Сброшенные крылья

      Утро наступает ближе к обеду. Гарри просыпается от рингтона, поставленного на звонок Джинни, и спросонья путает кнопки, принимая вызов.       — О, Гарри, ты наконец-то решил ответить? — Гарри, поняв свою оплошность, стонет в подушку от отчаяния.       Крылья впервые понравились ему именно из-за надписи «НЕ ПИШИ БЫВШИМ», потому что он увидел её через пару недель после расставания с Джинни.       Разбитое сердце не отменяло разных взглядов на будущее, но иногда Гарри всерьёз подумывал написать ей и ради неё вернуться обратно в магический мир... Типа... Взяться за голову? Построить семью..?       — Да, привет. — Наконец прерывает он затянувшуюся тишину. — Прости, я был далеко от дома, а телефон беру редко...       — Разумеется. — Джинни знает, что он врёт. — Я выхожу замуж. За Виктора Крама. Через четыре месяца. То есть, это будет середина июля. Тебе нужно приглашение?       — Гермиона будет?       — Ей уже сделали предложение. Сегодня утром. — Джинни говорит без эмоций, как будто её саму заставили дозваниваться до него и звать на свадьбу.       — М-м, я догадывался, но тем не менее. Она одна из немногих, ради кого я могу вернуться в магический мир, знаешь.       — Действительно. Свадьба бывшей девушки, которую ты бросил ради безделья - плохой повод.       — Ты сестра моего друга, Джинни. Будет действительно странно, если я не приду, но если я приду, а там не будет никого нейтрально ко мне настроенного - это будет ещё хуже.       — Она будет. Я вышлю тебе адрес совиной почтой. С магловской я так и не подружилась. Не уезжай никуда из дома в эти два дня.       — Без проблем. — Гарри сбрасывает звонок и снова стонет в подушку.       Какого хера они все разом решили обзавестись семьями? А главное, почему он сам всё никак не может заставить себя остепениться?       Два дня безделья тянутся долго. Гарри даже постирал постельное бельё и занавески. Он даже их погладил, но время ползло так медленно, что Поттер всерьёз подумывал сделать перестановку в гостиной и в комнате.       В его доме, не считая кухни-гостиной были всего две жилые комнаты и ещё одна, которая по задумке дизайнера должна была быть гардеробом, но стала скрытой комнатой, куда Гарри скинул раскладушку, повесил телек и поставил минибар с полкой со снеками. Но ждать там сову - плохая идея, так что он пытается отвлечь себя чем-то в основном помещении.       Функцию гардероба и кладовой в этом доме выполняла мансарда, потому что Поттер был уже не в том возрасте, чтобы ежедневно прыгать по этой лестнице туда-сюда. То, что попадало на мансарду - исчезало из его жизни навсегда. Заниматься её разбором у него не было ни сил, ни вечности в запасе.       К вечеру, когда он перетянул стол из гостиной в коридор и затащил на него холодильник, а на их место передвинул все шкафы от стен, его ремонтный запал значительно угас. Палочка покоилась в прихожей, чтобы не потеряться в процессе, а силы были потрачены преимущественно на переживания о чужих свадьбах и собственной личной жизни.       Устало усевшись на выдвинутый в прихожую, почти вплотную к входной двери, диван и закинув ноги на раздевалку быстрого доступа, Гарри лениво листал ленту с подборками новых фильмов, чтобы как-то скоротать завтрашний день своей жизни в ожидании чёртовой совы.       Тихий стук в дверь сначала показался ему лёгкой галлюцинацией. Однако, когда он повторился чуть громче, Гарри с недоверием посмотрел на дверную ручку. Это совы научились стучать в дверь или Джинни отправила пригласительное письмо с дятлом?       На третий стук Гарри дотянулся до ручки и входная дверь приветливо распахнулась, являя его взору курящего Долохова в тёмном пальто, цвет которого в вечерних сумерках Гарри определять не брался.       — Чо надо? — Не меняя позы, и вновь уткнувшись лицом в экран мобильника, крайне не гостеприимно буркнул Поттер, ёжась от морозного сквозняка.       Долохов какое-то время безмолвно смотрит на огромный диван, занимающий всю прихожую, стоящий за ним стол с лежащим на нём холодильником, а потом переводит слегка удивлённый взгляд на Гарри.       — Ты настолько обиделся, что решил переехать?       — Конечно. В новой жизни с ценителями моих прекрасных минетов нет места ни бывшим домам, ни бывшим барменам-мудакам. — Язвительно отзывается Поттер, закатив глаза. — Ты чего так внезапно прискакал? Меня сутки всего у тебя не было, а ты уже тут как тут. — Гарри открывает обзор на какую-то комедийную драму и, не вчитываясь в текст, просто медленно его пролистывает.       — Ну, как я могу позволить главному минетчику моего бара сменить место обитания? Особенно, изменить моему бару с каким-нибудь по-пидорски намытым светлым и интеллигентным заведением. — Долохов опирается на дверной косяк и выдыхает на Поттера горький дым сигарет.       — Заебал дымить. В твоём возрасте уже пора бросать это дело. — Ворчит Гарри, возмущенно отмахиваясь от сигаретного запаха какой-то рекламной листовкой.       — Ну как я могу бросить сигареты, если они никогда не бросали меня в трудное время, Сынок? — Какое-то время они молчат. Поттер уже не пытается делать занятой вид и откладывает телефон, повернув голову к Антонину и глядя на него из-под полуприкрытых век.       — Тебе чего надо, Долохов? — Тот потушил сигарету об дверной косяк, чем вызвал гнев в широко распахнувшихся глазах Поттера, а после, наплевав на отсутствие приглашения, переступил порог, закрыв за собой дверь. — Ты знаешь, сколько стоят эти ебучие двери? Ты с каких хуёв мне портишь их своими сигаретами?! — Разъярённой кошкой шипит Гарри, пока Антонин не берёт его за подбородок и не склоняется почти вплотную к его лицу.       — Думаю, я найду способ с тобой рассчитаться, Сынок. — Он целует мягко, можно подумать, что даёт шанс передумать, но его пальцы, сжимающие горло Поттера, не вписывались в картину благородства. — Хуй пойми что устроил, честное слово. Истеричка. — Гарри почти успевает возмущённо ответить, но Долохов снова настойчиво его целует и ещё сильнее сжимает пальцы, глядя тёмными глазами прямо в душу.       Гарри, конечно, не был против. Гордость и остатки достоинства ещё боролись за право получить извинения, но сердце и давно искорёженные мозги абсолютно не возражали против происходящего.       — Хм, думаю, я действительно слегка перегнул. Так что, пришёл принести свои искренние соблазения. Ой, что говорю? Извинения. — Долохов разжимает пальцы, позволяя Гарри сделать судорожный вдох.       — Ебучий ты Долохов. — Пытаясь отдышаться, шипит Поттер, опуская ноги с раздевалки на пол, чтобы Антонин мог пройти дальше. Тот же, закинув ноги Гарри на диван, заставил того улечься головой на подлокотник и уселся верхом на его колени, вновь склонившись к лицу своей жертвы.       — Я не только «ебучий», я ещё и «ебущий» по настроению.       — А по моему настроению ты сейчас ещё и «выебанным» станешь. — Снова заводится Гарри, видя самодовольную улыбку на лице Антонина.       — Да я разве против? Как это называется правильно..? — Он задумчиво гладит губы Поттера большим пальцем и что-то пытается вспомнить.       — «Клиентский сервис»? — Предполагает Гриффиндорец, а Долохов смеётся в ответ.       — Нет, Сынок, никто из гостей Крыльев, кроме тебя, меня ещё не лапал и не отсасывал столь самозабвенно, как это сделал ты.       — Так тебе понравилось, мудила! — Гарри рывком принимает сидячее положение и хватает Антонина за волосы. — Строишь из себя ебучего недотрогу! Гордость не позволяет сказать, что понравилось?       — А тебя так задевает отсутствие признаний твоего мастерства? — С издёвкой приподнимает бровь Антонин, ожидая взрывной реакции. Она, впрочем, не заставляет себя ждать.       — Ты не выйдешь из этого дома, пока я тебя не выебу. Минимум трижды. За оскорбление чувств сосущих.       — О, Мерлина ради, позвольте мне раскаяться и сбросить с души хотя бы один? Я слишком стар для таких интенсивных штрафных санкций. — Гарри пропускает мимо ушей фразу про Мерлина, которая не должна так легко слетать с губ маглов, и резко впивается в губы Антонина кусачими поцелуями. Он заставит этого ублюдка помнить каждую секунду сегодняшнего вечера, чтобы в следующий раз ему и в голову не пришло не высказать своё восхищение Поттеровскими минетами вовремя.       