Яд в позолоченной чаше

Чарли провела Люцифера по всей территории отеля. Начали они с парадных залов. Здесь их было два: малый и большой. В большом когда-то, еще в детстве Чарли, проводились королевские приемы. Каждый раз зал был украшен по-разному, все зависело от тематики мероприятия. А вот в малом зале проводились мелкие, частные мероприятия. На них часто звали Грехов и особо приближенных к королевской семье персон – обычно это были демоны из Гоэтии. Оба зала никак не изменились. За исключением только немного отошедших из-за времени от стен обоев. Но это легко исправить. Что, собственно, Люцифер и сделал по одному только щелчку пальцев. Далее Чарли показала ему кухню. На удивление, она не произнесла ни слова, а просто провела ладонью по старой, исцарапанной и потрепанной временем столешнице, где когда-то готовила вкусные блюда Лилит. Обоих в этот же миг накрыла ностальгия. Настроение Чарли изменилось, она стала куда более грустной, и вся привычная и свойственная ей энергичность и бодрость попросту улетучились. Лицо Люцифера лишь немного подало признаки грусти, что он умело скрыл. — Она еще обязательно вернется, — с легкой улыбкой на лице произнес Люцифер, взяв дочь за ладонь. — Прошло столько времени…Я не думаю, что это когда-то случится, — с явной грустью в голосе ответила девушка, приобняв себя одной рукой за другую. Она действительно переживала из-за ухода Лилит. На удивление она не держала на нее обиду, а напротив, считала в чем-то виноватой себя. Она сделала что-то не так, из-за чего мама оставила ее. И если бы она вернулась прямо сейчас, Чарли определенно приняла бы ее. — Идем, мне тебе еще столько всего надо показать, — настроение стало прежним, и Чарли вместе с Люцифером направились дальше по отелю. Следующей остановкой был уже знакомый Люциферу холл. Там они остановились у расположенного над камином раскрашенного постера с правилами отеля. На нем красовалась написанная яркими маркерами надпись "Не причиняй вреда другим", обведенная в радужную рамку. Правила здесь были самыми простыми: Никакого физического насилия Участие в терапии ОБЯЗАТЕЛЬНО Взаимное уважение Поддержка порядка Верьте в лучшее! Взгляд Люцифера зацепился за последнее правило. Оно выглядело наивно детским, это его рассмешило. Чарли подвела его к окну, выходящему во внутренний двор, где расположился небольшой сад. Растений в нем было мало, так как Чарли только недавно начала заниматься им. Она нашла записи Лилит, которая в свое время вела целую книжку о различных сортах и как за ними правильно ухаживать. Когда-то сад был украшен множеством различных красивых растений, источающих приятные ароматы. Идеально подстриженные кусты формировали лабиринты, в которых тени ложились не так, как должны по законам физики. Фонтаны били не водой, а жидким, переливающимся перламутром. Люцифер перевел взгляд на стоящего над одним из цветков постояльца отеля, пытающегося спасти увядающий кактус. Он был настолько больше него, что ангел уже задумался, не раздавит ли он его. Затем он перевел взгляд на дочь, которая наблюдала за картиной с таким нежным, почти материнским, взглядом. В его груди что-то екнуло, и он по-доброму улыбнулся ей. В оставшийся час Чарли водила отца по пустым, ещё не обустроенным комнатам, где на стенах висели лишь крючки для одежды. Когда придут новые грешники, они обязательно добавят во все комнаты мебель, учитывая их вкусы. И затем, как будто экскурсия и закончилась, Чарли просто взяла Люцифера под руку и повела в сторону своей комнаты. Им есть что обсудить. Чарли не ждала аплодисментов и похвалы. Она просто дала отцу увидеть. А понять или нет – это уже было его выбором. Выбором, перед лицом которого его обычная насмешка и отстранённость вдруг улетучились. Всю дорогу до комнаты Чарли, девушка рассказывала про планы на отель, которые она совсем недавно рассказывала Вэгги и не слушающему ее Аластору. Люцифер внимательно слушал ее, но какие-то комментарии вставлять не стал.

