Яд в позолоченной чаше

Люцифер сидел за барной стойкой, прокручивая стакан в своей руке. В голове была абсолютная пустота. Ему не хотелось думать о произошедшем, ведь то, что случилось – слишком неправильно. Произошел порыв каких-то эмоций. И все это было из-за того, что он давно не испытывал этого и это никак не связано с Аластором. С Лилит он ощущал ровно то же самое, хотя о каких-то чувствах и речи не шло. Привязанность, и не более. Его раздумья прервал тихий скрип половицы и, обернувшись, ангел увидел идущую в его сторону дочь. На лице тут же всплыла легкая улыбка, и он отставил стакан с крепким спиртным в сторону. — Чарли, думал, ты уже спишь. — Мы с мамой немного засиделись. Девушка мягко улыбнулась и подошла к отцу, сев рядом за барную стойку. Ее лицо было сонным и глаза вот-вот намеревались закрыться. — Она попросила передать, что ждет тебя, — мягко улыбнувшись, продолжила Принцесса. — Да, я..скоро приду. Конечно он не собирался идти к ней. Ему хватило ее присутствия на протяжении всего дня. Ни на шаг не отходила, постоянно пыталась вывести на диалог, из-за чего приходилось обманывать Чарли, а что он точно ненавидит, так это ложь. Ложь всегда грязна и не приводит ни к чему хорошему. Видимо, остатки воспитания еще со времен его жизни в Раю. Эта мысль вызвала по телу легкие мурашки. — Я так рада, что вы с мамой помирились. Люцифер вздохнул, убрав руку от стакана со спиртным, и перевел взгляд на сидящую рядом Чарли. — По правде говоря..это немного тяжело, — ангел дотянулся до чистого стакана и стоящего за барной стойкой сока и, ловко открыв его, он налил янтарную жидкость в стакан, протянув его дочери. — Сложно простить ее поступок, но я пытаюсь, Чар-чар, — грустно улыбнувшись, признался он. Чарли взяла стакан с обычным яблочным соком и сделала пару глотков, довольно выдохнув из-за приятного яблочного вкуса. Любовь к яблокам у них определенно семейная. Абсолютно на всех застольях хоть одно блюдо или один напиток, но обязательно были яблочным. — Я знаю, пап. И мне тоже тяжело, но она признала свою ошибку и пытается исправить ее. Все заслуживают второй шанс, помнишь? Люцифер отвел взгляд в сторону от дочери, на пару секунд прикрыв свои глаза. Как много она не знает и как много приходится скрывать от нее.. К счастью, все это запечатано в шкафу, где-то глубоко в нем, навечно. Он не планирует разводиться с женой и давать ей ее желаемую свободу. Гордость не позволяла. Он не привык вот так просто отпускать свое. Она может снова уйти, снова бросить его и дочь, но чтобы самому отказаться от нее – никогда. — Помню, милая..Поэтому и пытаюсь строить все заново. Чарли заметила грустную улыбку на лице Люцифера. За время пребывания в отеле он стал куда более открытым, нежели раньше. Он мог позволить себе проявить эмоции, не при всех, разумеется. Для посетителей он все так же оставался опасным и серьезным Королем Ада, для их небольшой компании он мог позволить себе быть мягче и спокойнее, даже колкости позволял в свой адрес, а вот при семье он совсем другой. Девушка, мягко и тепло улыбнувшись, пододвинулась к отцу, крепко обняв его. — Все обязательно будет как раньше, — чуть отстранившись, Принцесса посмотрела в глаза отца своим полным уверенности взглядом. — Время лечит, вот увидишь. — Я знаю, Чар-чар. Знаю.. — голос прозвучал неуверенно, но ангел собрался с мыслями, так же тепло улыбнувшись дочери. — Посидишь со мной еще немного? — Конечно!

