Глава 6: Безумная женщина
8 января 2026 г., 18:59
Святочный бал, четвёртый курс
Драко не мог оторвать от неё взгляд. Ладно, можно сказать — пялиться.
С того момента, как она вошла в Большой зал под руку с Виктором Крамом, ему казалось, что над ней постоянно светит прожектор, и он бессилен отвести глаза. Он едва замечал Пэнси — хотя они сейчас кружились в венском вальсе посреди танцпола.
Только когда Пэнси переместила руку с его плеча на затылок и резко дернула за волосы, он наконец смог оторвать взгляд от Гермионы.
— Ой! Жезл Салазара, Пэнси, за что?!
— Можешь хоть притвориться, что рад быть здесь со мной? — голос Пэнси сочился раздражением. — Это сработает только если люди поверят. А ты так занят тем, что пялишься на Гермиону Грейнджер, что я могла бы поменяться местами с Крэббом, и ты бы не заметил.
Драко тряхнул головой, прочищая мысли, и попытался сосредоточиться на ведьме перед собой.
— Прости, Пэнс. Просто она сводит меня с ума! Посмотри на неё… Это волшебные танцы, а она каким-то образом знает их идеально. Думаешь, уговорила Макгонагалл дать ей частные уроки? Или выписала книги и зубрила их? И она здесь с Крамом?! Как ей это удалось? Прокляла его? Империус? Бьюсь об заклад, Грюм даже не заметил бы. А платье… волосы… Чёрт, кажется, она наложила чары на весь зал…
Драко наконец посмотрел на Пэнси и понял, что они даже не двигаются. Пэнси стояла напротив, скрестив руки на груди, нетерпеливо постукивая ногой.
— Закончил? — голос был ровным, слегка скучающим.
Оглядевшись, Драко внезапно осознал: они на публике. И его маленькая тирада, похоже, привлекла внимание пары наблюдателей. Драко Малфой не обсуждает Гермиону Грейнджер. Драко Малфой вообще не думает о Гермионе Грейнджер. Гермионе Грейнджер всё равно.
Он шагнул обратно к Пэнси, возобновляя танец, и тихо прошептал:
— Прости… Просто не могу её терпеть.
Пэнси фыркнула и закатила глаза.
— Ага, Драко. Конечно…
Он понятия не имел, что она имела в виду.
Позже вечером Драко сидел за одним из круглых столиков у танцпола с Тео и Блейзом, пока Пэнси сплетничала с подругами у угощений. И снова тот же золотой свет поймал его взгляд.
Гермиона шла к выходу из зала — барвинковое платье развевалось за ней. Уизли, всё ещё в своих нелепых парадных мантиях, следовал по пятам. Его лицо было почти таким же красным, как волосы, пока он пытался говорить, а когда она обернулась к нему, казалось, будто… она плакала.
Она сказала что-то, резко развернулась и выбежала из зала, оставив рыжего идиота позади, с блестящими слезами на лице.
Драко не был уверен, что именно заставило его встать. Он не помнил, как пошёл за ней, но внезапно оказался у дверей. И когда увидел, что Гермиона бежит к пустующей уборной на втором этаже, он не смог остановиться — последовал за ней.
***
Февраль 2002 года Это было неизбежно — Гермиона это понимала. Она не могла вечно прятаться в лаборатории. Придётся вернуться в министерство, посещать встречи в Отделе магического правопорядка и… разговаривать с Гарри и Роном. Но это не означало, что она ждала этот момент с нетерпением. А ещё это означало — нужен план. И, выражаясь словами Пэнси, правильная броня. Вместе с новообретёнными друзьями — которых Тео, к большому ужасу Гермионы, немедленно окрестил «Командой Кудряшек» — они проработали варианты и выстроили стратегию, которая, по её надежде, позволит вернуться в реальный мир, показать Гарри, Рону и остальным, что она не сломлена, и при этом минимизировать нежелательные встречи с теми, кто когда-то развалил её жизнь. После долгих дебатов — и двадцатиминутного отступления, когда Полумна предложила «спиритический сеанс переплетения душ» под убывающей луной, что требовал, по её убеждению, полной наготы в лесу под созвездием Ориона — они утвердили план. Шаг первый: появление Гермионы на еженедельной встрече ОМПП в следующую пятницу, с возможностью сбежать и прийти в себя за выходные. Шаг второй: прибытие на встречу с максимально допустимым опозданием — три минуты — чтобы избежать раннего столкновения с Гарри или Роном. Шаг третий: уход с работы на тридцать минут раньше, чтобы миновать сплетников на выходе, и прятаться у Джорджа, пока толпы рассеются. Шаг четвёртый: встреча всей команды на ужине в ресторане Блейза в Косом переулке — чтобы отпраздновать успех, а при необходимости помочь Гермионе «немного расслабиться». К пятничному утру Гермиона чувствовала себя удивительно спокойно и даже с лёгким нетерпением ждала возвращения в Отдел тайн. Возможно, это было связано с нарядом, который она подобрала с Пэнси — достаточно эффектным, чтобы привлечь взгляды, но не вызывающим, чтобы, по словам Пэнси, «Рита Скитер не начала писать заголовки с обильной фантазией». Глядя на себя в зеркало гардеробной, Гермиона ухмыльнулась: она выглядела уверенной. Выглядела… сексуальной. Брюки с высокой талией и широкими штанинами стройнили фигуру и визуально удлиняли ноги, жилет подчёркивал изгибы груди, а белая шёлковая рубашка, с расстёгнутыми верхними пуговицами, играла на золотистой коже, намекая на уверенную сексуальность. Кудри спадали по плечам и спине, слегка дикие и неукротимые, словно подчёркивая внутреннюю свободу, а изящные серьги, цепочки и кольца мягко блестели при каждом движении. Чёрные лодочки с тщательно наложенными смягчающими чарами завершали образ, делая каждый шаг лёгким, почти невесомым. Гермиона ухмыльнулась сама себе: она выглядела не просто уверенной — она выглядела опасно красивой. На полпути вниз Гермиона услышала рёв камина и увидела Тео с двумя стаканчиками кофе навынос. Его озорная улыбка встретила её взгляд. — Мерлин, красотка, — выдохнул он, глаза расширились, а потом он присвистнул. — Ты выглядишь… ну, красоткой! Не хочешь просто сбежать со мной? У меня пентхаус в Барселоне, тапас, сангрия, пляж… Гермиона закатила глаза: — Да ладно, Тео. Если мы сбежим, ты будешь жалеть, что не узнал, каково это — «залезть на Элиаса, как на дерево», да? — М-м-м… да, полагаю, ты права, — пробормотал он, прижимая руку к сердцу. — Не смогу умереть счастливым, пока не проверю… ну, понимаешь. Он продолжил с мечтательным видом: — Впрочем, думаю, тебе придётся сразить их наповал своей красотой. Или палочкой, если хочешь. Я всегда рад помочь закопать тело. Он подмигнул и протянул кофе. Тео обнял её за плечи и сжал ободряюще: — Готова? Гермиона с решимостью в глазах кивнула: — Вперёд. Вместе они шагнули в зелёное пламя камина, оказавшись на блестящем чёрном полу атриума министерства. Каминная сеть не была подключена к офисам Отдела тайн из соображений безопасности, поэтому Гермионе предстояло пройти атриум и спуститься на лифте до девятого уровня. С лёгким толчком плечом Тео двинулся вперёд, Гермиона — чуть позади, изображая полное безразличие к взглядам многочисленных сотрудников. Она услышала, как кто-то окликнул её по имени, но держала голову прямо. Лифт пришёл вовремя, и они вошли прежде, чем оказались окружены группой министерских служащих. Единственным узнаваемым лицом оказался Кормак Маклагген — похотливая улыбка расползлась по его лицу, но Гермиона не позволила себе колебаний. — Годрик, Гермиона, посмотри на себя. Он прикусил нижнюю губу — видимо, считал это соблазнительным, но на деле получалось неприятное сочетание наглости и хищности. Гермиона старалась держать лицо максимально нейтральным, молясь, чтобы лифт скорее достиг его этажа. — Привет, Кормак, — сухо сказала она. — Я слышал, вы с Роном расстались. Значит, ищешь кого-то нового? — Он приподнял бровь и сделал шаг вперёд, пытаясь приблизиться в тесном лифте. — Я с радостью предложу свои услуги. Лифт остановился. Почти все пассажиры вышли, но удача в этот раз явно не улыбнулась Гермионе. Чудесно. Она глубоко вдохнула, стараясь звучать холодно, почти как Пэнси в лучшие дни: — Ты прав, Кормак. Я действительно закончила отношения с Роном. Но насчёт твоего предложения — ответ будет «нет». Он даже не смутился и продолжил: — Да ладно, Гермиона, я могу показать тебе, что такое настоящий мужчина… Он сделал ещё шаг и протянул руку, пытаясь коснуться её. Тео, похоже, предвидел развитие событий, громко прочистил горло: — Она действительно чудесна, Маклагген. И безжалостна. Знаешь, она только что разработала новое проклятие для авроров, от которого кажется, будто кипишь изнутри. Очень эффективно в ближнем бою. Правда, есть пара недоработок — пока действует только на мужчин, и заклинание застревает именно в паху… на несколько дней. Ужасное зрелище. Советую заглянуть в Отдел тайн сегодня днём, когда мы снова будем тестировать. На лице Кормака застыл ужас. — Думаю, я разобралась, как остановить постоянное обугливание кожи, — добавила Гермиона. Кормак отшатнулся к дальнему углу лифта, прикрывая руки. Лифт