой сейчас был. Опять-таки, как и раздвинутые ноги, коленно-локтевая уже не казалась слишком откровенной, однако… Контекст выкручивал всё на полную.       Суовэй лишился рубашки практически сразу, и Чи Чэн без всяких слов просто взял и поставил его так, как хотелось. Затем случилась неловко-тягучая пауза — Чи Чэн провёл рукой по изгибу спины, ущипнул за правую ягодицу и вышел на две минуты. Видимо, чтобы помыть руки и член, захватив заодно новый тюбик смазки.       — Послушный мальчик, — бросил Чи Чэн, и у Суовэя всё внутри дёрнулось от накатившего возбуждения. Он уже примерно понимал, что Чи Чэн хотел с ним сотворить, и, блять, да, он был согласен полностью.       Несколько первых шлепков Чи Чэн отвесил легко, без особой болезненности, но вот начиная с пятого-шестого Суовэй постепенно начинал ощущать всё гораздо ярче. Член встал едва ли не сразу, как Чи Чэн бросил Суовэя на их кровать, и в голове в тот момент будто щёлкнул переключатель. Суовэй всё ещё иногда чувствовал некое внутреннее противоречивое сопротивление, когда он ловил себя на том, что сам просил засадить себе посильнее, но в последние месяцы такое мелькало гораздо меньше. Хотя, если признаться честно, значительная часть заслуги принадлежала Чи Чэна, который не стеснялся никого и ничего. Который мог взять и засунуть руку Суовэя себе в трусы, находясь при этом в автомобильной пробке с Ган Цзы за рулём. Который мог, невзирая на свидетелей, сказать Суовэю, не понижая голоса, что тот «нарывается на то, чтобы его хорошенько оттрахали прямо в примерочной».       …И таких примеров была ещё куча.       Ещё один шлепок звонко растёкся по комнате вместе с тихим стоном Суовэя.       — Ты такой развратный, — с нескрываемым довольством произнёс Чи Чэн. — Ты только посмотри на себя. Такой красивый в этой позе.       Удушливая краснота вспыхнула на щеках Суовэя, отчего он порадовался, что может спрятать лицо. Он и сам не знал, почему с такой лёгкостью позволял Чи Чэну так с собой обращаться. Это ведь выходило за рамки обычных отношений, да? Это странно, что Суовэй так возбуждался от мысли, что Чи Чэн не просто хлопал его по ягодицам, как обычно он это делал дома, а именно что вкладывал силу?..       — Заткнись… — прошипел Суовэй.       Чи Чэн ударил ещё раз, но гораздо сильнее, чем раньше. Суовэй вскрикнул, не ожидая такой разницы, и чуть повалился вперёд. Руки задрожали, ноги дёрнулись и разъехались в стороны на пару сантиметров. Всё внутри отозвалось таким горячим пламенем, что на глаза навернулись слёзы.       Иногда Суовэй искренне ненавидел свою чувствительность и то, что, подбираясь к грани, он практически каждый раз плакал.       Кожа горела; Чи Чэн нежно обхватил её пальцами посередине ягодицы и вдруг стал наглаживать там, куда приходились самые жёсткие удары. Суовэй всхлипнул, не в силах удержать звук в себе, и неосознанно прогнулся в спине ещё больше. Одержимость Чи Чэна его задницей временами раздражала, но чаще Суовэй тайно наслаждался этим. После нескольких лет пренебрежения со стороны Юэ он по-настоящему нуждался в том, чтобы его телом восхищались. Чтобы Суовэя хотели.       Чи Чэн прикасался с нежностью, успокаивая покрасневшую и нагревшуюся кожу, и не забывал дразняще проходиться по яичкам и мошонке, игнорируя твёрдый и текущий член.       Это была самая натуральная пытка.       — Ты такой… — выдохнул невнятно Суовэй. — Такой мудак…       Унизительно-возбуждающе. Сладко. И стыдно.       — Посмотрим, на сколько тебя хватит.       — Что?..       Чи Чэн слабо сжал пальцы на яичках, сгребая их в кулак, и наконец дотронулся до члена.       Чтобы надеть на него грёбаное эрекционное кольцо.       — Чи Чэн, блять, ты!..       Слова застряли у Суовэя в горле — все возмущения выбились очередным чувствительным шлепком.       — Я тебя ненавижу.       Чи Чэн не впечатлился и лишь поцеловал под левой поясничной ямочкой.       — Лгать нехорошо, Вэй-Вэй, — он легонько прикусил кожу там, где поцеловал, — если бы ты не хотел, то давно бы уже свалил. Например, к Цзян Сяошуаю.       