***

Комната Чарли выглядела аккуратно, несмотря на множество находящихся в ней предметов. Так как комната была громадных размеров, здесь было много мебели, которая немного сужала пространство. Даже камин был. Преобладающий цвет здесь красный. В центре комнаты у стены стояла большая, даже огромная, кровать. Изголовье было высоким, с фигурными столбиками и панелью, на которой она сама вывела витиеватый узор. Ложе было застелено множеством разных покрывал, а сверху лежал плед вишневого цвета. Поверх него были разбросаны разных размеров подушки. Освещение источали не привычные всем лампы, а старинные, видимо оставшиеся из детства Чарли, старинные театральные светильники в форме голов арлекинов. На стенах красовались различные картины с цирковыми изображениями, а также рисунки самой Чарли. Все в комнате напоминало цирковую атрибутику. Даже ее рабочий стол был стилизован под цирковую тумбу – округлую с позолотой облупившейся по краям. На нем царил настоящий хаос бумаг и карандашей. В комнате их уже ждал накрытый столик возле дивана. На нем стояли фарфоровые кружки, заварочный чайничек и вазочка с печеньями с криво нарисованными узорами на них. Их делала и разукрашивала сама Чарли. Люцифер, как только прошел в спальню Чарли, стянул с лица маску серьезности и надменности. Напряжение в плечах исчезло, прямая спина позволила слегка ссутулиться, а в глазах, обычно колючих и насмешливых, появилось что-то теплое и немного уставшее. Теперь уже он не был похож на того самого серьезного Короля Ада, которого все вокруг боятся. Теперь он был просто любящим отцом. Он явно ждал эту встречу. Когда Чарли позвонила ему с просьбой приехать и посмотреть как у нее обстоят дела, он в ту же секунду был собран и уже собирался приехать, но вовремя остановился. Он не стал приходить так быстро. Все-таки Чарли определенно надо было подготовиться: настроиться, собраться с мыслями и привести отель в порядок. И он понимал это и поэтому дал ей время. Люцифер не хотел врываться, как ураган, и смущать ее. И эти часы ожидания длились так мучительно долго, что это уже стало похожим на самую настоящую пытку. Спасали только фигурки уточек, которые тот переставлял с места на место. Люцифер сидел на краю дивана, мило сложив руки на коленях, почти по-детски, легкая улыбка сияла на его лице, а в глазах была видна любовь к дочери. Ангел смотрел на дочь, которая вовсю болтала, размахивая руками и показывая на схемы, развешанные на стене. От нее исходило такое внутреннее сияние, такая уверенность в каждом слове. — Потом мы будем проводить лекции, а после каждой лекции будет практика и мы… — Чарли говорила, а Люцифер ловил каждое слово, но не столько смысл, сколько ее. Энергию в голосе, блеск в глазах, эти местами смешные жесты. И, видимо, его взгляд стал слишком мягким, потому что Чарли запнулась. — Эм…пап?... – Люцифер чуть вздрогнул, услышав обращение к себе. Король моргнул, словно вынырнув из воды. Даже причудливо двинул головой, стряхивая с себя остатки своих собственных далеких мыслей. И, к удивлению Чарли, сказал то, что крутилось у него в голове с самой первой секунды, как только он оказался на пороге отеля. — Я так рад встрече с тобой… — это вырвалось тихо, почти шепотом. — Оу…Пап... — девушка придвинулась ближе и обняла его. — Я в последнее время так отдалился от тебя…Прости за это, я… — слова встали комом в горле, он не знал, что еще сказать. Люцифер действительно слишком отдалился от дочери в последние несколько лет. После ухода жены он все чаще начал погружаться в депрессию. Пока росла Чарли, он еще держался. Он появлялся на публике, давал интервью, даже устраивал приемы у себя во дворце. Они часто ходили в специально отстроенный для Чарли детский парк развлечений, куда сходились все желающие. Все хотели пообщаться со своим Королем. Но со временем он стал все чаще закрываться в своем кабинете, занимаясь созданием уточек. Да, странное хобби, но оно успокаивало его. Что привело его к депрессии? Он надеялся, что его жена еще вернется. Но с каждым годом надежда ослабевала. Чарли уже выросла, а они оба ни разу не виделись с Лилит с момента ее ухода. — Прости, что я не принимал участие в твоей идее, — он прикрыл погрустневшие глаза и тяжело вздохнул. — Ты так светишься, когда говоришь о ней. Почему я не видел этого раньше, почему не додумался хотя бы почаще звонить, а не ждать звонка от тебя… — Люцифер уже обращался к самому себе. Он почувствовал, как в его глазах образовалась влага. Он никогда не плакал при других. Его тело среагировало быстрее мысли. Резко, почти судорожно, он запрокинул голову назад, уставившись в потолок и не позволяя слезам начать стекать по его щекам. Может, он и позволил бы себе подобную эмоцию, если бы здесь находился кто-то из Грехов. Но только не перед