Глава 5: Посмотри, до чего ты меня довёл
8 января 2026 г., 14:54
5 июня, четвёртый курс
Гермиона нервно ждала его в Выручай-комнате. Сегодня был его день рождения, и она приготовила его любимые яблочные пирожки и аккуратно упакованные подарки — всё лежало на журнальном столике.
Они делали… что бы это ни было… уже полгода, и Гермионе нужно было понять, настоящее ли это на самом деле, прежде чем они покинут замок на лето.
После того, что показалось вечностью, она наконец услышала, как открылась дверь. Драко вошёл, одетый настолько повседневно, насколько это вообще было возможно для него: серые брюки и зелёный кашемировый джемпер. Он улыбался ей.
Она улыбнулась в ответ и указала на украшения, которые комната предоставила по её просьбе.
— С днём рождения, Драко.
Он рассмеялся — открыто, искренне, тем самым смехом, который Гермиона так ценила. Сделав шаг вперёд, он притянул её к себе и закружил. Через мгновение опустил на пол, обхватил её лицо ладонями и наклонился, целуя до полной потери дыхания.
Они отстранились друг от друга, тяжело дыша, и Гермиона сразу заметила озорной блеск в его глазах.
— Это яблочный пирожок я чувствую?
Она улыбнулась и сделала вид, будто задумалась.
— Не знаю. Думаю, тебе придётся самому выяснить.
Он провёл руками вдоль её боков, слегка щекоча. Она взвизгнула и попыталась вывернуться, но его руки лишь крепче сомкнулись вокруг неё.
— Ты мне подарки приготовила, Грейнджер?
— Конечно приготовила, Драко. Может, вы, чистокровные, об этом не знаете, но в маггловском обществе считается довольно грубым не засыпать именинника подарками… — Она замолчала, улыбаясь, когда он крепче прижал её к себе.
Коснувшись губами точки на её шее прямо под ухом, он тихо произнёс:
— Неужели? Расскажи мне больше об этих экзотических обычаях, Грейнджер. Может ли именинник решить, как проведёт вечер со своей девушкой?
По спине у неё побежали мурашки. Да, она надеялась, что сегодня вечером он захочет того же, что и она.
— Хм… не уверена, — протянула она. — Сначала именинник обязан открыть подарки.
Она развернулась в его руках лицом к нему и положила ладони ему на грудь. Его взгляд изменился: дразнящий огонёк погас, уступив место тихому, почти трепетному вниманию. У Гермионы подкосились колени.
Он обхватил её лицо ладонями и сказал совершенно серьёзно:
— Тебе не нужно было ничего покупать, Гермиона. Я просто хочу провести этот день с тобой.
Она прикусила губу, ощущая, как тепло разливается по телу.
— Это можно устроить. Но сначала — подарки.
Она взяла его за руки, потащила к дивану, усадила и протянула первую коробку.
Гермиона села рядом и затаила дыхание. Он посмотрел на неё с почти детским восторгом и разорвал обёртку. Внутри оказалась целая россыпь маггловских сладостей с яблочным вкусом: карамельные леденцы, Jolly Ranchers, мармеладные червячки, даже пакеты pop rocks. Он обернулся к ней с неподдельным удивлением, а затем расплылся в широкой улыбке и потребовал объяснить, что именно представляет собой каждая сладость. Выражение его лица, когда pop rocks начали трещать на языке, Гермиона запомнит навсегда.
Затем он открыл коробку с разноцветными маггловскими ручками и маркерами — теми самыми, которыми всегда восхищался, когда они занимались вместе.
Когда он закончил рассматривать каждый вариант, её нервы вновь натянулись до предела. Последние два подарка были куда более личными, и она не была уверена, как он их воспримет.
Глубоко вдохнув, Гермиона протянула ему третью упаковку. Он сорвал бумагу и замер, глядя на тёмный кожаный дневник.