остановился, и он выскочил с пробормотанным: — Приятно было видеть, Гермиона… Тео хмыкнул: — Не думаю, что это даже его этаж. Они оба рассмеялись, когда единственная оставшаяся пассажирка, пожилая женщина с значком Отдела по контролю за магическими существами, повернулась к ним: — Вы правда изобрели это заклинание? — Нет, мэм, — покачала головой Гермиона. — Отдел тайн не создаёт заклинания, которые пытают получателя. Женщина наклонила голову и заговорщицки подмигнула: — Ну, вам всё равно стоит его применить на нём. Двери закрылись. Гермиона и Тео на мгновение просто стояли, открыв рты, а потом разразились смехом. Возможно, день всё-таки обещал быть неплохим. Когда они подошли к высоким лакированным чёрным дверям, ведущим в Отдел тайн, и прошли через уровни защитных чар, Гермиона наконец расслабилась. Никто, кроме других Невыразимцев, не мог войти сюда, так что Гарри и Рон оставались вне опасности. Она могла сосредоточиться на работе. Следующие часы прошли в погружении в зелья: Гермиона дорабатывала детали нового следящего зелья для авроров, а Тео исследовал крайне подозрительную пару магических биноклей, которую кто-то пытался продать в Лютном переулке. Возвращение к работе успокаивало — рутина сбивала тревогу, даже когда до встречи в ОМПП оставались считанные минуты, и Гермионе предстояло вновь встретиться с бывшими лучшими друзьями лицом к лицу. Былое. Мысль обрушилась на неё, словно удар в живот. Гермиона была в ярости и опустошена из‑за случившегося. Она твёрдо знала: отпустить Рона, Гарри, Джинни и остальных — правильное решение. Но всё равно при воспоминании о годах, проведённых вместе, о том, через что они прошли, в груди сжималось, а глаза щипало от слёз. Осознание, что всё кончено, что дружба, в которую она верила, возможно, никогда и не была настоящей, разрывало сердце. Когда часы наконец показали 2:58, Гермиона глубоко вздохнула, собрала зелья, необходимые для презентации, и заглянула в кабинет Тео, чтобы сообщить: она уходит. — Ты точно не хочешь, чтобы я вытащил тебя за десять минут до конца встречи? Могу сказать, что экспериментальное заклинание пошло наперекосяк и нужна твоя помощь, — Тео бросил на неё свой фирменный озорной взгляд, но в глазах читались искренность и тревога. Гермиона улыбнулась и покачала головой: — Я не могу прятаться вечно, Тео. Лучше сорвать пластырь разом. — Что такое пластырь? Гермиона усмехнулась, расправила плечи и направилась к дверям. Ты — Гермиона, чёрт возьми, Грейнджер. Пора напомнить им, что это значит. Всё шло по плану: двери лифта открылись в общем зале DMLE ровно в 3:03. К облегчению Гермионы, ни один из авроров сегодня не опоздал. Она ступила на этаж и двинулась к конференц‑залу, когда краем глаза заметила проблеск светлых волос. В этот момент Гермиона осознала: несмотря на все приготовления, она забыла, что Гарри и Рон — не единственные, с кем ей предстоит столкнуться здесь. Дафна тоже работала в этом отделе. Дафна Гринграсс сидела в кабинке у входа в офис. Её блестящие светлые волосы были идеально уложены; она замерла, не отрывая взгляда от Гермионы, вышедшей из лифта. Гермиона высоко держала голову, проходя мимо стола Дафны — ей нужно было миновать его, чтобы попасть в конференц‑зал. Глаза Дафны расширились; она даже не пыталась скрыть, как внимательно разглядывает Гермиону, шагающую вглубь офиса. Спустя считанные секунды лицо Дафны застыло в самодовольной, вызывающей маске. Но Гермиона не собиралась уступать. Если Дафна хочет всю жизнь мириться с детскими выходками Рона — пусть получает. Гермиона нацепила свою лучшую пэнси‑подобную усмешку и, даже не глядя на соперницу, бросила равнодушным тоном: — Дафна, — и продолжила путь к конференц‑залу. Собрав всю волю в кулак, она распахнула зачарованные стеклянные двери в дальнем конце помещения, стараясь не замечать, как все головы повернулись в её сторону. Тонкс уже начала совещание у передней стены; она коротко удивилась, увидев, что Гермиона старательно избегает искать взглядом лица Гарри и Рона. — Прошу прощения, задержалась внизу, — бросила Гермиона и заняла место в дальнем конце стола. Тонкс ненадолго замерла, но быстро взяла себя в руки и продолжила совещание, попросив авроров отчитаться о текущих делах. Первый барьер был пройден. Ободрённая этим, Гермиона наконец позволила себе оглядеть присутствующих. Многие авроры — в том числе Майкл Корнер и Симус Финниган — пожирали её взглядами, явно потрясённые её внешним видом. Когда глаза Гермионы встретились с взглядом Анджелины Джонсон, та беззвучно изобразила свист, подмигнула и одобрительно кивнула. Гермиона ответила ей благодарной усмешкой. В этот момент Тонкс рявкнула на весь зал: — Уизли! Если ты считаешь, что разглядывать коллег важнее, чем отчитаться о деле с нелегальным оборотом зелий в Кенте, можешь собрать вещи и выметаться из офиса! Гермиона резко повернула голову и успела заметить, как Рон уставился на неё с открытым ртом — на его лице смешались страх и восхищение. Он тут же обернулся, тряхнул головой, приходя в себя, и встал. — Прошу прощения, босс. Мы начали отслеживать поставки запрещённых ингредиентов… Гермиона отключилась от его слов и внимательно рассмотрела Рона. Он выглядел более взъерошенным, чем обычно Так тебе и надо, — подумала она, но в целом не изменился. Всё тот же Рон, который заставлял её смеяться своими глупыми шутками. Всё тот же Рон, который на Рождество съедал все пирожки с фаршем. Всё тот же Рон, который два года ей изменял. Она пыталась найти хоть какой‑то знак — что‑то в его поведении или на лице, что она упустила, что могло бы её предупредить. Но ничего не было. Качнув головой, она отвела взгляд и наконец встретилась глазами с Гарри. Сердце сжалось, когда она увидела его добрые зелёные глаза — глаза мальчика, которого она считала своим лучшим другом, за которого сражалась в войне. Он смотрел на неё, и на его лице боролись беспокойство и облегчение. Гермиона слегка улыбнулась и кивнула, давая понять, что с ней всё в порядке, а затем снова повернулась к передней части зала. Рон заканчивал свой отчёт. Когда он собирался сесть, его взгляд на мгновение встретился с её взглядом — и Гермиону захлестнула волна гнева. Эмоции, должно быть, отразились на её лице: глаза Рона расширились от ужаса, и он поспешно отвернулся. Хорошо, — торжествующе подумала она. — Ты должен меня бояться. Воодушевлённая этой маленькой победой, Гермиона провела остаток совещания легко и непринуждённо. Наконец настало время её презентации. Тонкс из передней части зала махнула ей, приглашая начать. Именно эта часть встречи беспокоила Гермиону меньше всего — говорить о своей работе она умела лучше всего. — Спасибо, Тонкс, — она взмахнула палочкой, и свитки разлетелись по столу, доставшись каждому аврору. — После трудностей во время рейда на Малсибера в прошлом году… — Трудности? Этот мерзавец чуть не убил меня своим проклятым пером! — воскликнул Симус, и остальные закивали, передернувшись. — Да, именно так, спасибо, Симус. Я изучила все отчёты по итогам операции и обнаружила, что одна из главных слабых точек заключалась в том, что команда могла общаться друг с другом только через значки. Если кто‑то оказывался выведен из строя после разделения, остальные не могли об этом узнать до завершения рейда — или пока аврор на базе не проводил сканирование территории. Кивки одобрения подстегнули её продолжить. — Поэтому я разработала вот это, — ещё один взмах палочки, и маленький пузырёк с зельем выплыл из её сумки, медленно вращаясь в центре конференц‑стола. — Это зелье — модифицированная версия следящего заклинания. Каждый член команды принимает его перед началом рейда. Оно позволяет наблюдателям на базе не только отслеживать ваши перемещения в зоне конфликта, но и получать сигнал, если кто‑то из команды ранен, проклят или иным образом выведен из строя. Это даёт возможность командирам оперативно оповестить остальных и оказать немедленную помощь. Таким образом мы предотвратим любые будущие угрозы смерти от пера. — Чёрт возьми, — Симус с восхищением уставился на пузырёк. — Отлично сработано, Гермиона, — с гордостью сказала Анджелина. — Потрясающе, Гермиона, — слова Гарри прозвучали осторожно, но с явным восхищением. Это была первая попытка сократить пропасть, которая превратилась в пропасть между ними после Рождества. — Это великолепно, Гермиона. Как же хорошо, что ты вернулась! Мы используем это зелье во время рейда на дом в Кенте через две недели, — искренне отозвалась Тонкс, изучая свиток с подробностями о зелье, который предоставила Гермиона. — Спасибо. Я бы хотела присутствовать на базе, чтобы следить за зельем и оказывать необходимую помощь. Тонкс кивнула: — Я отправлю мемо в