Amor Vincit Omnia / Любовь побеждает всё (редактируется от 11.02.26)

Сентябрь, пятый курс       Драко был уверен: злость, исходившая от Гермионы сегодня, была настолько мощной, что весь замок её ощущал — не только он.       Он пытался затащить её в кладовку для мётел на третьем этаже после Трансфигурации — поговорить о том, что беспокоит, — но она упрямо прошла мимо, качая головой. Ярость горела в её глазах. Драко ломал голову, пытаясь понять, не на него ли она злится. Но прошлым вечером они были вместе в Выручай‑комнате, и тогда она казалась нормальной…       Они не планировали встречаться сегодня, но, когда он увидел её через весь Большой зал за ужином — она пялилась на тарелку, словно хотела испепелить её взглядом, — он не выдержал. Вытащил дневник и нацарапал:       Встретимся сегодня в 8? Я люблю тебя.       Он старался скрыть, как смотрит на неё, ожидая ответа. Прошло несколько мгновений, прежде чем она заметила слабое свечение из сумки — знак непрочитанного сообщения. Достала дневник, быстро прочитала. Глаза тут же смягчились: она подняла взгляд, встретившись с его. Едва заметно улыбнулась, кивнула и снова уставилась на тарелку.       Ровно в восемь дверь комнаты распахнулась. Гермиона ворвалась, едва взглянув на Драко, швырнула сумку и тут же принялась метаться перед камином, сжимая волосы. — Невероятно! Это невероятно! Неприемлемо! Как, как это происходит?! Что мне делать?!       Драко медленно встал, осторожно приближаясь. — Гермиона, любимая, что случилось? Это я? Я что‑то сделал? — Голос его был тихим, полным тревоги.       Она, должно быть, уловила его страх, потому что немедленно замерла и резко повернулась — на лице шок. — Что? Нет! Нет, Драко. Мерлин, ты думал? — Вздохнула, подошла, положила руки на его щёки, затем провела вверх по волосам. — Боже, прости, Драко. Я не хотела… Я просто так зла!       Он положил руку на её бедро — пальцы двигались успокаивающими кругами. Другой рукой провёл по волосам, легко массируя кожу головы. — Почему злишься?       Она застонала: — Она пытает Гарри, Драко. Самая настоящая пытка.       Драко растерянно повернул голову: — Что? Кто его пытает? — Амбридж! — Гермиона вышла из объятий, снова принявшись ходить. — Эти наказания, что она назначила… Она заставила писать строчки зачарованным пером. — Глаза пылали, рот сжался. — Хорошо… — Оно зачаровано использовать кровь пишущего как чернила. Каждая строчка вырезается прямо на коже. Она заставляла его часами, Драко. Часами! Она безумна! Это… Я не могу… Что нам…?       Глаза Драко расширились: — Салазар… Я слышал слухи, что наказания ужасны, но понятия не имел… Боже. Он… — Проглотил отвращение. — Поттер в порядке?       Гермиона безрадостно рассмеялась: — Отказывается идти к Дамблдору. Отказывается рассказать Макгонагалл. Если так продолжится, у него навсегда останется клеймо «Я не должен лгать» на руке…       Она закрыла лицо ладонями, медленно качая головой. Наконец подняла взгляд: — И это не всё. Она распространяет ложь о Волд… — Увидев выражение на лице Драко, поправилась: — Сам‑Знаешь‑Ком. И даже не учит нас! Как сдавать СОВы? Как защищаться?! Она обрекает нас, обрекает всех.       