— Это часть пары, — тихо сказала она. — У меня есть второй. Я зачаровала их так, чтобы мы могли переписываться. Написанное будет видно только тебе и мне. Я подумала… мы могли бы использовать их летом, чтобы оставаться на связи.
Она замолчала, опасаясь, что перешла границу, предполагая, что он вообще захочет продолжать общение вне школы.
Он ещё мгновение смотрел на дневник, затем поднял взгляд.
— Это невероятно, Гермиона. Ты гениальна. Я ломал голову, пытаясь придумать, как нам общаться летом…
— Правда? — тихо спросила она.
Он кивнул.
— Конечно. Это идеальный подарок. Спасибо.
Она облегчённо выдохнула, но почти сразу вновь почувствовала напряжение, осторожно потянувшись за последним подарком.
— Это… на самом деле ничего особенного, — начала она, сбиваясь. — Мы говорили об этом, и я подумала… — Она замолчала, заметив его улыбку. Он явно находил её нервозность забавной.
— Гермиона. Что бы это ни было, мне понравится.
Она глубоко вдохнула.
— Тогда… давай.
Он разорвал обёртку. Внутри оказался потрёпанный карманный экземпляр «Гордости и предубеждения». Открыв книгу, он сразу заметил рукописные заметки, заполнявшие поля почти каждой страницы.
— Ты говорил, что хочешь её прочитать, после того как я сказала, что это моя любимая книга. Это мой экземпляр. Он у меня уже много лет. Каждый раз, когда я перечитываю её, добавляю туда свои мысли. Я знаю, что писать в книгах нельзя, но… я так её люблю. И мне хотелось, чтобы ты понял, почему. Наверное, это самый честный способ понять меня.
Она говорила быстро и остановилась лишь тогда, когда у неё перехватило дыхание.
Он молчал. Его пальцы осторожно скользили по обложке, сломанному корешку и краям страниц.
Когда он поднял взгляд, его глаза блестели.
— Спасибо, — тихо сказал он. — Спасибо за доверие, Гермиона. Это самый ценный подарок, который мне когда-либо дарили.
Она слабо улыбнулась, а он продолжал смотреть на неё с выражением твёрдой решимости, смешанной с чем-то новым, непривычным.
— У тебя с собой дневник? — спросил он.
Смущённая, она кивнула и достала его из сумки.
Он взял одну из новых ручек, открыл первую страницу своего дневника и быстро написал несколько слов, затем кивнул ей.
— Прочитай.
Дрожащими пальцами Гермиона открыла свой дневник и увидела его запись.
Я люблю тебя.
Она задержала дыхание. Глаза защипало от слёз. Она посмотрела на Драко — и теперь точно знала, что означает этот взгляд. Любовь. Та же самая, что жила в ней самой.
Медленно она взяла ручку и написала ответ под его словами.
Я тоже тебя люблю.
Они посмотрели друг на друга — одинаковые улыбки тронули их губы, — прежде чем наклониться и поцеловать друг друга уже иначе: глубже, увереннее. И когда Драко медленно уложил её на диван, Гермиона думала лишь об одном — это было самое сильное и настоящее чувство в её жизни, и она не хотела, чтобы оно когда-либо закончилось.
