Антагонист всего сущего

      Гавань Ли Юэ не зря считалась оплотом торговли и контрактов. Веками здесь царила мирная жизнь меркантильного общества, чьи горизонты планирования редко выходили за рамки выгодных сделок. Военно-промышленный потенциал? Едва ли Цисин интересовались национальной безопасностью дальше банального поддержания правопорядка. Несмотря на стратегически безупречное местоположение, город долгое время оставался уязвимым для полномасштабного вторжения. Но с появлением Конвергенции всё изменилось. Нин Гуан обладала ресурсами, знаниями и безжалостной хваткой, чтобы запустить тяжелый, затратный процесс переоснащения экономики на предвоенный лад. Никто не хотел вставать на военные рельсы — Воля Небес всё же далека от генеральской стратегии, — но она осознала масштаб угрозы быстрее остальных. Признаюсь, я восхищаюсь этой женщиной, без шуток и фальши. Разбить такого гения грубой силой с нашими текущими ресурсами не выйдет ни у меня, ни у Саливана. Пока боги играют в возвышенные идеалы, талантливые управленцы творят чудеса выживаемости. Неудивительно, что возвышенности вокруг Гавани стремительно превратились в ощетинившийся укрепрайон, где тяжелые баллисты перекрывали все сектора обстрела, не оставляя слепых зон. Вдоль трактов возводились фортификации — пока еще деревянные, но уже обрастающие камнем, — за которыми занимали позиции дисциплинированные шеренги миллелитов. Даже если вынести за скобки новоприбывших союзников вроде беженцев Фавония, Ли Юэ оставался самым монолитным препятствием на нашем пути к контролю над Тейватом.       Ожидаемая картина: причалы Гавани были забиты военными кораблями Цисин и сёгуната Инадзумы. Судя по тому, что команды оставались на палубах в полной боевой готовности, они ждали масштабного морского столкновения. Признаю, именно эта коалиция обладала эффективной артиллерией, способной в теории организовать полноценную блокаду нашего Мондштадта. Но Саливан безупречно разыграл свою партию. Силами Ордена линия фронта у постоялого двора была прорвана, и восстановить этот рубеж защитникам будет куда сложнее, чем просто отступить вглубь материка.       На Тростниковых островах гигант Йорм методично теснил Чжун Ли, обрушивая на него весь свой колоссальный опыт и подавляющую физическую мощь. Поле их битвы превратилось в хаос: в воздух взлетали огромные пласты почерневшей земли, щепки раздробленных баррикад и тела павших солдат, пока чудовищный тесак раз за разом пытался достать Архонта. Однако Властелин Камня — ветеран бесчисленных войн, и убить его оказалось не так просто. Моракс двигался с неуловимой грацией, а когда лезвие Йорма всё же настигало цель, чудовищная инерция удара гасилась о вырастающие из-под земли монолитные Гео-колонны.       Я не мог полноценно следить за их дуэлью, но одного взгляда хватало, чтобы понять: Чжун Ли всё ещё сдерживал свою истинную мощь. Он не относился к нашему Кардиналу с должной серьезностью, хотя Йорм имел все шансы прервать его тысячелетнюю жизнь. К чему эта божественная медлительность? Пока Архонт экономил силы, остатки его защитников гибли от рук хиличурлов и лучников-гигантов, как скот на бойне.       Некогда величавый постоялый двор «Ваншу» теперь полыхал ярче великого дуба в Долине Ветров. Огненные стрелы изрешетили стены и крышу, превратив многоярусные балконы и переходы в единый пылающий факел. Исполинская деревянная конструкция истошно трещала, кренясь к воде; горящие куски уже осыпались в Бишуй, предвещая неминуемое обрушение всего здания. Столб густого черного дыма поднимался в небеса — сигнал бедствия, который наверняка был виден даже из пустынь Сумеру.       И всё же, несмотря на этот пылающий апокалипсис, назвать происходящее безоговорочным поражением Ли Юэ я пока не мог.       Пока войска Йорма перемалывали фронт на передовой, сама Гавань должна была пройти главную проверку на прочность. Как иначе измерить реальную способность Ли Юэ противостоять угрозам? Атаковать в лоб через неприступные горные хребты или хорошо укрепленные тракты — значит обречь силы на бессмысленное истощение, следовательно, удар нужно было наносить прямо с моря. Помимо цепней, скользящих по водной глади, в атаку пошли штурмовики Альянса. Эти громоздкие летающие синтеты демонстрировали пугающую точность: повинуясь инстинктам и заложенной программе, биомеханические твари неслись к причалам на критически низкой высоте, едва не цепляя гребни волн стволами импульсных пулеметов. Они должны были посеять хаос в городе и наглядно доказать эфемерность безопасности Гавани. Стратегическая цель заключалась в том, чтобы разбить самоуверенность Каменного царства, заставив их усвоить: единственная константа в их новом мире — это нестабильность.       Однако мои расчеты столкнулись с ожесточенным сопротивлением. Вопреки ожиданиям, береговая охрана оказалась в полной боевой готовности. Батареи тяжелых баллист с возвышенностей открыли плотный заградительный огонь, формируя над заливом смертоносную сеть снарядов. Одновременно с этим военные корабли коалиции и даже малые патрульные шхуны ударили с воды, создавая плотный перекрестный обстрел. Эта скоординированная, яростная оборона Гавани как с берега, так и с моря мгновенно создала штурмовикам критические проблемы на подлете, ломая первоначальный темп атаки.       Естественно, прорвать такую оборону с наскока было непросто, но у штурмовиков была иная задача. Проигнорировав патрульные шхуны, они пронеслись мимо, окатив их палубы лишь ледяными брызгами. Приоритетом биомеханических гигантов оставались крупные корабли Инадзумы и прорыв вглубь жилых кварталов. С мелкими судами должна была разобраться вторая, менее приметная волна. Рой из сотен мэнхэков обрушился на шхуны следом за синтетами. Летающие циркулярные пилы заполонили палубы, превращая матросов в кровавое месиво и оглашая залив симфонией чистой, неконтролируемой агонии. Третьим эшелоном, неспешно и неотвратимо, двигались сканеры с закрепленными шаровыми минами. План был прагматичен: штурмовики аннигиляторами уничтожают тяжелый флот коалиции, мэнхэки и мины связывают боем защитников на причалах, перенося резню на улицы города, подготавливая почву для удара по Нефритовому дворцу.       Однако технологически отсталая страна, полагающаяся исключительно на магию, сумела сломать этот алгоритм одним лишь мастерством владения элементами. И сделала это не регулярная армия миллелитов, а один-единственный человек — Нин Гуан. Воля Небес стояла на краю парящего Нефритового дворца, в одиночку отражая воздушный удар Конвергенции. Огромной гео-ширмой она буквально впечатала первый штурмовик в залив, похоронив его под толщей воды. На второго обрушился град гео-снарядов такой плотности и веса, что многотонную машину закрутило в воздухе, едва не размазав о портовый кран. Выровняв курс, синтет оставил корабли и устремился к своей главной угрозе — ко дворцу.       Именно в этот момент Нин Гуан продемонстрировала пугающее понимание анатомии нашей техники. Это была не слепая удача и не интуиция — это было точное знание. Ее филигранный удар пришелся не по ротору, инстинктивно привлекающему внимание, а точно в уязвимые двигательные узлы ниже фенестрона. Лишившись тяги, штурмовик стал легкой мишенью. Последующий шквал каменных копий пробил боковую обшивку, окончательно сбив машину с курса. Изуродованный венец военных технологий Альянса рухнул на каменные лестницы верхнего яруса Гавани. Это был тревожный сигнал. Тейват учился воевать с нами.       Мэнхэки начали методично вырезать людей на причалах. Солдаты, мирные граждане — для биомеханических пил не существовало разницы, они не подходили к вопросу избирательно. Я наблюдал, как пять дронов разорвали троицу детей — тех самых, из ежедневных поручений — оставив их лежать на палубе корабля с глубокими ранами, истекающими кровью. Я ждал, что внутри шевельнется хоть тень сожаления, но мне было абсолютно наплевать на их печальную судьбу. Это окончательно похоронило во мне остатки человечности. Больше я не человек. Теперь я — монстр, антагонист этого мира, по крайней мере до тех пор, пока не найдется тварь покрупнее. Жизни граждан Конвергенции имели для меня ценность, остальные же стали лишь ресурсом или препятствием.       Вода не стала преградой для потопленного ранее штурмовика: синтетическая тварь вынырнула, словно дельфин, и устремилась прямо к парящему дворцу. Я рассчитывал, что теперь Гавань дрогнет, но сопротивление города оказалось пугающе монолитным. Нин Гуан действовала с ледяным спокойствием: когда штурмовик попытался открыть огонь, она мгновенно сдавила его двумя гигантскими гео-щитами сверху и снизу. Баллисты во дворике дворца точечными залпами выбили машине фасеточные глаза, после чего изувеченный синтет рухнул замертво.       Но на этом сюрпризы не закончились. Оставшиеся штурмовики, рои мэнхэков и сканеры с шаровыми минами должны были погрузить причалы в хаос, но в игру вступили неучтенные переменные. Воды залива внезапно вздымились. Невиллет и Фурина прибыли на защиту Гавани. Верховный судья Фонтейна одним властным жестом обратил саму стихию против моих машин: колоссальное гидро-давление сплющило корпуса оставшихся штурмовиков прямо в воздухе, словно жестяные банки. В то же время свита Фурины и мощные потоки воды играючи смели мэнхэков и мины в пучину, очистив причалы за считанные секунды. Гавань подавила мою диверсию с унизительной легкостью. Нин Гуан, несомненно, использовала собранные данные, чтобы лишить Конвергенцию ореола неизвестности. Тейват стал достаточно осведомленным для эффективной борьбы.       И я почувствовал эту адаптацию на собственной шкуре. На арене из обломков я стремительно терял контроль над ситуацией. Джинн, сбросившая с себя цепи рыцарской ответственности, Шэнь Хэ, пылающая холодной яростью, и Гань Юй, обеспечивающая им безупречную поддержку — они загнали меня в угол. Мы метались по руинам, сцепляясь в коротких, но предельно жестоких схватках, где я уже не мог диктовать свои правила. Шэнь Хэ била с такой нечеловеческой силой и скоростью, что готова была сломать шею собственному племяннику, чье тело я занимал. Ее копье рассекало воздух быстрее пули, а техника превосходила любые мои расчеты. Я банально не поспевал за их темпом. Я ловил удар за ударом: многие кости Чун Юня и Итэра трещали и ломались под этим натиском. Моя огневая мощь больше не доминировала — дробь из дробовика лишь ненадолго остужала пыл Шэнь Хэ, давая мне жалкие доли секунды, чтобы разорвать дистанцию и хоть как-то пережить следующую атаку Джинн. Изначальная радость от столкновения с сильным противником сменилась холодным осознанием: я физически проигрываю этот бой.       Академический идеал рыцарского фехтования превратился в смертоносную мясорубку. Клинок Джинн сливался в сплошное стальное марево, вынуждая меня судорожно разрывать дистанцию и раз за разом распадаться дымом, чтобы просто выжить. Если Шэнь Хэ давила чистой, первобытной физической мощью, то бывший магистр не стеснялась вплетать в выпады Анемо стихию. Она дробила мне кости невидимыми ударными волнами, превращая защиту в бессмыслицу.       