Ответить на это было нечем. Чи Чэн знал его так, как даже собственная мать не знала. Чи Чэн понимал все его скрытые желания, все невербальные сигналы. Понимал и без зазрения совести вытаскивал наружу, как это произошло в их первый секс. Суовэй нередко думал об этом с лёгким содроганием и восторгом одновременно. Чи Чэн ведь умудрялся всегда читать его настроение с филигранной чёткостью и, по большей части, использовал этот народившийся талант, чтобы вычислять моменты, когда можно было подойти к Суовэю и беспрепятственно нагнуть.       В тишине звук открывшейся крышки тюбика со смазкой показался ехидным знаком Вселенной.       — Не против, если в этот раз без презервативов будем?       Суовэй напрягся. Память услужливо подкинула прошлый такой опыт, где Чи Чэн трахал его без малого час, заполнив его спермой так, что Суовэй провёл в ванной почти полчаса, пока не устранил проблему.       — Хочешь в меня накончать?       Чи Чэн шлёпнул по левой ягодице.       — Будь моя воля, я бы кончал в тебя каждый раз.       Суовэй прикусил губу и снова порадовался, что может спрятать лицо в покрывале.       — Ладно, давай без них.       Чи Чэн ласково провёл по анусу смазанными пальцами и обвёл по кругу, распределяя смазку. Он любил, когда её было много: чтобы смазка хлюпала при каждом толчке, чтобы текла по бёдрам и пачкала простыни, чтобы её было настолько много, насколько вообще возможно. С большим количеством вероятность травм стремительно понижалась, и это, как потом буднично сообщил Чи Чэн, сказывалось на их сексе в лучшую сторону.       Первый палец ощущался привычно, второй — тоже, а вот третий столкнулся с рефлекторным сопротивлением. Суовэй чуть привстал на локтях и подышал на счёт. Возбуждение накапливалось, обостряя эффект от кольца на члене. Суовэй никогда раньше не испытывал на себе эту игрушку и только легкомысленно дал разрешение Чи Чэну использовать кольцо, если вдруг тому захочется. И Суовэй, конечно, не ожидал, что последствия настигнут его так быстро.       Сразу три пальца шли туго и малость болезненно, но всё скрашивалось тем, что Чи Чэн нашёл простату уже на десятой секунде растяжки. Суовэй уже не пытался скрыть откровенные звуки, что из него вырывались, и лишь иногда руками неловко смахивал слёзы.       Чи Чэн никак не комментировал все эти стоны и всхлипывания, полностью сосредоточенный на том, чтобы мышцы ануса привыкли и расслабились. Пусть пальцы у него и были длинными и тонкими, но размер руки минусовал всё это разом. Суовэй втайне обожал и немного раздражался из-за их разницы в габаритах — особенно когда Чи Чэн ложился на него сверху, придавливая всем весом.       Думать — к счастью или наоборот — не получалось. Чи Чэн бессердечно давил на простату, растягивая его под себя, и в конце концов у Суовэя закончилось терпение.       Он вдохнул полной грудью и прерывисто сказал:       — Если ты сейчас не трахнешь меня, я нахер разобью все три твои машины.       Угроза вышла так себе, учитывая, что сам Суовэй использовал две машины из трёх по настроению, но додуматься до чего-то более угрожающего он не смог.       — Разбивай. Я потом выебу тебя на капоте каждой.       Чи Чэн развёл пальцы ножницами, не вынимая их из ануса, и довольно-таки болезненно сжал свободной рукой левую ягодицу. Затем потянул её в сторону, натягивая кожу ануса, и небрежно налил сверху на дырочку ещё смазки.       Суовэй вздрогнул от её прохлады, но не успел возмутиться — Чи Чэн вынул пальцы, развёл ягодицы, раскрывая себе доступ до болезненного всхлипа Суовэя, и толкнулся головкой.       Ноги у Суовэя задрожали и разъехались ещё на пару сантиметров. Чи Чэн снова толкнулся, но уже наполовину, и перенёс хватку с ягодиц на талию ближе к бёдрам.       — Такой красивый, — хрипло сообщил Чи Чэн.       Суовэй на мгновение аж забыл про собственное дикое возбуждение, чтобы обернуться и послать Чи Чэна.       — Ты уверен в своих словах? — насмешливо уточнил Чи Чэн, намеренно толкнувшись ещё на пару сантиметров.       Суовэй зажмурился и снова уткнулся в покрывало, отказываясь отвечать. Всё его сознание и все редкие неорганизованные мысли сосредоточились на том, как медленно в него проникал член. Постепенно его накрывало чувство распирающей наполненности, собственный член запульсировал, и Суовэй отчаянно захотел, чтобы Чи Чэн его пожалел и снял это грёбаное кольцо.       