***
Февраль, 2002 Как ни удивительно, философия Пэнси «К чёрту их» оказалась не просто общим жизненным правилом, а детальным, многоступенчатым планом по восстановлению жизни Гермионы из руин, под которыми она внезапно оказалась погребена. Неудивительно, что первый шаг включал полную переделку гардероба Гермионы. Едкий комментарий уже вертелся на языке, когда Пэнси затащила её в спальню и поставила перед зеркалом в полный рост. Но прежде чем Гермиона успела что-то сказать, Пэнси обернулась и подняла палец, требуя тишины. — Слушай, Грейнджер. Я знаю, ты провела подростковые годы с носом, зарытым так глубоко в книги, что удивительно, как ты не задохнулась. Но мода — это не легкомысленная блажь, за которую мы, светские львицы, готовы спустить пару тысяч галеонов. Это броня. Она отступила на несколько шагов и указала на себя — безупречно одетую в приталенную чёрную водолазку, укороченные брюки, лакированный ремень и туфли. Напоминала более злую версию Одри Хепбёрн. — Скажи, что думаешь, когда смотришь на меня. Гермиона на мгновение замялась. — Я выдержу, Грейнджер. Давай. — Думаю, ты пугаешь. Думаю, что если не собираешься использовать палочку, чтобы проклясть меня, можешь причинить не меньше боли словами. Фраза вылетела торопливо, и сразу же Гермиона пожалела о такой откровенности. Это была правда, но она — и её когда-то магически увеличенные зубы — уже знала, на что способна Пэнси. Гермиона приготовилась к взрыву, но Пэнси лишь улыбнулась хитрой улыбкой: — Именно. — Я использую моду, макияж, внешний вид, чтобы предупредить людей: даже не думайте переходить мне дорогу. И знаешь что? Не переходят. Когда я вхожу в комнату, все понимают, кто здесь главный. Они знают, что нужно бояться. Потому что именно это я хочу донести. Ничто из этого не случайность, Гермиона. Чем больше говорила Пэнси, тем яснее Гермиона понимала, насколько ошибалась насчёт неё. Пэнси провела всю юность, отчаянно пытаясь избежать судьбы, которую выбрали родители. Когда пришлось начать с нуля, она возвела вокруг себя стены, чтобы это никогда не повторилось. Стала сильной. Той, кому никто не посмеет перейти дорогу. Гермиона была впечатлена. Даже немного завидовала. — Так что вопрос: что ты хочешь, чтобы люди думали, когда ты входишь в комнату? Гермиона задумалась. По-настоящему задумалась. И правда в том, что она уже знала. Всегда знала. Вопрос был — стоит ли говорить Пэнси. — Даже не пытайся врать, Грейнджер. У тебя всё на лице написано. Ладно, — подумала Гермиона. — Что мне терять? — Хочу, чтобы меня уважали! Не как члена проклятого Золотого трио, а как личность. Хочу, чтобы люди знали: я больше, чем умная маглорождённая девочка, которую держат рядом для галочки. Хочу, чтобы они понимали — я гребаный гений и могу стереть их в порошок, если захочу. Хочу, чтобы перестали обращаться со мной, будто я книжная затворница, которая никогда не веселится и не нарушает правила! Я занималась сексом в VIP-зоне маглского клуба с Виктором Крамом три недели назад, ради всего святого! Гермиона шлёпнула себя по рту. Не собиралась это говорить. Глаза Пэнси расширились, затем она разразилась смехом: — Чёрт возьми, Грейнджер. Публичный секс со знаменитым квиддичистом? Кажется, ты мне реально можешь понравиться. Они улыбнулись друг другу. — Ну что ж, думаю, я точно знаю, с чего начать... Пэнси тут же позвала Рози, отправив эльфа в квартиру Гермионы с инструкцией собрать всю одежду, какую только найдёт. Рози понадобился меньше часа, чтобы пересмотреть всё и, с изрядным количеством классических колкостей в стиле Пэнси, объявить почти всё подлежащим немедленному сожжению. Гермионе удалось спасти любимые футболки с рок-группами и маглские