***

Спустя двадцать минут стакан с крепким спиртным был уже пуст. Сознание немного подразвязалось под воздействием алкоголя, который не очень хорошо влиял на ангелов, вызывая такую реакцию даже после одного глотка. Но Люцифер позволил себе расслабиться, подливая добавку из рядом стоящей бутылки. Хаск бы прибил, если бы увидел пропажу, но благо ангел позаботился об этом и создал абсолютно такую же бутылку. Правда, пустую, но где гарантии, что прошлая была полная, а? Чарли уже ушла, из-за чего теперь можно было полностью расслабиться и не заниматься напускными эмоциями. Сложив руки на барной стойке и опустив на них голову, Люцифер перевел взгляд на материализовавшихся двух уточек с причудливыми шляпами, чьи глаза были по странному выпучены, а клювы имели неестественные для уток синие и фиолетовые клювы. Ангел издал тихий смешок на странного вида уток. Впервые за последнее время в голове не было ни единой мысли. Он не думал ни о Лилит, ни о отеле, ни о Аласторе. После ситуации в библиотеке они ни разу не пересекались, что значительно облегчило ангелу день. Иногда всплывали мысли, но их тут же перекрывал голос Лилит рядом, которая раздражала настолько сильно, что кроме злости в голове у него больше ничего не было. Как только глаза прикрылись, за его спиной послышался скрип половиц. — Ты что-то забыла, милая? — пробормотав сонным голосом, произнес Люцифер, приподняв голову и повернув ее в сторону шума. Он должен был удивиться, но не сделал этого из-за алкоголя в крови. Отвернувшись обратно, он достал из-за барной стойки второй стакан и поставил его рядом с собой. — А, это ты..Садись. Аластор молча подошел к барной стойке. Его шаги были бесшумными, лишь легкий скрип половиц под его весом выдавал движение. Он не сразу сел, а на мгновение замер, рассматривая спину ангела: напряженные плечи под тонкой тканью рубашки, золотистые волосы, выбившиеся из аккуратной прически, дрожащий свет огня на позолоченных пуговицах жилета. Затем, неспешно, он снял свой пиджак и аккуратно повесил его на спинку соседнего барного стула. Люцфер услышал копошение рядом с собой: как отодвинули стул, как ткань брюк зашуршала о кожу сиденья, как рукоять трости мягко уперлась в медную дугу подножья. Рядом с его локтем на барной стойке появилась вторая рука с длинными, тонкими пальцы с острыми, но сейчас аккуратно подпиленными когтями, и Люцифер невольно отметил, как непривычно видеть эти руки без перчаток. — Соскучились? — спросил Аластор с привычной язвительностью в голосе. Люцифер наконец приподнял голову. Алкоголь делал свое дело - мир вокруг плыл, края предметов теряли четкость, звуки доносились будто сквозь вату. Он повернулся к грешнику, и его взгляд, немного затуманенный, встретился с красными, внимательными глазами. Улыбка на лице Аластора была, но не та, что днем - широкая, зубастая, полная скрытой угрозы. Сейчас это был просто легкий изгиб губ, полуулыбка, которая могла бы сойти за искреннюю, если бы не холодная глубина взгляда. — По тебе? — Люцифер хрипло рассмеялся, подливая в стакан еще алкоголя. — Только если по головной боли. Аластор кивнул, не обидевшись. Его рука потянулась к бутылке со спиртным, которая стояла рядом с пустым стаканом Люцифера. Он взял ее, рассматривая темно-янтарную жидкость на свет, затем налил немного в свой стакан - тот самый, что Люцифер поставил заранее. — Честно говоря, я тоже, — сказал он неожиданно, поднимая стакан. — Иногда хочется просто..выпить. Люцифер смотрел на него, пытаясь прочитать подтекст, но лицо грешника было спокойным, почти безмятежным.  — За что пьем? — За тишину, — ответил Аластор, и его взгляд скользнул по полумраку бара, по полкам с бутылками, по отражениям в зеркале за стойкой, где их силуэты сидели рядом, почти касаясь плечами. — И за отсутствие неожиданных гостей. Люцифер фыркнул, одновременно с грешником поднося стакан к губам. Горячая, сладковато-горькая жидкость обожгла горло, и он сжал веки, чувствуя, как тепло разливается по желудку, смягчая острые углы тревоги. — Энджел преследует тебя? — Наш разговор в библиотеке произвел необходимое впечатление, — Аластор сделал еще пару глотков, и Люцифер заметил, как мышцы его горла плавно двигаются под тонкой кожей. — По крайней мере, сегодня он обходил меня за три коридора. Наступила пауза, но не неловкая, а какая-то удивительно спокойная. Люцифер чувствовал, как алкоголь развязывает не только язык, но и тело. Плечи понемногу опускались, спина разгибалась, а пальцы перестали сжимать стакан. Он скосил взгляд на Аластора и тот сидел, откинувшись на спинку барного стула, одна нога была закинута на другую, рука со стаканом лежала на колене. Он выглядел на удивление таким же расслабленным. И это было так неестественно, что Люцифер не мог отвести взгляд. — Спасибо, — вдруг вырвалось у него, прежде чем он успел подумать. — За что? — За то, что не стал.. — Люцифер запнулся, ища слова. — Не стал издеваться. После библиотеки. Я думал, ты будешь..ну, ты знаешь. — Насмехаться? — закончил за него грешник. — Обычно да. Но сегодня, кажется, и мне надоело играть в эти игры. Люцифер усмехнулся уголками губ и поднес стакан к губам, чтобы сделать еще один глоток янтарной жидкости. Они замолчали. Где-то в отеле пролетел сквозняк, заставив пламя свечей на столиках на миг задрожать. Тени на стенах зашевелились, и Люциферу вдруг показалось, что они повторяют движения его собственных мыслей - беспорядочные, не находящие покоя. Он снова посмотрел на Аластора, и его взгляд зацепился за линию его профиля - острый подбородок, высокие скулы, тонкий нос. При тусклом свете его красные глаза казались темными, почти черными, и только когда он поворачивал голову, в них вспыхивали глубокие, кровавые отсветы. — Почему ты здесь? Аластор не ответил сразу. Он поставил стакан и повернулся к ангелу на барном стуле. Их колени почти соприкоснулись под барной стойкой, и Люцифер почувствовал легкое, едва заметное тепло через ткань брюк. — Потому что вы здесь. Люцифер замер. Эти слова, сказанные без привычной театральности, без двойного дна, прозвучали на удивление искренне. Он видел, как мышцы вокруг глаз Аластора слегка расслабились, как его плечи, обычно напряженные и готовые к действию, слегка опустились. И в этот момент Люцифер понял, что Аластор, возможно, тоже носит маску. Только его маска была не из улыбок и колкостей, а из ледяного расчета и контролируемой отстраненности. И сегодня, кажется, он позволил ей дать трещину. — Я тоже устал, — вырвалось у Люцифера. Его маска так же дала трещину, виной чему был выпитый алкоголь. — Устал притворяться, что все в порядке, что у нас с Лилит все хорошо, устал обманывать. Эта..эта женщина не та, что была раньше. Когда-то я любил ее, готов был отдать ей свою душу, а сейчас.. — он глубоко вздохнул, будто обдумывая свои слова. Он согнулся в спине и уперся в барную стойку локтями, запустив пальцы в светлые волосы и растрепывая их еще больше. — А сейчас не знаю, что чувствую к ней. Она разлюбила меня, а я..я не знаю. Аластор внимательно выслушал ангела и, взяв в руку стакан, просто прокрутил его в своих пальцах, постукивая когтем по стеклу. Он никогда не любил душевные разговоры, а особенно когда при этом приходилось кому-то помогать. Но сейчас не та ситуация, чтобы показывать свой характер. Сейчас надо придумать хоть что-то. Пока есть возможность. — Любовь, которая превращается в обязанность..это одна из самых изощренных пыток, — произнес он тихо, и в его голосе прозвучала неожиданная горечь. — Ты продолжаешь отдавать часть себя, потому что так должно быть. Потому что когда-то дал слово. А потом смотришь в зеркало и видишь не короля, не ангела, а просто..