Министерство, чтобы его одобрили. Хлопнув в ладоши, она объявила: — Ладно, все, на сегодня всё. Хорошая работа! Авроры начали собирать свитки и расходиться, а Тонкс добавила: — Гермиона, можем поговорить у меня в кабинете? Гермиона кивнула и двинулась к двери, но Гарри схватил её за руку, задерживая. Краем глаза она заметила, как Рон тревожно перевёл взгляд с неё на Гарри, а затем поспешно выскочил за дверь. — Гермиона, я… Зайди ко мне после разговора с Тонкс, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить, — в его взгляде читалась мольба — он явно боялся, что Гермиона откажется. Но она и так планировала сегодня поговорить с Гарри. Кивнув в знак согласия, Гермиона вышла из зала и направилась в кабинет Тонкс. Тонкс наблюдала за ней оценивающим взглядом, но выражение её лица было куда мягче, чем во время совещания с аврорами. С тех пор как они познакомились в доме на площади Гриммо во время первых собраний Ордена Феникса, Тонкс взяла на себя роль старшей сестры для Гермионы. Она всегда была рядом, чтобы дать совет — особенно когда Гермиона начала осваиваться в новом мире после финальной битвы. Гермиона сохранила близкие отношения и с Тонкс, и с Люпином. Ей всегда нравилось нянчиться с Тедди или посидеть за чашкой чая с любимым бывшим профессором. Именно Рем Люпин предложил ей ускоренно пройти обучение на зельевара, параллельно завершая подготовку целителя, чтобы реализовать мечту — исследовать и находить лекарства от магических недугов. А Тонкс посоветовала ей стать Невыразимцем: так Министерство могло бы поддержать её исследования. Она даже использовала своё положение главы авроров, чтобы лоббировать интересы Гермионы в Министерстве. Именно работа с Тонкс стала одной из главных причин, по которым Гермиона согласилась занять должность связного между Министерством и Управлением авроров. Второй причиной, конечно, было желание оставаться рядом с Роном и Гарри. Гермиона опустилась в удобное кресло напротив стола Тонкс и заметила, как цвет её волос сменился с привычного ярко‑розового на приглушённый оттенок розы. Гермиона знала: это означало, что Тонкс готовится к серьёзному разговору. Она внутренне собралась, ожидая, что придётся заново пересказывать историю своего исчезновения старой подруге. Тонкс наклонилась вперёд, опершись локтями о стол, и посмотрела на Гермиону с лёгкой, понимающей улыбкой: — Рада видеть тебя, Гермиона. Нам здесь тебя не хватало. — Спасибо, Тонкс. Приятно вернуться. Время в лаборатории было продуктивным, но пора вернуться к привычному ритму. Не могла же я вечно прятаться в Кембридже… Гермиона замолчала, заметив, как Тонкс опустила взгляд на стол. — Послушай, Гермиона. На Новый год к нам заходили Гарри и Джинни. Они рассказали, что случилось… Гермиона напряглась, стараясь не дать эмоциям вырваться наружу посреди Управления авроров. — Они рассказали о вашем разрыве и о том, что Рон начал встречаться с Дафной… Мне… мне жаль. Хочу, чтобы ты знала: если тебе нужно с кем‑то поговорить, ты всегда можешь прийти ко мне. Расставания — это всегда гадость, а видеть, как другой человек двигается дальше, особенно так быстро, никогда не бывает приятно. Рада, что ты смогла взять время, чтобы пережить это. Как ты сейчас? Гермиона на мгновение застыла в ошеломлённом молчании. Так вот какая у них версия, да? Вот как Рон и Гарри преподнесли эту историю? Ну что ж, если они хотят играть в эту игру… ладно. Стараясь скрыть дрожь в голосе, Гермиона ответила: — Я в порядке, Тонкс, честно. Это я разорвала отношения с Роном. И если он и Дафна счастливы вместе, я точно не стану вмешиваться. — В отличие от них, — подумала она. — Я взяла перерыв, потому что у меня никогда не было времени на себя… с одиннадцати лет, если честно. Хотела понять, что для меня действительно важно, понимаешь? И я правда работала в лаборатории. Думаю, возможно, я на пороге открытия в своём последнем исследовании… Когда Гермиона закончила, выражение лица Тонкс резко изменилось. В её глазах вспыхнул почти отчаянный интерес, а мышцы напряглись. Она явно старалась это скрыть, но Гермиона знала её слишком давно, чтобы не заметить. Тонкс глубоко вздохнула и на мгновение посмотрела в окно своего кабинета, выходящее на общий зал, словно проверяя, не подслушивает ли кто‑нибудь. — Собственно, об этом я и хотела с тобой поговорить, Гермиона. Они сказали, что ты исследуешь лекарство от ликантропии? Это… это правда? Последние слова Тонкс произнесла почти шёпотом, полным надежды. Сердце Гермионы сжалось от сочувствия к подруге. Хотя сама Гермиона была предана поиску лекарства, для Тонкс это было куда более личным. Ей пришлось наблюдать, как её муж страдает от боли ежемесячных превращений, от дискриминации, с которой он всё ещё сталкивался как оборотень, и от угрозы ранней смерти из‑за нагрузки на организм и побочных эффектов многократного приёма волчьего зелья. Гермиона глубоко вздохнула. — Прости, что не сказала тебе, Тонкс. Да, я работаю над созданием лекарства, но сейчас это чисто теоретические изыскания. Мои гипотезы выглядят перспективно, но разработка действенного зелья займёт месяцы, а то и годы… и нет никакой гарантии, что в итоге у меня получится что‑то рабочее. Я не хотела обнадеживать тебя или Римуса, пока у меня не будет чего‑то конкретного. Жаль, что Тео разболтал всем, чем я занимаюсь… Она покачала головой, думая о том, что распространение этой новости по Министерству — совсем не то, что ей сейчас нужно. Если об этом пронюхает Рита Скитер, медийный ажиотаж превратится в настоящий кошмар… — Гермиона, — Тонкс улыбнулась и потянулась через стол, протянув руку, — любая надежда лучше, чем ничего. Никто другой этим не занимается — нигде. Одни считают оборотней недостойными внимания, другие слишком боятся последствий, чтобы рисковать. Так что спасибо тебе. Если кто‑то и способен решить эту задачу, то только ты. Она сжала руку Гермионы. Гермиона улыбнулась в ответ, затем, задумавшись, наклонила голову: — Что ты имеешь в виду под «боятся последствий»? Лицо Тонкс стало серьёзным. — Грейбек. По спине Гермионы пробежал холодок. Она не слышала это имя годами. Воспоминания нахлынули с такой силой, что на мгновение она почувствовала головокружение: его зловонное дыхание у её шеи, шёпот угроз, когда он держал её в гостиной Малфоев, ощущение длинного ногтя, скользящего по коже под грудью, оставляющего тонкий порез вдоль рёбер… Глаза Тонкс вспыхнули болью, словно она тоже увидела этот флешбэк. — Он всё ещё на свободе, и мы знаем, что последние несколько лет он пытается сплотить наиболее радикальных оборотней вокруг себя. — Ради чего? Тонкс замялась. — Он хочет захватить власть, утвердить господство оборотней над всеми остальными магическими существами. Он хочет охотиться на нас ради развлечения. — Охотиться? — кровь Гермионы похолодела. Она вспомнила, как Грейбек говорил, что предпочитает убивать добычу, когда она в ужасе — так, по его словам, она вкуснее. Перед глазами вспыхнуло безжизненное тело Лаванды. Тонкс кивнула. — Он постоянно перемещается. Долгое время провёл в Америке, но, судя по отчётам, сейчас вернулся в Европу — возможно, направляется в Англию. И он позаботился о том, чтобы все узнали: любой, кто попытается разработать способы усмирения оборотней или их лечения, будет… — она снова замолчала, явно чувствуя неловкость. — Будет что, Тонкс? — Устранён. Гермиона на мгновение задумалась над этими словами, затем рассмеялась. — Ну, он уже проиграл мне однажды. Я точно не позволю ему запугать меня сейчас. — Она посмотрела в глаза Тонкс с непоколебимой решимостью. — Гермиона… — начала Тонкс, но Гермиона подняла руку, останавливая её. — Послушай. Он уже отнял у нас слишком много во время войны, отнял у меня слишком много. Я не позволю ему больше меня пугать. И уж точно не остановлю свою работу из‑за каких‑то пустых угроз. Тонкс ухмыльнулась, её игривое настроение вернулось — волосы снова стали ярко‑фуксиевыми. — Вот почему ты мне всегда нравилась, Гермиона. Никогда не дашь какому‑нибудь мерзавцу сломить тебя, да? — она подмигнула. Гермиона ухмыльнулась в ответ. — Именно. — Позволь мне приставить к твоей лаборатории авроров. Они проверят защитные чары, обеспечат безопасность… Гермиона уже качала головой, даже не дослушав. — Это не нужно, Тонкс. Я сама установила чары, я им доверяю. А если вокруг лаборатории будут крутиться авроры, это только напугает моих помощников. Я не хочу, чтобы кто‑то нервничал и допускал ошибки. Тонкс вздохнула. — Ладно. — Она снова стала серьёзной и ткнула пальцем в Гермиону: — Но если появятся более конкретные отчёты или угрозы, мы вернёмся к этому разговору — и в следующий раз я не так легко тебя отпущу, понятно? Гермиона слегка улыбнулась и