Чарли. Она не должна видеть его слез. Никогда. Он никогда не позволял видеть их, всегда запирался в своей спальне и позволял всем эмоциям вырываться наружу. Чарли несколько секунд просто смотрела на отца. Он не был похож на Короля Ада, на то самое могущественное существо, которое боятся многие. Нет. Сейчас он был похож на маленького щеночка, вжавшегося в объятия дочери. Она не привыкла видеть таким отца, оттого не знала что делать. — Папа, — ее голос звучал мягко. — Ты делал это не со зла, а просто потому что запутался… Чарли осторожно взяла его руки в свои и сжала их в уверенной хватке. Его пальцы были холодными и чуть дрожали. — И я не буду винить тебя в этом, - продолжила она. — Я тоже местами не права, ведь должна была уделять тебе больше внимания. Хотя бы звонить чаще… — девушка улыбнулась. — Но сейчас мы вместе и я хочу, чтобы мы были вместе всегда. Ты нужен мне и этому отелю и поэтому... — она подняла взгляд на застывшие в ожидании глаза Люцифера. — Я хочу, чтобы ты остался жить здесь. Я выделила и обустроила комнату для тебя. Наступила тишина. Казалось, что даже мелькающие огоньки развешанных в комнате гирлянд на миг застыли. Счастью Люцифера не было предела. Его дочь, которая много лет назад сама сбежала из-под их общей крыши, сейчас предлагает ему вновь воссоединиться и стать семьей. Уголки губ приподнялись, а по щеке все-таки скатилась слеза - слеза счастья. Он наконец-то ощутил себя нужным. — Конечно я останусь, Чарли, — его голос был еле слышимо хриплым от сдерживаемых эмоций. - Только если этот красный будет следить за своими словами, — фыркнул Король, уже возвращаясь к своему язвительному тону. — А то я ему эти рога…укорочу. В глазах Люцифера загорелся яркий огонь азарта. — Пааап… — протянула девушка, смеясь из-за слов отца. — Я поговорю с ним. Хоть Чарли и понимала, что перевоспитать Аластора невозможно, ведь этот грешник слишком сложный для ее понимания, а вдобавок еще и упрямый. Но попытаться можно. Хуже не будет. Наверное. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату, — с улыбкой на лице сказала Чарли, наконец выпустив отца из своих объятий. — Надеюсь, там много свободного пространства? Мне надо очень много перевезти туда…всякого, - речь шла про коллекцию уточек. — Все увидишь сам. Они вышли из комнаты. Привычная серьезность вмиг вернулась на лицо ангела, плечи расправились, а взгляд стал острее и отстраненнее. То, что было в комнате останется между ними. Это их семейная тайна. Никто не должен знать о минуте его слабости. Или… Из самой густой тени в углу комнаты вытянулась фигура, обретая форму, материализовавшись в тело ее хозяина. Из полумрака проступила широкая, неестественно растянутая улыбка. Аластор вышел из тени, его взгляд был прикован к месту, где только что сидели Люцифер и Чарли. Он видел и слышал все. Люцифер, само олицетворение Гордыни, Король Ада, чьего имени достаточно, чтобы на Земле люди крестились и шептали молитвы…только что плакал. Аластор увидел его слабость. Радио-демон начал тихо смеяться. Поначалу его смех был похож на радиопомехи, а потом звук начал набирать силу, превратившись в низкий, сдавленный смех. Он наслаждался моментом, буквально смаковал его. Ему понадобилось так мало времени, чтобы распознать главную слабость Короля. Он с самого начала предполагал, что главной его слабостью является его дочь, но это надо было подтвердить. И он только что это сделал. Для Аластора эта информация являлась козырем, тузом в рукаве. Раньше Люцифер являлся для него непознаваемой, опасной силой извне, но сейчас он раскрылся перед ним с другой стороны. Теперь он стал понятной мотивацией и уязвимостью. Целью являлось не уничтожить его, а установить над ним контроль, сделать так, чтобы он в стенах этого отеля был вынужден действовать так, как удобно Аластору. Ведь он понимал, что Люцифер не тронет тех, кто близок к Чарли, чтобы не разрушить отношения с ней. А это значит, что грешника больше ничто не сдерживает. Он может сколько угодно язвить, что угодно делать и самое сладкое здесь это то, что он будет оставаться безнаказанным. Надо лишь держаться рядом с Чарли, но с этим проблем определенно не было. К тому же это еще и способ манипуляции. Аластора имел превосходную репутацию. Достаточно одного радиоэфира, и все будут знать о слабости Короля перед его дочерью. Его статус треснет, а уважение рухнет. Все сбегутся в отель, чтобы сблизиться с Чарли и оказаться под крылом самого Короля. И Люцифер не станет мстить, ведь тогда ему придется признать свою слабость. Признать что он был унижен. А для олицетворения Гордыни такое признание хуже самой страшной пытки. И Аластор может годами по капле точить этот камень, и Люцифер ничего не сможет сделать, не рискуя обнажить свою рану. Это будет интересная битва.