джинсы — но только поклявшись носить их исключительно в лаборатории в Кембридже. Следующие две недели, пока министерство было закрыто на праздники, Пэнси строила Гермионе новый гардероб с нуля. Она принесла столько одежды, обуви, аксессуаров и косметики, что Гермиона едва могла пробраться к кровати по ночам. К концу процесса Гермиона была довольна новым образом. Да, она выглядела более отполированной, утончённой, властной, даже сексуальной — но чувствовала себя собой. Той, кем всегда была на самом деле. Тем временем Тео продолжал помогать ей справляться с постоянно меняющимися эмоциями. Он всегда был рядом — плечо, в которое можно поплакать, уморительные истории о сексуальных похождениях, обсуждение экспериментальных зельеварческих исследований. Она перестала спрашивать, не мешает ли, после первых пяти дней — тогда он пригрозил запереть её в старой комнате отца (которая, к слову, населена призраками), если она упомянет об этом снова. После этого Гермиона сдалась и начала принимать: каким-то образом она обрела группу настоящих друзей, которым действительно не всё равно. Как странно. Пэнси, Полумна, Блейз, Падма и Джордж приходили и уходили, справляясь о Гермионе и помогая медленно вытаскивать её из оцепенения. Через неделю она попросила Тео съездить в квартиру проверить почту. Он вернулся со стопкой писем от Гарри, Джинни, Молли и Рона, плюс запрос от Риты Скитер прокомментировать сообщение: мол, Рон бросил её, узнав, что она никогда не хотела детей, потому что они «отвлекут от бессердечных карьерных амбиций». Она скомкала пергамент и швырнула в камин. Читать письма от Гарри и Уизли она боялась, поэтому попросила Тео и Блейза. Внимательно наблюдала за их лицами — выражения менялись от растерянности к раздражению, а затем к откровенной ярости. — Ласка пишет, что ужасно сожалеет, что ты узнала так, просто не был уверен, как ещё сказать. Гребаный трус. Разве гриффиндорцы не должны быть храбрыми? — Тео с отвращением отбросил письмо. — Поттер пишет, что ты его лучший друг, и он хочет поговорить и помочь «любым способом». Ага, прекрасный друг... — Блейз покачал головой, переходя к следующему. — Девица-Ласка пишет, что была в шоке, что Рон «взял и обгадил праздник», а Молли пишет, что любит тебя и спрашивает, не согласишься ли приехать в Нору встретиться с Дафной и Роном, чтобы «всё уладить». Честно, Гермиона, какого чёрта ты вообще с этими идиотами дружила? — Тео принялся складывать каждое письмо в бумажный самолётик и запускать прямо в огонь. — ЧТО ЗА ХЕРНЯ?! Гермиона и Тео одновременно подскочили, обернувшись к Блейзу в тревоге. Она никогда не слышала, чтобы он хоть раз повышал голос. После Полумны он был самым спокойным человеком из всех, кого она знала. — Чудо-мальчик прислал ещё одно письмо, — сказал Блейз сдержанно, но с явной яростью в голосе. — «Да ладно, Гермиона. Хватит нас игнорировать, давай всё уладим. Мы твоя семья, эгоистично отталкивать нас». У него что, из-за всех этих смертей мозги отшибло? Как он смеет называть тебя эгоисткой… эгоисткой?! Гермиона, ты не против, если я прокляну ему язык? Может, и глаза заодно? Гермиона понимала, что Блейз кипит от ярости, и отчасти чувствовала то же. — Хоть кто-то из них признаёт, что знал? — мрачно спросила она. Блейз и Тео обменялись красноречивым взглядом, потом синхронно покачали головами. — Ну что ж, — Гермиона хлопнула ладонями по бёдрам. — Тогда всё ясно. Той ночью Тео забрался к ней в постель и держал её, пока она рыдала. Гермиона должна была вернуться на работу на второй неделе января, но мысль о том, что ей придётся оказаться в одном здании с Роном и Гарри, без возможности избежать встречи, становилась невыносимой. Она