Сладкая месть, горькая правда

Джессика сидела в допросной, сжимая руки в кулаки. Сердце билось слишком быстро, но она старалась сохранять холодный, собранный вид. Внезапно она услышала шаги в коридоре — медленные, уверенные, звучащие как приговор. Двое мужчин вошли и не задавая вопросов, аккуратно, но твёрдо, взяли её под руки. Она не сопротивлялась. Шаги отдавались эхом в её голове. Её выводили из допросной, и каждый шаг приближал к человеку, чьё имя вызывало одновременно страх и… странное притяжение. — Ты готова? — тихо спросил один из мужчин. — У меня выбора нет, — холодно ответила Джессика. Они вывели её в просторный холл. Там, в центре, стоял Мун Бек. Его осанка была безупречна, взгляд неподвижный, а самодовольная улыбка на лице казалась почти вызовом. — Так, — сказал он, не спеша. — Мы снова здесь. И снова вопрос: что делать с тобой? — Тебе решать, — ответила Джессика. — Но я не боюсь. Мун Бек сделал шаг вперёд, его глаза скользнули по ней, оценивая каждую эмоцию, каждое движение. — Я знаю, — сказал он мягко, но с той же холодной самодовольностью, — что ты не просто случайность. Ты… необычна. И это делает выбор сложным. Она почувствовала напряжение в воздухе. В этот момент её сознание сосредоточилось только на нём. На том, что он был одновременно её врагом и тем человеком, чьи решения решали её судьбу. — Я мог бы отпустить тебя, — продолжил Мун Бек, — или наказать. Но ты… нарушила правила. Внезапно двери холла раздались резким, громким стуком. Джессика подняла глаза и замерла. Несколько офицеров полиции ворвались в помещение, быстро оцепив пространство. — Мун Бек, руки за голову! — прозвучал командный голос. В течение секунд всё изменилось. Его подчинённые замерли, Джессика почувствовала внезапное облегчение, но одновременно — горечь, потому что исход событий был не в её руках. Мун Бек не шелохнулся. Его взгляд остался направлен на Джессику. Он медленно поднял руки, почти театрально, с той же самодовольной улыбкой, с которой встречал каждое сопротивление. — Ну что ж, — сказал он тихо, но так, чтобы она слышала. — Кажется, это конец… для меня. Джессика подняла взгляд. В его глазах не было паники, только холодная ясность, почти вызов. Его самодовольство словно говорило: «Даже когда всё рушится, я сохраняю власть над твоими эмоциями». Полицейские аккуратно, но твёрдо скрутили его, надев наручники. Мун Бек позволял себе это, но каждый шаг сопровождался его взглядом, который оставался на Джессике. — Помни меня, — сказал он тихо, почти шёпотом, но настолько уверенно, что Джессика почувствовала холодный страх и странное восхищение одновременно. — Смотри на меня… и помни, кто держал карту в этой игре до последнего момента. Она замерла, глядя на него. Его взгляд был последним словом, последней властью, которую он оставил себе, даже когда его выводили из холла. — Я… — начала она, но не нашла слов. Его самодовольная улыбка, холодный контроль над ситуацией и внутренняя сила, которые он сохранял до конца, сказали всё без слов. Джессика осталась в холле одна, наблюдая, как человек, чья власть казалась абсолютной, был уведён. И в этом наблюдении была смесь страха, уважения и… неожиданного чувства потери. Но она знала, что это ещё не конец истории с Мун Беком...