Пытаясь сбить их темп, я начал щедро забрасывать арену осколочными гранатами, надеясь, что взрывы разорвут их слаженный строй. Но дешевые уловки здесь больше не работали. Пиликающие маячки взрывателей не вызывали у них ни капли паники: в какой-то момент Шэнь Хэ ледяным пинком просто отшвырнула гранату обратно в меня.       — Как же мне это нравится! — прохрипел я, пытаясь заблокировать очередной сокрушительный замах Джинн.       Толстая сталь монтировки с жалобным звоном разлетелась пополам. Я едва успел отшатнуться от лезвия, готового снести мне голову.       — Джинн, ты истинная гордость Барбатоса! Жаль, этот пьянчуга не увидит твоих успехов на почве детоубийства!       Она была в ярости, но многолетний рыцарский опыт держал её эмоции в стальной узде, не позволяя совершать ошибок. Поразительно, но не обменявшись ни единым словом, девицы Ли Юэ и рыцарь Мондштадта загнали меня в идеальную ловушку. Они били строго в тайминги друг друга, перекрывая мне кислород. Гань Юй, расстреляв комбайнов на периферии, методично дырявила меня ледяными стрелами, которые входили в разрушительный резонанс с Анемо Джинн.       Я перестал адекватно оценивать состояние своей оболочки, но физика безжалостно брала свое. Правая рука Чун Юня превратилась в кровавое месиво с торчащими осколками костей, из многочисленных пробоин в торсе толчками выходила кровь. Я попытался нанести ответный удар, но переломанная конечность просто неестественно выгнулась с мерзким, влажным хрустом. И никто из них не останавливался. Ни капли сомнений или жалости. В какой-то момент Шэнь Хэ пробила мою остаточную защиту и всадила такой удар ногой в грудь, что меня отшвырнуло к искореженному контейнеру. Спину пронзила дикая вспышка — я насадил себя прямо на торчащую из металла циркулярную пилу. Позвоночник с тошнотворным треском переломился.       — Как жестоко... — выдавил я, захлебываясь кровью экзорциста. Смех, которым я пытался прикрыться, прозвучал жалко, обнажая подступающую, жгучую злобу. — Он же... твой племянник...       Шэнь Хэ промолчала. Её взгляд оставался пугающе пустым, словно прожектор, выхватывающий лишь цель. Неужели эти красные шнурки сдерживали не только её демоническую природу, но и любую способность к состраданию? Или сейчас в ней говорил чистый, неутолимый гнев, для которого искалеченное тело Чун Юня стало лишь досадным препятствием?       — Тела так несовершенны... — я сплюнул сгусток крови, чувствуя, как отказывают пробитые легкие. — Но мне без них никуда. Без них я лишь дым!       — Значит, ты сдохнешь прямо в этой оболочке, — ледяным тоном отрезала Джинн, медленно подходя ко мне с занесенным мечом.       — Где же ваше хваленое милосердие? Разве вы не хотите спасти Итэра? Чун Юня? Прочих людишек? — мой рот искривился в широкой улыбке, пока по подбородку рекой текла алая кровь. Внутри всё кипело от ярости на собственную ничтожную уязвимость. Я дернулся, пытаясь отстраниться от стенки контейнера, но парализованное ниже пояса тело просто рухнуло на пропитанную кровью землю. Бессилие сводило с ума. Я рассмеялся, громко и истерично, пряча за этим смехом оскал загнанного в угол зверя. — Мне... мне это так нравится!       Я действительно мог умереть. Механика моего существования таила фатальный изъян: если физическая оболочка погибала, пока я находился внутри, мой разум рисковал погаснуть вместе с ней от нейронного шока. Пока это оставалось теорией, но предсмертная агония парниши уже вызывала у меня жуткое помутнение. Я терял связь с реальностью, так что требовалось срочно эвакуироваться. Я мог бы уйти в бесплотное агрегатное состояние дыма или перепрыгнуть в другое тело, но полноценная смена носителя занимала до пяти секунд. Просто «вытечь» из оболочки — всего две. В ожесточенной мясорубке вроде этой пара секунд решала, буду ли я существовать дальше. Хорошо, что они этого не знали. Я выскользнул из изувеченного Чун Юня и тотчас перенес сознание в Итэра.       — Но у меня есть запас! — выкрикнул я, материализовавшись, и бесцеремонно швырнул на голову бьющегося в конвульсиях экзорциста хедкраба. Едва уйдя перекатом от моментального смертоносного выпада Джинн, я нагло сблефовал: — Он всё чувствовал! Каждый ваш жестокий удар, каждую сломанную кость во всех красках, не имея возможности потерять сознание! Вы сами его убили!       Я рассчитывал, что это их сломает, но недооценил их ярость. Гань Юй действительно бросилась к телу Чун Юня, пытаясь оказать первую помощь, но в оцепенении замерла перед вцепившимся в череп паразитом. А вот Шэнь Хэ даже не дрогнула. Она окинула истерзанного племянника ледяным, мертвым взглядом — как прожектор, просто фиксирующий факт смерти, без единой капли сожаления или грусти — и бросилась на меня с удвоенной скоростью. Джинн не отставала. Бывший магистр оттолкнулась от земли и обрушила на меня каскад таких стремительных атак, что мне оставалось лишь судорожно отступать. Очередной взмах её клинка должен был снести Итэру голову, но лезвие остановилось в миллиметре от шеи.       Почему? Потому что спустя пять долгих секунд вынужденной концентрации на месте Итэра стояла Эмбер.       — Я же говорил, у меня богатый арсенал, — ехидно ухмыльнулся я голосом скаута.       Девчонка стала моим трофеем после падения Мондштадта. Пленница Конвергенции, ставшая инвалидом в тех боях. Мое присутствие мгновенно исцелило большинство её травм, превратив меня в этакого извращенного мессию. Хотя, стоп... Я прижал ладонь к забинтованной левой половине лица, пытаясь нащупать хоть что-то целое. Сорвав мешающую ткань, я обнаружил полное отсутствие левого глаза.       — Не вылечилось, — с искренним удивлением констатировал я. И всё же, зрение оставалось бинокулярным. — А, теперь понятно.       Левый глаз Эмбер теперь заменял мой. Сгусток черного дыма с пульсирующей желтой точкой внутри заполнял пустую глазницу, являясь живым элементом мутации. Я прокрутил лук в руке, упиваясь этим сюрреалистичным чувством контроля. Я окончательно сошел с ума, и эта бескомпромиссная бойня приносила мне чистое, концентрированное удовольствие.       — Думали, что загнали меня в угол? — я натянул тетиву, целясь в рыцаря. — Вы лишь заставили меня сменить декорации.       — Оставь его, — приказала Шэнь Хэ Гань Юй, которая всё ещё пыталась поднять Чун Юня на свои хрупкие плечи. — Наша цель — Нокс.       — Но...       — Оставь! — рявкнула она с такой угрозой, что воздух вокруг, казалось, заледенел. — Не сейчас.       — Какая холодная расчетливость! — злорадствовал я. — Наконец-то я вижу твои истинные эмоции, Шэнь Хэ. Жаль только, что спасать эти тела уже бессмысленно. И знаете почему?       Мой палец указал куда-то высоко в небо.       Над нашими головами с оглушительным треском рвалось само пространство. Я обратился к скрытым директориям своего арсенала, вытягивая в эту реальность объект совершенно иного порядка. В оригинальном движке, откуда я черпал силы, это была лишь пустотелая модель, низкополигональная текстура для заполнения фона Сити-17. Но здесь физика Тейвата, искаженная моей волей, была вынуждена сделать её настоящей, наполнив массой и плотностью.       Прямо из воздуха материализовалась исполинская панельная многоэтажка — тысячи тонн глухого бетона, ржавой арматуры и стекла, которые с воем рассекаемого воздуха обрушились на арену.       Я не стал дожидаться удара. Расщепив тело Эмбер на густой пурпурный дым, я устремился вверх, просачиваясь сквозь падающую конструкцию. Я скользил сквозь перекрытия, миновал запертые двери, проносясь мимо советских обоев и дешевой мебели, которые реальность услужливо сгенерировала, пытаясь заполнить пустоту вызванного объекта. Я вынырнул на наружной стене здания в ту самую долю секунды, когда оно плашмя рухнуло на землю.       Сейсмический удар был сродни локальному землетрясению. Густое облако бетонной пыли взмыло на десятки метров ввысь. Удивительно, но монолитная плиточная застройка выдержала падение: этажи надсадно застонали, конструкция пошла трещинами, но не рассыпалась, похоронив под собой всю арену со всем её прежним мусором. Этого колоссального веса с лихвой хватило бы, чтобы расплющить или навсегда замуровать любую органику.       Однако Тейват вновь показал зубы. Из уцелевшего окна пятого этажа, выбивая раму в фонтане осколков, выпрыгнула Джинн — она умудрилась прорубить себе путь прямо сквозь рушащиеся квартиры, спасаясь от гибели. Тотчас за ней скользнула Гань Юй. А секундой позже глухая бетонная плита перекрытия просто взорвалась изнутри. Шэнь Хэ шагнула сквозь пробитую ею же стену, стряхивая серую пыль с плеч, сжимая в руках абсолютно целое копье.       — Воистину неубиваемые, — искренне восхитился я, медленно и гулко похлопав в ладоши.       Оседающая пыль обнажила изменившийся ландшафт. Рухнувший на бок дом раздавил прежний хаос, образовав огромную, неестественно ровную бетонную площадку, изрезанную черными квадратами окон и торчащими обломками балконов. Идеальная, жестокая арена. Девушки даже не дрогнули, их психологическую стойкость было не сломить дешевыми фокусами. Теперь между нами оставалась лишь чистая, первобытная сила, которая и определит сильнейшего.       — Если что-то пойдет не так, убейте меня без колебаний, — бросила Джинн, делая шаг вперед и заслоняя собой спутниц.       — Что ты задумала? — в голосе Гань Юй проскользнула неподдельная тревога.       — Доказать гипотезу жрицы, — бывший магистр вытянула левую руку в сторону в искаженном подобии рыцарского салюта.       В её ладони материализовался клинок. Искусно выкованная инадзумская катана со сложным синеватым узором волн на стали, хищно сверкнувшая в тусклом свете. Я бы не обратил внимания на очередную экзотическую железку, если бы не аура: лезвие окутывал едва заметный дым, напоминающий грязную гарь. Он клубился неестественно, словно клинок был сосудом для чужого, извращенного сознания — проклятое наследие островных мастеров.       Едва Джинн сомкнула пальцы на рукояти, её тело свело крупной судорогой. Стойка осталась твердой, но рыцарь стиснула зубы, подавляя хрип; было видно, как чужая воля изнутри пытается подчинить её разум. И всё же хваленая выдержка взяла верх: спустя секунду Джинн подавила внутреннее сопротивление артефакта, вернув себе полный контроль с прежним боевым запалом.       — Это безрассудно, — холодно констатировала Шэнь Хэ. — Проклятые мечи слишком трудно контролировать.       — Я... справлюсь, — процедила Джинн, тяжело дыша. — Меня хватит.       — Проклятый клинок? Решила компенсировать недостаток грубой силы суицидальными артефактами? — я искренне не понимал сути этого жеста.       — Скоро узнаешь, — ответила она, принимая совершенно нетипичную для себя боевую стойку.       Отбросив академическую школу Фавония, Джинн перенесла вес на отставленную назад ногу, вытянув вторую вперед. Проклятую катану она подняла высоко над головой, острием ко мне, в то время как её верный рыцарский меч расположился на уровне живота, формируя перекрестный блок. Практичностью здесь не пахло — это была классическая ритуальная стойка, где мистический символизм преобладал над боевой эффективностью.       — Мы обеспечим окно, — коротко бросила Шэнь Хэ, видимо, осознав план мондштадтки. И кивнула Гань Юй.       Мои аналитические алгоритмы забуксовали. В чем смысл? Зачем хитрая кицунэ Яэ Мико пошла на такой риск и передала Джинн клинок с запертым внутри демоническим духом? Какова задумка? Да, чтобы убить меня, им достаточно уничтожить оболочку до того, как я успею её покинуть. Но для этого с лихвой хватило бы грубой силы и обычного оружия. Значит, банальный прирост физического урона здесь ни при чем. Эта проклятая катана предназначена для чего-то совершенно иного...       Джинн задала этому бою новый, смертоносный ритм. Я попытался разорвать дистанцию, вскинув лук руками Эмбер, но чужой мышечной памяти катастрофически не хватало — две ледяные стрелы Гань Юй, пущенные с безупречной точностью, вдребезги разнесли древко в моих руках. В ход пошли спаренные пистолеты-пулеметы. Свинец крошил бетон, вынуждая девушек уклоняться, но в их движениях не было суеты — лишь выверенная, хищная грация.       Я упустил всего одно мгновение. Секунду назад Джинн находилась в десяти метрах, а в следующую — пространство будто сжалось. Она возникла вплотную ко мне, занося клинки для перекрестного удара, готового вспороть мне живот. Я инстинктивно выставил пистолеты-пулеметы жестким блоком. Скрежет металла — и изуродованные стволы разлетелись в стороны. Не дав мне опомниться, Джинн подалась вперед и с глухим, влажным хрустом ударила своим лбом прямо в мой.       От этого первобытного, отчаянного столкновения по лицам обеих девушек потекла кровь, но бывший магистр добилась своего — я потерял равновесие. Этого мгновения хватило для решающего выпада. Джинн с силой вогнала проклятую катану глубоко в моё плечо, пригвождая к месту, в то время как лезвие меча Фавония легко прямо на горло скаута.       Я уже сжимал в ладони револьвер. Оставалось лишь нажать на курок и сделать пару аккуратных отверстий в груди рыцаря. Но пальцы перестали слушаться. Оружие превратилось в бесполезный кусок металла. Внезапно в голову ударил парализующий оккультный импульс. Мой взгляд остекленел, тело затряслось в жуткой судороге, инстинктивно сопротивляясь чему-то изнутри.       Раньше я осознавал себя захватчиком лишь на уровне логики: мой разум просто управлял изолированной мясной марионеткой. Но сейчас я физически, каждой клеткой чужого тела, почувствовал свою инородность. Проклятый клинок впрыснул в кровеносную систему Эмбер свою собственную, демоническую сущность. И эта древняя воля восприняла меня как вирус. Чужое присутствие буквально выдирало меня из нервных окончаний, выдавливая из носителя с пугающей, неодолимой силой.       Спустя полминуты агонии моя дымчатая оболочка против моей воли начала вытекать из тела девушки, в то время как в моем сознании пульсировал оглушительный, яростный рык:       — УБИРАЙСЯ! ПОШЕЛ ВОН!       Выбора не осталось. Связь оборвалась. Я потерял контроль над скаутом и завис над ареной в своей истинной, бесплотной форме пурпурного облака. Джинн резким движением выдернула клинок и успела подхватить обмякшее тело бессознательной Эмбер. Лицо рыцаря было бледным от истощения, но в её глазах горело мрачное, абсолютное торжество. Торжество человека, который только что сломал алгоритм бога.       — Какого дьявола... Как это вообще возможно?! — мой бестелесный силуэт пульсировал от неконтролируемого гнева и накрывающего с головой животного страха. Монополия на мою абсолютную неуязвимость была разрушена. — Что ты с ней сделала?!       Гань Юй подхватила бессознательного скаута и, повинуясь короткому кивку Джинн, спешно унесла её прочь с арены. Бывший магистр проигнорировала мой вопрос. Вместо этого она вновь приняла ту же самую ритуальную стойку, безмолвно провоцируя меня на следующий раунд. Никаких театральных монологов с раскрытием карт — в этой войне утаённая информация ценилась выше человеческой жизни.       По сути, рыцарь поставила меня перед жестоким выбором: трусливо сбежать, опасаясь потерять очередной драгоценный сосуд, или принять бой ради крупиц истины. Как она это сделала? Как смертная смогла изгнать меня? Мой разум метался в поисках ответа, пока гнев смешивался с липким, непривычным страхом. Почему моя абсолютная, идеальная способность внезапно обрела столь разрушительное противоядие? Неужели всё дело в этом проклятом клинке...       — Вот оно что... — протянул я, перекраивая пурпурный дым в тело Беннета.       Я заставил эту оболочку расслабленно выдохнуть, имитируя ледяное спокойствие, хотя внутри всё сжималось от парализующего напряжения. Я начал понимать суть проблемы.       — Решили вышибать клин клином.       Чтобы вытолкнуть одну инородную сущность из тела — нужно просто залить в сосуд другую. Яэ Мико, жрица Великого храма, классифицировала меня как банального злого духа, демона, одерживающего людей и подчиняющегося оккультным законам Тейвата. Это же бред, я не дух! Или... или всё-таки дух? Что, если механика моего существования идентична природе демона в этом клинке, просто на более высоком уровне? Неужели моя истинная уязвимость раскрыта? Эти мысли били наотмашь, выбивая почву из-под ног. Кто я такой на самом деле? Почему эта хитрая кицунэ поняла механику моего бытия лучше, чем я сам?       Экзистенциальный ужас накрыл меня с головой. Если я действительно подчиняюсь оккультным законам, которые так хорошо известны Яэ Мико, значит, она способна не просто изгнать меня из физической оболочки. Она может меня уничтожить. Если дух меча взаимодействует со мной на нематериальном уровне, значит, эта проклятая сталь способна рассечь саму мою суть, даже когда я бесплотен и нахожусь вне тела. Я считал себя бессмертным. Неосязаемым. Неуязвимым для физического мира. Теперь же передо мной стояла девчонка с оружием, способным разорвать мой разум в клочья. Этого просто не могло быть... но это происходило.       Я перестроился в Беннета. Неудачник Тейвата — идеальный аватар, чтобы выиграть еще немного времени. Но Джинн быстро вернула меня с небес на землю.       Пускай временное перемещение духа катаны в бессознательную Эмбер дало рыцарю секундную передышку, дальнейший бой давался ей пугающе тяжело. Между сущностью в мече и бывшим магистром явно был заключен контракт, устраивающий их обоих. И цена этого контракта — уничтожение меня. Джинн была готова вырвать Итэра из моих лап ценой собственного рассудка, который трескался у меня на глазах. Выверенный изыск рыцарского фехтования растворился в хаотичном, рваном стиле одержимого. Эта стойка, ломаные углы атак, звериные передвижения — всё было настолько чужеродным, что даже Шэнь Хэ и Гань Юй начали терять ритм боя, не поспевая за союзницей.       Но эта блондинка-идеалистка стала смертельно опасной. Атаки не прекращались даже в ответ на мой шквальный огонь — инстинкт самосохранения рыцаря был отключен полностью. Она перла напролом. Из-за этой нечеловеческой неосторожности Джинн едва не провалилась сквозь бетонный пол в нижнюю квартиру и чудом не получила заряд дроби в лицо.       Я сменил тактику. Никто в Тейвате не видел осадков в виде ржавых рыбацких сейнеров. А я стал творцом этого абсурдного метеорологического явления, заставив огромные корабли с грохотом падать с небес, проламывая бетонные перекрытия многоэтажки и пытаясь раздавить девушек всмятку. Пока они метались между рушащимся мусором, я достал ракетницу. Красный луч лазерного целеуказателя впился в грудь Джинн. Она попыталась уйти, наворачивая круги и перепрыгивая через раздробленные балконы с легкостью атлета, но от управляемой ракеты не убежать. Я дернул стволом, и боеголовка с оглушительным ревом впечаталась ей прямо в живот. Абсолютная смерть.       Стрела Гань Юй пробила пусковую трубу в моих руках, превратив ракетницу в бесполезный металлолом. Коза оказалась темной лошадкой этой схватки — не привлекая внимания, она методично разрушала мой арсенал, обеспечивая Шэнь Хэ идеальные окна для атак. И Крио-экзорцист этим воспользовалась. Она прорвалась вплотную, обрушив на меня силу своих талисманов. Лютый мороз сковал тело Беннета, замуровав ноги в ледяную глыбу и лишив меня мобильности. Глупая тактика, ведь я мог рассыпаться дымом в любую секунду!       Но я не успел. Джинн материализовалась у меня за спиной — обожженная, но практически целая. Из-за густого черного дыма от взрыва я списал её в покойники, нарушив главное правило: всегда делай контрольный выстрел. Моя самоуверенность обошлась мне слишком дорого. Я даже не успел поинтересоваться, как она пережила прямое попадание ракеты, когда проклятая катана по рукоять вошла мне в плечо.       Сопротивляться этому было невозможно. Я физически чувствовал оккультного противника внутри нервной системы Беннета. Дух меча был настолько древним и подавляющим, что я, казалось, был совершенно не его калибра. Меня просто вышвырнули вон. Естественно, я потерял тело Беннета и отпрянул в сторону в форме бесплотного дыма.       Меня накрыла слепая, ядовитая злоба. Разве я не должен был сам коснуться меча, чтобы стать жертвой одержимости? Почему я вообще поддаюсь какому-то древнему паразиту из куска стали?! Как это понимать?! Я и раньше задавался вопросом о своей истинной природе, но отсутствие зацепок позволяло мне игнорировать проблему. Теперь это встало мне боком. Я упивался иллюзией собственного бессмертия и забыл о слабостях, которых, как оказалось, было пугающе много. Поведение никчемного слабака. Так нельзя. Нельзя, нельзя, нельзя. Я должен учиться. Я должен эволюционировать. Я стану сильнее. Я СТАНУ СИЛЬНЕЕ. СТАНУ. СТАНУ. СТАНУ.       Я пошел ва-банк, вновь облекая свой разум в оболочку Итэра. Наступила кульминация — момент, когда все фигуры на доске подняли ставки до абсолютного максимума. Рассудок Джинн, жизни Адептов, мое текущее тело — кто-то из нас неминуемо должен был потерять всё. И это отрезвляло. Я был далек от своего идеала, всё ещё слишком никчемен перед лицом неизвестного. Сбросив пелену высокомерия, я наконец осознал собственную уязвимость. Впереди предстояла колоссальная работа не только над военной машиной Конвергенции, но и над собственной сутью. Я должен эволюционировать. Анализировать ошибки. Только в моих руках власть вершить собственную судьбу, и я не отдам её кучке девиц, чьи головы смотрелись бы куда уместнее на пиках перед вратами Мондштадта.       Но финальному аккорду не суждено было прозвучать. Сражение замерло в единое мгновение, когда со стороны горы Аоцан — обители Хранительницы Облаков — донесся чудовищный пространственный грохот. Охваченные внезапным оцепенением, мы устремили взгляды к горизонту. Вокруг пика стремительно закручивались тяжелые штормовые облака, пульсирующие фиолетовыми разрядами. А затем колоссальный монолит скалы просто скользнул по идеальной диагонали и обрушился вниз. Будто невидимый божественный палач отсек вершину горы одним небрежным, филигранным взмахом. Что, во имя Бездны, там устроила Электро Архонт?              