чувствовала себя трусихой, но когда Тео предложил сказать начальнику в Отделе тайн, что у неё случился прорыв в работе над лекарством от ликантропии (не совсем ложь — она действительно провела последние месяцы за исследованиями и получила несколько многообещающих результатов), и что она засядет в лаборатории на несколько недель, Гермиона быстро согласилась. Перенастроив защитные чары в офисе и лаборатории в Кембридже так, чтобы нежеланные гости не смогли проникнуть, и подключив камин напрямую к камину Тео, Гермиона с головой ушла в то, что умела лучше всего: работу. Она не собиралась терять возможность получить недели непрерывного лабораторного времени без посторонних — она всё ещё оставалась Гермионой Грейнджер. Долгие часы в лаборатории, поиски элементов для сложнейших зелий и экспериментов возвращали ей ощущение контроля, чувство собственной ценности. Пусть она многое потеряла, но уж точно не всё. По вечерам она возвращалась в особняк — чтобы выпить вина, расслабиться с Тео и, чаще всего, с Пэнси. Узнав о работе Гермионы по ремонту дома родителей, Пэнси категорично потребовала помочь с дизайном и обстановкой, иначе Гермиона «испортит отличный дом своим плебейским вкусом». На удивление, Пэнси поддержала общий план и взяла на себя общение с магическими подрядчиками — которые боялись её настолько, что завершили работу вдвое быстрее срока. После изрядных уговоров Пэнси убедила Гермиону выложить довольно крупную сумму из денег, полученных за Орден Мерлина, на мебель, а затем выставила её из дома под угрозой проклятия, если она вернётся до завершения. А по выходным начиналась вторая часть плана Пэнси. Две ведьмы, часто в компании Полумны и Падмы, отправлялись по городу развлекаться. Как только Пэнси узнала о приключении Гермионы с Виктором Крамом (и, что важнее, что она была не против случайного секса), они буквально вытрахивали печаль из её системы. Они держались маглских баров и закрытых волшебных клубов, избегая встреч с бывшими друзьями. Постепенно Гермиона расширяла горизонты. У неё были несколько памятных свиданий с маглами, включая ночь в секретной комнате Тауэра с членом маглской королевской семьи. Она позволила великолепной французской ведьме завязать глаза и привязать её к кровати, прежде чем та растянула её удовольствие так, что Гермиона была уверена: парит вне тела. А потом был тот красивый сорокалетний волшебник, который продолжал называть её «хорошей девочкой». Она уже знала, что это её заводит, но черт возьми, как приятно было слышать это снова. К началу февраля Гермиона чувствовала себя не просто прежней — она ощущала себя более собой, чем за последние годы. С пятого курса мелькнула мысль: тайком прокрадываться в Выручай-комнату с Драко, работать вместе против Амбридж и любить друг друга настолько сильно, что это ранило. Она никому не рассказывала о Драко — ни Тео, ни Пэнси, ни остальным. После той встречи в министерстве, после его страстной просьбы оставить его… Она наслаждалась приятным сном на определённом диване в Выручай-комнате в субботнее утро, когда удар тяжёлой подушкой вырвал её из грёз в самый интересный момент. — Вставай, Грейнджер. Ты съезжаешь. Глаза Гермионы распахнулись, и она резко села, отчаянно пытаясь понять, что происходит и почему её выгоняют. — Чёрт, Пэнси! — фыркнул Тео, присаживаясь на край кровати. — Ты можешь оставаться сколько захочешь, красотка. Она имеет в виду, что твой дом готов, если хочешь посмотреть. — Сюрприз, — произнесла Пэнси с лёгкой ухмылкой, но Гермиона видела искреннее возбуждение в её глазах. — Он… готов? Как ты так быстро? Пэнси приподняла бровь: — Я довольно пугающая ведьма, знаешь ли. Широкая улыбка расплылась по лицу