Сброшенные крылья

      Когда Гарри возвращается за барную стойку, его место всё ещё пустует, хотя людей, на ночь глядя, стало значительно больше.       — Ты что, без выходных работаешь здесь? На солнечный свет совсем не выходишь? — Ворчит Поттер, оглядывая изменения в наполнении бара, и с лёгкой грустью отмечая отсутствие парочки с их свиданием. — А где?.. — Долохов весьма насмешливо смотрит на Гарри и слегка наклоняется к нему через стойку, чтобы ответить.       — Я думал, вы с ними пересеклись. Сортир этого бара склеил не одно разбитое сердце и положил начало не одним отношениям.       — Мерлина ради, я был в мужском. — Шипит Гарри, почти с ужасом запоздало понимая, что школьное привычное выражение вылетело бесконтрольно и довольно громко, хотя все четыре года своей жизни среди маглов, он как мог, старался избавиться от старых привычек, Поттер почти с удивлением отмечает, что бармен, видимо, пропустил странную фразу мимо ушей.       — Так им, чтоб потрахаться, тоже в мужской идти придётся. В женском только одна кабинка. — Всё ещё пребывая в лёгком ужасе от своей оплошности, Гарри почти краснеет от стыда, осознавая, кто был за стенкой от него пару минут назад.       — Так... Что на счёт твоих выходных? Ты же не стоишь тут сутками?.. Или ты вампир?       — Ни в коем случае. — Долохов кивает новым посетителям в знак приветствия и сразу ставит на барную стойку несколько бутылок виски.       — Тоха, ты знаешь меня лучше моей родной матери! — Радостный байкер с густой рыжей длинной бородой резво пожимает бармену руку, умудряясь впихнуть ему этим жестом оплату с чаевыми.       — Потому что ты мне платишь, Френки. Всё в нашем мире держится на деньгах.       — Тут ты прав, старина. — Байкер забирает бутылки и направляется куда-то за спину Поттера к своим друзьям.       — Обычно, я меняюсь с вечера до утра или с середины ночи до середины дня. Работаю по двенадцать часов или, если плохое настроение, то разделяю их на две части и меняюсь дважды в сутки. — Возвращаясь к Поттеру, поясняет Антонин.       Гарри не может вспомнить ни одного раза, когда бы он не попал на смену Долохова. Он приезжал в разное время, сидеть мог иногда сутками, но каждый раз он неизменно попадал к одному и тому же бармену, и это, очевидно, было для него единственной причиной приезжать сюда.       Только Долохов мог согреть его одинокое сердце и успокоить встревоженный разум.       Антонин, глядя на отсутствие осознания в глазах задумчивого Поттера, вновь склоняется к нему и максимально тихо, чтобы не услышала женщина, сидящая неподалёку на соседнем стуле, шепчет:       — На самом деле ты приезжаешь сюда так часто, что я безошибочно определяю рычание твоего Тигра, когда отсыпаюсь дома. И, пока ты припаркуешься, привяжешь его и надышишься морозным воздухом, я прилетаю сюда, лишь бы тебя порадовать. А сменщик храпит под барной стойкой. Чувствуешь - вибрирует? — Гарри понимал, что Долохов шутит. Конечно понимал...       — Ради меня? — В притворном умилении с придыханием уточняет Гарри, и Антонин улыбается как мартовский кот.       — Только ради тебя, Сынок. — Мягко обхватив запястье Поттера своими тонкими длинными пальцами, Долохов притягивает его руку к себе и оставляет почти невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони жертвы своих романтических экспериментов.       — Увидят. — Гарри не строил иллюзий по поводу толерантности байкеров, но руку не отдёрнул, и несмотря на смущение, смотрел на происходящее широко распахнутыми в удивлении глазами.       — Не увидят. — Закатывает глаза Долохов, выпрямляясь и отпуская руку Поттера из плена своих пальцев.       — Почему? — Гарри вертит головой, чтобы поймать осуждающие взгляды, но люди действительно заняты своей выпивкой и дела им нет до происходящего за барной стойкой.       — Потому что они не скидывались. — Шаловливо подмигивает Долохов и ставит перед Гарри кружку пива.       — Анто', я не могу пить столько пенного. Удивительно, что с такими запасами пива, двух кабинок в мужском туалете вообще твоему бару хватает.       — Сынок, такой контингент не всегда знает об истинном назначении унитазов. Обычно, они предпочитают угол соседнего дома. — К стойке подходит очередной клиент, поэтому Гарри не озвучивает своё возмущение, хотя и оспорить его ему было трудно. Даже среди его собственных знакомых были люди, которые не признавали существование платных уличных туалетов и, назло капитализму, использовали то углы этих самых кабинок, то деревья, то, Мерлин прости, просто обочину дороги, если это было тёмное время суток.       — Ну, дебилы есть, но ведь не все... — Вынужден согласиться Поттер, всё же поднеся кружку к губам и сделав большой глоток. — Что ни говори, а пиво у тебя отменное, Анто'. — Гарри с блаженстом прикрывает глаза и только сейчас вспоминает, что, вообще-то, не заплатил сегодня ни за первую порцию, ни за эту. — Сколько с меня?       — Два раза. — Поджигая сигарету, отзывается Долохов, скрещивая руки на груди и привычно выдыхая горький дым в сторону Поттера.       — Чего «два раза»? — Нет, у Гарри были идеи того, что он может сделать два раза этому бармену, но ему не хотелось озвучивать свои версии прежде, чем свою точку зрения озвучит Антонин. Это как на собеседовании - проигрывает тот, кто первым называет сумму.       — Это включая тот, который ты мне должен за бесстыдное лапанье в прошлый раз. — Кивает Долохов, подтверждая одну из потенциальных версий Поттера.       — Так значит, тебя можно полапать за две кружки пива?       — Нет, Сынок, ты расчитываешься по другим тарифам. — Долохов улыбается, выдыхает сигаретный дым, и стоит в разноцветном тумане как что-то волшебное из снов.       — Извини, Анто', но мои минеты стоят дороже. За твою, несомненно, горячую грудь я отсосать согласен, но не за две кружки пива.       — Толку-то, что ты согласен, если не сосёшь? — В баре многолюдно, шумно и душно. Поттер не знает, что именно из этого влияет на его мозги, но он максимально незаметно достаёт палочку, накладывает на барную стойку отвлекающие чары для гостей и, спрыгнув со стула, обходит её, чтобы зайти к Долохову.       Если тот и был удивлён, то виду не подал. Какое-то время он напряжённо вглядывался в помещение бара, вероятно, оценивая наличие возможных свидетелей, но стоит только Поттеру опуститься на колени, как всё его внимание переходит к нему.       — А ты любишь необдуманные риски, мальчик-фетишист. — Он ласково треплет Гарри по волосам, стянутым в небрежный хвостик, и ждёт, пока тот справится с застёжкой ремня.       — Я просто не люблю оставаться должным. — Закатывает глаза Гарри и, наконец, добирается до члена Долохова жадными руками.       — Ты будешь первым, кто сосёт мне из чувства долга, Сынок. — Тихо смеётся Антонин, и снова переводит взгляд на зал, чтобы не вызывать подозрений.       Гарри определённо не был новичком. То есть... Ну, он вполне мастерски прятал зубы и сжал их лишь один раз, когда Долохов не сдержал порыва толкнуться бёдрами глубже, чем Поттер его брал.       — Сука! — Шипит Антонин, а Гарри счастливо щурится и, если бы его рот не был занят чужим членом, он бы точно показал Долохову язык.       — Три «Наслаждения», Тоха! — Гарри не понимает, как его чары могли упасть так скоро, но останавливаться он не планировал. Долохов требовал - Долохов получает. И пусть никто не уйдёт обиженным.       Антонин аккуратно открывает раздвижную стенку барной стойки. Гарри слышит довольно громкий рёв и усиленную вибрацию, словно под ней стоял заведённый и вечно газующий мотоцикл. Впрочем, шум значительно снижается, когда Антонин достаёт оттуда бутылку без этикетки и закрывает дверцу, разливая содержимое тары по трём кружкам.       Посетитель уходит обратно за свой стол, а Долохов одной рукой упирается в стойку, а второй зарывается в волосы Гарри.       — Давай реще. Это очень хорошо, но надо ускориться, слишком много новых клиентов. — Гарри недовольно закатывает глаза, но послушно ускоряется, рукой обхватив ту часть, которую, в силу брезгливости и принципов, обделил вниманием.       Нет, Гарри в восторге от Антонина. Но он не собирался делать горловой бармену только из-за того, что пару секунд полапал его грудь. При всём уважении, но у Гарри ещё оставалась честь.       В Норидже проститутки научили его многому. Он был постоянным клиентом двух девчонок, одна из которых даже однажды притащила на встречу парня из эскорта, чтобы Поттер мог получить реальный опыт... Так что он умеет делать на отъебись, но качественно.       — Близко. — Гарри всерьёз подумывает, оценит ли Долохов, если Поттер не сплюнет, и принимает решение, что за сегодняшнее пиво Антонин, так и быть, заслужил маленькую радость.       — Ты как, Дядь? Инсульт? Инфаркт? — Улыбается Поттер, сидя на полу и откинувшись на вибрирующую стенку барной стойки.       — Но-но, Салага, я ещё могу удивлять молодёжь в постели! — Застегнув ремень, возмущённо пинает Гарри по бедру Антонин.       — Чем? Минетом без вставной челюсти? — Долохов замахивается на наглеца бутылкой, отчего Гарри не сдерживает тихий смех и потихоньку отползает к выходу из-за стойки.       — Пошёл. — Командует Долохов, улучив момент, когда никто не будет смотреть в их сторону, и Гарри послушно выбирается в основное помещение, возвращаясь на своё излюбленное место к недопитой кружке пива.       — Это тебе за то, за это и чаевые, кстати. — Имея в виду и прошлый инцидент, и сегодняшнее пиво, уточняет Гарри, когда Долохов, убрав бутылку обратно под стойку, подходит к его стороне.       — Какая щедрость. — Закатывает он глаза, а Гарри подпирает голову рукой и улыбается.       — Баш на баш. Я тебя почти не видел, да и потрогал совсем немного, вот и ты обойдешься без горлового. Мне этим несчастным горлом ещё пиво пить. Это была бы невосполнимая потеря.       — Не оправдывай своё неумение высотой тарифов, Сынок. Я не вчера родился. — Насмешливо отзывается Долохов, направляясь к подошедшей клиентке за принятием заказа и оставляя Гарри наедине с его оскорблённым эго.       — Злоебучий ты Долохов... — то ли удивлённо, то ли оскорблённо, тянет Гарри, потягивая пиво. — Попроси у меня ещё хоть что-то, вот только попроси, мудила...       — Что ты там шуршишь, Воробушек? Большой и страшный дядя бармен оскорбил твоё чувство прекрасного? — Поддразнивает Долохов нахохлившегося Поттера, пока смешивает заказанный девушкой коктейль. Та, не зная сути дела, с лёгкой насмешкой смотрит на возмущённого Гарри и оставляет чаевые Долохову прежде, чем уйти.       Какое-то время бармен занят выполнением заказов навалившихся в бар людей. Часы давно переваривают за полночь, Гарри раздумывает над тем, как бы обиднее зацепить Антонина прежде, чем уехать домой, но в голову ничего не идёт.       — Ладно, Воробушек, не дуйся. — Возвращается к нему Долохов, и почти нежно щёлкает по носу хмурого Поттера. — Ни грамоту с благодарностью, ни медаль выдать не могу. Но вот рекомендательное письмо, если хочешь, написать сумею.       — Ой, да пошёл ты нахуй, Долохов! — Не выдерживает Гарри откровенных издевательств и спрыгивает со стула. — Найду себе бармена повежливее, нахуй.       Он резво скрывается в толпе гостей, умудрившихся танцевать медляк под орущий из колонок рок, и выползает на улицу, кое-как преодолев скользкую от пролитых напитков лестницу.       — Ладно, гордость не позволяет сказать «спасибо», так это что, нахуй, было такое? — Гарри смотрит на Бродягу так, словно именно он виноват в том, что Долохов такой мудак. — Вот пусть ему его бабы сосут, нахуй. — Он заводит двигатель и потихоньку выползает на проезжую часть. — Пидрила. — Так и не справившись с эмоциями, в сердцах бьёт Поттер по бензобаку. — Нет, я ему от чистого сердца сосал, ты понимаешь?! — Бродяга, если что-то и понимал, то виду не подавал, выжимая сотку из возможных ста десяти, и везя своего водителя в сторону Скарисбрика.       Заглушив двигатель прежде, чем въехать в частный сектор, Гарри ещё минут пятнадцать идёт пешком, чтобы не разбудить своих соседей. Он, конечно, мог наложить заглушающие чары, но, если его заметят случайные прохожие или кто-то не спящий в столь поздний час, едущего на беззвучном байке - проблем он потом не оберётся.       — Хуй я у него ещё хоть раз появлюсь, пока не придёт с извинительным минетом. Понял? — Словно Бродяга виноват в том, что Поттер постоянно оказывается в Крыльях, возмущённо хлопает Гарри по бензобаку, забирает ключи и направляется в дом.       Либо пиво его сделало излишне сентиментальным, либо добавки какие-то необычные были, но Поттер, возможно, и сам слегка преувеличивал трагичность случившегося...       Но признавать за собой хоть какую-то часть вины, Гарри, разумеется, не собирается.