Сброшенные крылья

      Жизнь Поттера как-то и изменилась, и не изменилась одновременно.              После той ночи, проведённой в объятиях Долохова, Гарри продолжал кататься по Великобритании и Европе, изучать мир и его секреты, а после своих поездок всегда неизменно возвращался в Крылья...       Это было рутиной, которая установилась ещё до его близкого знакомства с Антонином, и ничто не могло её изменить.       Но теперь атмосфера в баре ощущалась как-то иначе.       В ней было что-то дрожащее, таинственное, что-то секретное, что известно только самому Поттеру и этому вечно недовольному жизнью бармену.       Стойка под руками Гарри привычно вибрирует лёгкой дрожью, Антонин ставит перед любовником уже третью кружку пива, хотя Гарри ещё после первой начал отнекиваться от добавки, а за спиной Поттера был непривычный ажиотаж.       Байкеры со всей округ приехали смотреть какую-то гоночную передачу и болеть за своих товарищей, поэтому пиво даже с «неожиданной» наценкой разлеталось как горячие пирожки.       — Ты споить меня хочешь? — Ворчит Поттер, глядя на третью кружку как на врага народа.       — Если бы хотел тебя споить, я бы подал «Райское наслаждение». А это так, намёк.       — Намёк? — Гарри принюхивается к кружке, делает маленький глоток, но всё равно ничего не понимает.       — Ну, со временем дойдёт. — Гарри думается, что Долохов явно переоценивает его мыслительные возможности.       Осилив кружку лишь на половину и глядя на второго бармена, которого Антонин вывел на смену, чтоб не заебаться в края от такого наплыва людей, Поттер раздумывает над тем, надо ему идти в уборную, или он всё же допьёт то, что осталось...       — Не отдавай моё место, сейчас приду. — Гарри оставляет свою мото-куртку на стуле и всё же отступает в сторону заветной двери.       Закрывшись в дальней кабинке, он почти закатывает глаза, слыша вздохи, стоны и ахи за тонкой перегородкой. Серьёзно, трахающиеся в сортире парочки стали почти традицией этого заведения!       Застегнув ремень и доползя до крайне небольшой раковины, он вгляделся в своё отражение. Растрёпанные волосы, резинка с которых потерялась где-то по пути в бар, выглядели так, как будто там уже через пять минут поселится птичье семейство, а небольшие круги под глазами, в сочетании с состоянием волос, делали Поттера похожим на какого-то бродягу...       Гарри едва успевает вытереть руки бумажным полотенчиком, как входная дверь открывается и Долохов, схватив любовника за шкирку, оттягивает его обратно в кабинку туалета. Поттер по жестам узнаёт невербальные заглушающие чары, но дальнейшее изучение обстановки прерывается поцелуями.       — Как же долго до тебя доходят банальные вещи, блять. — Недовольно ворчит Антонин, стоит только рукам Гарри забраться под его фирменную рубашку и сжать грудь пальцами.       — Я как должен был по трём кружками пива понять, что ты хочешь перепихнуться? — Шипит Поттер, почти задыхаясь от нехватки кислорода, когда Долохов расстёгивает свою рубашку полностью, давая любовнику максимальный доступ.       — Ты ещё по первой должен был это понять - я наливал её бесплатно. — Антонин ногой закрывает крышку унитаза и усаживает Поттера сверху, опираясь рукой на сливной бак и позволяя Гарри дотянуться до его груди губами.       — А ещё говоришь, что это я фетишист. — Так уж сложились звёзды, и Долохов обладал зеркальной слабостью, что и Гарри. Только Поттер любил сосать и кусать эту соблазнительную грудь, а Антонин почти до безумия обожал, когда его любовник терзал его соски зубами и губами.       Гарри прикрывает глаза, скользит языком по чувствительной горошине правого соска Антонина, а левый сжимает пальцами, оттягивает и вдавливает, слыша в ответ шумное дыхание и тихие стоны удовольствия.       Долохов не выдерживает первым, садится к Поттеру на колени и тянется к его ремню.       — А презервативы и смазка? — Уворачивается Гарри от поцелуя, чтобы задать вполне очевидный вопрос.       — Ты волшебник, Гарри. — Поттер даже подумать не мог, что фраза, которую очень много лет назад сказал ему Хагрид, в качестве великой тайны, когда-то будет использоваться его любовниками перед сексом.       — Таких заклинаний я не знаю.       — Я их знаю. Рот закрой и что-то делай. — Гарри послушно целует Долохова, обнимая того за шею и распуская его волосы из тугого хвостика.       За пару секунд оставшись без лишних частей гардероба, Поттер в очередной раз восхищается тем, какой Антонин, в его-то возрасте, рельефный. Особенно ноги.       Подготовка не занимает много времени. Антонин упирается руками в кирпичную стену, а Гарри пристраивается за его спиной, тут же получая от любовника невербальные чары смазки. Единственный реальный дискомфорт Долохову приносят только зубы Поттера, который, видимо, не перерос детскую потребность постоянно что-то грызть.       — Клянусь Мерлином, я когда-нибудь потеряю терпение и выбью тебе абсолютно все зубы, включая зубы мудрости! — Шипит Антонин, когда Гарри, не сдержавшись, кусает его между лопаток прежде, чем войти почти до основания. — Сука...       — Я любя. — Поттер целует место укуса и почти моментально начинает двигаться в быстром темпе, руками снова блуждая по сводящей его с ума груди любовника.       За стеной соседней кабинки парочка явно завершила свои великие дела. Оттуда доносились звуки суматошных сборов и тихие перешёптывания.       — Это односторонние? — Удивляется Гарри, не сбавляя темп, чувствуя, как Антонин всё сильнее напрягается, прогибается и пытается сдерживать стоны.       — Кто? — Откровенно говоря, Долохов вообще не планировал вести светские беседы, пока в него так старательно вколачивается чей-то член. Долохов вообще по жизни не был фанатом пустых разговоров, но с Поттером приходилось подстраиваться.       — Заглушающие.       — Да. — Антонин надеялся, что на этом желание Гарри поболтать если и не иссякнет вовсе, то хотя бы отложится на момент, когда они оба кончат и вернутся в бар.              — Научишь?       — Да трахайся ты молча, Мордред тебя еби, Поттер! — Долохов всё же не сдерживает стона, когда Гарри, то ли оскорблённый, то ли вдохновлённый, слегка меняет угол входа и сжимает грудь любовника чуть ли не до звёзд перед глазами. — Хвала тебе, Мерлин, блять. — Выдыхает Антонин, чувствуя, что Гарри, в принципе, уже почти не против возвращения за барную стойку. — Близко.       Гарри кончает позже. Но это, скорее, из врождённой вредности и желания хоть немного подразнить максимально расслабленного и чувствительного после оргазма любовника.       — Какой-то ты недовольный. — Ворчит Поттер, натягивая брюки и глядя на то, как Долохов прикуривает сигарету, сидя на крышке унитаза.       — Главное правило секса со мной, Сынок - никакого пиздежа не по теме. Я не в том возрасте, чтобы держать концентрацию сразу на нескольких направлениях. — Он определённо не говорил всерьёз о причинах, но точно был бескомпромиссно настроен в этом вопросе.       — Ладно-ладно, я понял. — Примирительно поднимает руки Гарри, опираясь спиной на дверь. — Но научишь?       — Потом. Иди в бар, нам лучше не выходить вместе. — Гарри согласно кивает на это и, прислушавшись к происходящему за дверью, выходит в общее помещение уборной, а потом и в сам бар.       После светлого туалета темнота бара кажется почти кромешной. Точечное освещение на стенах и некоторых столах ещё давали какие-то ориентиры, чтобы не вписаться ни в какой угол, но каждый шаг к барной стойке был как судный. Пол не проглядывался абсолютно, а пустых бутылок на нём стояло столько, что можно было бы их все продать и купить ещё один мотоцикл.       Доползя, наконец, до своего места, Гарри накидывает куртку на плечи и усаживается на стул. Сменщик Антонина вертится как белка в колесе, одной рукой раздавая заказы, второй рассчитываясь с клиентами, и ещё в перерывах между этим умудряясь перекинуться с ними парой слов ни о чём. Гарри с тоской смотрит на своё недопитое пиво и, если честно, не сильно горит желанием его допивать в принципе.       Долохов возвращается за бар спустя минуты две. Ничего в нём не выдавало произошедшего в туалете непотребства, кроме крайне пристального взгляда Поттера. Гарри отодвигает кружку с пивом и качает головой.       — Не буду. — Долохов без вопросов забирает её, ставит под барную стойку, чем-то разбавляет и резво втюхивает это получившееся пойло по двойному прайсу какому-то неосторожному клиенту. — С чем ты его смешал?       — С водкой. — Пожимает Антонин плечами, отходя от изумлённого Гарри, чтобы помочь сменщику обслужить собравшуюся очередь. Поттер какое-то время просто сидит и разглядывает потёртое ламинированное меню, стоящее на стойке со стороны барменов.       — Оно всё в наличии? — На всякий случай уточняет Гарри у Долохова, когда тот проходит мимо за очередными бутылками.       — Смешно. — Без смеха отзывается он, мельком глянув на меню. — Голодный? — Гарри кивает, а Антонин, пару минут постояв на раздаче, скрывается за дверью служебных помещений. Ещё через несколько минут он выкатывает оттуда тележку с закусками, резво расставляя их по полкам бара и холодильников.       — Когда ты выходной? — Получив тарелку копчёных свиных рёбер, Гарри едва не пускает слюни на столешницу.       — Когда тебе надо? — Пожимает плечами Антонин, кидая Поттеру пару салфеток рядом с тарелкой и вновь отходя, чтобы раздать заказы.       — Мне без разницы, просто думал... Где-то погулять, может быть..? — Гарри не был уверен в том, насколько позитивно Антонин воспримет его предложение. Это, в буквальном смысле, было предложением свидания, но даже сам Поттер не был уверен, те ли у них отношения для подобных встреч.       — Можно в Лондон съездить. Там в среду выставка современного искусства должна быть. Хотя, думается мне, современное искусство - полное г...       — Ну, зато никто не подумает, что мы не образованное быдло. — Гарри было плевать. Хоть выставка, хоть колесо обозрения. Главное, чтобы Долохова стало немного больше в его жизни.       — Я тебя умоляю. — Антонин закатывает глаза. — Если ты приедешь туда в таком виде и на Тигре - все не просто подумают, что ты быдло, они в этом убедятся.       — Ебучие стереотипы! — Гарри старательно обгладывает кости, а Антонин ставит перед ним очередную кружку. — Не-не-не...       — Это чай. Запивай, не ешь в сухую.       Гарри ещё какое-то время сидит в баре, лениво наблюдая за тем, как Долохов ловкими движениями рук наполняет кружки, смешивает коктейли, раскидывает закуски... Обычная суета, привычная атмосфера, вводящая в некоторое подобие транса, несмотря на общий шум и рок, орущий из колонок.       Мягкая вибрация барной стойки, спросить о которой Гарри постоянно забывал, действовала лучше всякой колыбельной, поэтому, если не отвлекать себя алкоголем - тут очень легко можно уснуть.       — Я стану алкоголиком. — Подперев голову рукой и отодвинув от себя опустевшую тарелку, вздыхает Гарри. Долохов, забрав посуду, вопросительно смотрит на него, словно у него были причины не понимать. — Я очень много пью. Из-за того, что часто приезжаю в твой бар. Потому что хочу тебя увидеть. — И, словно удивившись тому, как легко он это сказал, Гарри обиженно поджимает губы. — Всего лишь пиво, а язык как помело.       — Оно безалкогольное. — Скрестив руки на груди, ухмыляется Долохов, запаляя сигарету. — Я наливаю тебе алкогольное пиво только тогда, когда ты за него платишь. Но за последние три своих визита ты не платил здесь ни разу.       — Это... Утешает... — Поттер облегченно вздыхает и, как будто только сейчас осознал услышанное, широко распахивает глаза. — А чего я тогда всякую херню несу?       — А ты её по жизни несёшь часто. — Почти смеётся Долохов, не сдерживая улыбки. — Просто здесь ты уверен, что алкоголь тебя оправдает.       — Мудила. — Гарри показывает любовнику язык, а тот лишь качает головой.       — Что мы решаем на счёт среды? Брать выходной? — Поттер несколько секунд раздумывает, но в итоге кивает.       — Да, поехали. Тебе надо дышать хоть чем-то, кроме плесени на стенах этого бара.       — Да ты сама доброта. Едь спать, чучело. — Намекая на растрёпанные волосы Поттера, вздыхает Долохов. — Или поищи себе работу. А то слишком часто ты начал захаживать, словно печатаешь деньги. — Гарри закатывает глаза и достаёт мобильник, чтобы посмотреть время.       Экран показывал три пропущенных звонка от Гермионы и довольно поздний час ночи.       — Ты прав. Поползу я в свою берлогу. — Вздыхает Гарри, соскакивая со стула. — До среды!       — Увидимся, Сынок. — Долохов отбрасывает окурок в мусорку и провожает уходящего любовника взглядом.