Сброшенные крылья

      Блуждая по выставочному залу с видом, как-будто что-то понимает, Гарри периодически бросал взгляд на шагающего рядом с ним Антонина. Тот редко что-то говорил про экспонаты, но когда экскурсовод вдохновлённо подвела группу к какой-то инсталляции из знатно поржавевших металлических труб, обтянутых колючей проволокой, он всё же не сдерживается.       — Знаешь, в семидесятых, находясь в одной заброшенной резиденции семейства Сивого, я видел похожую композицию. Только рядом с ней ещё лежали... формы жизни в не живом состоянии. И пахло это не лаком, а страхом. Картинка почти похожая, но в этой нет ни капли искренности. — Тихо шепчет Антонин, не утруждая себя чарами против любопытных ушей. Гарри с трудом удерживает нейтральное выражение лица в ответ на это рассуждение, как будто бы он совсем не удивлён услышанным и не испуган возможностью того, что их могут подслушать и неправильно понять.       С другой стороны - насколько логичным будет удивляться тому факту, что человек, осуждённый за терроризм не был самым социально безопасным существом не планете? Это как если бы Гарри засунул голову в пасть дракона, а потом удивлялся бы тому, что ящер ему её откусил.       Разбитый пухлый экран монитора, стоящий на покосившемся табурете, встречал взгляды посетителей табличкой «всё ещё активен». Гарри видит в этом некоторую иронию и, возможно, совсем чуть-чуть как будто бы начинает видеть прелесть в современном искусстве, но от столь неосторожного вывода его отвлекает задумчивый хмык со стороны Долохова. Поттер почти воспринимает это за личное оскорбление.       — Тут-то что не так тебе?       — Забавно. В моём баре это обычно называется «штрафное положение». — Гарри вопросительно приподнимает бровь. — Когда гость в стельку напился, разбуянился, побил бутылки и стаканы, а потом попытался объяснить это высокими нравами и их падением. Только я обычно за это им счета выставляю размером с годовую зарплату моего уборщика, а здесь такому мусору выдают гранты, номинации и восторженные рецензии... — Возможно, Долохов просто был далёк от магловских технологий и не понимал глубины данного экспоната, но Гарри скрещивает руки на груди, готовый к этой битве.       — Это не человек. Это механизм. Сломанный, страшный, но ещё сражающийся за своё существование.       — Ага. Как Лорд в последние годы его власти. — Едва слышно парирует Долохов, проходя мимо застывшего в возмущении Поттера дальше за экскурсионной группой. Гарри искренне пытается придумать какой-то стоящий ответ, но слов подобрать не может. Поразительно, что Долохов, с его острым языком и вот таким взглядом на жизнь, вообще смог как-то вписаться в жизнь Поттера и найти в ней место.       Множество экспонатов, иногда абсолютно абстрактных, иногда как будто бы почти осмысленных, а иногда - откровенный мусор с красивым описанием, пролетали мимо Гарри фоном. Раздражительность Долохова росла с каждой секундой, но судя по буклету, прилагающемуся к билету, их ожидали ещё два самых больших зала.       И, если наличие девяти огромных залов «искусства», Гарри хоть как-то понимал, то обнажённую женщину, а точнее, силуэт обнажённой женщины, собранный из пивных крышек, сидящий в вполне откровенной позе и занятый познанием своей жестяной натуры, он осознавал с трудом.       — Мерлин, что это?       — Женщина, очевидно. — Пожимает плечами Долохов. — Я думал, что «18+» на билете стояло из-за психологического насилия этими экспонатами, а тут даже эротика есть. Удивительно. — Однако, голос его оставался беспристрастным.       — Чего ты так психуешь? Ты знаешь, сколько стоят эти коллекции?! — Гарри бы моментально бросился переводить Долохову магловскую валюту в магическую, если бы тот спросил. Но он не спрашивает.       — Вся эта возня с «коллекциями» - просто новый способ маркировки территории для богатых. Раньше вешали головы медведей и львов на стену, а теперь захламляют дома вот этим. Вот только суть от этого не меняется: «Смотрите, я могу позволить себе купить эту бесполезную и лишённую смысла фиговину по цене вашей пожизненной зарплаты». Ничего личного, просто биология доминирования в дизайнерской обёртке. Но меня раздражает то, что этот мусор стоит дороже чего-то действительно стоящего. Не спорю, несмотря на эпатаж, фигура классная анатомия даже реальная, а не банальные «90-60-90». Ну, объективно - красивая женщина. И она - результат многочасового труда по склеиванию, это я ещё не учитываю распитие ради запчастей. Как минимум, труд того стоит, каждый творец сам себя оценивает. Но ставить цену на какую-то хуету, типа цветных фантиков, которые кто-то не донёс до мусорки? На дырявый стоптанный ботинок? Серьёзно? Это, нахуй, не искусство.       — Всё-всё, я понял, ищем выход. — Примирительно поднимает руки Гарри. — Не кипятись.       Гарри обгоняет группу, почти на буксире уводя Долохова подальше от толпы истинных ценителей, готовых, видимо, их обоих разорвать на куски       — Что же... — Выйдя, наконец, на улицу, вздыхает Поттер, мельком глянув на время в телефоне. — Я от силы принял два экспоната и ещё одному могу постараться найти оправдание... Итого три из... — Гарри утыкается носом в буклет, чтобы суммировать количество увиденного в посещённых залах. — Двухста... Тридцать два, три... Тридцати четырёх. Двести тридцать четыре штуки, из которых я осознал три. Кажется, я - необразованное быдло.       — Знаешь, что меня больше всего восхищает? — Долохов прикуривает сигарету, а Гарри вопросительно приподнимает бровь. — Гениальность организаторов. Я не только про эту выставку, я про все подобные. Они сумели создать культ из полного отсутствия таланта. Это посильнее, чем любая магия, которую я видел. Ну, заставить людей благоговеть перед мусором - это высшая форма цинизма. Люциус снял бы перед ними шляпу. Если бы он её носил, конечно. — Долохов делает глубокую затяжку и выдыхает дым в сторону. — Больше на подобную ебанину я свою жизнь тратить не буду.       Какое-то время они просто молча прогуливаются вдвоём по улицам, разглядывая архитектуру, красивые украшения витрин некоторых магазинчиков и парков, а потом подыскивают место для перекуса.       — Есть кофейня тут за углом, но там не наешься ничем... Кафе... Ближайшее открытое без бронирования чуть дальше по улице. Минут за семь дойдём. — Гарри быстро просматривает карты в навигаторе, пока руки не замерзают на морозе.       — Почему ты не наложил согревающие? Отрицаешь магию как концепт? — Долохов едва двигает рукой, а Поттера тут же охватывает тёплый воздух.       — Я редко смешиваю магловский мир с магией. Знаешь, чтобы держать себя в тонусе.       — Ну и дурень. — Пожимает плечами Долохов. — Не, ну женщина на выставке стоила того, чтоб на неё посмотреть. — Наконец, признаёт Антонин. — Но не всё остальное убожество.       Гарри вздыхает, признавая правоту Долохова. В конце концов, искусство это не для каждого.       — Головы львов и тигров с медведями действительно выглядели бы... Более впечатляющими, хотя я не люблю, когда убийство совершается ради убийства. Ну... Процесс ради процесса. — Гарри сверяется с картой, чтобы убедиться, что идти ещё далековато, и суёт руки в карманы.       — Охотятся ради мяса. Как минимум. Но, стоит признать, что результат этого процесса визуально приятнее, чем наполнение этой выставки. — Антонин идёт, о чём-то думая и не особо глядя по сторонам. Люди сами обходили его, то ли пугаясь мрачного вида, то ли он использовал какие-то чары... Гарри, изначально планирующий наладить коммуникацию на этой встрече, решил не отвлекать мужчину от его мыслей.       Кафе было явно меньше, чем бар Долохова. Меньше, но гораздо светлее, визуально просторнее и куда более приветливее. Официантка с улыбкой предложила гостям столик на двоих, шустро разложила меню и упорхнула за расходниками.       — Тут подают вкусный лапшичный суп, я пробовал его, когда был в их филиале в Манчестере... О, и тосты с сыром и ветчиной. Ты что будешь? — Гарри бросает на Долохова быстрый взгляд, вновь возвращаясь к цветным картинкам меню.       — Макароны с мясом. И кофе. Крепкий. Без молока. — Гарри кивает, но всё равно чувствует себя неуютно от того, что Антонин, казалось, вообще перестал обращать внимание на реальность.       — Всё нормально? — Но ответить Долохов не успел. К ним вернулась улыбчивая официантка, выставляя на стол две корзиночки со столовыми приборами и салфетницу.       — Уже выбрали или подойти попозже?       — Лапшичный суп, вот эти макароны с курицей, два тоста с сыром и беконом, эспрессо и чёрный чай с лимоном. — Гарри откладывает меню, пока девушка ведёт запись в блокнот.       — Значит, для вас суп с лапшой тост с сыром и беконом и чай, а для вашего отца макароны с курицей, ещё один тост и эспрессо, верно? — Зависнув мозгами на моменте "для вашего отца", Гарри отстранённо кивает, не слыша что девушка перечисляет. Он бы кивнул, даже если бы в списке оказался мышьяк или казнь на электрическом стуле после завершения трапезы.       — Им стоит поработать над тактичностью сотрудников. — Хмыкает Долохов, как только официантка, забрав меню, отходит достаточно далеко. Гарри, покраснев, не может найти место своим рукам, то вертя в руках зубочистку, то убрав их под стол.       — Ну, радуйся, что не дедушкой назвала. — Вероятно, от преждевременной кончины Национального Героя всея Англии, Поттера спасло небывалое чудо. Долохов вместо Авады бросил в Гарри смятую влажную салфетку и на этом его великая кара была завершена.       Домой Гарри попадает только ближе к ночи. Проведя весь вечер в парке аттракционов, он заебался в достаточной степени для того, чтобы завалиться на диван и уснуть без задних ног до самого утра.       А Крылья к вечеру следующего дня переживают небывалый ажиотаж. Поттер с трудом добирается до своего места около барной стойки, в очередной раз убеждаясь, что Долохов точно магичит в этом месте, потому что невозможно иначе вечно держать этот стул свободным.       — Что за высокое собрание? — Кивая на столпотворение в одном из углов, с удивлением уточняет Гарри, когда Антонин подходит к нему с кружкой авторского коктейля.       — Новая обитательница моего бара. Встала на путь исправления, надела на себя нашу фирменную майку и уселась за руль Tiger-100. — Гарри, наплевав на коктейль, почти летит к углу бара.       Конечно. Долохов выкупил выставочный экспонат из пивных крышек. Только теперь, вместо познания своего тела, мадам держала руки на руле предшественника Поттеровского Бродяги и фотографировалась со всеми желающими.       — И как назвал? — Вернувшись к бару, вздыхает Гарри, в целом, не удивляюсь тому, что с такими ценниками на выпивку, Антонин нашёл финансы для покупки этой... скульптуры.       — Пока никак. — Пожимает плечами Долохов, поджигая сигарету. Второй бармен натирал бокалы, бездельничая от отсутствия очереди. — Какие идеи?       Почему-то Поттеру на ум из всех возможных ассоциаций с бунтарскими личностями женского пола приходит только имя Джинни.       — Может, Джинни?       — А-а. — Грозит Антонин пальцем и тыкает в вывеску за своей спиной. «НЕ ПИШИ БЫВШИМ» с осуждением мигает Поттеру разноцветными диодами. — Никакой тоски по бывшим в моём баре.       — Хоспади, она уже выходит замуж, я не тоскую по ней. — Речь Гарри больше звучит как жалкая попытка оправдаться, поэтому Долохов снова качает головой.       — Другое имя.       — Не знаю, какие ещё есть девчонки с бунтарским характером? — Гарри задумывается. — Не знаю, Трейси?       — Звучит как имя шлюхи, а эта девка к подобному отношения не имеет. — Тут же отметает это имя Долохов.       — М-м... Ну, Софи?       — Слишком обычное. — Гарри, наконец, берёт в руки коктейль и делает первый глоток, в надежде расшевелить мозги.       — Джинджер?       — Исключено. Это похоже на имя твоей бывшей.       — Это разные имена!       — Придумай другое. — Возмущённый Гарри ещё несколько минут молчит в раздумиях.       — Игорь.       — Что? — Поставив перед гостем заказ и забрав деньги, отзывается Антонин, вероятно, решив, что ему послышалось.       — А что? Необычно. Русское имя будет ассоциироваться с русским владельцем. — Пожимает плечами Гарри.       — Это прекрасная мысль. Но есть одно «НО». — Долохов с насмешкой смотрит на любовника. — Это мужское имя.       — Я знаю. К нам же приезжал Игорь Каркаров. — Кивает Гарри, вспоминая свой четвёртый курс.       — А это - женщина. У неё есть грудь и определённо точно нет члена. — Как дурачку поясняет Антонин, докуривая сигарету и выбрасывая окурок в мусорное ведро.       — Я помню, я ж не тупой. — Кивает Гарри. — Но ведь речь про необычность, а не про соответствие? Надо удивлять людей. — Долохов в ответ на это устремляет взгляд к толпе желающих сфотографироваться со скульптурой байкеров.       — Вот уж точно, будет весомая причина для удивления... — Гарри улыбается, раздумывая над другими вариантами женских имён, но в голову не лезет ничего путного.       Достав белую дощечку, на которых обычно пишут «Зарезервировано», Антонин выписывает на ней «Игорь» и выходит из-за барной стойки. Гарри не сдерживает хохота, когда табличка занимает почётное место рядом с экспонатом, а пространство рядом с ним оживляется ещё сильнее, вдохновлённое изменениями.       — М-да, — Один из байкеров подходит к барной стойке за несколькими кружками пива. — Помотала жизнь Игорька. — Гарри чуть не давится своим коктейлем, а второй бармен выдаёт гостю заказ слегка дрожащими от беззвучного смеха руками.