изможденного сторожа у дверей, которые уже никто не пытается открыть. — Он повернулся к Люциферу, и его взгляд стал пронзительным, почти обнаженным. — Вопрос не в том, разлюбила ли она вас. Вопрос в том, сколько себя вы готовы похоронить рядом с тем, что от нее осталось. Люцифер долго смотрел в его глаза, анализируя только что сказанное грешником. Пальцы сильнее сжали стакан с спиртным. В его словах была доля правды и он понимал это, но разум был слишком затуманенным чтобы полностью осознать их. Ангел, глубоко вздохнув, полностью опустошил стакан, смотря на капли алкоголя, стекающего по стенкам. — Как ты связан с ней? — вдруг спросил Люцифер, подняв взгляд на шокированного грешника. — И не пытайся обмануть, я все знаю. Аластор завис на месте, крепко сжав стакан в своей руке до такой степени, что казалось он сейчас треснет. — Откуда вы.. — Яд в твоей ране. Я узнаю его из тысячи. Радио-демон отвернул голову. Впервые он не знал что сказать. Любое неправильное слово сейчас может разрушить весь его план. Он ощущал на себе сверлящий взгляд Люцифера, который смотрел на него скорее изучающе, будто читал его, что не удивительно, ведь именно сейчас он перед ним как открытая книга. И он уже приоткрыл рот, чтобы ответить, но голос Люцифера перебил его, не дав начать. — Она использует тебя ради..я не знаю, но.. —  голос Люцифера стал тверже, в нем появились нотки серьезности. — Я не позволю.. — Ты не позволишь? — теперь Аластор перебил его, и в его голосе появилась легкая беззлобная насмешка. — Вы едва можете позволить себе признать, что вы чувствуете. Не говоря уже о том, чтобы защищать кого-то от нее. Эти слова попали точно в цель. Люцифер почувствовал, как по его спине пробежали холодные мурашки. Он хотел возразить, хотел закричать, что он все еще Король Ада, что он сильнее, но слова застряли в горле, потому что Аластор был прав. И от этой правды было еще больнее. — Я не.. — начал он, но Аластор поднял руку, остановив его. — Не надо, — подлив еще напитка в стакан Люцифера, он взял свой стакан в руку. — Не сейчас. Давайте просто выпьем. Они одновременно опустошили стаканы, словно это являлось каким-то негласным соглашением, перемирием в их личной, необъявленной войне. Люцифер почувствовал, как алкоголь окончательно добирается до мозга, затуманивая мысли, делая их вязкими, тягучими. Мир вокруг стал мягче, звуки приглушенными, а присутствие Аластора рядом - не таким угрожающим. Наоборот, в нем появилось что-то...успокаивающее. Аластор поднял взгляд, и их глаза встретились. И в этот момент что-то перевернулось. Тишина вокруг стала гуще, а воздух тяжелее. Огонь в камине потрескивал тише, будто затаив дыхание. Тени на стенах замерли. Люцифер почувствовал, как его сердце начинает биться чаще, глубже, отдаваясь гулом в висках. Он не мог отвести взгляд. И Радио-демон заметил этот взгляд. Он смотрел в глаза ангела, которые даже перестали моргать, не желая терять его из вида ни на секунду. И тогда он понял. Сейчас. Аластор медленно поддался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Его дыхание, теплое и ровное, коснулось кожи Люцифера, смешавшись с запахом алкоголя. Его красные глаза смотрели на ангела, не позволяя отвести его взгляд в сторону. Его рука поднялась, и длинные, тонкие пальцы с острыми когтями коснулись открытой части кожи на бледной шее Люцифера, задевая пульсирующую вену. Люцифер замер, его собственное дыхание застряло в груди. Он чувствовал каждую шероховатость подушечек пальцев, каждый легкий царапающий след от когтя. Рука скользнула ниже, к воротнику рубашки, и один острый коготь зацепил первую пуговицу. Легкий щелчок, и она расстегнулась. Потом вторая. Третья. Ткань расходилась, обнажая грудную клетку c бледной кожей. Люцифер вздрогнул, когда холодный воздух коснулся его обнаженной кожи. Он попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь хриплый, сдавленный