Гермионы — она не смогла сдержать восторженный визг, даже когда Пэнси с отвращением зажала уши. Тео начал подпрыгивать на кровати, дёргая её за руки: — Вставай, вставай, вставай! Не могу дождаться! После быстрого душа и переодевания в любимые маглские джинсы и футболку Eurythmics (что вызвало выразительное закатывание глаз у Пэнси), Тео закрыл ей глаза ладонями и повёл к камину. — Это действительно необходимо, Тео? — спросила Гермиона, пытаясь сдержать лёгкую дрожь. — В конце концов, это мой дом. — Просто подыграй, Гермиона, будет весело! С этими словами они втроём шагнули в пламя. Нервы начали догонять Гермиону, когда ноги коснулись ковра в гостиной, и она быстро выпалила: — Я оставляю за собой право всё переделать, Пэнси. И ты не можешь обижаться. — О, пожалуйста, Грейнджер, — ответила Пэнси с хитрой улыбкой, — хоть немного доверься. Ладно, можешь закатить истерику и превратить дом в бежевый кошмар. Но не станешь, потому что тебе понравится. — Готова? — тихо спросил Тео, руки всё ещё закрывали её глаза. Гермиона кивнула. — Раз, два, три! Тео убрал руки, и хор голосов закричал: «С ВОЗВРАЩЕНИЕМ ДОМОЙ!», пока Гермиона стояла с благоговением, глядя на место, где теперь могла почувствовать себя дома. Пэнси и Тео присоединились к Полумне, Блейзу, Падме и Джорджу у барной стойки, соединённой с кухней. Они улыбались, а Полумна танцевала, размахивая маленькими пучками трав, перевязанными цветными лентами. Но Гермиона едва их замечала. Пэнси ошибалась. Она не просто любила это — она обожала. Всё было идеально, лучше, чем она могла мечтать. Дом был оформлен в смеси модерна середины века и классических элементов — насыщенные цветом стены, поверхности, уставленные книгами, фотографиями и памятными вещами. Её книгами, фотографиями и памятными вещами… Озадаченная, Гермиона повернулась к друзьям. — Мы провели утро, перевозя твои вещи из квартиры. Хотели, чтобы всё было готово, — пожал плечами Блейз. На его лице играла безмятежная улыбка, даже пока Полумна кружила рядом с травяными пучками. — Это… Пэнси… я… невероятно. Спасибо. — Глаза Гермионы блестели от слёз. — А ты ещё сомневалась, — подмигнула черноволосая ведьма. — Давай, здесь гораздо больше, чем одна комната. Следующие полчаса Гермиона с отвисшей челюстью обходила дом, не в силах осознать, чего добилась Пэнси. Кухня, где мать проводила часы, экспериментируя с — в основном провальными, но всегда весёлыми — рецептами выпечки, была расширена. Новая ультрасовременная встроенная техника, медная вытяжка, большая раковина и достаточно полок для профессионального шефа. Но кафельный фартук, который родители установили, когда Гермионе было восемь, остался нетронутым. Через французские двери располагалась оранжерея, которую Гермиона изначально планировала, только в пять раз больше — магически расширенная, чтобы вместить пространство для выращивания собственных овощей, трав и редких зельеварческих ингредиентов, а также огромную открытую обеденную зону с лаунжем. За ней задний сад был восстановлен и окаймлён яркими цветочными клумбами. Внутри теперь находились собственная зельеварческая лаборатория, кабинет, напоминающий гостиную Гриффиндора, несколько гостевых комнат, главная спальня с кроватью, не уступающей той, что в особняке Тео, и ванная с туалетным столиком в стиле ар-деко, роскошным душем и глубокой ванной на изогнутых ножках — Гермионе пришлось подавить тихий стон при виде. Плюс гардеробная почти размером со старую квартиру, заполненная до отказа каждой вещью, выбранной Пэнси. Гермиона старалась сдерживать эмоции на протяжении всего осмотра, пока Пэнси не провела её обратно вниз и вдоль коридора к последней двери. — Готовься, Грейнджер. Я