***

             — Ноэлль! — в отчаянии кричала Паймон, зависнув перед сплошной стеной ревущего пламени. — Где ты?!       Жар был нестерпимым. Маленькая фея физически не могла пробиться вглубь полыхающего основного здания постоялого двора, куда минуту назад скрылась горничная. Ноэлль не застряла там случайно — она добровольно бросилась в самое пекло, чтобы вытащить тех, кто не успел спастись. Артиллерийский обстрел гигантов оказался фатально точным: от былого величия и уюта «Ваншу» остался лишь оглушительный треск пожираемого дерева и едкий, удушливый дым, отвоевывающий всё больше пространства. Внезапно раздался протяжный, надрывный стон несущих конструкций, и вся верхняя часть двора угрожающе накренилась в сторону реки. Здание умирало. Оно вот-вот должно было рухнуть.       — Ноэлль! — продолжала звать Паймон, в панике мечась от одного задымленного прохода к другому. Кое-где уже свалились почерневшие балки, наглухо блокируя пути к отступлению. Шансы на спасение таяли с каждой секундой. — Ноэлль...       Все, кто мог передвигаться самостоятельно, уже эвакуировались. Времени на раздумья не оставалось: внизу кипела ожесточенная мясорубка, и защитникам требовался каждый клинок. Уцелевшие пустынники-стрелки тут же ринулись на передовую, а Нахиду почти насильно увел за собой выживший персонал, не оставив Малой Властительнице выбора. Тушить это адское пламя было некому, как и вытаскивать застрявших. Осталась лишь Ноэлль. Она наотрез отказалась спасаться самой, пока внутри оставался хоть один обреченный человек, прикрываясь нерушимым долгом рыцаря. Но в этой войне слепой альтруизм стоил слишком дорого: этот выбор грозил обернуться лишь бессмысленной гибелью. У Паймон дрожали крошечные ручки, взгляд затравленно бегал, а по спине, несмотря на адский жар вокруг, струился ледяной пот. Меньше всего на свете ей хотелось снова пережить потерю друга. Но чем она могла помочь? Фея отчаянно дергала заклинившие створки окон и пыталась оторвать тлеющие доски на крыше, но ей банально не хватало физической силы, а безжалостный огонь всегда оказывался на шаг впереди.       Смрадную пелену дыма разорвал треск ломающегося дерева. Глухая стена буквально взорвалась снопом искр и обугленных щепок, веером разлетевшихся далеко за край балкона. Ноэлль! Горничная прорубила себе выход тяжелым мечом, неся на спине бессознательную Е Лань. Следом из огненного зева, пошатываясь, выбрались уцелевшие пустынники, тащившие на плечах своих израненных товарищей. Семь жизней, чудом вырванных из пасти пожара.       — Ноэлль! — Паймон бросилась к ней, с неподдельным ужасом вглядываясь в лицо подруги.       Глаза горничной покраснели и безостановочно слезились. Она содрогалась от такого тяжелого, надрывного кашля, что, казалось, вот-вот выплюнет собственные легкие. Взгляд Ноэлль блуждал, не в силах сфокусироваться; её шатало, каждое движение выдавало потерю координации и мучительную борьбу за сохранение рассудка. Это было далеко не «лёгкое» отравление угарным газом — девушка балансировала на грани обморока.       — Уходим! — хрипло скомандовал крупный пустынник, подгоняя выживших в сторону лестничных пролетов или грузового лифта.       В этот момент постоялый двор издал протяжный стон и ещё сильнее накренился к воде. Замыкающий группу наемник потерял равновесие и с размаху навалился на обгоревшие перила. Гнилое дерево хрустнуло, и мужчина с истошным предсмертным криком рухнул в пропасть. Никто из выживших даже не обернулся и не проронил ни слова. Они слишком устали, слишком привыкли к дыханию смерти за спиной в этот день, чтобы тратить тающие силы на скорбь.       Каждый шаг по тлеющим мостикам, обрушенным балконам и заваленным проходам превращался в пытку, где малейшая случайность могла навсегда перечеркнуть самопожертвование Ноэлль. Ей было невыносимо тяжело: девушка петляла, спотыкалась, но упрямо продолжала нести Е Лань, сквозь слезы и нарастающее головокружение подстраиваясь под рваный ритм группы. Чтобы хоть как-то минимизировать риски, Паймон летела в авангарде, разведывая путь сквозь этот лабиринт руин, ведь каждую секунду что-то рушилось, заставляя их спускаться по искореженным остаткам перекрытий.       Артиллеристы гигантов снизили темп обстрела, но редкие, тяжелые огненные стрелы продолжали методично впиваться в фасад «Ваншу», словно палачи, подталкивающие израненную постройку к неминуемому падению в воду.       — Лифт! — крикнула Паймон, указывая на чудом уцелевшую платформу грузового подъемника.       Но надежда умерла, не успев толком зародиться. Искореженные жаром опоры издали надрывный металлический скрежет. Механизм не выдержал: тяжелая платформа сорвалась и с глухим грохотом ухнула в бездну шахты, вдребезги разбившись о нижние ярусы. Наверху остались лишь толстые канаты, издевательски покачивающиеся на сломанном барабане.       — Лестница полностью в огне, — мрачно констатировал крупный пустынник, отступая от пылающего пролета. — Путь отрезан.       — Может, спустимся по отвесной скале? — с отчаянием обреченного предложил худощавый арбалетчик.       — У тебя остались на это силы? — огрызнулся первый. — Здесь кроме этой парящей феи никто не удержится на отвесе. Мы надышались гарью так, что на ногах едва стоим.       Оцепенение длилось недолго. Ноэлль молча перевесила бессознательную Е Лань на плечи крупного наемника и без единого слова шагнула обратно в задымленный коридор. Вернулась она быстро, волоча за собой массивную, полуоторванную деревянную дверь. Бросив её на пол, горничная подошла к краю шахты, перехватила свисающие канаты и с нечеловеческим усилием потянула их наверх, вытягивая метры прочной веревки.       — Что ты делаешь? — в панике пискнула Паймон.       — Сделаем платформу. Спустим раненых, — голос Ноэлль звучал пугающе ровно, словно она уже просчитала каждый шаг этого отчаянного плана. — Я держу трос. Остальные спускаются и принимают людей внизу. Вопросы есть?       Вопросов не было. Стена огня, словно первобытный хищник, неумолимо подбиралась к их пятачку, пожирая остатки кислорода. Пустынники бросились помогать: мечами пробили отверстия по углам двери, намертво затянули узлы и перекинули импровизированный подъемник через самую толстую из уцелевших верхних балок. Выбив остатки перил, наемники подтянули платформу к краю и с сомнением уставились на Ноэлль. Девушка в одиночку намотала канат на предплечья, до побеления костяшек вцепившись в грубую пеньку и уперевшись сапогами в крошащийся пол.       — Это безумие. Она нас не удержит, — глухо процедил арбалетчик, глядя на хрупкую, содрогающуюся от кашля фигуру горничной.       — У нас нет выбора! — сорвалась на крик Паймон, чувствуя спиной жар подступающего пламени. — Не тратьте время, грузите раненых!       Крупный наемник встал рядом с горничной, перехватив канат, пока остальные намертво привязывали уцелевшего арбалетчика к деревянному щиту. Эвакуация началась, несмотря на то, что вокруг разверзся настоящий ад. Если пожар и неминуемое обрушение двора были очевидной, осязаемой угрозой, то смотреть вниз, в бурлящий котел битвы, было по-настоящему страшно. Паймон всё же бросила полный ужаса взгляд за край платформы. Чжун Ли стремительной тенью метался по Тростниковым островам, отвлекая на себя всё внимание колоссального гиганта-полководца, но прямо под стенами двора шла отчаянная, слепая резня. Миллелиты насмерть схлестнулись с ордами хиличурлов, и в этой кровавой каше уже было невозможно разобрать, кто берет верх. Земля была усеяна растерзанными телами. Тяжелые огненные стрелы гигантов продолжали методично вспахивать почву, превращая в кровавое месиво и людей, и баррикады. Южнее двора огрызались редкими залпами немногочисленные баллисты третьей линии обороны. Оставшиеся там солдаты демонстрировали железную, почти пугающую выдержку: их товарищей рвали на куски в считанных метрах, но они не покидали позиций, опасаясь оголить фронт. И главный вопрос бил набатом в голове Паймон: где Сяо? Защитник Якса не появлялся с самого начала штурма, и мысль о том, что он мог просто бросить их, казалась кощунственной, но пугающе реальной.       Спуск означал лишь одно — они сбегут из огня прямиком в эту жестокую мясорубку. Но даже призрачный шанс выжить в бою был лучше верной смерти в пламени. Арбалетчика спустили первым, чтобы он отвязывал и принимал раненых на земле. Отчаянный план приносил плоды: на чистой силе Ноэлль и рывках наемника им удалось эвакуировать двоих тяжелораненых, включая так и не пришедшую в себя Е Лань. Импровизированный механизм работал на пределе, но справлялся, в то время как пожар пожирал последние метры пространства. Стена огня вырвалась из коридоров, с жадным ревом обрушиваясь на площадку грузового лифта и превращая уцелевшие перекрытия в снопы искр. «Ваншу» снова протяжно застонал и накренился. От резкого толчка и нахлынувшего головокружения Ноэлль едва не рухнула на колени. Ее легкие горели от угарного газа, но, балансируя на грани потери сознания, эта хрупкая девушка брала на себя львиную долю нагрузки, удерживая на весу взрослых, тяжеловооруженных мужчин. Только её нечеловеческая выносливость не давала тросу выскользнуть.       Вскоре наверху, не считая горничной и левитирующей феи, остался лишь один крупный наемник-пустынник.       — Давай я перехвачу… — начал крупный наемник, пытаясь забрать канат.       — Я справлюсь! — с надрывом выдохнула Ноэлль, оттесняя его от края. — Быстрее!       — Удержишь? — кряхтя, спросил пустынник, с опаской забираясь на деревянный щит. — Это последний рывок!       — Спускайся!       Паймон отчаянно пыталась помочь: она вцепилась крошечными ручками в канат, пытаясь затормозить его ход, но лишь вскрикнула, до волдырей ободрав кожу о скользящую, жесткую пеньку. Только сейчас, вблизи, фея в полной мере осознала ту чудовищную физическую нагрузку, которую претерпевала Ноэлль. Горничная медленно, метр за метром, стравливала веревку, удерживая на весу массивного мужчину в броне. Канат, подчиняясь безжалостной гравитации, вел себя как живое существо — он рвался вниз, буквально выдираясь из рук.       Ситуация, и без того висевшая на волоске, мгновенно стала критической: тяжелая стрела гиганта со свистом прошила горящую крышу и разорвалась прямо у основания лифтовой площадки, окончательно раздробив уцелевшие несущие балки. Весь участок пола содрогнулся и пошел ходуном, заскрипев, как палуба тонущего корабля. Обугленные доски с треском проваливались в пропасть одна за другой, угрожая в любую секунду утянуть за собой горничную.       Но Ноэлль не отступила ни на шаг. Балансируя на крошащемся краешке пола, она упрямо продолжала спускать человека, вжимаясь сапогами в шаткую поверхность. Это было за гранью физических возможностей. Ее прочные рыцарские перчатки давно стерлись в лоскуты; канат наживо сдирал кожу с ладоней, оставляя на плетении влажные кровавые следы. Когда после очередного сокрушительного крена здания трос предательски дернулся и начал выскальзывать, Ноэлль мертвой хваткой вцепилась в него истерзанными пальцами. Пять бесконечных секунд она на одной лишь силе воли удерживала сорвавшийся было вес, не издав ни единого стона. Девушка была готова сгореть заживо или сорваться в бездну, лишь бы не разжать окровавленные руки.       Подъемник достиг дна. Настала очередь Ноэлль. Коротко кивнув Паймон, горничная выпустила стертый канат из окровавленных рук и рванула к краю. В ту самую секунду, когда остатки площадки с протяжным скрипом обрушились в пылающую шахту, она мощно оттолкнулась от падающих досок и раскрыла крылья планера.       Внизу продолжала кипеть кровавая резня, но теперь она казалась лишь прелюдией к истинному кошмару. От Каменных Врат ровным, монолитным строем надвигалась новая угроза — настоящая, полнокровная армия Ордена. В авангарде вышагивал легион иссушенных, мертвенно-бледных воинов. Их проржавевшие доспехи, тяжелые топоры и истлевшие щиты могли бы показаться жалким зрелищем, если бы не пугающая, абсолютная дисциплина строя. Они двигались не как хаотичная толпа мертвецов, а как единый механизм, беспрекословно подчиняющийся воле своего понтифика. От этой безжизненной, слепой покорности у Паймон перехватило дыхание.       Сотни глоток издавали тихий, хриплый стон, который сливался в единый, пробирающий до костей гул — звук, не имеющий аналогов в живом мире. И при этом они шли чеканя шаг, под победоносно реющими знаменами. Следом за авангардом наступала тяжелая пехота: закованные в глухую сталь копейщики с ростовыми башенными щитами, элита этого жуткого войска. А замыкали колонну уже знакомые худощавые воины с длинными волосами. Их были сотни. Это подкрепление не просто переломит ход сражения — оно сотрет измотанных защитников в порошок, вырежет всех до единого.       Паймон парализовал липкий, животный ужас. У союзников не осталось сил, чтобы пережить этот удар.       — Ноэлль, ты в порядке? — внезапно раздался из-за спины спокойный девичий голос.       Обе резко обернулись на голос. Сквозь клубы едкого дыма к ним шагнула Эола. На её плечах тяжелел укороченный плащ-мундир с гербами Фавония — теперь это был не символ защиты, а знак жесткой, непререкаемой власти магистра. В руках девушки хищно поблескивал массивный двуручный меч. Эола прибыла сюда не спасать, она пришла убивать.       За её спиной выступали остатки мондштадтского гарнизона. Миллелиты и потрепанные пустынники получили пугающее подкрепление: немногочисленная, но абсолютно одержимая группа рыцарей была готова рвать зубами любого врага. Сдача родины выжгла их прежние идеалы. Выжившие пропитались ядовитым, радикальным милитаризмом — реваншизмом, балансирующим на грани тяжелого психоза. Поражение в Мондштадте оказалось слишком сокрушительным, чтобы оставить их нормальными людьми.       — Да, я в норме... — хрипло выдавила Ноэлль, по инерции попытавшись отдать рыцарский салют, но её окровавленная рука дрогнула.       — Не лги, — ледяным тоном отрезала Эола, даже не сбавив шага и проходя мимо. — Возвращайся в тыл. Сейчас ты обуза.       Бросившиеся в атаку хиличурлы перестали существовать за какие-то полминуты. Не имело значения, сколько монстров кидалось на неё — пятеро, десяток, тридцать — никто не мог пережить столкновение с Рыцарем Морской Пены дольше пары секунд. Танец Эолы утратил былое изящество, превратившись в безжалостную, механическую мясорубку. Воины Фавония с первобытным ревом ворвались в пробитую ею брешь, помогая миллелитам отбросить врага к северной части острова и буквально втаптывая монстров в грязь. Затем Эола методично вырезала саливанских шамачурлов, отсекая тварям головы и разрушая их магический строй.       Но это была лишь зачистка перед настоящей бурей. Главная схватка должна была развернуться с основной армией Ордена Осквернения, чьи авангарды уже ступили на остров, где Чжун Ли продолжал биться с гигантом. Как ни странно, пугающе дисциплинированная нежить проигнорировала Моракса. Вместо того чтобы накинуться на Архонта, прибывшие хиличурлы-рабочие бросились укреплять деревянные осадные понтоны, готовя надежный плацдарм для основных сил.       — Я должна им помочь! — Ноэлль пошатнулась, но упрямо шагнула в сторону кипящего внизу боя.       Паймон резко преградила ей путь, раскинув крошечные ручки.       — Нет! Даже не думай! Ты еле на ногах стоишь!       — Я в порядке! — сорвалась на крик горничная, хотя её голос предательски дрожал. — Всё нормально!       — Покажи руки.       Холодный тон подошедшего крупного пустынника разбил её решительность. Ноэлль инстинктивно попыталась спрятать ладони за спину, но наемник оказался быстрее. Он грубо, но осторожно перехватил её запястье и насильно разжал пальцы.       Перчаток больше не существовало. Кожа и мышцы были стерты грубым канатом до самого мяса, обнажая белесые волокна сухожилий.       — О нет... — Паймон позеленела, едва не упав в обморок от вида этой чудовищной раны.       — Тебе нужна помощь лекаря. Срочно, — жестко констатировал наемник.       — А если гиганты снова откроют огонь?! — отчаянно сопротивлялась девушка. — Там важен каждый клинок!       — Кстати об этом... — подал голос арбалетчик, щурясь сквозь дым. — Они подозрительно долго молчат.       Северный берег долины превратился в братскую могилу. Осадные гиганты больше не изрыгали пламя — их исполинские туши безжизненно громоздились на изрытой земле. На пробитой груди одного из колоссов замер одинокий силуэт. Опираясь на копье, он холодным взглядом сканировал горизонт в поисках новых целей.       — Справился... — с благоговейным ужасом выдохнул наемник. — Вырезал всех до единого!       — Сяо... — прошептала Паймон. — Точно он!       Казалось, победа близка. Армия Ордена и их предводитель вот-вот должны были разделить судьбу уничтоженной артиллерии, ведь Чжун Ли наконец сбросил маску смертного консультанта. Моракс вознесся над полем боя, левитируя в воздухе. Скрестив руки на груди, он высвободил свою божественную суть — ту самую, что хоть и подтачивалась эрозией времени, но по-прежнему оставалась пугающе колоссальной. За его спиной из золотого света материализовалось исполинское Гео-копье.       Защитники на мгновение стали свидетелями живого отголоска Войны Архонтов — исторического кадра, демонстрирующего, как Властелин Камня одним ударом стирал с лица земли целые армии и менял географию Тейвата. Орден должен был обратиться в пыль под его гневом.       Но реальность разорвалась на части.       Вдалеке, позади позиций врага, в небо ударил ослепительный столб огня высотой более тридцати метров. Это было не обычное пламя — оно ревело, яростное, непокорное и абсолютно чужеродное этому миру. В нём пульсировала сила иной природы, создающая иную жизнь и искажающая сами законы Тейвата.       Вспышка этой аномалии ударила по Мораксу подобно физическому тарану. Гео Архонт мгновенно потерял контроль над гравитацией и тяжелым камнем рухнул вниз. Исполинское копье за его спиной покрылось сетью трещин и осыпалось золотой пылью, жалко развеянной ветром.       Властелин Камня пал, лишенный сил. И эта внезапная, невозможная слабость божества окончательно парализовала Ноэлль.       — Что это было?..       Моракс пытался подняться, но лишь беспомощно стоял на коленях перед гигантом-предводителем, который уже заносил свой чудовищный тесак. Властелин Камня инстинктивно воздвиг Гео-колонну для защиты, однако на этот раз божественный монолит разлетелся вдребезги от первого же удара. Тяжелое лезвие не встретило преград и с сокрушительной силой обрушилось на Архонта, впечатав его в изрытую землю.       Тем временем армия Ордена пришла в движение. Полумертвые твари в авангарде издали сухой, леденящий душу боевой клич и лавиной хлынули на строй солдат Эолы. Они рванули прямо по уцелевшему мосту. Защитникам оставалось лишь горько жалеть, что ранее они успели подорвать только одну переправу — теперь им предстояло встретить этот монолитный кошмар в лобовом столкновении, где малейшая слабость означала смерть.       Ноэлль с ужасом всматривалась во тьму, пытаясь оценить обстановку, но из-за плотности боя разглядеть детали было невозможно. Схватка превратилась в слепую, вязкую мясорубку двух армий, скрывающую за своими спинами абсолютный хаос.       Но одно было ясно наверняка: Моракс находился в смертельной опасности. Исполинский предводитель методично и безжалостно обрушивал свои размашистые удары на распростертого бога, не встречая ни малейшего сопротивления. Выживет ли Властелин Камня после такого — оставалось пугающей загадкой.       — Ему нужно помочь! — в отчаянии металась Ноэлль, судорожно перебирая в голове варианты. — Но как?! Как?!       — Какого черта там происходит? — в панике прокричал арбалетчик. — Почему он просто принимает удары?!       — С ним что-то не так... — прошептала Паймон, в ужасе прижимая ручки к груди. — Что-то очень плохое...       Нужно было быть слепцом, чтобы не связать внезапное бессилие бога с тем жутким, чужеродным огнем, разрезавшим небо вдалеке. Горничную словно ударило током: она четко осознала, где именно вспыхнул этот зловещий столб яростного пламени.       — Осквернение... — побелевшими губами выдохнула Ноэлль. — Они осквернили его статую!       Даже зная причину внезапного бессилия Моракса, помешать осквернению было невозможно: проклятая статуя находилась глубоко в тылу врага, скрытая за монолитным строем армии Ордена.       Исполин-предводитель методично и безжалостно избивал поверженного Архонта. Оглушительные, глухие звуки ударов разносились над полем боя с такой тошнотворной четкостью, что Ноэлль больше не могла просто стоять и смотреть.       Не проронив ни слова, она материализовала двуручный меч и бросилась к линии фронта. Стертые до мяса руки горели заживо. Каждое прикосновение к холодной рукояти отдавалось парализующей вспышкой агонии, грозящей погрузить рассудок в спасительный обморок. Легкие, отравленные гарью, нещадно саднили; ноги заплетались, отказываясь подчиняться. Но Ноэлль упрямо гнала себя вперед. Ей нужно выдержать всего один рывок. Исполнить свой долг, а уже потом — умереть. Да, именно так. Еще немного...       Собрав жалкие остатки сил, горничная оттолкнулась от земли, взмывая в отчаянном прыжке над кровавой свалкой между рыцарями Мондштадта и авангардом Ордена. Сквозь лязг металла она услышала яростный, приказной оклик Эолы, но проигнорировала его.       В полете ей пришлось оттолкнуться тяжелым сапогом от башенного щита вражеского копейщика. Этот маневр перебросил её через линию фронта, в самый тыл армии нежити. Приземление вышло жестким: подкосившиеся ноги не выдержали, и Ноэлль с размаху рухнула в грязь. Судорожно глотая ртом воздух, она заставила себя подняться, не тратя ни секунды на передышку.       Вблизи катастрофа выглядела еще ужасающе. Властелин Камня лежал в изрытой земле, словно простой убитый солдат. Нечеловеческая прочность божественного тела спасала его от мгновенной смерти — лезвие огромного тесака не могло разрубить Моракса надвое, но его лицо уже превратилось в сплошную кровавую маску. Бесчисленные сокрушительные удары гиганта вколачивали его в грунт, не давая ни единого шанса подняться.       Сколько он еще продержится? Девушка бросилась на выручку, но путь ей преградили несколько элитных рыцарей понтифика, отделившихся от основного строя. У нее не было ни сил, ни времени на полноценный поединок с ними. Вложив в заклинание последние крохи воли, Ноэлль активировала свой кристальный щит. Не обращая внимания на сыплющиеся удары клинков, она живым тараном проломилась сквозь оцепление мертвецов, вырвавшись напрямик к избиваемому богу.       Вблизи исполинский предводитель подавлял одним своим видом, вытравливая из души всякую надежду на победу. Считать его рядовым монстром было фатальной ошибкой. Рядом с ним даже Моракс казался уязвимым — этот полководец из другого мира сам походил на хтоническое божество. Глядя на эту гору мышц и брони снизу вверх, Ноэлль не видела ни единого изъяна. Кожа крепка как монолит, конечности подобны осадным орудиям... Но отступать нельзя. Она пришла сюда не за победой — шансов выжить в дуэли с этим существом не было изначально. Ей нужно было лишь спасти Архонта.       — Не позволю! — сорвав голос, прокричала девушка, загораживая собой распростертого бога.       Она не дрогнула, когда исполинский тесак со свистом рассек воздух, обрушиваясь прямо на нее. Страх на секунду отступил перед абсолютной решимостью.       — Не позво-о-олю-ю-ю!       Остановить этот многотонный удар можно было лишь несокрушимым щитом или равной по силе встречной атакой. Первый вариант был уже недоступен, оставался только один, суицидальный путь. Вливая все остатки Гео-энергии в двуручный меч, Ноэлль вдруг с кристальной ясностью осознала накативший на нее первобытный ужас. Уверенность дала трещину. Исполинский тесак неумолимо приближался, а фигура гиганта словно застлала всё небо, превратившись в бездонный сгусток тьмы с горящими алыми глазами. Он готовился раздавить её, поглотить своей чудовищной массой. Не по зубам. Ей это не по зубам! Он слишком силен!       Но за её спиной лежал тот, кто нуждался в защите. Если она сейчас струсит и попытается уклониться — ослабевший Архонт будет разрублен надвое.       «Как и подобает доблестному рыцарю!»       Сгусток элементальной энергии вырвался из клинка, формируя толстое, исполинское Гео-лезвие, золотым светом разрезавшее мрак надвигающейся смерти. Столкновение потрясло сами основы острова. От чудовищной отдачи земля под сапогами Ноэлль с хрустом провалилась, разломившись на куски, не выдержав кинетической мощи удара. Оглушительный, резкий грохот, подобный раскату грома, разошелся ударной волной по всему фронту. Обычная человеческая девочка остановила удар монстра из иного мира.       Но остановить — не значит выстоять. Гигант продолжил давить. И тело горничной начало сдавать. Раздался мерзкий, влажный хруст: кости в руке Ноэлль не выдержали нагрузки и надломились. Боль затмила зрение. Надо удержать...       Удержать бы, но элитная нежить Ордена не собиралась благородно наблюдать за дуэлью. Рыцари понтифика вознамерились прервать стойку девушки, зайдя с фланга и нанося подлый удар в незащищенный бок.       Смертельный выпад со звоном парировало золотое копье. За спиной горничной, тяжело дыша, поднялся Моракс. Не тратя ни секунды, Чжун Ли воздвиг нефритовый щит, отгородив их от наступающей толпы костлявых подлецов.       Своевременная поддержка спасла её от удара в спину, но не решила главной проблемы — Ноэлль физически не могла пересилить гиганта. Стертые до мяса ладони скользили по рукояти в лужах крови, сломанная рука отказывала, а исполин продолжал неумолимо вдавливать её в землю. Силы были катастрофически не равны. Что делать?       