Гарри резво опрокидывает Долохова на спину, хотя, им приходится повозиться, чтобы тот улёгся поудобнее, а жёсткий подлокотник не давил ему на шею. Пальто Антонина небрежно отбрасывается на спинку, обувь скидывается куда-то на пол, Гарри целует его везде, где открывается хотя бы миллиметр кожи, а Долохов как будто ловит от происходящего какой-то отдельный вид кайфа. Словно специально дразня, он медленно расстёгивает фирменную тёмно-синюю рубашку, начиная с нижних пуговиц, а Гарри, пытаясь переключить внимание, оставляет россыпь засосов на бледной шее Антонина.       — Если ты чуть-чуть не ускоришься, Анто', я порву ещё и эту твою рубашку.       — О, этот твой хищный взгляд... Прежде, чем всё зайдёт далеко, предупреждаю, что я абсолютно такой же, как моё заведение. Снаружи - мрачный и не приветливый, внутри примерно так же, но где-то в самой идее существования есть намёк на харизму. И кончается всё обычно быстро, дорого и с утренним чувством глубочайшего стыда. — Пуговицы с рубашки разлетаются ещё до того, как Долохов успевает закончить фразу. Гарри жадно осматривает открывшееся его взору тело, едва сдерживая желание залить всё слюнями и обсыпать засосами.       Мягко скользя руками по груди Антонина, Поттер с лёгким диссонансом в голове отмечает тот факт, что она лишена любых намёков на татуировки. Буквально, всё тело кроме рук, но Гарри ещё не довелось увидеть ноги Долохова, было абсолютно чистым, даже каких-нибудь маленьких инициалов или значимой даты нигде не было в привычных местах.       — Ты только руки забил?       — Ага. — Долохов расстёгивает манжеты и снимает рубашку целиком, отбрасывая её к пальто. — Перекрыл ошибку прошлого. — Гарри сочувственно поджимает губы. В конце концов, Долохов намного старше, и это очевидно, что в его молодости, лишённой интернета и прочих источников мудрости со свидетелями глупости, было полно ошибок. Возможно, даже фатальных.       Спускаясь поцелуями от подбородка до ключиц, Гарри боролся со своими извращёнными желаниями как мог, однако рука, на которую он не опирался для равновесия, поглаживала столь желанную часть тела Антонина, которая занимала мозги Поттера всё свободное время.       Несмотря на то, что Долохов, определённо, был мужчиной, его грудь была вполне округлой и мягкой, если только он её не напрягал. Конечно, не настолько округлая и не такая... Типа... большая? Не такая, как у девушек, хотя, это как посмотреть, конечно... Но тем не менее, она была той, которую было очень приятно сжимать в ладони, потирая соски, пощипывая их и изредка покусывая, отвлекаясь от поцелуев.       — Сынок, ты не думай, что я вытяну два раунда, если один из них закончится на моей груди. Я не в том возрасте.       — Тут не ты решаешь, Анто'. На моём диване я - босс и король. — Почти певуче тянет Гарри, спускаясь, наконец, поцелуями всё ниже.       Откровенно говоря, Долохов явно не забывал про день ног. Поттер, сидя на нём почти верхом, явно ощущал разницу в их с Антонином размерах. Несомненно, квиддич вносил свою лепту в формирование поттеровского телосложения, но это было так давно, что пресс оставался лишь в виде лёгкой, почти незаметной игры света и тени на его животе. Про ноги не было смысла даже начинать сравнение - Гарри был из числа тех худощавых парней, чьи ляжки при желании можно было обхватить пальцами одной руки. Ну, Долоховской руки, справедливости ради. Частые развлечения по типу «Вытащи Бродягу из канавы» всё же слегка придали Поттеру объёма в бёдрах.       Резво расстегув пряжку чужого ремня, Гарри с намёком приподнялся, чтобы дать Долохову пространство для успешного избавления от брюк.       — Решил порадовать старика очередным минетом?       — Ага, бегу. — Фыркает Гарри. — Ты наказан, так что, до извинительного отсоса с твоей стороны, можешь даже не надеяться.       — Ай. — Долохов морщится и слегка сгибает одну ногу в колене.       — Что? Не говори, что обиделся?       — Судорога. — Гарри буквально две секунды тратит на осознание услышанного, потом тяжело вздыхает и, слегка повернувшись корпусом, тянется рукой к страдающей конечности Антонина.       — Серьёзно, блять? Судорога? Мы почти потрахались. — Поттер массирует лодыжку и икру бармена, недовольно зыркая на их обладателя почти обиженным взглядом.       — Это не смертельно, не переживай. Но даже если и так, то... Хм... — Антонин тянет руки к Гарри, чтобы развернуть его снова к себе лицом. — Думаю...       — Не продолжай. Я идейный, и в сексе всегда придерживаюсь профсоюзного правила СЖЧ. — Долохов с непониманием смотрит на Поттера. — «Совершеннолетний. Живой. Человек.»       — Ну, ты ещё дольше пизди, и со вторым пунктом уже в силу возраста проблемы могут возникнуть. — Закатывает глаза Антонин и целует Гарри, прерывая его почти начавшийся, определённо огромный и развёрнутый ответ.       Со второй попытки брюки Долохова успешно отправляются на пол. Гарри на какое-то время вновь растягивается по мужчине, чтобы зацеловать, но в голове крутится больная мысль неудовлетворённого желания сотворить хуйню.       — Я знаю, о чём ты думаешь, Сынок, я не вчера родился. — Долохов откровенно забавляется и даже не удивляется, когда Гарри сползает чуть ниже и правее, чтобы присосаться к обнажённой груди бармена. Язык Поттера мягко массирует моментально затвердевший в плену его рта сосок, а последние адекватные мысли, напоминающие что-то там про стыд и приличия, растворились в волнах удовольствия и закрытого гештальта.       Долохов одной рукой мягко треплет любовника по волосам, а второй мягко массирует свою левую грудь, оставшуюся без внимания. Какое-то время в прихожей слышно лишь тяжёлое дыхание и довольные тихие стоны.       — Маленький извращенец. — Ласково гладит Поттера по макушке Долохов, тут же перетягивая голову любовника к обделённой вниманием левой груди. — Давай, Сынок, сначала сосёшь ты, потом сосут тебе. Закон равновесия. — Гарри даже не делает вид, что сопротивляется. Перенеся вес на другую руку, освободившейся он вернулся к брошенному и всё ещё влажному от его слюны соску, перекатывая его между пальцами и массируя.       Оставаясь полностью одетым, Поттер постепенно раздражался от наличия преграды между его телом и телом его любовника. С силой потянув ставшие чертовски чувствительными от длительной ласки соски Антонина и услышав в ответ на это тихий короткий стон, Гарри принял сидячее положение и максимально быстро избавился от верхней части одежды.       Руки Долохова тут же потянулись к торчащим рёбрам и соблазнительным бокам любовника, пока тот, в свою очередь, боролся с пряжкой собственного ремня.       — Будь осторожен. — Не сдерживает издевательской улыбки Долохов, а Гарри с непониманием смотрит на него, всё ещё намереваясь стянуть с себя оставшуюся одежду. — Судорогу подхватишь. Старость заразна.       — Ой, блять. — Гарри искренне посмеивается, но, извернувшись как уж на сковороде, успешно избавляется от брюк и белья. — М-да. Девушки смотрели на меня с бО́льшим восхищением... — Цокает языком Поттер, вновь оказываясь на бёдрах Долохова и поглаживая оба их члена рукой.       — Полагаю, ты был единственным обнажённым мужчиной на их практике. Сколько им там было? Пятнадцать? — Гарри почти был готов возмутиться, но это же Долохов. Тот обычный Долохов с чертовски длинным языком, который редко думает о чужих чувствах, и который Гарри любит в той же степени, в какой и ненавидит.       — Ты убиваешь мою самооценку, мудила. — Беззлобно ворчит Гарри, чуть сжимая пальцы и ускоряя темп.       — Можешь взять мою. Надеюсь, у тебя найдётся, чем её... Выдоить. — Долохов играет бровями, а Гарри кажется, что он ослышался.       — Может «Выдавить»?       — Не будь ханжой. — Закатывает глаза Антонин и раздвигает ноги настолько, насколько это позволяет диван.       Поттер почти давится слюной, забывая, как глотать, а когда вспоминает, тянется за ещё одним поцелуем. На самом деле, отвлекая внимание любовника, он невербально призывает палочку и так же без слов аккуратно призывает из комнаты презервативы и смазку. Ничего из этого он не хранил в раздевалке и уж тем более не держал в холодильнике. Однако, даже такая неожиданность, как внезапный секс с Долоховым, не могла пойти по пизде из-за подобных мелочей жизни.       — Имеет смысл спрашивать про опыт? — На всякий случай уточняет Гарри, раскатав презерватив и открыв бутылочку со смазкой.       — Не трать воздух зря. После трёх входи без стука. — Отмахивается Антонин, и Поттер не продолжает этот разговор.       И, если в ближайшие полчаса его жизни в этот дом прилетит сова Джинни - Гарри организует шашлык из этой несчастной птицы.