Но, к сожалению, он знал Чи Чэна почти так же хорошо, как и тот знал его.       — Блять! — Суовэй сдавленно выругался. Чи Чэн перестал заполнять его по чуть-чуть и вогнал член целиком, крепко удерживая за бёдра.       Первые пробные толчки прошли мимо Суовэя — от возбуждения у него плыло перед глазами и не хватало воздуха. Кожа ощущалась горячей и будто бы уже мокрой от пота.       — Чи Чэн… Чи Чэн, — звал он бессвязно, сам не зная, чего именно требовал. Чи Чэн держал его так, что Суовэй мог бы предсказать цвет и размер синяков, что расцветут на бёдрах следующим утром.       — Вэй-Вэй, что ты хочешь? — спросил Чи Чэн удивительно чётко между толчками.       Он потихоньку наращивал темп и амплитуду, сдвигаясь в поисках идеального угла.       — Хочу!.. — начал Суовэй и захлебнулся громким стоном, когда Чи Чэн прицельно попал прямо по простате. Теперь каждый толчок проходил как надо, и Суовэй схватился пальцами за покрывало, чтобы чуть-чуть себя заземлить. В голове было пусто — удовольствие полностью смыло всё, что приходило в мысли, заполнив все закоулки разума до предела.       Ему уже было плевать на все условности.       — Чи Чэн, — с трудом выдавил Суовэй, — я хочу… Пожалуйста!..       Чи Чэн нажал ладонью на поясницу, заставив его опуститься ниже, и перенёс ладонь на место между лопаток. Надавил, но уже гораздо сильнее, а другой рукой потянул за бедро, вынуждая Суовэя снова поднять задницу выше. Теперь получалось так, что Чи Чэн превратил и так откровенную позу в ещё более развратную её версию.       Суовэй чуть было не разрыдался от интенсивности ощущений. Чи Чэн давил и членом, и рукой; кольцо удерживало на самом краю, а внутри разрастался пожар, который опасно приближался к катастрофе. С каждой секундой Чи Чэн трахал его всё более размашисто и грубо, отчего Суовэй стонал всё громче и развязнее. Ему было настолько плевать, что кто-то мог их услышать через стенку, что, будь Суовэй чуть больше в сознании, — застыдился бы.       Но увы, пока Чи Чэн так чётко попадал по простате с каждым толчком, Суовэй мог думать только о том, чтобы кончить. Даже с этим дурацким кольцом на члене. И то слово «думать» здесь было преувеличением.       — Дай мне… Дай мне кончить, Чи Чэн!..       С губ Суовэя сорвалось хныканье. Он уже не мог терпеть — и был готов умолять, если Чи Чэн захочет. Из-за позы и давления ладони Чи Чэна между лопатками слова Суовэя смазались, но всё равно остались узнаваемыми. Чи Чэн скользнул ладонью от лопаток к затылку и жёстко потянул за волосы, заставляя Суовэя откинуть голову назад.       — Назовёшь меня мужем — и кончишь прямо сейчас.       Суовэй всхлипнул, но каким-то невероятным образом нашёл в себе силы выдавить из себя очередной отказ.       — Упрямый какой, — Чи Чэн отпустил волосы, вернул ладонь на место между лопаток и стал вбиваться ещё сильнее, при этом контролируя каждый толчок так, чтобы тот проходил по простате наиболее эффективно.       Первые десять толчков Суовэй ещё как-то держался, но после двадцатого не выдержал — ноги окончательно перестали его держать, переложив ответственность на Чи Чэна, а с губ срывались совсем уж неприличные громкие стоны.       Сколько времени прошло, Суовэй не мог даже приблизительно сказать, но в какой-то момент его всё же освободили от кольца. Рука на члене в это мгновение показалась благословением самих небес.       Хватило буквально одного сжатия, чтобы Суовэя поглотил долгий разрушительный оргазм. И, кажется, он даже ненадолго потерял сознание, пока кончал под Чи Чэном.       Всё тело будто бы сошло с ума, дрожа от нахлынувшей волны удовольствия. Суовэй пропустил мимо внимания всё, переживая этот оргазм. Чи Чэн всё ещё вбивался в него членом, но то были последние завершающие движения. Через десяток таких нестройных толчков Чи Чэн навалился на него всем телом, и Суовэй ощутил, как внутри разлилась чуть обжигающая сперма. Чи Чэн не спешил вытаскивать из него член, переводя дыхание, а Суовэй просто пытался вернуться в относительно адекватное состояние.       — В следующий раз, — вдруг произнёс Чи Чэн, — надену кольцо и на себя.       Суовэй заторможенно обработал это заявление, моргнул и мысленно ужаснулся.       Ну уж нет, Чи Чэн, никакого на тебе кольца!