      

***

             Очередной безупречный план покатился ко всем чертям. Впрочем, понтифик всегда закладывал определенный процент погрешности в свои расчеты, оттого и имел наготове толстую папку запасных протоколов для возвращения ситуации на нужные рельсы. Он был дотошным до тошноты. И именно за это я его уважал. На любую, даже самую патовую ситуацию Саливан находил если не полноценное решение, то хотя бы способ извлечь мизерную выгоду.       Архонты огрызнулись. Показали зубы. Значит, пришло время обнажить наши. И клыки у Ордена были куда острее.       Группа Алых Ведьм под предводительством Сахарозы взяла в кольцо статую Гео Архонта прямо в тылу врага, чтобы окончательно похоронить надежды местных защитников. Оккультное осквернение — процесс вязкий, требующий постоянной подпитки пламенем и непрерывного контроля для достижения нужного резонанса. Однако Саливан помнил аномалию, возникшую ранее при осквернении Анемо Архонта. Это работало по принципу подрыва ядерного реактора: сначала колоссальный, разрушительный выброс радиации, бьющий по площади, а уже затем — фоновое, поступательное заражение. Эта лазейка позволяла наложить мгновенный, критический дебафф, способный поставить на колени даже бога.       И такая потребность возникла. Саливан прекрасно видел, что Моракс оказался слишком крепким орешком даже для Повелителя Пепла. А отдавать исполина Йорма на растерзание Властелину Камня понтифик явно не собирался. Ключевую роль в этой диверсии сыграла Сахароза — только она могла сгенерировать чудовищный огненный смерч, способный пробить защиту статуи мгновенно.       Бывшая алхимик исполнила приказ с маниакальным предвкушением, едва ли не подпрыгивая и хихикая в экстазе. Иронично, но вековой, нерушимый камень пошел глубокими трещинами, впуская в себя инородное пламя, в то время как голова божества на статуе утонула в густой, пульсирующей тьме.       И пока ведьмы поддерживали адское пекло, эта безумная ученая невозмутимо достала свой потрепанный ежедневник. Прямо посреди поля боя она принялась строчить наблюдения, выдвигая одну гипотезу безумнее другой.       Саливан как-то рассказывал мне забавный эпизод. Однажды Сахароза выпросила для своих опытов целую общину пленных жителей Ли Юэ. Она вознамерилась сшить их воедино, создав некий аналог «Человеческой многоножки», щедро приправленный эстетикой мутантов из Fallout или творений Франкенштейна. Результат превзошел самые смелые кошмары: на операционном столе образовалось бесформенное, пульсирующее кровавое месиво. Из него торчали перекошенные человеческие лица, которые всё ещё были живы. И они кричали. Безостановочно, захлебываясь собственной кровью. Ужас заключался в том, что эта биомасса оказалась абсолютно бессмертной. Но, к вящему разочарованию Сахарозы — совершенно бесполезной на практике. Расстроенная неудачей, она просто скинула этот вопящий ком плоти гнить в подвалы лаборатории, на корм выведенным ею же паразитам.       Она была бы первой в очереди на право препарировать самого Архонта. Осквернение статуй несло в себе потенциал хотя бы опосредованно переписать само мироздание, или как минимум сломать архитектуру местных божеств, подготавливая почву для будущего Владыки этого мира — Олдрика. Электро Архонт, к слову, тоже не осталась без внимания: её изваяние на одном из безлюдных островов Инадзумы огненные ведьмы благополучно развратили в полном одиночестве. И вот он, закономерный результат налицо: Моракс даже на ноги подняться не в состоянии. Он раскрылся перед Йормом, словно мышь перед голодным котом, и никакие отчаянные потуги Ноэлль спасти своего нерадивого бога этого уже не изменят. Оставалось лишь прихлопнуть их обоих и...       Опять мешают! Да сколько можно? К позиции Сахарозы уже летел Сяо, только что закончивший вырезать расчеты наших гигантов-лучников. Впрочем, в приоритете Конвергенции стояли лишь Адепты из гор; околочеловеческие твари вроде этого Защитника Яксы ни Саливана, ни меня особо не интересовали, даже с учетом их локальной угрозы. Главное для нас — стратегическая победа, а не параноидальная зачистка каждой букашки с копьем.       А как победить именно стратегически? Действовать в двух плоскостях: видимой и невидимой. С первой всё тривиально — тотальная война на уничтожение, мясорубка без капли изыска. А вот вторая... Небесный Порядок Тейвата сейчас находился в спящем режиме. Кроме самих Архонтов да парочки знаковых фигур, никто банально не мог помешать Конвергенции взломать само мироустройство. Следовало пользоваться этой слепой зоной, пока Селестия не интегрировалась в общую структуру. Я искренне верил в теорию территориального расширения — присоединения Снежной, Тернового порта и прочих скрытых регионов после открытия порталов, и логика подсказывала, что нас ждет поступательное расширение всего мира, включая пробуждение пресловутого Небесного Порядка. Сначала мы оскверним Архонтов. Потом — заберем под контроль Ирминсуль. Так что тратить нервы на какого-то там Сяо не было никакой стратегической нужды.       Естественно, он рвался к Сахарозе, намереваясь прервать ритуал. Верный цепной пес Ли Юэ! Жаль только, что один. И жаль, что такой предсказуемый.       У понтифика не было заготовлено персонального козыря против Охотника на демонов, но имеющихся сил с лихвой хватило для решения проблемы. Едва Сяо сократил дистанцию до пяти метров, Сахароза небрежно материализовала свой катализатор. Она вытянула свободную ладонь в сторону несущегося на неё Адепта и ехидно, почти по-садистски ухмыльнулась.       Анемо-стихия бирюзовым потоком мягко пощекотала лицо Сяо за долю секунды до того, как вступила в реакцию. Оскверненное пламя срезонировало с ветром. Раздался чудовищный взрыв — Рассеивание, помноженное на агрессивную мощь инородного огня. Ударная волна сокрушительной силы просто смела парня с земли, швырнув его тело далеко в кипящие воды реки Бишуй.       Облако яростного, зараженного огня еще секунд двадцать висело в воздухе, жадно выжигая кислород и любую органику в радиусе поражения, а затем бесследно растворилось в ничто.       — Прошу, не мешай, пожалуйста... — робко, с привычной запинкой произнесла Сахароза, но уже через секунду сорвалась на звонкий, истеричный смех. — Иначе мне придется провести принудительную ампутацию! Интересно, а твои татуировки имеют автономную силу? Разрешишь проверить? О, нет, я придумала кое-что получше! Дай мне пепел твоих павших братьев-Якша, и я обязательно их воскрешу... прямо в твоем теле! Давай попробуем!       Сахароза овладела пиромантией на уровне прокачанного мага из Dark Souls, филигранно раздувая чужеродное пламя родной стихией Анемо. С её ладоней срывались резкие, жадные языки огня; страницы катализатора наполовину обуглились, пока безумный, лихорадочный взгляд бегал по полю боя, сканируя окружающее пространство на наличие новых «научных фактов». Для неё больше не существовало прежнего мира. Живые существа превратились в ходячие объекты для экспериментов. Эта девчонка стремилась выстроить свой собственный, психованный рай на костях старого Тейвата. Можно смело утверждать, что она стала одной из самых фанатичных сторонниц идеологии Конвергенции, пускай и в своём абсолютно извращенном, вивисекторском смысле.       Сяо тяжело вышел из кипящей воды. Сжимая копье, он с ледяной опаской уставился на бывшую алхимика, пытаясь просчитать её намерения. Сахароза дурашливо сложила пальцы пистолетиком и горизонтальным взмахом спустила воображаемый курок, выпустив в Адепта плотную волну ревущего огня.       Короткое уклонение — и Сяо стремительным рывком бросился к ней. Однако путь ему преградил чудовищный стихийный взрыв. Пространство перед Сахарозой исказилось, трансформируясь в филиал ада: гигантская, асимметричная Анемо-бабочка, чьи рваные крылья теперь состояли из чистой плазмы, жадно сжигала кислород, накаляя воздух до невыносимых пределов.       Ввязываться в эту дуэль было бессмысленно. И дело не в разнице сил — в прямом столкновении Сяо имел все шансы, — а в катастрофической нехватке времени. Моракс находился на грани смерти. Ноэлль физически не могла долго выдерживать напор Йорма и вот-вот должна была рухнуть вместе со своим щитом. Поняв приоритеты, Сяо резко сменил вектор движения, огибая огненную аномалию Сахарозы, и рванул на выручку к эпицентру битвы.       Но безумная ученая не собиралась его отпускать. Щелчком пальцев она вызвала своих новых «игрушек» — модифицированных Магов Бездны. Что с ними было не так? Всё. Она буквально сшила Гидро и Крио магов в единое, омерзительное существо — сиамских близнецов с двумя сросшимися торсами. Рядом парил такой же химерный гибрид Пиро и Электро стихий, чьи элементы парадоксальным образом не детонировали внутри одного тела.       «Близнецы» — Сахароза вновь блеснула «оригинальностью» в нейминге — представляли собой идеальные машины для стихийных убийств. Они комбинировали элементы с пугающей эффективностью, обрушивая на жертву проливной дождь, который тут же прошивался ледяными копьями, создавая смертоносную реакцию Заморозки. Эта противоестественная хирургия превратила жалких монстров Бездны в самых подлых ублюдков Тейвата. И теперь эти гибридные твари с мерзким, булькающим хихиканьем устремились в погоню за Защитником Яксой.       Сяо обрушился на спину Йорма, дезориентировав гиганта хлестким ударом Анемо-шторма. Не теряя ни секунды, он сбросил обмякшего Архонта на руки Ноэлль и рванул к линии боестолкновения.       Для своих скромных габаритов Адепт представлял колоссальную угрозу, действуя с пугающей безнаказанностью. Он даже не подумал тормозить перед строем солдат — он просто их разметал! Серия стремительных Анемо-выпадов буквально сдула пехоту с его пути, расчищая дорогу. Благодаря этому прорыву Сяо, Ноэлль и Чжун Ли смогли отступить к пылающему постоялому двору на глазах у ошарашенной Эолы.       Но отпускать их живыми никто не собирался.       Гибридные Маги Бездны по воде обогнули строй Фавония и пустили в ход весь свой противоестественный арсенал. Пиро-Электро Близнец отрезал беглецам путь серией точечных Перегрузок, заставив их резко затормозить. Одновременно с этим Крио-Гидро мутант сформировал над собой исполинское ледяное копье, окутанное ревущим водяным потоком. Доля секунды — и снаряд с хрустом вонзился в землю прямо между Сяо и Ноэлль.       Моментальная Заморозка сковала их движения. Оцепенение длилось считанные мгновения, но этого с лихвой хватило Йорму. Гигант, просчитав тайминги, уже швырнул свой многотонный тесак, который вращался в воздухе подобно смертоносному бумерангу, горизонтально срезая всё на своем пути к цели.       Адепт просчитал траекторию. В бою один на один он бы легко ушел от атаки еще на этапе взрыва, но наличие балласта за спиной внесло в его расчеты фатальные коррективы. Моракс был абсолютно беспомощен, горничная держалась на одной лишь силе воли. Вместо спасительного уклонения Сяо высвободил всю оставшуюся Анемо-энергию в мощнейший толчок. Он буквально вышвырнул Ноэлль вместе с Архонтом из зоны поражения, принимая удар на себя, пока его собственное тело стремительно покрывалось ледяной коркой.       Хруст льда прозвучал как похоронный звон. Исполинский тесак врезался точно в живот Адепту. Чудовищная масса, помноженная на бритвенную остроту лезвия и центробежную силу, без малейшего сопротивления разрубила тело Сяо пополам.       