кивнула. — Договорились. — Хорошо. А теперь иди, мне нужно запугать стажёров, чтобы они не расслаблялись. Гермиона рассмеялась, выходя из кабинета. Она почти забыла о следующем пункте своего плана, пока дверь не закрылась за ней, а взгляд не упал на открытую дверь кабинета Гарри через общий зал. Рона нигде не было видно прячется, как трус, типично, поэтому Гермиона расправила плечи, пересекла зал и постучала в дверь кабинета Гарри, вошла и закрыла её за собой. Она провела недели, обдумывая этот разговор, планируя все возможные варианты и готовясь к любым словам Гарри. Узнав, что Гарри в своих письмах к ней не признался, что знал об изменах Рона, Гермиона решила, что не будет поднимать эту тему — по крайней мере, не сегодня. Вместо этого она воспользуется возможностью выяснить, что именно Гарри собирается признать — или не признать — сам. Она едва успела заметить его растрёпанные чёрные волосы, прежде чем он бросился через комнату и сжал её в объятиях. — Ух! — она застыла, руки прижаты к бокам, затем неохотно подняла их, слабо обняв Гарри за спину. — Гарри, ты меня раздавишь… — О боги, прости, прости. — Он отступил, отпуская её, но всё ещё держа за предплечья. На его лице читалось беспокойство, но когда он заговорил, тон был почти обвиняющим: — Где ты была, Миона? Мы так волновались! Ты в порядке? Тебя не было в твоей квартире, вокруг лаборатории новые чары, ты не отвечала ни на одно из наших писем… это длилось МЕСЯЦЫ, Гермиона. Я был в ужасе! — он слегка встряхнул её, глаза были дикими. Гермиона постаралась взглянуть на эту ситуацию так, как смотрела на свои исследования: бесстрастно, с критическим, исследовательским взглядом. Он спросил, в порядке ли она. Но большую часть своей речи Гарри посвятил тому, как её отсутствие повлияло на него. Всегда ли он так себя вёл? Прежде чем Гермиона успела углубиться в анализ старых воспоминаний, Гарри снова встряхнул её: — Гермиона! Она отложила внутренние размышления: — Я в порядке, Гарри. Прости, что заставила тебя волноваться. Он отпустил её и провёл рукой по волосам: — Где ты была? — Мне нужно было время наедине с собой, Гарри. Чтобы пережить то, что случилось. Тео предложил мне место для проживания — с Рождества я живу у него. Глаза Гарри широко распахнулись: — Тео… Нотт? Гермиона! Его отец — один из самых отъявленных Пожирателей смерти! Он пожизненно в Азкабане за убийства маглов и маглорождённых во время войны! Его не казнили только из‑за запрета, введённого после окончания войны. Ты не можешь жить с ним, Гермиона! — Гарри яростно тряс головой. — Тео — не его отец, — с пылкой негодованием ответила Гермиона. — Он был ребёнком, как и все мы, — напуганным, пытавшимся выжить. Я точно не виню его за это. Он был мне хорошим другом — даже после того, как я годами отталкивала его. Ты не вправе судить его так. Где‑то в глубине сознания Гермиона осознала: эта горячая речь была не только в защиту Тео. Она годами репетировала её, чтобы защитить Драко — если и когда Гарри и Рон узнают об их отношениях. К чести Гарри, он выглядел пристыжённым: — Ты права, Миона. Прости. Я просто хочу защитить тебя. Но пожалуйста, если тебе нужно место для проживания, переезжай к нам на площади Гриммо — ко мне и Джинни. Мы разберёмся с этим вместе. Гермиона покачала головой: — Я в порядке, Гарри, правда. Гарри осторожно посмотрел на неё: — Правда? В порядке? Гермиона глубоко вздохнула: — Рождество было… тяжёлым, Гарри. Мне пришлось потратить много времени, переосмысливая свою жизнь, свои решения… как я могла не заметить, что происходит… Её голос дрогнул, и она кашлянула, пытаясь взять себя в руки. — Но сейчас я чувствую себя лучше. Яснее. Я строю свою жизнь заново — делаю её прекрасной… лучше, чем раньше. Повторяя слова Пэнси, сказанные в тот день после Рождества, Гермиона вдруг осознала, насколько искренне она в них верит. Она действительно чувствовала себя лучше — сильнее, чем когда‑либо за долгое время. Даже стоя здесь, лицом к лицу с человеком, отчасти ответственным за её боль. Гарри протянул руки, сжал её ладони: — Это хорошо, Миона. Я рад. Я… Он замолчал, а Гермиона просто смотрела на него. Это был его шанс — она даст ему сказать. Гарри отступил на шаг и начал ходить по комнате: — Мне так жаль, Гермиона. То, что сделал Рон, было ужасно. Так ужасно. Я… даже представить не могу, насколько это больно… Если бы Джинни поступила так со мной… — он покачал головой и отвел взгляд. Гермиона продолжала смотреть на него, ожидая. — Мне жаль, что мы не были рядом с тобой, Миона. Мы все сожалеем. Джинни совершенно раздавлена. Молли вне себя. Все хотят, чтобы ты знала: ты по‑прежнему часть нашей семьи. И всегда будешь ею. Мы хотим помочь. Если ты не хочешь сейчас разговаривать с Роном — это нормально. Я полностью это понимаю. Я был в ярости, когда узнал… Гарри словно опомнился: — Ну, мы все были, конечно. Стало ещё хуже после того вечера, когда ты ушла… Мы все высказали Рону всё, что думаем. Джордж даже пару раз его ударил. И он это заслужил, Миона. Полностью. Он никогда не должен был так поступать. И вывалить всё это на Рождество?! Он и раньше принимал глупые решения, но это было худшим из них. Не могу поверить, что он так поступил, Миона. Он должен был сказать тебе — наедине. Проявить хоть каплю мужества… Не знаю, смогу ли я когда‑нибудь простить его за это. Голова Гермионы шла кругом. Гарри извинялся за… то, как Рон ей всё сказал? Но не за сам факт измены? И что это за слова о том, как он был в ярости, когда узнал? Неужели Гарри действительно не собирается признаться, что знал? Гарри смотрел на неё с ожиданием. Она несколько раз открыла и закрыла рот, не в силах подобрать слова: — Я… не знаю, что сказать на это, Гарри. Гарри снова шагнул к ней, заключив в объятия: — Тебе не нужно ничего говорить, Миона. Ты имеешь право быть раздавленной, злой, быть… кем угодно — кем тебе нужно быть. На мгновение Гермиона растворилась в утешающих словах Гарри, но затем он отстранился, глядя ей в глаза. — Только не отстраняйся от нас, Миона, ладно? Позволь нам быть рядом. Я знаю, как тяжело тебе было после того, что случилось с твоими родителями, и я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто тебе некому высказаться, понимаешь? Никто из нас этого не хочет. Вы с Роном — мои лучшие друзья. Я знаю, как сильно он ошибся, Миона. И он тоже это знает. Я сделаю всё, чтобы мы смогли это пережить, ладно? Сколько бы времени это ни заняло. Я верю, что мы сможем всё уладить — вернуться к тому, что было раньше. — С лёгкой усмешкой он добавил: — В конце концов, мы — Золотое трио. Гарри смотрел на неё с такой заботой и такой надеждой. В его глазах пылала гриффиндорская решимость. Но Гермиона чувствовала себя так, словно снова оказалась в том сне — в Отделе тайн, где пол вращался так быстро, что она боялась сорваться с края земли. Она вспомнила слова Джорджа, когда он рассказал ей правду в гостиной Тео: Он… расплакался и сказал Гарри, что ты слишком хрупкая после смерти родителей и что он боялся, что ты сделаешь что‑то необдуманное, если он тебе всё расскажет. Она посмотрела в глаза своему первому и лучшему другу: — Ты считаешь меня хрупкой, Гарри? Он ответил озадаченным взглядом: — Хрупкой? Я… дело не в том, что ты хрупкая, Гермиона… Я просто знаю, что тебе пришлось через многое пройти. Любой после такого был бы хрупким! Она смотрела на него, и казалось, будто видит его впервые. Гарри совсем её не знал. Да, она была ранена, да, её сбило с ног, но она никогда, никогда не была хрупкой. А он даже не уважал её настолько, чтобы сказать правду. Та маленькая надежда, которую она всё ещё хранила — что, возможно, она всё неправильно поняла, что Гарри просто хотел поговорить с ней лично и всё рассказать, — выскользнула из её пальцев. Но вместо того чтобы сломаться, в ней снова вспыхнул тот же огонь, который загорелся после разговора с Джорджем. Ей не нужно было чувствовать вину за то, что она игнорировала Гарри. Ей не нужно было беспокоиться о его чувствах. Она могла просто идти дальше. Это освобождало. — Спасибо, Гарри. За всё, что ты сказал. Для меня это много значит. — Конечно, Миона. Я люблю тебя, ты же знаешь. Она улыбнулась ему — но улыбка не коснулась её глаз. — Мне нужно вернуться в Министерство. Увидимся позже, Гарри. Она развернулась и направилась к двери. — Подожди! Давай встретимся вечером, выпьем? Только ты и я? Или с Джинни, если хочешь! В «Дырявом котле» после работы? Уже взявшись за ручку двери, она обернулась. Взгляд был ясным, и она покачала головой: — Не могу, Гарри. У меня планы. И с этими словами она закрыла дверь и направилась к лифтам. Когда золотые решётчатые двери закрылись, Гермиона посмотрела на часы и поняла, что уже четверть пятого — всего несколько минут до того времени, когда она планировала уйти в магазин шуток. Осознав, что слишком зла, чтобы сегодня делать что‑либо ещё, она спустилась на лифте в атриум, вышла из Министерства в Косой переулок и решительно направилась в магазин. Она едва не сбила с ног ребёнка, разглядывавшего витрину с плюшевыми зверьками в форме пигми‑пуфов, а затем распахнула дверь в кабинет Джорджа так резко, что тот подскочил на стуле, едва не ударившись головой о потолок. Выражение её лица, должно быть, было свирепым — Джордж явно боялся заговорить. — Они всё ещё лгут. После этих слов глаза Джорджа загорелись гневом, таким же, как в её собственных. В тот вечер Гермиона позволила Блейзу наливать ей шоты самой дорогой маггловской текилы, которую она когда‑либо пробовала, пока почти не напилась настолько, чтобы забыть разговор с Гарри. Почти.***