Голос сорвался, плечи опустились. Драко мгновенно двинулся. — Эй, иди сюда. — Он заключил её в крепкие объятия, прижав долгий поцелуй к макушке. — Мы решим это. — Как? — Голос был таким тихим.       Драко задумался: — Ну, она может не хотеть учить, но это не значит, что мы не можем научиться сами.       Гермиона отстранилась — в глазах вспыхнуло любопытство: — Что имеешь в виду? — Грейнджер, ты умнейший человек, которого я встречал. Ты могла бы выучить защитные заклинания и научить остальных. Чёрт, Поттер даже знает заклинания, которые пригодятся. Соберите группу — все будут учиться вместе! Бонус — это сведёт жабу с ума. — Глаза блеснули весельем, когда фирменная усмешка Малфоя расползлась по лицу.       Её глаза на миг потемнели — она улыбнулась в ответ, но момент прервался, когда она внезапно покачала головой: — Она нас остановит. Немедленно. Вероятно, попытается исключить всех… — Делайте тайно. — Он провёл руками вверх‑вниз по её спине. — И как именно группа учеников должна изучать защитные заклинания незаметно?       Он приподнял бровь, изобразив саркастичный тон: — О, не знаю. Если бы только в замке была секретная комната, что магически меняется под твои нужды… — Он посмотрел на неё, убирая локон с лица.       На неё снизошло осознание: — Здесь? — Она огляделась по их личному, драгоценному убежищу. — Драко, я не хочу, чтобы кто‑то ещё был здесь…       Он наклонился, прижав поцелуй к виску: — Не здесь, любимая. Попроси комнату создать тренировочное помещение. Все смогут войти, но Амбридж не найдёт.       Медленная улыбка расползлась по её лицу: — Гениально! Ты гениален, Драко! — Она рванулась вперёд, целуя жёстко. Руки скользнули вверх по груди и плечам, вплетаясь в волосы.       Когда его руки обвили её талию, он откинул её голову, легко проводя языком по линии губ — прося доступа. Она застонала, открывая рот: его язык проник к ней в безошибочном ритме. Она толкнула его назад, углубляя поцелуй. Он упал на диван — её колени обхватили его бёдра. Руки начали блуждать по груди: одна обвилась вокруг галстука, потянула резко. Он начал собственное исследование — одна рука медленно пробиралась под юбку, другая вытащила рубашку и нырнула под неё, встречая тёплую шелковистую кожу живота.       Она толкнулась бёдрами — оба застонали. Но как раз когда всё становилось интересным, она оттолкнулась от его груди, отрывая рот. Тяжело дыша, посмотрела в глаза с беспокойством: — Драко, если я найду группу людей, что ты будешь делать? Ты не мог бы… присоединиться? Ты… не можешь, слишком опасно. — Она выглядела удручённой.       Он ухмыльнулся — рука под юбкой двинулась, сжимая идеальную округлость её зада. Она прикусила губу, выгибая спину от ощущения. — Грейнджер. Мне не нужно присоединяться к группе — у меня есть ты. И поверь, я предпочёл бы приватные уроки.       С порочной улыбкой он перевернул их, прижимая спину Гермионы к дивану. Переместил рот к шее, целуя и лизая точку пульса, пока она всхлипывала и извивалась под ним. Переместив рот к уху, выдохнул: — А теперь почему бы мне не дать тебе собственный приватный урок? — Опустил бёдра, прижимаясь к её центру.       Мяукая, она схватила его лицо, притягивая обратно к губам: — Да, пожалуйста…       Он улыбнулся, прежде чем снова потеряться в опьяняющем ощущении её тела.