Гигантское оружие со скрежетом вонзилось в каменную кладку у основания двора, утянув за собой нижнюю половину тела, жутко повисшую на намотанных на лезвие внутренностях. Верхняя же часть, истекая кровью, рухнула в груду тлеющих деревянных обломков, обвалившихся сверху из-за пожара.       Сяо умер не сразу. Какое-то время он еще лежал на обгоревших досках. Его затуманенный, дрожащий взгляд наблюдал, как огненные искры с полыхающей крыши медленно оседали на его бледное лицо, обжигая кожу, словно реальность всё ещё пыталась привести его в чувство. Сквозь едкий дым проглядывало удивительно ясное, безмятежное небо — стояла прекрасная погода типичного буднего дня. Иронично, что финал его пути оказался куда более прозаичным и жестоким, чем в эпоху самых кошмарных битв Якс.       Сделав несколько коротких, испуганных вдохов, Охотник на демонов вдруг странно расслабился. В его глазах исчезла вечная боль. Он глубоко, с облегчением выдохнул:       — Этот день... наконец настал...       Воистину печальный финал для столь печального существа. Тем не менее, своей гибелью он купил жизнь Ноэлль и Мораксу. Уцелевшие наемники-пустынники волоком утащили бессознательного Архонта и истощенную горничную за укрепления третьей линии обороны, окончательно выведя их из-под удара гиганта.       Тем временем Эола, скрипя зубами, отдала приказ отступать. Остатки её гарнизона перегруппировались за баррикадами, по сути, уступив неумолимой армии Саливана сам постоялый двор. «Ваншу» пал. Главный каменный мост, ведущий на юг, в Долину Гуйли, тут же взлетел на воздух — миллелиты хладнокровно подорвали опоры, отрезая путь к прямому наступлению.       Продвигаться дальше с наскока было смерти подобно. Войска Ордена остановились у пылающих руин постоялого двора и даже вынужденно откатились чуть назад, чтобы не попасть под кучный обстрел тяжелых баллист, плотно засевших среди древних руин долины. По своей сути, весь этот участок Ли Юэ представлял собой один колоссальный укрепрайон — смертоносную прелюдию перед штурмом самой Гавани с её неприступными стенами и горными хребтами.       Даже вторая армия Ордена, лавиной спустившаяся с заснеженных склонов Драконьего хребта в Деревню Миньюнь, сейчас не могла прорвать восточный фланг обороны Гуйли. И это несмотря на пугающую пестроту их состава: от гротескных тварей из Лордрана до закованных в броню лавачурлов, от плотных рядов тяжелой пехоты до мобильных осадных требушетов. Их авангард остановился на берегах и возвышенностях устья, бессильно наблюдая, как на противоположном берегу саперы Ли Юэ методично уничтожают длинный мост, связывающий заброшенную деревню и материк.       Блицкриг захлебнулся. Впереди обе стороны ждала изматывающая, кровавая позиционная война, и никак иначе...       А что с Райдэн Эи? Она бы и в одиночку дала просраться всей своре на горе, но в тандеме с Мавуикой эта битва превратилась в локальный филиал ада. Две богини, чьи стихии были созданы для тотального разрушения, не делали исключений ни для кого.       Эи была самой Молнией — сущностью, буквально сошедшей со страниц безумных задач по физике, где субъект за долю секунды преодолевал десятки метров. Тактический обстрел со стороны комбайнов не приносил ни малейшего успеха: пули банально не поспевали за ней. Мобильность солдат Конвергенции разбивалась о резкость движений Райдэн, чья нагината без сопротивления рассекала многослойную броню. А там, где не хватало хирургической точности Эи, в дело вступала Пиро Архонт. Мавуика, объятая ревущим пламенем, врывалась в ряды противника тяжелым бронепоездом. Если Эи делила солдат на части, словно клетку, то Мавуика своим двуручным мечом просто стирала их в пепел. Стоило Электро-разрезу пересечься с Пиро-взрывом, как поле боя содрогалось от чудовищной цепной реакции: Перегрузка детонировала прямо в рядах комбайнов, разрывая пехоту на кровавые ошметки. Большая часть отряда перестала существовать за считанные секунды.       Охотники рвались напролом, их звериная прыть даже вынуждала богинь маневрировать, но ненадолго. Электрические разрезы Эи исходили от взмахов настолько резко и плотно, что миновать каждый из них было физически невозможно. Она провоцировала саму атмосферу, ударяя молниями по площадям и загоняя монстров в ловушку. А затем Мавуика ставила точку: она с хищным рыком обрушивала пылающий кулак прямо в эпицентр Электро-шторма. Охотники спекались изнутри, лопаясь от адского давления детонирующих стихий. Так вот просто.       Кардиналы и Доспехи Драконоборца тоже ввязались в эту бойню. Хранители Бездны первыми начали серию атак — все двенадцать рыцарей единым легионом обрушивали удар за ударом на Эи. Девушка с удивительно ровной стойкой парировала абсолютно всё, пронося Электро-лезвие нагинаты ровно так, чтобы отвести мечи противников в сторону. Вся их цирковая акробатика — сальто, перекаты, заумные финты — не работала. И как только они попытались взять Райдэн в плотное кольцо, Мавуика широким взмахом пылающего клинка снесла всю эту дюжину, отшвырнув рыцарей назад волной концентрированного жара.       Доспехи Драконоборца прыжком приблизились к дуэту и обрушили свой исполинский топор сверху, стремясь расколоть землю. Эи издевательски легко скользнула в сторону, а вот Мавуика не стала уклоняться — она с первобытным восторгом приняла удар на свой меч. Столкновение колоссальной массы и божественного пламени породило кратер, дезориентировав гигантские Доспехи.       Лотрик, Лориан и Олдрик попытались перехватить инициативу. Задумка была осторожной, но хорошей: Лориан телепортами напрягает Эи в ближнем бою, пока Лотрик и Олдрик формируют град копий душ, потоком рвущихся к оппоненткам. Думаете, сработало? Мавуика взмыла над землей и сплошной стеной огня испарила магические снаряды еще на подлете, загнав магов в глухую оборону.       Это дало Эи идеальное окно. Никто даже не успел понять, как Архонт зависла в воздухе, а затем четырьмя ударами познакомила Лориана с настоящим божественным уроном. Её разрезы, казалось, повреждали само пространство. Лориан попытался атаковать исподтишка, но последний Электро-путь нагинаты напрочь отрубил ему обе кисти. Эи холодно перехватила копье, будто косу, и ловким, неуловимым махом снизу вверх разрезала шею принца насквозь. Мёртв.       — Следующий, — ровным тоном произнесла Эи, слегка вильнув телом, чтобы уклониться от оседающего пепла.       — Я чур беру того жирного, — азартно оскалилась Мавуика, смахивая кровь с лица и кивая в сторону Олдрика. С её пылающего меча на камни капал расплавленный металл.       Лориан умер лишь на время, однако его отсутствие сильно скажется на всём успехе борьбы с богинями. Штурмовики Конвергенции обеспечили достаточно плотный заградительный огонь, чтобы уцелевшие Хранители Бездны и Олдрик успели скооперироваться для реализации новой тактики. Пожиратель Богов должен был выпустить самонаводящийся град стрел, который сковал бы Архонтов необходимостью постоянно уклоняться, пока рыцари искали бы брешь в их защите для собственной смертоносной серии ударов.       Но стоило Олдрику вскинуть лук Гвиндолина к небу, как Пиро Архонт исполнила свое обещание. Мавуика пылающим метеором прорвалась к нему сквозь суматоху боя. Олдрик прервал каст и поспешно навел прицел прямо на несущуюся девушку, но этот секундный маневр стал фатальным — Мавуика играючи ушла с линии огня и вмиг оказалась у него за спиной. Короткое, тяжелое касание раскаленной ладони между лопаток — и направленный Пиро-взрыв запустил Пожирателя в непродолжительный полет, с хрустом впечатав его тушу в скальную стену торчащего пика горы.       Лотрик воскресил брата. Исполинские Доспехи Драконоборца уже тяжело неслись к Архонту, но Райдэн лишь мимолетно взглянула на кружащих над полем боя штурмовиков. Эи словно решила скосплеить Тирана из Resident Evil: непринужденно, пугающе размеренным шагом она направилась к ближайшей воздушной цели. Попутно несколькими небрежными Электро-разрезами она расчленила обстреливающих её с фланга пехотинцев, а затем резким рывком взмыла ввысь.       Направив острие нагинаты прямо в синтета, она закрутилась в воздухе подобно смертоносному буру и с оглушительным скрежетом обрушилась на верхнюю часть его корпуса. Пара грубых, безжалостных ударов — и никакая сверхтехнологичная броня не выдержала. Изувеченный штурмовик заискрил и начал падать. Но Эи даже не думала останавливаться. В свободном падении она грациозно спрыгнула прямо на суставчатое туловище проходящего внизу страйдера. Некогда грозная шагающая машина смерти ничего не смогла противопоставить богине: Райдэн нагинатой, словно гигантской открывашкой, с хрустом вырвала толстую бронепластину и вонзила клинок прямо в синтетические мозги монстра, выжигая их чистым электричеством.       Вот он, настоящий Архонт. Даже без Сердца Бога Райдэн Эи демонстрировала запредельную, непостижимую мощь, уничтожая элитные войска с механической, пугающей методичностью. У Конвергенции просто не было для неё равных противников — по крайней мере, в нынешнем эшелоне на поле боя. Кто мог бы выстоять против этой бури? Мидир Пожиратель Тьмы? Безымянный Король? Или сама Душа Пепла? Пожалуй, лишь они.       Ведь самое жуткое заключалось в том, что только сейчас, стоя на дымящемся остове поверженного страйдера, Эи решила по-настоящему начать бой. Воздух вокруг неё затрещал от статического напряжения, когда она потянулась к груди, чтобы явить миру Мусо Иссин — клинок, в котором теплилась истинная, первозданная мощь Архонта. Её суть как таковая.       Эи мягко, почти невесомо соскользнула с остова гибнущего страйдера. Она изящно опустилась на зеркальную гладь неглубокого горного пруда. Стоило деревянным гэта коснуться поверхности, как вода под ней мгновенно наэлектризовалась, засияв изнутри густым фиолетовым светом, но даже не всколыхнулась под шагами богини.       О да, её фирменный жест. Что может быть монументальнее извлечения клинка из собственной груди? Райдэн делала это с пугающим, гипнотическим спокойствием. Время вокруг неё словно замедлило ход. Она аккуратно вытянула Мусо Иссин, холодно наблюдая, как исполинские Доспехи Драконоборца, игнорируя всякую логику, несутся к ней через пруд. Монстр аккумулировал в своём топоре абсолютный максимум, готовясь обрушить на Архонта удар, способный расколоть континент.       Но Тейват уже подчинялся другой воле.       Небо над пиком взорвалось. Из ниоткуда гору затянули черные, налитые свинцом тучи, настолько плотные и перенасыщенные статикой, что воздух приобрел вкус озона и железа. Последний уцелевший вертолет Конвергенции попытался спешно ретироваться, но опоздал: случайная ветвистая молния толщиной со ствол векового дерева ударила прямо в корпус. Электроника мгновенно выгорела, топливные элементы сдетонировали, и пылающая машина с воем рухнула в пропасть.       Арена погрузилась в зловещий, неприветливый полумрак, идеальный для Вельзевула — истинного воплощения Электро. Но даже эта апокалиптическая буря оказалась лишь бледной тенью того, что последовало дальше.       Эи нанесла удар.       Это не было просто взмахом меча. Электро-разрез, казалось, вспорол саму ткань мироздания — пространство, время и звук послушно прогнулись и разорвались под тяжестью её воли. Ослепительно-фиолетовая стена абсолютного разрушения прошила реальность наискось.       