на пятнадцатисантиметровых шпильках и не планирую ловить тебя, если грохнешься в обморок. Позади раздались смешки Тео, Блейза и Джорджа, Падма ухмыльнулась, а Полумна оставалась безмятежной, невозмутимо наблюдая за происходящим. С этими словами Пэнси распахнула дверь и провела Гермиону в большую круглую комнату. Она обернулась — книжные полки от пола до потолка покрывали весь периметр, уже заполненные книгами; тяжёлые ковры и мягкие кресла, в которых можно было бы спать, расставлялись среди светлых цветных бликов сквозь витражные окна; резной стеклянный купольный потолок придавал помещению величественность. Когда Гермиона наконец заметила лестницу на рельсе вдоль шкафов, она не сдержалась и разрыдалась, бросившись к Пэнси, сжимая её в объятиях. Смущённая, Пэнси похлопала Гермиону по голове безупречно ухоженной рукой: — Да-да, я потрясающая, в курсе. Гермиона рассмеялась и отступила, затем впилась в Пэнси яростным взглядом: — Спасибо. Я… никогда не думала, что может быть так. Это идеально. Огромное спасибо, Пэнси. Пэнси сохраняла отстранённый вид, но Гермиона уловила лёгкий блеск в глазах. Момент прервался, когда позади Джордж театральным шёпотом сказал: — Плати, Тео. Говорил же — расплачется, увидев книги. Гермиона обернулась — Тео снисходительно улыбался Джорджу, протягивая звенящий монетами мешочек. — Не отдавай Пэнси всю славу, красотка. Мы, трое мужественных мужчин, были вьючными мулами. — В основном книги таскали, — поддразнил Блейз. — Я знал, что ты любишь книги, Грейнджер, но шокирован, что груды в старой квартире не рухнули и не задавили тебя. Падма игриво шлёпнула его по груди. — Не слушай их, Гермиона. Мы все были рады помочь. — О да, — вставила Полумна, — я не могла упустить шанс привести в порядок твоё новое пространство. Я закопала чеснок и сушёный розмарин по всему саду, Гермиона — это отпугнёт сомнямбр. Только пересаживай каждое новолуние. Гермиона улыбнулась, наблюдая, как Пэнси подошла к девушке и мягко поцеловала в щёку. — Обязательно, Полумна. Джордж хлопнул в ладоши: — Раз решили, давайте обмоем дом! Следующие несколько часов компания пила вино и смеялась, делясь историями и воспоминаниями о Хогвартсе, осушая ящик вина, припрятанный Тео в оранжерее. — Рожа этой жабы, когда взорвался первый фейерверк! Никогда не забуду. Думал, она взорвётся из того чудовищного розового свитера и покроет всех кошачьей шерстью с лягушачьими кишками! — Тео наклонился к Джорджу, хватая его за руку, пока все смеялись. — Это было по-настоящему вдохновенно, Уизли. Почти по-слизерински, — добавил Блейз. Джордж встал и театрально поклонился: — Спасибо, спасибо. Всегда приятно, когда твой труд ценят. Гермиона улыбалась, чувствуя тепло от вина и компании. — До сих пор не понимаю, как вы умудрились спрятать всё от Амбридж, Джордж, — сказала Падма, недоверчиво покачав головой, прижимаясь к Блейзу. — Вы определённо на втором месте по хранению секретов в Хогвартсе, приятель, — вставил Тео, не слишком тонко придвигаясь к Джорджу на диване. — Эй! Втором? Что значит «втором», Нотт? Думаешь, кто-то был круче Фреда и меня? — Конечно. — Кто? Тео, Пэнси, Блейз и Полумна хором ответили спокойными голосами: — Гермиона и Драко. Гермиона поперхнулась вином. — А, ну да, — сказал Джордж с понимающим кивком. — Тут не поспоришь. Падма была единственной слегка удивлённой, но быстро скрыла это. — Ч-ч-что вы имеете в виду? — выдавила Гермиона между приступами кашля. — Да брось, Грейнджер. Мы все знаем о вашем тайном романчике с Драко, — Пэнси закатила глаза и небрежно махнула рукой, остальные кивали, включая Джорджа. — Что? Я… кто? Как… Эм… Он? Драко? Рассказал? Я… — Гермиона растеряно оглянулась, отчаянно