звук. Аластор проигнорировал это. Его пальцы легли на грудь, прямо над сердцем, которое сейчас бешено колотилось, пытаясь вырваться из клетки. Он почувствовал это и улыбнулся еще шире, а в глазах вспыхнула искра ледяного удовлетворения. Он скользнул рукой еще ниже, проходясь подушечками пальцев по животу, ощущая как под кожей напрягаются и дрожат мышцы. Его прикосновения были дразнящими, иногда оставляя след от своих когтей, из-за чего Люцифера бросило в дрожь, заставив его поддаться вперед. Грешник не спешил, словно разворачивал подарок. После чего вторая рука накрыла внутреннюю часть бедра, проводя по ней своими острыми когтями. Люцифер чуть выгнулся из-за нахлынувшего возбуждения и очередной дрожи в теле. Все тело ныло, а выпуклость на брюках уже болезненно упиралась в ткань. Он издал тихий стон, не сдержав явного удовольствия от прикосновений грешника. Взгляд Аластора опустился на выпуклость на брюках ангела. Он задержался там на долгую, унизительную секунду. Его улыбка стала чуть шире, но глаза оставались все такими же холодными и пустыми. — Ох, что это у нас здесь? После его слов, ладонь грешника легла на выпуклость на брюках Люцифера, крепко сжимая ее своими пальцам. И Люцифер чуть не закричал. Он вцепился пальцами в край барной стойки, пальцы побелели от напряжения, его тело выгнулось, прижимаясь к руке Аластора и ища большего давления, большего трения. — Ты так хочешь этого..И даже не пытаешься скрыть, — прошептал Аластор, прямо на ухо ангела, его голос был низким и хриплым. Люцифер не мог ответить, его голова откинулась назад, а глаза закрылись. Он кусал губу, пытаясь сдержать любые звуки, а дыхание стало рваным, прерывистым. Мир сузился до ощущений - до руки Аластора на нем, до его дыхания на своей шее, до жгучего, нестерпимого желания, пульсирующего в паху. Аластор не заставил себя долго ждать. Его пальцы нашли пуговицу брюк, расстегнули ее, затем молнию. Ткань расступилась, и прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, заставив Люцифера вздрогнуть. Но холод быстро сменился жаром, когда Аластор взял в руку его напряженный член. Люцифер резко вздрогнул, издав громкий стон и тут же прикусив губу. — Тише, — прошептал Аластор, и его губы неожиданно, еле ощутимо и будто случайно, коснулись уха Люцифера. — Мы не одни. Аластор сильнее сжал пальцы вокруг члена Люцифера, и он начал двигать рукой. Первые движения были мучительно медленными, казалось, будто Аластор сам сомневался в правильности своих действий, что, собственно, являлось правдой. Его ладонь медленно скользила по буквально каменному от перенапряжения члену ангела. Он видел, как его тело, вопреки всем попыткам сдержаться, само стремилось навстречу каждому движению, предавая своего хозяина с головой. И Люцифер действительно получал от этого удовольствие. Он кусал губы, тяжело дышал, всеми силами пытался сдерживать вырывающиеся наружу стоны. Нельзя, чтобы кто-то услышал их. Если сюда зайдет кто-то из постояльцев, а тем более Чарли, то это будет конец всему. Эти мысли пугали и одновременно возбуждали еще сильнее. Что-то явно было в этой скрытности.. Грешник внезапно изменил хватку, сжав основание, и Люцифер не сдержался, издав громкий стон, который тут же заглушил, прикусив нижнюю губу уже до крови. Небольшая золотая капля проступила на ней, но ангел не заметило этого. Боль, смешанная с наслаждением, затуманила сознание. И Аластор заметил как соблазнительно блестят губы ангела. Только интересовали его далеко не сами губы, а золотая кровь на них. На языке вновь всплыл ее привкус, и он невольно поддался вперед, смотря в глаза Люцифера своими хитрыми и чуть сощуренными глазами. Он снова замедлил темп, теперь почти до неподвижности, только легкое, едва ощутимое вождение большим пальцем по чувствительной головке, которое заставляло Люцифера выгнуться всем телом. — П-прекрати.. — А