В следующие две недели Гермиона постепенно привыкала к новой реальности. К счастью, репутация Кормака как любителя сплетен оправдала себя: весть о том, что именно Гермиона Грейнджер разорвала отношения с Роном Уизли, разлетелась по Министерству. В итоге в Daily Prophet появился нелепый заголовок: Золотая девочка дала Уизли от ворот поворот! В понедельник, после разговора с Гарри, Гермиона вышла из камина вместе с Тео — и увидела Джинни, сидящую у фонтана в атриуме. Та явно поджидала её. Тео остался рядом, пока Джинни подбежала к Гермионе, обняла её и почти дословно повторила речь Гарри: она сожалеет, хочет помочь, Гермиона по‑прежнему часть семьи, пожалуйста, не отстраняйся… Гермиона спокойно улыбнулась, поблагодарила Джинни и согласилась на её настойчивые уговоры вскоре встретиться не имея ни малейшего намерения выполнять обещание. Затем, воспользовавшись своей старой репутацией усердной ученицы, сказала, что ей нужно идти, чтобы не опоздать. Тео, идя рядом, покачал головой с отвращением: — Ты не будешь против, если я навечно наложу на её волосы заклинание пушистости? Пусть будет похожа на рыжую Трелони до конца своих дней… Гермиона смеялась всю дорогу до их кабинетов в Министерстве магии. Через несколько дней её настигли сразу два Уизли. Утром Артур застал её в кафетерии возле атриума, заключил в тёплые объятия и произнёс ту же речь с извинениями, что и Гарри с Джинни. Но на этот раз добавил, что любит Гермиону как родную дочь и ему больно видеть, как она страдает. Он снова напомнил, что она всегда будет частью семьи, и почти умолял её прийти на чай к Молли в Нору. Когда он ушёл, Гермиона была настолько переполнена эмоциями — то ли из‑за утраты Уизли, то ли из‑за воспоминаний о своих родителях, — что ей пришлось спрятаться в уборной на двадцать минут, чтобы выплакаться. Позже, когда она в одиночестве поднималась на лифте в отдел архивов, вошёл Перси. В своей обычной излишне официальной, но искренней манере он извинился перед Гермионой, сбивчиво произнося: — Я никогда не мог поверить, что Уизли способен на такую трусость, на такую… такую низость… и с тобой, Гермиона, из всех людей. Я потрясён этим. Абсолютно потрясён. Помня, что Перси не знал об изменах Рона, Гермиона улыбнулась, обняла его он неловко ответил на объятие и пригласила выпить с ней и Джорджем вечером. Как оказалось, после нескольких огненных виски Перси с энтузиазмом принялся излагать весьма изобретательные способы, которыми он собирался проклясть Рона за содеянное — настолько коварные, что даже Джордж был шокирован. А вот Рон каким‑то образом умудрялся избегать Гермионы вплоть до дня перед рейдом по задержанию подпольного кольца по производству зелий в Кенте. После подготовительного совещания в Управлении авроров он подкрался к Гермионе, когда она направлялась к лифтам, и затащил её в пустую комнату для хранения улик, тут же наложив заглушающее заклинание. Она смотрела на него, не собираясь первой нарушать молчание. — Ми… Гермиона, как ты? — нервно спросил он, теребя край мантии. Она холодно посмотрела на него: — Всё хорошо, Рон. А ты как? Всё ещё с Дафной? Я ведь так и не поздравила тебя… Рон вздрогнул. — Мне правда жаль, что ты узнала об этом таким образом, Гермиона. — Он выпалил это в своей обычной манере. Она посмотрела на него с максимальным презрением: — Это единственное, о чём ты сожалеешь? Рон замялся: — Нет, ну, конечно, я сожалею обо всём… — Он вздохнул и взмахнул руками. — Я планировал тебе всё рассказать, правда. Просто… никогда не казалось, что время подходящее! Я долго думал, как это сделать, но потом наступило Рождество, и я понял, что больше не могу держать это в секрете. — Как благородно с твоей стороны, Рон. Она провоцировала его — и, как по часам, в Роне начал закипать гнев. — Ты сама разорвала со мной отношения, Гермиона! У нас ничего не получалось! Ты сама это знала! И после этого я подумал… ну, я подумал, что тебе будет всё равно. Оказалось, Рон Уизли всё ещё способен её шокировать. — Ты думал, мне будет всё равно, что ты изменял мне два года? Что ты использовал меня почти всё время наших отношений? — ошеломлённо спросила она. — Ну, ты всегда казалась гораздо больше увлечённой работой! Особенно после смерти родителей! Я не хотел тебя ранить, Миона. Никогда. Я просто думал… думал подождать и посмотреть, а если тебе станет лучше, рассказать и разобраться с этим. — Разобраться с этим, — повторила она ровным голосом. — А сейчас, Рон? С чем именно нам нужно «разобраться»? Рон оглянулся на дверь, проверяя, закрыта ли она. — Слушай, Миона. Мы оба знаем: если об этом узнают, не я буду главным объектом сплетен. Рита начнёт сочинять истории о тебе. О том, как ты слишком увлечена работой, как у тебя никогда не было времени на меня… она изобразит тебя обиженной женщиной, — он обвёл взглядом её фигуру, — расчётливой женщиной, жаждущей мести. А я этого не хочу! Не хочу для тебя такого, и ты наверняка тоже этого не хочешь, верно? Гермиона просто смотрела на него, позволяя словам пролиться мимо. — Это будет несправедливо по отношению к Дафне, понимаешь? Она тут ни при чём и не заслуживает, чтобы её имя марали в грязи из‑за всего этого. Гермиона была потрясена. — Чего именно ты от меня хочешь, Рон? — Я просто думаю… для всех нас, особенно для тебя, будет лучше, если мы оставим все детали при себе. Мы с Дафной решили не объявлять о помолвке несколько месяцев — чтобы избежать ненужного внимания к тебе. Я знаю, ты не любишь, когда твоя жизнь обсуждается в газетах, и мне кажется, лучше всем нам просто двигаться дальше. Тихо. Гермиона пожалела, что не удивлена его просьбой. Его завуалированными комментариями о её карьере, о том, как она выглядит… его настойчивостью в том, что Дафна — которая знала, что Рон состоит в отношениях с Гермионой, — невинна. Как и в случае с Гарри, Гермионе вдруг показалось, что она видит Рона ясно, словно фильтр с глаз сняли. Она увидела его расчётливость, попытки манипулировать ею, полное пренебрежение к её чувствам. Вместо того чтобы наброситься на него, Гермиона решила поступить как настоящий слизеринец. Она изобразила понимающую улыбку и похлопала Рона по руке. — Конечно, Рон, ты прав. Лучше оставить всё это между нами. Плечи Рона опустились от облегчения, но он быстро взял себя в руки. — Я знал, что ты согласишься, Миона! Пора оставить всё позади. Как ты сказала, когда мы расстались, лучше просто вернуться к дружбе, верно? Она посмотрела на него и, изо всех сил стараясь не превратить улыбку в усмешку, просто кивнула: — Да, я согласна. Рон коротко обнял её, похлопал по спине и, развернувшись, вышел из комнаты. Гермиона постояла в опустевшем помещении ещё мгновение после его ухода. Да, она будет молчать — пока. Она будет змеёй, затаившейся в ожидании идеального момента для удара… На следующий день Гермиона вместе с Тонкс находилась в лагере авроров неподалёку от дома в Кенте, где действовала подпольная сеть по производству зелий. Она внимательно следила за маленькими зелёными точками на магических картах — каждая обозначала аврора, участвующего в операции. Точки перемещались по разным участкам дома. Всё шло гладко. Лишь крошечная часть Гермионы желала, чтобы цвет точек, обозначающих Рона и Гарри, изменился — сигнализируя, что они попали под действие проклятия, — пока она наблюдала, как они продвигаются по дому. Однако изменилась лишь точка Анджелины — она стала ярко‑фиолетовой, сигнализируя, что та попала под серьёзное, но несмертельное проклятие. Благодаря предупреждению Тонкс смогла оповестить ближайшего аврора, который быстро вывел Анджелину и передал целителю. В итоге команда смогла ликвидировать всю операцию без дополнительных происшествий, и Гермиона присоединилась к аврорам, каталогизируя все незаконные тёмные зелья и ингредиенты, спрятанные в доме. К шести вечера Гермиона была измучена и покрыта