***

Март 2002 Она стала ещё красивее. Как это вообще возможно?       В ту секунду, когда Драко услышал её голос из коридора в особняке Тео — этот тон праведного негодования, знакомый до боли, — дыхание застряло в груди. Её голос был его любимым звуком во всём мире. Он слышал его в снах: то повторяющиеся мольбы, которые она бросала ему в той комнате министерства, умоляя остаться; то отчаянные крики на полу Малфой‑мэнора. Но теперь это была реальность.       Тело двинулось раньше, чем разум успел осознать: его тянуло к ней, как мотылька к пламени. Сопротивляться было бессмысленно.       Он замер в дверях кухни, наблюдая за ней мгновение до того, как она заметила его присутствие. Просто впитывал её образ. Чёрные леггинсы, маггловская футболка, волосы, дико разметавшиеся по плечам. Драко тихо выдохнул с облегчением. Годы, война, разбитое сердце — ничто не сломило её.       Тео уверял, что она сломлена. Но Драко видел свою Гермиону Грейнджер — ту, что боролась, цеплялась и никогда не сдавалась.       Когда она потянулась за бокалом вина, его взгляд упал на её левую руку.       Татуировка?       Вопрос испарился, стоило ей обернуться.       Драко судорожно втянул воздух, цепляясь за окклюменцию, чтобы не потерять сознание.       Золотое свечение, которое он всегда видел вокруг неё, теперь словно исходило изнутри. Снова утонуть в этих тёплых медовых глазах — почти духовное переживание. Он чувствовал, как тонет в их глубине, и был готов принять эту смерть, если так суждено.       А потом она заговорила.       Он не был уверен, что она станет с ним разговаривать. Не думал, что заслуживает даже унции её доброты после того, как ушёл. И всё же — вот она: смотрит, улыбается, дарит частицу своей безграничной милости. Разговор в гостиной, её смех — словно пробуждение от многолетнего кошмара. Боги, как он скучал по этому. По тому врождённому ощущению правильности, что накрывало его всякий раз, когда они были вместе. Оно не ослабло ни на йоту.       Он уже собирался признаться ей… хотя даже не знал точно, в чём. Но тут вошёл Тео, разрушив хрупкий пузырь их уединения.       И, конечно, в самом предсказуемом повороте вечера выяснилось: Гермиона Грейнджер упорно работала над революционным магическим лекарством и не имела времени на бывшего парня, который разбил ей сердце через считанные минуты после того, как она спасла его из Азкабана.       Он заворожённо смотрел на улыбку, которой она одарила его на прощание, настолько погрузившись в неё, что напрочь забыл о присутствии Тео и пропустил его слова. — А? — выдавил Драко, едва способный на что‑то более членораздельное.       Тео вздохнул, закатив глаза: — Я спросил, ты когда‑нибудь собираешься рассказать нам о ней?       Драко резко обернулся. На мгновение глаза широко раскрылись, прежде чем он успел взять под контроль выражение лица.       Не успел он даже начать формулировать отговорку — любую, — Тео расплылся в волчьей улыбке и запрокинул голову, заливаясь смехом. — Честно, Драко. В этом вся твоя проблема. Я вижу, как ты пытаешься сочинить ложь — всё написано на твоём лице. Именно так мы все и узнали, что ты тайно встречался с Гермионой в школе. Тебе действительно стоило бы взять пример с Кудряшки: она была абсолютным зверем в притворстве. Никто, кто обращал на неё внимание, никогда бы не заподозрил. А ты… — Тео покачал головой, явно наслаждаясь моментом. — С тобой всё очевидно.       Драко изо всех сил старался сохранить безразличное выражение, хотя мысли бушевали.       Тео прервал их в тот самый момент, когда Драко наконец набрался смелости заговорить с Гермионой о прошлом — о настоящей причине своего возвращения. Он понятия не имел, как она отреагирует на то, что его друзья знают об их тайне. О том, как он её бросил…       Драко до сих пор был потрясён тем, что она вообще согласилась с ним разговаривать — не говоря уже о том, чтобы шутить, как раньше.       Сейчас, глядя на озорной блеск в глазах Тео, он ощутил себя пойманным — и совершенно не готовым к этому. Тео был его старейшим другом, почти братом. Но предать доверие Гермионы? Невозможно. Сначала он должен поговорить с ней. — Ты… что? — Драко нахмурился. — О чём ты вообще говоришь, Тео? Какие ещё мы? И что именно, по‑твоему, ты знаешь?       