Масштаб ущерба превзошел любые ожидания. Разрез пронесся сквозь левую часть горы, вскрыв вековой камень так же легко, как струна режет теплое масло. Гору буквально «поточили», как карандаш. С оглушительным, первобытным грохотом, заглушившим даже раскаты грома, колоссальный скальный массив — объем, сопоставимый с тремя этажами крупного замка — медленно съехал по идеальному диагональному срезу. Тысячи тонн породы рухнули в бездну, сотрясая фундамент Ли Юэ.       А что Доспехи? Гроза древних драконов замерла в нелепой позе посреди пруда с занесенным топором. Спустя мгновение несокрушимая броня, перерубленная идеальным зеркальным срезом, с тяжелым всплеском развалилась на две половины, обнажив пустоту внутри.       От могучего босса осталась лишь сиротливо пульсирующая душа, зависшая над наэлектризованной водой.       Кардиналы оказались в глухой ловушке. Как бы они ни старались, переломить ход боя против двух божеств разрушения было физически невозможно. Хранители Бездны выживали лишь каким-то чудом и исключительно благодаря параноидальной изворотливости своего красноглазого лидера. Олдрик, извиваясь от ужаса, пытался держать максимальную дистанцию, но раз за разом попадал под сокрушительные удары двуручника Мавуики — Пиро Архонт гоняла Пожирателя Богов по всей арене, не давая ему передышки и оставляя на его слизистом теле глубокие, дымящиеся ожоги.       А Лотрик и Лориан... братья-принцы летали по всей горе так, словно гравитация стала для них пустой шуткой. С почерневшего неба непрерывно били толстые, яростные столбы молний, резонируя с электрическими дугами, которые лично формировала Эи каждым взмахом Мусо Иссин.       И именно в этот момент кульминационного превосходства статую Электро Архонта на далеком, безлюдном острове Инадзумы окончательно развратили.       Аномалия ударила по полю боя невидимым сейсмическим толчком. Моракс, столкнувшись с подобным осквернением, в агонии рухнул на колени, но Эи... Её реакция оказалась совершенно иной. Райдэн лишь резко оборвала свой кровавый блицкриг по головам лордов. Воздух вокруг неё нестабильно затрещал, выдавая колоссальную внутреннюю борьбу с чужеродной скверной. Она не упала. Вместо этого Эи молниеносно скользнула назад, загородив собой Хранительницу Облаков, которая в этой битве предпочитала находиться в своем высоком, статном человеческом облике.       — Схватись за меня, — ровным, но напряженным тоном скомандовала Эи.       Сянь Юнь без лишних вопросов и промедлений послушно ухватилась изящной рукой за фиолетовый рукав кимоно.       Доля секунды — и Райдэн без единого звука растворилась в пространстве вместе с Адептом, оставив после себя лишь осыпающиеся искры и едкий запах озона. Мавуика, рыкнув от досады на внезапно исчезнувшую союзницу, вынуждена была отступить, чтобы не оказаться в плотном окружении уцелевших Кардиналов.       Телепортировалась! Спряталась в свое Царство Эвтюмии? Или куда вообще?! Как?! Она просто взяла и свалила с поля боя, едва почувствовав критическую угрозу своему разуму, полностью ломая мои стратегические расчеты на её устранение!       Вот сучка!       «Господин, надо уходить,» — эхом раздался в голове голос Саливана.       В самом деле. Основная битва на этом участке завершилась, поэтому продолжать игры с этой троицей потеряло всякий смысл. Я бросил снисходительный взгляд на Джинн. Она держалась на чистой силе воли; её тело била мелкая дрожь, а побледневшее лицо исказила гримаса мучительной борьбы — девушка почти поддалась захвату духа проклятого меча. И всё же магистр сохранила хладнокровие после поражения Мондштадта. Она нашла способ задеть меня, нащупала мою уязвимость. Попытка хорошая, я действительно ошеломлен, однако для триумфа этого мало. Порассуждав на здравую голову, я пришел к выводу, что метод Джинн слишком хаотичен и сомнителен, чтобы стать системной угрозой. Впрочем, благодаря ей я вспомнил, кем являюсь, и получил отличный повод переосмыслить механику собственного существования.       — Малышки, простите меня, но я вас покину! — игриво бросил я, издевательски помахав рукой.       В следующее мгновение мир взорвался.       Они атаковали молча, единым фронтом. Идеальный, смертоносный тайминг, выверенный до миллисекунд. Тейват отвесил мне звонкую, отрезвляющую пощечину.       Всё началось с Гань Юй. Тысячелетний опыт Войны Архонтов — это не просто строчка в биографии, это въевшиеся в подкорку рефлексы идеального стрелка. Я видел, как она натянула тетиву. Мои алгоритмы мгновенно просчитали траекторию — ледяная стрела летела точно мне между глаз. Банально. Предсказуемо. Я презрительно ухмыльнулся, едва заметно отклонив голову, чтобы позволить снаряду улететь в пустоту, и уже начал вскидывать руку для ответного выстрела.       Но я забыл, с кем имею дело. Полуцилинь выпустила не одну, а две стрелы с микроскопическим интервалом, виртуозно спрятав полет второй в ледяном шлейфе первой.       Это была классическая, но безупречно исполненная многоходовочка. Первая стрела — лишь приманка — просвистела в миллиметре от моего уха, обдав лицо обжигающим холодом. Она выполнила свою задачу: заставила мои инстинкты уклонения сработать вхолостую и вынудила меня зафиксировать центр тяжести. Загипнотизированный угрозой попадания в голову, я упустил истинную атаку. Вторая Крио-стрела ударила ровно в ту слепую зону, где я оказался после смещения. Она с оглушительным треском вонзилась прямо в бетонный пол между сапогами Итэра.       Ловушка захлопнулась быстрее, чем чужая нервная система подала сигнал к отступлению. Исполинский ледяной лотос распустился мгновенно, превращая пространство вокруг в кристальную пыль. Абсолютный нуль сковал мои лодыжки, намертво прибив физическую оболочку к земле толстой, непробиваемой коркой магического льда. Мобильность рухнула. Я судорожно попытался расщепить тело в дым, чтобы выскользнуть из капкана, но переоценил свою скорость. Темп был сломан, и эта миллисекундная заминка стала фатальной.       Шэнь Хэ не просто сократила дистанцию — она предвосхитила мою единственную доступную реакцию.       Едва ледяной лотос сковал мои ноги, я инстинктивно дернул руками, чтобы выстроить глухой Гео-барьер или отбросить угрозу шквалом Анемо. Бесполезно. Крио-экзорцист уже находилась в моей слепой зоне. Отбросив копье за ненадобностью, она неуловимым, смазанным рывком нырнула под мои поднимающиеся ладони. Шэнь Хэ ударила на жесткое опережение: она с пугающей, нечеловеческой силой перехватила запястья Итэра и выкрутила их вниз, обрывая формирование стихии на самом корню.       Я лишился защиты еще до того, как успел её создать.       Затем последовал приговор. Освободив одну руку, девушка с пулеметной скоростью впечатала мне прямо в грудь тяжелую связку светящихся адептских талисманов, прицельно поражая ключевые узлы оболочки. Каждое касание сопровождалось глухим взрывом концентрированной духовной энергии, который безжалостно рвал мои внутренние щиты в клочья. Этот каскадный удар пощадил плоть носителя, зато намертво парализовал нервную систему Итэра. Духовная печать хирургически точно отрезала мой разум от управления телом, полностью заблокировав доступ к элементальным навыкам. Я оказался заперт в онемевшей мясной марионетке, став абсолютно беспомощной мишенью для следующей атаки.       И тогда ударила Джинн.       Этот выпад стал абсолютным, хладнокровным шахом и матом. Вместо упрямой борьбы с духом проклятого меча, она осознанно впустила его в себя. Бывший магистр позволила демоническому сознанию почуять мое чужеродное присутствие и филигранно натравила его первобытный голод прямо на меня.       Джинн аккумулировала ядовитую, клубящуюся гарь катаны, сплетая её со своей Анемо-стихией в тугой, концентрированный жгут. Ураган черного, визжащего демонического ветра принял форму концептуальной гильотины. Оккультная сталь полностью проигнорировала плоть Итэра, пройдя сквозь его грудь призрачным фантомом, и хирургически точно разрезала сами нити моего контроля над носителем.       Девушка вложила в этот удар всё без остатка. Она вогнала демоническую скверну меча прямо в мою нейронную сеть, жестоко стравливая двух паразитов внутри одного сосуда лоб в лоб.       — УБИРАЙСЯ! — её голос, слившийся с многоголосым потусторонним ревом клинка, прозвучал как непререкаемый приговор.       Джинн сжала зубы, с садистской точностью проворачивая фантомное лезвие внутри, после чего в агонии рухнула на колени — истощенная досуха, но победившая.       Чужеродная воля обрушилась на мой разум подобно кувалде. Боль от разрыва контакта оказалась запредельной, сюрреалистичной. Меня с омерзительным концептуальным треском выдирало из мясной марионетки, насильно отторгая от каждого нервного окончания.       Оккультный шок оказался настолько мощным, что моя связь с Итэром лопнула окончательно. Пурпурный дым — моя истинная, бессмертная, однако теперь абсолютно изолированная от прямого материального влияния форма — густым, бурлящим фонтаном брызнул из тела Путешественника. Я потерял сосуд. А вместе с ним исчезла и любая возможность цепляться за физическую реальность Тейвата.       Кинетическая мощь черного Анемо-шторма мгновенно подхватила мою бесплотную суть. Сохраняя неуязвимость для прямого урона, я оказался бессилен сопротивляться ветру, который с чудовищной силой швырнул меня назад, буквально сметая фигуру Нокса с шахматной доски.       «Я прикрою!» — рявкнул Саливан.       Пространство за моей спиной послушно разорвалось фиолетовой червоточиной. Шэнь Хэ уже занесла копье, чтобы развеять мое дымчатое облако, однако из портала градом вылетели призрачные клинки понтифика, вынудив экзорциста уйти в глухую оборону. Ударная волна от атаки рыцаря впечатала меня прямо в зияющую воронку спасительного разлома.       Для пущего эффекта, едва я оказался внутри, Саливан вывалил из портала многотонный ржавый локомотив. Железный монстр с грохотом рухнул на арену, наглухо перекрыв девчонкам путь и похоронив под собой все шансы на преследование, прежде чем разлом захлопнулся.       Я оказался в храме Мондштадта. Вышвырнутый из идеального тела. Униженный.       Эта жалкая кучка смертных действительно смогла отбить Итэра! Мой безупречный трофей, мой универсальный проводник в их реальности остался лежать там, на бетоне, вырванный из моих рук их отчаянным командным броском. Ярость пульсировала в моей дымчатой сути, раскаляя фиолетовые клубы добела. Меня, воплощение высшей воли, заставили спасаться бегством!       Саливан возвышался рядом во тьме. Его массивная фигура источала абсолютное, выверенное холодное спокойствие, резко контрастируя с моим бешенством.       — Господин, позвольте подвести промежуточные итоги, — ровным, лишенным эмоций голосом отчеканил главнокомандующий. — Потеря сосуда — досадный тактический инцидент. Однако стратегически мы добились колоссальных сдвигов. «Ваншу» уничтожен. Логистика Гуйли разорвана. Мы заставили Архонтов раскрыть свой боевой потенциал, выявили предел их прочности и нанесли Тейвату непоправимый моральный урон. Легкая прогулка завершена. Мы вступаем в фазу тяжелой, затяжной войны на тотальное уничтожение.       Тяжелая война. Затяжная бойня.       Эти выверенные, сухие термины эхом пронеслись сквозь мое бестелесное сознание, мгновенно остужая гнев и трансформируя его во что-то совершенно иное. В жгучую, извращенную эйфорию. Значит, Тейват наконец-то учится огрызаться по-настоящему. Они готовы рвать жилы, ломать собственные судьбы и прыгать выше головы, лишь бы выстоять против неизбежного.       Интересно, какие еще сюрпризы они подготовят перед масштабным открытием всех порталов? Впереди предстоит колоссальная работа над ошибками для обеих сторон.