пылью — а также неприятным количеством слизи флоббервормов благодаря неуклюжей попытке Рона использовать заклинание для одновременной каталогизации множества сосудов с ингредиентами. В результате контейнер с флоббервормами взорвался прямо над Гермионой, Симусом и Майклом Корнером. Наконец она с трудом выбралась из дома и направилась обратно в лагерь, чтобы забрать вещи. Она мечтала поскорее попасть домой, принять долгую ванну, выпить бокал‑другой вина и погрузиться в новый любовный роман, заказанный в «Флориш и Блоттс». Тонкс руководила новой командой авроров, которые только что прибыли, чтобы завершить уборку. Но, увидев, что Гермиона собирает вещи, она подняла руку, жестом попросив подождать. Когда команда была отпущена, Тонкс подошла к Гермионе с облегчённой улыбкой: — Твоя работа сегодня была выдающейся, Гермиона. Хотя я и не ожидала меньшего. Это зелье буквально спасёт нам жизни. Гермиона устало кивнула в знак благодарности: — Я проведу дополнительные диагностики, чтобы убедиться в отсутствии потенциальных проблем с составом, а затем поручу одному из наших зельеваров в Министерстве начать готовить его в больших количествах — чтобы оно всегда было под рукой, когда вам понадобится. Тонкс одобрительно кивнула: — Отлично. Гермиона повернулась, чтобы выйти из палатки. — Ещё кое‑что, Гермиона. Она остановилась и обернулась, отчаянно надеясь, что разговор будет коротким. — На следующей неделе к нам присоединяется новый аврор, переведённый из МАКУСА. Ты могла бы провести для него вводный инструктаж: объяснить свою роль в нашей команде, как мы взаимодействуем, рассказать о зельях, которые ты создала, и всё такое? Гермиона кивнула, слегка озадаченная: — Конечно, Тонкс. Это моя работа, тебе не нужно об этом спрашивать. Только тогда уставший разум Гермионы наконец уловил напряжение в поведении Тонкс. В её глазах читалась настороженность. — Что‑то не так? Тонкс быстро оглядела палатку. Она была почти пуста, но несколько авроров всё ещё передвигались, каталогизируя улики. Она подошла ближе к Гермионе и понизила голос: — Ты имеешь право знать, Гермиона. Это Драко Малфой. Он новый аврор. В ушах Гермионы зазвенело, а сердце забилось неумолимым ритмом в груди. — Я понимаю, о чём ты сейчас думаешь, но уверяю: я потратила недели, беседуя со всеми, с кем он работал в МАКУСА, и все — буквально все — дали ему блестящие рекомендации. Более того, они почти что заявили: если я его не найму, то буду круглой дурой. Он заработал себе серьёзную репутацию: выследил множество тёмных волшебников, захватил десятки Пожирателей смерти, сбежавших после финальной битвы. К тому же он эксперт по охранным чарам — а это именно та брешь в нашей команде, которую отчаянно нужно заполнить. Но клянусь тебе, Гермиона: если я хоть на миг почувствую запах его прежних взглядов на чистоту крови, он вылетит. Сразу. Я бы хотела, чтобы ты провела для него вводный инструктаж — как своего рода проверку, чтобы посмотреть, как он себя поведёт. Но только если тебе комфортно. Мы всегда можем найти кого‑то другого… Гермиона покачала головой, не в силах больше слушать: — Тонкс, он не сторонник идей о чистоте крови. Он спас меня во время войны. Я давала показания на его суде. Ты… тебе не нужно беспокоиться за меня. Уверена, что Дра‑… что Малфой станет отличным пополнением наших рядов. Я с радостью проведу для него инструктаж. Когда он начинает? Тонкс выдохнула с облегчением: — Точно, я и забыла, что ты давала показания на его суде. Ну, в любом случае, если он хоть немного выйдет за рамки, дай мне знать, ладно? Его первый рабочий день — в следующую среду. Если ты сможешь заглянуть после обеда, будет идеально. Гермиона кивнула, слегка рассеянно. Драко возвращается. Драко возвращается?! Голова шла кругом, а она изо всех сил старалась сдержать непрошеные чувства надежды и желания, захлестнувшие её при этой мысли. — В любом случае, ещё раз спасибо за сегодняшнюю работу. Я тебя отпускаю — уверена, ты хочешь поскорее добраться домой и отмыться, — Тонкс сморщила нос, напомнив Гермионе, что та всё ещё покрыта засохшей слизью флоббервормов. Стараясь не привлекать лишнего внимания, Гермиона как можно быстрее добралась до края зоны антиаппарационных чар, установленной вокруг обысканного дома, затем мгновенно развернулась и аппарировала прямо в свою спальню. Мысли неслись вихрем, и всякая усталость давно исчезла. Она несколько раз прошлась взад‑вперёд, пытаясь упорядочить поток мыслей, буквально кричавших у неё в голове. Гермиона раздражённо вздохнула, поднесла руки к лицу — и тут же вспомнила, что вся грязная. Вместо долгой горячей ванны она решила, что лучший способ привести мысли в порядок — принять душ. Очень‑очень холодный душ. Как только она встала под ледяные струи, разум словно встряхнуло, и она, как всегда, начала раскладывать по полочкам то, что знала наверняка. Драко возвращается. Это должно означать — хотя бы отчасти, — что он чувствует себя комфортно, появляясь в магическом Лондоне. И очевидно, если Министерство готово его нанять, значит, он понимает: большая часть предрассудков, которых он опасался, уже рассеялась. Означает ли это, что у них есть шанс быть вместе? Сердце сжалось при этой мысли. Нет, конечно нет. Когда он уходил, он велел ей забыть о нём, двигаться дальше. И она не просто сделала это — она почти сразу вступила в отношения с одним из людей, которых Драко ненавидел больше всего на свете. Он ни за что не простит её за это, и глупо даже предполагать, что он всё ещё хочет её, даже если она сама никогда не переставала его хотеть. Прошло больше трёх лет. Наверняка он уже забыл. Возможно, он возвращается, чтобы найти подходящую жену. Чёрт, может, он уже нашёл женщину, на которой собирается жениться, и хочет осесть дома… Но его последние слова были о том, что он всегда будет любить тебя, — предательски прошептал внутренний голос. Нет. Нет, нет, нет. Гермиона яростно замотала головой и принялась тереть кожу, словно могла стереть эти мысли. Как и тогда, после того как он оставил её в той комнате в Министерстве, ей нужно было снова запереть своё желание к Драко в ящик и выбросить ключ. Бесполезно об этом думать — она только снова пострадает. Вместо этого она сосредоточится на профессионализме. На доброте. На уважении его границ. Возможно, так они смогут стать друзьями… Друзьями. Гермиона уже дружила с друзьями Драко. С его лучшими друзьями. Как это теперь будет работать? Знают ли они, что он возвращается? Наверняка Тео сказал бы ей, если бы знал, верно? Верно? Гермиона внезапно осознала, что простояла под холодной водой не меньше тридцати минут, пока её разум работал, и теперь дрожала от холода. Она вышла из душа, вытерлась, наложила на волосы заклинание сушки, а на тело — согревающее заклинание, затем переоделась в любимые чёрные легинсы и большую футболку с надписью «Letters To Cleo». Ей нужно отложить это в сторону — хотя бы на время. Она прояснит голову, прежде чем завтра поговорить с Тео. Выйдя из гардеробной, Гермиона окинула взглядом спальню — и впервые с момента возвращения домой заметила, что каркас её кровати пуст. Матрас исчез, а в воздухе над тем местом, где он должен был быть, парил клочок пергамента. Ещё не подойдя к нему, она уже знала, кто написал записку. Был только один человек, который мог пробраться в её дом, чтобы украсть её кровать… Пятнадцать минут спустя Гермиона, кипя от злости, вышла из камина в Мэноре, держа в руках сумку с вещами на ночь. — Тео! Ты где?! — Гермиона сбросила туфли и направилась в сторону кухни, крича достаточно громко, чтобы Тео точно услышал её, где бы он ни находился в особняке. — Пэнси конфисковала мою кровать, Тео! Именно так она и сказала — «конфисковала»! Оказывается, какой‑то дизайнер из Японии предложил ей новые модели кроватей бесплатно — в рамках какого‑то сотрудничества. И вместо того чтобы просто забрать их себе, она решила поставить их в моём доме. В моём доме, Тео! И вместо того чтобы дождаться их доставки, она взяла и избавилась от моей кровати — не спросив меня! И не только от моей, Тео — от всех кроватей в моём доме! Она психопатка! Гермиона услышала, как в конце коридора открылась и закрылась дверь. Должно быть, Тео был в лаборатории зелий. Она обошла большой островок в центре кухни и направилась к месту, где Тео хранил белое вино под охлаждающими чарами. — Так что, я останусь сегодня в гостевой комнате, если ты не против. И открою хорошие бутылки! Ты не поверишь, какой у меня был день — ещё до того, как Пэнси украла мои кровати, Тео. Нам нужно поговорить, потому что, клянусь, если ты знал, что Драко возвращается, и не сказал мне, я превращу твой член в жабу. О боги… — Схватив бутылку, она направилась к шкафчикам с