ища объяснение. Тео, Блейз и Пэнси знали Драко всю жизнь — может, он им рассказал? Они будут злиться, что она скрывала это, особенно после того, как так сблизились за последние месяцы? Сердце Гермионы забилось быстрее. Страх отражался в глазах — Тео потянулся через стол и успокаивающе сжал её руку. — Не паникуй, красотка. Никто не злится. Драко годами трещал о тебе. «Ты видел эту Грейнджер на Чарах, Тео? Как она так быстро справилась? Я в библиотеку, надо найти Грейнджер, узнать, чем она занята…» — «Блейз, клянусь, Грейнджер на меня пялится. Видел? Нет, конечно, я на неё не смотрю…» — имитация протяжного говора Драко у Блейза была пугающе точной. — Он неделями со мной не разговаривал после истории с зубами — прости, кстати, хотя теперь они куда лучше — а в середине четвёртого курса начал исчезать по ночам и отказывался говорить, куда. И орал на нас всех, если кто издевался над тобой. Даже однажды заколдовал Адриена Пьюси в гостиной. Было несложно догадаться, — Пэнси пожала плечами, Тео и Блейз кивали. — Свидетельствовать за него на суде было довольно красноречиво, красотка. Хотя думаю, мимо чудо-мальчика и идиота-изменщика это пролетело, — добавил Тео. Ошарашенная, Гермиона перевела взгляд со слизеринцев на Джорджа. — Как ты…? Джордж грустно улыбнулся: — Фред однажды видел, как вы выскальзывали из Выручай-комнаты. Отказался говорить что-либо, пока я не дал Клятву молчания. — Пожал плечами. — Сказал, что выглядела счастливой, а если кто и заслужил немного счастья, так это ты — даже если с «этим белобрысым придурком». Одинокая слеза скатилась по щеке Гермионы. Фред знал. Хранил её секрет. — Хотя чертовски гордился, что ты превратила хорька в кровного предателя, — улыбнулся Джордж. Гермиона тихо фыркнула. — Ваши ауры были идентичны после Святочного бала. Никогда не понимала, зачем скрывать любовь — такую прекрасную вещь… — Полумна замолчала, мечтательно глядя в потолок. Пэнси провела рукой по её золотым волосам, откидывая их через плечо, и скользнула пальцами по шее. — Я не знала, — тихо сказала Падма, — но всегда думала: вы спорили на занятиях слишком много, чтобы просто ненавидеть друг друга. Остальные согласно закивали. Гермиона оглянулась. Они действительно всё понимали? Драко расстроится, что друзья знают? Впрочем, теперь это уже неважно. — Так… вы не злитесь? Что я лгала? Тео легко рассмеялся: — Вот поэтому тебе нужно больше времени со слизеринцами, красотка. Ты не лгала, ты просто держала информацию при себе. Мы все это уважаем. — Он указал на Блейза и Пэнси — те кивнули. Гермиона смотрела, всё ещё слегка встревоженная. Тео вздохнул: — Гермиона, ты ненавидишь Драко? — Нет! — ответила она мгновенно, возможно, слишком решительно. — Планируешь зашексовать при встрече? — добавил Блейз. — Конечно нет. — Тогда вообще не о чем говорить, верно? — Пэнси произнесла тем же деловым тоном, которым обычно отметает пустые споры. Гермиона оглянулась. Слизеринцы невозмутимы, Падма и Джордж улыбаются, Полумна отвлеклась. Со вздохом Гермиона отпустила груз тайны. — Ну, нет смысла держать секрет теперь. Она осушила бокал под хор: «неа», «определённо нет», «у тебя и так плохо получалось», «ложь привлекает тёмных лесных духов, знаешь», и от Тео: «У него член такой же красивый, как всё остальное? Он всегда отказывался показать, зануда». Компания разразилась истерическим смехом, и новое чувство лёгкости накрыло Гермиону. Они знали. Им было всё равно. Не кричали, не смотрели с отвращением, как Гарри с Роном. Не злились, что она держала при себе. Просто приняли. Когда закат окрасил оранжерею тёплым розово-золотым светом, Гермиона огляделась и поняла: возможно, впервые она нашла настоящих друзей.