ты разве хочешь, чтобы я прекратил? Его свободная рука легла на бедро Люцифера, чуть выше колена, и ее холодные пальцы впились в кожу, одновременно удерживая и напоминая о своем контроле. — Твое тело говорит совсем другое. Оно умоляет продолжать. Снова ускорившись, но лишь на несколько сокрушительных, идеально рассчитанных движений, прежде чем снова замер, оставляя Люцифера висеть на краю, дрожащим и постыдно влажным. Это была пытка. Искусная, безжалостная, и Люцифер понимал, что полностью в ее власти. Разум Люцифера, затуманенный алкоголем и возбуждением, вдруг зацепился за одну яркую мысль. Что будет, если сюда зайдет Лилит? Мысль о жене, холодная и ядовитая, на секунду пронзила туман, но Аластор, будто почувствовав это, снова сжал его член, вышибив любой мыслительный процесс. И Люцифер вновь издал стон, теперь уже поддавшись вперед. Он уронил голову на плечо Аластора, вцепившись пальцами в ткань его рубашки. — Пожалуйста..Быстрее.. Аластор издал удовлетворительный хмык содержащим в себе искреннее удивление. — Что-что? Я не расслышал. — Быстрее..Умоляю.. — уже чуть ли не плача выдал Люцифер. Аластор дразнил его, дразнил медленными скользящими движениями ладонью по его члену. И самое унизительное, что он готов был кончить от одного его прикосновения, от одного незначительного движения. Ангел не знал с чем это было связано. Либо от долгого воздержания, ведь после жены у него никого не было – лишь изредка своя рука, либо это был алкоголь и сам Аластор, который дурманил мысли и заставлял совершать то, о чем потом точно пожалеет. Хотя… Пожалеет ли? Аластор ускорил движения своей ладонью, легко скользя ей по хорошо смазанному природной смазкой члену. Пальцы плотно сжимали напряженный и пульсирующий член, чуть ли не задевая его острыми когтями, но об этом Люцифер точно не хоте думать. Его тело выгнулось дугой, мышцы пресса напряглись. Он был на грани, так близко, что уже видел белизну за веками. И тут Аластор остановился. Полностью. Он просто убрал руку. Люцифер издал звук, похожий на рыдание - полный отчаяния и невыносимой потребности. Он открыл глаза, полные слез от напряжения, и увидел, как Аластор смотрит на него с тем же холодным, аналитическим интересом, будто наблюдая за интересной химической реакцией. — Нет, — тихо сказал грешник. — Еще рано. И снова прикоснулся. Теперь его пальцы легли на внутреннюю часть бедра, проскальзывая ими вверх и опускаясь снова вниз. Когти оставляли тонкие красные полосы, принося невероятные, возбуждающие еще больше, ощущения. Аластор наклонился еще ближе, его рука поднялась, едва касаясь напряженного члена. Люцифер стонал, прикусывая губы, его ногти впились в плечи грешника, оставляя болезненные ощущения на коже. Он пытался двигаться навстречу, искать трения, но Аластор контролировал каждое движение, держа его в железной хватке отчаяния. И когда Аластор, наконец, снова взял его в руку и начал быстрые, жесткие, безжалостные движения, у Люцифера не осталось сил даже стонать. Конвульсивная дрожь пробежала по всему его телу, и он кончил молча, сдавленно, с судорожным выдохом, уткнувшись лицом в рукав, изливаясь на все еще двигающуюся руку Аластора, попадая еще и на свою одежду. Волны удовольствия были острыми, почти болезненными после долгой пытки, смешанными с горьким привкусом унижения и слабости. Аластор медленно убрал руку. Он посмотрел на свою ладонь с едва заметным, искренним отвращением. Затем достал из внутреннего кармана висящего за спиной пиджака темный шелковый платок и тщательно, не спеша, вытер каждый палец. Ангел медленно отодвинулся, его движения были неуклюжими, словно он заново учился управлять своим телом. Его брюки были расстегнуты, рубашка выбилась из-за пояса, волосы прилипли ко лбу от пота. Он медленно, с трясущимися руками, привел себя в порядок, застегивая брюки, пуговицы на рубашке