бокалами, прислушиваясь к мягким шагам в коридоре. В этот момент Гермиона осознала: Тео ни за что не позволил бы ей так долго говорить, не ответив какой‑нибудь шуткой… Значит, тот, кто идёт к ней, точно не Тео. Всё ещё стоя спиной к двери с бутылкой вина в руке, она нащупала в кармане леггинсов свою палочку, затем выдохнула и провела пальцами по волосам. — Клянусь, если я обернусь и тут действительно окажется призрак, я больше никогда сюда не вернусь. Короткая пауза. — Не призрак. Бутылка вина выскользнула из пальцев Гермионы и с глухим стуком упала на столешницу. Этот голос нельзя было ни с чем спутать. Гермиона схватилась за край столешницы, чтобы не упасть — казалось, вся кровь в её теле внезапно прилила к голове. Ну вот, а ты думала запереть это в ящик, Гермиона. Она узнала бы этот глубокий, аристократический тембр где угодно. Она слышала его почти каждую ночь в своих снах, но прошло уже больше трёх лет с тех пор, как настоящий, бархатистый звук его голоса омывал её. Она тут же поняла: ничто не сравнится с реальностью. Отчаянно пытаясь взять себя в руки и не выглядеть глупо — как девушка, не способная забыть подростковый роман, — Гермиона молча собралась с силами, прежде чем заговорить снова. — Думаю, это зависит от того, как ты определяешь слово «призрак». Она услышала улыбку в его голосе, когда он ответил: — Тут ты меня поймала, Грейнджер. Непроизвольно лёгкая улыбка тронула её губы. Она повернула голову влево, готовая встретиться с ним взглядом. В этот момент её внимание привлекло тату на руке — слова amor vincit omnia были видны из‑за короткого рукава. Быстрее, чем когда‑либо прежде, Гермиона наложила невербальное гламурное заклинание, чтобы скрыть его, прежде чем обернуться с, как она надеялась, безразличным выражением лица. — Привет, Драко, — произнесла она. Её взгляд тут же встретился с его. Серые, словно грозовые тучи, глаза — и медово‑карие. Она изо всех сил старалась держаться прямо, хотя сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Он улыбнулся, но его лицо не выдавало ничего, кроме этого. — Привет, Гермиона. Сочувствую насчёт Пэнси. Если честно, она всегда была психопаткой — даже когда мы были малышами. И нет, Тео не знал, что я возвращаюсь, пока я не появился сегодня утром, — он слегка пожал плечами и прислонился к дверному косяку, небрежно скрестив ноги, словно этот разговор, её присутствие никак на него не влияли. Гермиона мысленно вздрогнула. Отлично, он слышал её. Начало просто замечательное. Как часто бывало в юности, она пожалела, что не умеет подражать его безразличному тону. Как бы она ни старалась, ей никогда не удавалось полностью овладеть этим искусством. На самом деле ей требовалось всё её самообладание, чтобы челюсть не упала на пол, пока она разглядывала его — стоящего перед ней в идеально сидящих серых брюках и тёмно‑синем кашемировом свитере с слегка подвёрнутыми рукавами. Боже мой, — подумала она. — Он словно греческий бог. Как ему удалось стать ещё привлекательнее? Он вырос? Его волосы… Чёрт. Драко всегда был одним из самых красивых людей, которых Гермиона когда‑либо видела, но сейчас… На него почти невозможно было смотреть прямо — словно он был её личным солнцем. Он повзрослел, черты его лица стали ещё более выразительными: резкая линия подбородка теперь ещё сильнее контрастировала с мягкими очертаниями лица, пухлые губы казались ещё более соблазнительными. Широкие плечи переходили в идеально подтянутые руки… Это что, татуировки?! Исхудавший вид, преследовавший его с шестого курса, исчез — он выглядел гораздо более расслабленным, чем когда‑либо раньше. Пытаясь мысленно отогнать жгучее желание, охватившее её в ту же секунду, как она услышала его голос, Гермиона попыталась сосредоточиться на его спокойствии. Да, она была разбита, когда он ушёл, но никогда не переставала любить его, никогда не переставала хотеть, чтобы он нашёл покой. И, похоже, он его нашёл. — Рада видеть тебя, — сказала она, улыбнувшись — как надеялась, тепло, стараясь не слишком долго задерживать взгляд на его теле или, чёрт возьми, на его губах. — И я не имела в виду… Тонкс сказала, что ты присоединяешься к отделу авроров, но я не знала, что ты уже вернулся. Он склонил голову набок и слегка нахмурил брови. — А, да. Ну, я вернулся, — он поднял мускулистые руки, словно демонстрируя себя. Между ними повисла пауза. Когда он снова посмотрел на Гермиону своими пронзительными, словно грозовые тучи, глазами, маска безразличия, которую он носил, словно дала трещину. Его взгляд стал ещё более интенсивным, и она почти ощутила искрящуюся нить эмоций между ними. Опасаясь, куда это может привести, Гермиона попыталась сменить тему. — Эм, Тео здесь? Прости, что вломилась без предупреждения, я не хотела вторгаться… Драко покачал головой, мгновение очарования было нарушено. — Он прислал патронуса некоторое время назад. Сказал что‑то про шанс с… Элайджей? И что он либо скоро вернётся, либо не вернётся вовсе. Они посмотрели друг на друга и тихо рассмеялись. — А, Элиас. Тео охотился за ним месяцами, — Гермиона вновь посмотрела на Драко. Он неловко застыл в дверном проёме. Стоять в десяти футах друг от друга на кухне было уже нелепо. Она едва успела выпалить: — Хочешь вина? — пытаясь снять напряжение, как Драко тут же произнёс: — Можем мы поговорить? Оба смущённо улыбнулись. — Да, поговорим. Мне очень хочется узнать, чем ты занимался всё это время, — сказала Гермиона. Он кивнул в ответ: — Тогда да, вино не помешает. Наконец‑то сдвинувшись с мёртвой точки, Гермиона взяла два бокала и последовала за Драко из кухни. Она изо всех сил старалась и совершенно безуспешно не смотреть на его безупречную фигуру, пока он вёл её в гостиную в задней части особняка — с большими окнами, выходящими на раскинувшиеся позади поместья сады. К счастью, Драко опустился в кресло по одну сторону массивного кофейного столика, позволив Гермионе сохранить солидную дистанцию: она устроилась на диване напротив. Она занялась разливанием вина и левитацией бокала к Драко, чувствуя, как нервы накаляются до предела. Годы назад Драко был её любимым собеседником — их разговоры всегда текли легко. Но теперь… Столько лет прошло, и она не знала, как начать беседу с этим Драко. С ещё более сокрушительно привлекательным Драко. Особенно когда она выглядела как полное ничтожество в старых легинсах и футболке с дырой. Боже, я даже без обуви, — мелькнуло у неё в голове. Не имея больше поводов тянуть время, она подняла взгляд — и вновь её глаза притянуло к его, словно магнитом. Они смотрели друг на друга мгновение, и старое, знакомое желание, неукротимая тяга вновь накрыла Гермиону волной, тепло разлилось внизу живота. Драко пристально смотрел на неё, и на миг Гермиона позволила себе поверить: она видит на его лице то же желание, что охватило её. К счастью, разум наконец включился, и в голове зазвенели тревожные звоночки, призывая взять себя в руки. Немедленно. Стараясь говорить как можно естественнее, Гермиона наконец решила растопить лёд: — Так ты был в Америке? Драко нахмурился, явно застигнутый врасплох: — Как ты… Чёрт, он наверняка думает, что я за ним следила… Она поспешила объясниться: — Тонкс. Она сказала, что новый аврор, который присоединяется к отделу, переводится из Америки. Его лицо смягчилось: — А, да. Я переехал в Нью‑Йорк через несколько недель после суда. Острая боль пронзила Гермиону при этих словах, и Драко на мгновение широко раскрыл глаза — словно тоже вспомнил то время. — Мне удалось устроиться учеником к старшему аврору в МАКУСА. После завершения обучения мне предложили место в отделе — и я решил остаться. Гермиона улыбнулась: — Признаюсь, мне сложно представить тебя в Нью‑Йорке. Весь этот шум, толпы людей… Наверное, это сводило тебя с ума. Он ответил лёгкой, но искренней улыбкой и откинулся на спинку кресла, явно немного расслабившись: — Поначалу так и было. Шум стоял такой, что я едва мог слышать собственные мысли. Пришлось научиться пользоваться плеером, чтобы заглушить его, когда выходил из квартиры. Глаза Гермионы вспыхнули от удивления и веселья: — Ты пользовался плеером?! Драко Малфой с плеером… — она покачала головой, не веря своим ушам. — Вот это я бы точно хотела увидеть! — Эй, я не совсем беспомощен в маггловских технологиях, знаешь ли. Я неплохо освоил телефон, если помнишь! — Теперь он явно дразнил её, его серебристые глаза светились, пока он разглядывал её. Она вскинула руки в знак капитуляции: — Ты прав, ты прав! Прости, что сомневалась в твоих обширных познаниях в области маггловской электроники. Они снова посмотрели друг другу в глаза, оба широко улыбались, и Гермиона выдохнула с облегчением. Они разговаривали как раньше — легко, с шутками. Боги, как она