***

Люцифер сидел за пустой барной стойкой. Единственным источником света являлась висевшая в качестве украшения гирлянда, но и ее было достаточно чтобы видеть что происходит вокруг. У ангела прекрасное зрение. Цилиндр лежал на поверхности барной стойки, даже когда-то висящая на шее бабочка лежала рядом. Перед Люцифером стоял стакан с крепким спиртным, но казалось, что он к нему даже и не притрагивался, просто стоял для вида. Его пальцы медленно водили по контору стакана, а взгляд был устремлен в янтарную жидкость. Его голова была заполнена разными мыслями. Начиная от размышлений на тему продвижения отель и заканчивая мыслями о Лилит. Эта женщина забралась слишком глубоко в голову, каждый раз принося боль. Он сидел один и потому позволил себе вновь стянуть с лица маску, позволить расслабиться, а глазам утратить тот нарочитый и безумный блеск. И именно в этот момент, когда его бдительность была притуплена усталостью и мыслями о жене, тьма в углу за стоящим пианино сгустилась. Сначала из мрака выступили контуры – высокая худощавая фигура, затем блеск рукояти трости, и наконец широкая улыбка, холодная и самодовольная. Аластор сделал несколько бесшумных шагов в сторону Люцифера, рассматривая сидящего за барной стойкой ангела, словно это была его жертва, а сам он являлся хищником. Его ладони резко легли на плечи ангела, сжав их своими острыми когтями. Люцифер вздрогнул от неожиданности. Он повернул голову в сторону грешника и его губы лишь приоткрылись от такой показательной наглости. — Как Вам наш бар? Все ли нравится? — с наигранной заинтересованностью спросил Аластор. — О, все было прекрасно, пока не появился ты, — голос звучал недовольным. — Я рад, что смог скрасить Ваше времяпровождение. Люцифер скинул с своих плеч руки грешника и с явной неприязнью стряхнул невидимые пылинки с них. Полностью повернувшись к Аластору, он осмотрел его с ног до головы своим внимательным взглядом. — Ты всегда появляешься так неожиданно? Это неприлично. — О, прошу прощения за бестактность, Ваше Величество, — с явной язвительностью произнес Аластор. — Просто подумал, вдруг вам нужен совет по управлению…семейными делами, например, — улыбка стала шире. — Совет? От тебя? — Люцифер начал смеяться, грешник действительно рассмешил его, пока в голову не пришло осознание. — Стоп, что ты сказал? Семейными делами? Улыбка тут же спала с лица ангела. С чего он вообще решил что ему нужна помощь, связанная с его семьей? — К чему ты клонишь? — К взаимопониманию, разумеется, — голос Аластора стал тише. — Мы оба оказались вовлечены в этот амбициозный проект нашей дорогой Чарли. — голос грешника был поставленным, сразу были видны его навыки оратора, и Люцифер подметил это. — И пусть наши цели не совпадают, но они могут быть направлены в одно русло. Во благо отеля, разумеется. — Звучит так…бюрократично. — Эффективность требует определенной доли прагматизма, — Аластор подошел к барной стойке, обойдя Люцифера, и сел на высокий стул. — У меня есть к вам предложение. Люцифер раскрыл глаза в явном удивлении, переводя свой взгляд на стоящего рядом Аластора. — Предлагаешь заключить сделку? Аластор коротко рассмеялся. — Сделки пахнут отчаянием. Я же, предлагаю Вам договоренность. О нейтралитете. — Нейтралитет? — Люцифер поднял бровь. — Между мной и тобой? Ты считаешь, мы находимся в одном весе? — В весе - нет, — в глазах грешника мелькнул яркий огонек азарта. — Но на одной шахматной доске - безусловно. Аластор полностью повернулся к ангелу, ловко закинув ногу на ногу. Он взял в руку нетронутый Люцифером стакан и сжал его пальцами с острыми, словно иглы, когтями. — И эта доска - отель, — продолжил он. — А вот главный приз…благополучие и внимание нашей дорогой Чарли. Люцифер замер. Его пальцы непроизвольно сжали край барной стойки, до такой степени, что костяшки побелели. Гирлянда над ними на миг мигнула, а отброшенные тени дрогнули. Он ощутил как грешник надавил на больное. И Аластор увидел это. Радио-демон