и неуклюже заправляя ее в брюки. Его голова вновь упала на сложенные на барной стойке руки. Идти куда-то он явно не собирался, сил совершенно не было, еще и накатила резкая волна сонливости. Аластор поднялся на ноги, поправив свою рубашку и вернув на свое тело пиджак. Он кинул взгляд на устроившегося головой на барной стойке ангела, стряхивая невидимые пылинки с своей одежды. — Кажется, кому-то пора возвращаться в номер. — Нет. Это что еще за новости? Аластор перевел на него свой вопросительный взгляд и, издав тихий хмык, улыбнулся еще шире. — Ты не можешь остаться здесь. Хаск придет утром, а он наблюдателен, знаешь, будут вопросы, — Аластор наклонился к ангелу, хитро сощурив свои глаза. — Или тебе стало плевать на свою репутацию, м? — Оставь меня, — отрезал Люцифер, но его голос все равно звучал жалко и как-то по-детски. — Нет. И Аластор не стал дальше уговаривать его. Его рука обхватила локоть ангела, и Люцифер вздрогнул, но не отшатнулся. В нем не было сил сопротивляться. Он позволил себя поднять. Ноги отказывались слушаться, все еще трясясь, и он схватился за руку Аластора, крепко удерживая его. — Куда ты меня ведешь? — В мою комнату. — Нет, — Люцифер попытался вырвать руку. — Я не пойду с тобой. — Я сомневаюсь, что ты жаждишь объяснять Королеве почему от тебя пахнет выпивкой, грехом и.. — он сделал небольшую паузу, наклонившись к Люциферу и выдохнув на его ухо горячий воздух. — ..моим одеколоном. Люцифер замолк. Он был в ловушке, и они оба знали это. Он кивнул, почти невидимо. Аластор не отпустил его локоть. Он повел его через темные коридоры отеля. Их шаги глухо отдавались в тишине. Люцифер шел, почти не поднимая ног, спотыкаясь о ковер на полу. Он чувствовал на себе взгляд Аластора - тяжелый, оценивающий, лишенный даже той призрачной теплоты, что могла быть в баре. Это был взгляд на проблему, которую нужно изолировать.

***

Хоть и не быстро, но они дошли до комнаты Аластора. Грешник наконец отпустил локоть Люцифера у порога в свою комнату, словно боясь занести в свое пространство что-то лишнее. Однако, тот помог ему переступить через порог и пройти внутрь. — Диван, — он коротко указал на массивный предмет мебели, обтянутый темной кожей. — Ванная - через ту дверь. Люцифер стоял, опустив голову, посреди этого холодного, идеального порядка. Он беззвучно подошел к дивану и рухнул на него, уткнувшись лицом в жесткую прохладную кожу. Он ждал, что Аластор исчезнет, но шаги не удалились. Люцифер сквозь туман в голове услышал мягкий скрежет выдвигаемого ящика и лязг посуды. Через минуту на низком столике рядом с диваном появился стакан с водой и две таблетки. К сожалению, алкоголь не мог выветриться и не оставить после себя последствия самим собой, и Радио-демон откуда-то знал об этом.. — От головной боли, — сухо произнес Аластор, стоя поодаль. Люцифер медленно приподнялся. Он посмотрел на таблетки, а затем на Аластора. Тот смотрел на него с безразличием. И все-таки он принес воду и предложил помощь. В этой ледяной, расчетливой жестокости была своя, извращенная забота. Ангел взял таблетки и проглотил их, запивая холодной, чистой водой. — А теперь спать, — скомандовал Аластор, не двигаясь с места. Люцифер снова упал на диван, повернувшись спиной к комнате и к стоящему так же спиной к нему грешнику. Последнее, что он услышал, прежде чем сон накрыл его с головой - это тихий, ритмичный стук когтей об рукоять трости. Аластор стоял у окна и слушал, как дыхание на диване становится ровным и глубоким. На его лице не было ни удовлетворения, ни отвращения. Была только усталость от необходимости участвовать в этом грязном спектакле. Он поднес руку к лицу, к тому месту, где дыхание Люцифера обжигало его кожу, и сжал пальцы в кулак, словно стараясь стереть само воспоминание о близости. Путь к свободе был отвратителен. Но он будет пройден. До конца.