скучала по этому. — Значит, тебе понравилось там? В городе? Он кивнул: — Со временем — да. — А американцы? Каково это было? Он скривился: — К этому привыкаешь. Они просто… такие бесцеремонные. Самые самоуверенные люди, которых я встречал. А маггловское правительство… Прости, Гермиона, но они… — Группа воинственных пуританских фанатиков? — парировала она. Драко на миг удивился, затем на его лице расцвела улыбка, и он кивнул: — Именно так. — Это и заставило тебя вернуться? Надоели ковбои и первопроходцы? — Она постаралась сохранить шутливый тон, скрывая страх, который таился за этим вопросом. Его взгляд стал серьёзным. Он словно взвешивал ответ, прежде чем произнести: — Нет… Я… Просто пришло время вернуться домой. Что это значит? Он правда вернулся, чтобы найти жену и осесть? — А ты? Ты же Невыразимец? И работаешь с ДМП? — В его голосе прозвучала нотка смутной грусти. Собравшись, Гермиона покачала головой: — Не совсем. Я прошла ускоренное обучение зельеварению параллельно с подготовкой целителя и большую часть времени провожу за медицинскими исследованиями в своей лаборатории в Кембридже. Я заключила контракт с Отделом тайн — они покрывают расходы на мои исследования, а взамен я часть времени работаю там: разрабатываю защитные заклинания и зелья или помогаю Тео обезвреживать тёмные артефакты. Он улыбнулся ей с теплотой, и она на миг потерялась в изгибе его губ. — Значит, Гермиона Грейнджер собирается избавить магический мир от всех его недугов! — Она очнулась от грёз и закатила глаза, но он продолжил: — Я так рад за тебя, Гермиона. Я знаю, как это было для тебя важно… Его улыбка стала печальной, и она поняла: он вспоминает то же, что и она. Её мечту найти лекарства от магических болезней — мечту, рождённую желанием оправдать ожидания родителей, которые всегда хотели, чтобы она стала врачом и лечила болезни. Её улыбка дрогнула, и, к счастью, Драко продолжил, уводя разговор от мрачного момента: — А твоя работа с ДМП? — Да, точно. Я заняла позицию связного с ДМП, чтобы мои заклинания могли находить практическое применение, и чтобы проводить больше времени с Р… — Она запнулась, поймав себя на слове. Сглотнув, Гермиона попыталась перевести разговор на новый вопрос к Драко, но, подняв глаза, увидела: его поза изменилась, он напрягся, а взгляд потемнел, наполнившись гневом и печалью. Резкая перемена заставила Гермиону замолчать. Она осознала: возможно, только что напомнила Драко — хотя он сам оставил её, её решение начать отношения с Роном всё равно было сродни предательству. Глубоко внутри она всегда знала: её согласие наконец начать встречаться с Роном отчасти было продиктовано уродливым желанием досадить Драко. Но так же внезапно, как появился, гнев исчез с его лица. Черты смягчились, сменившись заботой… и чем‑то ещё? Он наклонился вперёд, поставил бокал на стол и пристально посмотрел на Гермиону: — Гермиона, я… — Он вздохнул и провёл рукой по волосам, взъерошив их — что лишь сделало его ещё привлекательнее. Мышцы её живота сжались при этом зрелище. — Тео рассказал мне. О том… что случилось с Уизли. И Поттером. Её лицо побледнело, и она опустила взгляд: — О. Понятно. — Гермиона, посмотри на меня. Пожалуйста, — его голос обрёл ту самую тихую, успокаивающую интонацию, от которой она всегда чувствовала себя любимой. Не в силах сопротивляться, она выполнила его просьбу. Боги, как он на неё смотрел… Она понимала: на её лице наверняка читается тоска, а в уголках глаз уже собираются слёзы. — Мне так жаль, Гермиона. Я хочу объяс… В этот момент в гостиную ворвался Тео, заставив Драко и Гермиону вздрогнуть и отпрянуть на своих местах. Незаметно для себя они оба наклонились вперёд, почти нависая над разделявшим их кофейным столиком. — Дорогая, я дома‑а‑а! — пропел Тео, но, увидев Гермиону, замер, а затем его взгляд заметался между ней и Драко. Шок и удивление на его лице длились лишь мгновение — затем на губах расцвела фирменная кривая усмешка. — Красотка! Не знал, что ты заглянешь. Вижу, ты уже поприветствовала нашего воскресшего друга! Никто никого не проклял, я надеюсь? — Тео игриво плюхнулся в кресло рядом с Драко и бросил на Гермиону жалобный взгляд, жестом попросив бутылку вина. Она создала ещё один бокал и наполнила его. — Единственный слизеринец, которого я намерена проклясть, — это Пэнси. Она украла мои кровати, Тео. Все мои кровати! Гермиона бросила на него раздражённый взгляд, но Тео лишь рассмеялся в ответ. — Честно говоря, я удивлён, что она так долго сдерживалась. Помнишь, как она решила, что плотность нитей на простынях в общежитии недостаточно высока, и сожгла их все? Драко усмехнулся и покачал головой, вспоминая. — Мерлин, Снейп был в ярости. Заставил нас спать без простыней целую неделю, прежде чем разрешил эльфам заменить их… — Когда это было?! — спросила Гермиона, с тревогой осознавая, что угрозы Пэнси сжечь всё, что ей не нравится, — не пустые слова. Драко и Тео ответили хором: — На втором курсе. — Что?! Гермиона переводила взгляд с одного на другого, пока все трое не разразились смехом. Когда они наконец успокоились, Тео призвал из кухни новую бутылку вина и снова наполнил бокалы. — Что случилось с… Эллиотом? — спросил Драко. — С Элиасом! — поправила его Гермиона. Тео изобразил отчаяние: — Он снова отверг меня. Но не волнуйтесь, дорогие друзья, чтобы остановить Теодора Нотта, нужно больше, чем несколько отказов! Верно, Гермиона? Голова Драко резко повернулась к Гермионе — на его лице отразился острый страх. Гермиона сделала вид, что не заметила. — Я не знала, что твои попытки подружиться со мной — те же приёмы, что ты используешь, чтобы затащить кого‑то в постель, Тео. Мне гордиться или обижаться? — Безусловно гордиться, моя дорогая. Более чем гордиться. Гермиона добродушно закатила глаза, а Тео выпрямился и хлопнул в ладоши. — Итак! Сегодня пятница, мой старейший и самый красивый друг вернулся из беззаконной преисподней, именуемой Америкой, — он потянулся через кресла и ущипнул Драко за щёку, отчего тот дёрнулся. — Я считаю, это повод для праздника! Позвать Блейза и саму похитительницу кроватей? Полагаю, тебе тоже нужно где‑то остановиться на ночь, красотка? Гермиона кивнула, но не была уверена, что готова оказаться в одной комнате с Тео, Пэнси, Блейзом и Драко одновременно — особенно если будет алкоголь. К счастью, похоже, Мерлин и Моргана наконец решили сжалиться над Гермионой: в этот самый момент в комнату ворвался серебристый заяц — патронус. — Гермиона, тебе нужно немедленно прийти в лабораторию. Расчёты для… особого проекта… только что завершились, и… тебе нужно увидеть результаты. Тебе нужно увидеть их сейчас. Это был голос Эмбри, одного из её лаборантов в Кембридже. Гермиона никогда не слышала, чтобы он говорил с таким волнением — обычно он едва мог выдавить монотонную речь. Это должно означать… Гермиона вскочила, дрожа от возбуждения. — Чёрт, мне нужно идти. Тео, твой камин всё ещё соединён с моей лабораторией? Тео кивнул, в его глазах вспыхнуло любопытство, и он спросил уже куда более серьёзным тоном, чем мгновение назад: — Это насчёт лекарства? Ты правда что‑то нашла? Гермиона уже направлялась к двери: — Должно быть. Я запускала несколько теоретических арифметических моделей для формулы базового зелья — оно могло бы стать транспортным агентом. Драко молча наблюдал за ней, переводя взгляд с Гермионы на Тео. — Ну так шевелись! Оборотни сами себя не вылечат! Гермиона улыбнулась, но тут же наморщила нос: — Кстати, огромное спасибо за то, что разнёс это по всему министерству, Тео. Тонкс теперь убеждена, что мне нужна охрана от всех «рисков». Если не буду осторожна, она приставит ко мне аврора, который будет следить, как я сплю. Тео закатил глаза: — Высокий, симпатичный аврор лично для тебя по ночам? Какое тяжкое испытание. Драко, тебе стоит записаться в эту охрану! Защити кудряшку от злобных конкурирующих учёных! Он поиграл бровями — и тут же взвизгнул, согнувшись пополам, словно его пнули в самое болезненное место. — Мерлин, Гермиона! В следующий раз бей по лицу! Оставь драгоценный груз в покое! Гермиона ухмыльнулась, убирая палочку за пояс: — Похоже, ты забыл про то маленькое заклинание, которое я придумала, а? Так тебе и надо! Она развернулась и открыла дверь, чтобы пойти к камину. Прежде чем переступить порог, она обернулась, снова встретив пронзительный серебристый взгляд Драко. Тёплая улыбка тронула её губы: — Добро пожаловать домой, Драко. Он ответил ей улыбкой, и на его красивом лице отразилось то же тёплое чувство. Последние слова, которые она услышала, уходя по коридору, принадлежали Тео: — Так ты вообще собирался нам о ней рассказать?
Примечания:
Встретились наконец-то! Как вам сам сюжет на данном этапе?)