наклонился вперед, прямо к Люциферу. Он смотрел в его глаза с явной хитростью во взгляде, в котором буквально читалась насмешка. — Да, Вам стоит быть внимательными в следующий раз и лучше хранить свои секреты, — Аластор вытянул руку вперед и тыкнул в кончик носа шокированного его словами Люцифера. — Кто знает, как могут воспользоваться этой информацией. Люцифер, придя в себя, резко подался вперед. Схватив грешника за шею, он опрокинул его на барную стойку, смотря на него своими покрасневшими глазами. На голове появились длинные острые рога, между которыми горело яркое пламя. Люцифер прожигал его взглядом, всем своим видом показывая что хоть еще одно слово и тот точно разорвет его горло, в которое уже начали впиваться острые когти. — Как ты смеешь?! — буквально прорычал Люцифер, нависнув над грешником. Его ноги стояли на барном стуле, чтобы он казался выше. — Как грубо, Ваше Величество, — Аластор даже не вздрогнул, а в глазах не читались даже малейшие намеки на страх. У него был козырь. — Чарли так расстроится, когда узнает об этом. Огонь погас. Люцифер смотрел на грешника застывшим взглядом. Он не подумал об этом. Чарли действительно будет зла, если узнает что с кем-то из ее друзей случилось что-то плохое и особенно если причиной этому будет он. Люцифер убрал рога, и его глаза приобрели прежний вид. Он опустился обратно на свой стул, убрав руку от Аластора. Радио-демон действительно сейчас имел некую власть. Он смог найти зацепку, распознать слабое место. И Королю не остается ничего, кроме как выслушать его. — Что ты хочешь? — голос ангела звучал серьезно. Аластор улыбнулся своей широкой хитрой улыбкой и поднялся с барной стойки, просто устроившись на ней, закинув ногу на ногу, немного покачивая одной из них. — Все просто, Ваше Величество. Вы остаетесь любящим отцом и не вмешиваетесь в мои методы поддержки порядка в отеле. А я в свою очередь, не стану подчеркивать…несоответствие между вашим публичным и частным обликом, — голос грешника звучал уверенно. — Чарли будет счастлива, видя, что созданная ей картина не рушится от внутренних распрей. Люцифер долго смотрел на него, удерживая тишину в несколько долгих секунду. Он мог за секунду обратить грешника в порошок, развеять его душу по всем девяти кругам. Но тогда его ожидает скандал, разочарование в глазах дочери, чего он боялся больше всего. Ему ничего не оставалась, кроме как согласиться. Им не нужны лишние конфликты. По крайней мере публичные. — Договоренность, — отрезал Люцифер. – Но если ты причинишь Чарли хоть каплю боли, то ты исчезнешь тихо и навсегда. Понятно? Угроза висела в воздухе, но Аластор лишь шире улыбнулся. Его хитрые глаза сузились от удовольствия. — Рад, что мы смогли найти…общий язык. Во благо отеля и, конечно, нашей Чарли. Аластор опустился на ноги и выпрямился. Он добился чего хотел. — Приятного отдыха. И…сладких снов. И прежде чем Люцифер успел что-то ответить, Аластор сделал несколько шагов назад и скрылся в густой тени, отбрасываемой барной стойкой. Люцифер остался сидеть один. Пальцы обхватили стакан с янтарной жидкостью, с силой сжав его до такой степени, что стекло треснуло, разбившись на множество осколков разлетевшихся по поверхности барной стойки и полу. Он встряхнул рукой, стряхивая с нее жидкость, и после чего накрыл ладонями лицо. В его голове творился хаос, он не знал как реагировать на слова грешника. С одной стороны, его это злило, ведь тот надавил на больное и воспользовался этим, но с другой стороны, Аластор напомнил ему кем он является. Не эксцентричным чудаком, не уставшим от жизни божеством, а отцом. Отцом, готовым на все ради дочери. Эта мысль его успокаивала. Просидев еще несколько минут в тишине, Люцифер забрал с стойки свой цилиндр и бабочку, и направился в сторону лестницы. Война не была объявлена. Было объявлено лишь хрупкое перемирие. И оба понимали: первый, кто нарушит его условия, запустит механизм, последствия которого не сможет предсказать никто.