Он изо всех сил попытался вернуть тот самый надменный, выверенный до автоматизма тон, которым так ловко пользовался в юности. Не вышло. Тео не выглядел ни смущённым, ни впечатлённым. Он лишь закатил глаза, фыркнул и плеснул себе ещё вина.       Потом поднял взгляд — острый, внимательный, такой, каким умел смотреть только Нотт. — Драко, она уже знает, что мы знаем. Мы говорили с ней об этом несколько недель назад.       Драко замер. — Говорили — слишком мягко, — продолжил Тео, не отводя взгляда. — Скорее, сообщили. И, если честно, для неё это было… облегчением. Узнать, что кто‑то в курсе. Что можно больше не притворяться. По крайней мере, не перед нами. В голове у Драко поднялся шум. Облегчение? Гермиона почувствовала облегчение? Эта мысль не укладывалась. — Кстати, выяснилось, что близнецы Уизли тоже знали. Луна — разумеется, — Тео криво усмехнулся и наклонился через подлокотник. — Я всё больше убеждаюсь, что она действительно ясновидящая. Не как Трелони, а по‑настоящему. Честная перед Мерлином экстрасенс.       Он покачал головой. — В любом случае, Падма тоже в курсе. Она подозревала ещё в школе. А потом была с нами в доме Гермионы, когда всё всплыло окончательно.       Драко резко выпрямился. — Луна… Падма… чёртовы Уизли?! — голос сорвался. — Да что за чёрт, Тео?! Все, что ли, знают?!       Он закрыл лицо ладонями.       И в этот момент Тео изменился. Исчезла расслабленность, исчезла насмешка. Он смотрел на Драко холодно и жёстко. Голос, когда он заговорил, был тихим — и от этого ещё опаснее: — Драко, я люблю тебя. Но если эта вспышка — потому что ты… стыдишься её, — тебе лучше убраться из моего дома. Прямо сейчас.       Драко отшатнулся, будто получил пощёчину. — Стыжусь?! — он резко поднял голову. — Ты… ты серьёзно так думаешь? Ты, блядь, издеваешься, Тео?!       Он вскочил и начал метаться по комнате. — Я никогда не смог бы… никогда бы не… — он с силой провёл рукой по волосам. — Она… она идеальна, Тео. Идеальна. Ты знаешь её несколько недель, а я — годами. ГОДАМИ. Она — лучшее, что со мной когда‑либо случалось. Единственное хорошее. — Голос дрогнул.       Он остановился, сжал кулаки. — Я не стыжусь её. Я стыжусь себя. Я сбежал три года назад, потому что не мог вынести мысли, что кто‑то настолько светлый и чистый окажется запятнан всем, чем я был. Всем, что я есть. Если бы узнали, что она была со мной… её бы отвергли. Я не мог позволить ей заплатить за мои грехи. Это бы разрушило её жизнь.       Он резко выдохнул. — И, Мерлин, это всё ещё может случиться. Но после того, как ты рассказал мне, что этот ублюдок сделал с ней… я не мог просто стоять в стороне. Я должен был что‑то сделать. Хоть что‑нибудь. Мысль о том, что она так страдает… я не выдержал.       Он рухнул обратно в кресло, согнувшись, с закрытыми глазами.       Тео молча наблюдал за ним. Осознание медленно проступало на его лице. — Вот настоящая причина, по которой ты вернулся, — сказал он тихо. — Ради неё.       Драко лишь кивнул, не поднимая взгляда. — Чёрт возьми, приятель… — Тео выдохнул. — Я знал, что ты к ней неравнодушен. Но не понимал, насколько. Ты здесь, чтобы вернуть её?       В голосе не было упрёка — только осторожное любопытство. — Я не знаю, — Драко медленно вдохнул. — Я влюблён в неё с двенадцати лет. Это никогда не менялось. Но сейчас всё иначе. Я даже не представляю, как это могло бы работать. Я причинил ей боль. Сильно. Много раз.       Он сжал пальцы на подлокотнике. — Я не имею права даже мечтать, что она примет меня обратно. Но я могу быть рядом. Могу быть другом. Помогать. Делать то, что вы уже начали. Убедиться, что она знает: то, как Поттер и этот рыжий кусок дерьма обошлись с ней, — не её вина и не отражение того, кто она есть.       Тео молчал. Секунды тянулись, пока он наконец не заговорил: — Ладно. Во‑первых, насколько мне известно, правду знают только я, Панси, Блейз, Луна, Падма и Джордж. И поверь, Джордж злится на свою семью сильнее, чем ты, так что он не раскроет рот ни перед кем из них.       Он сделал паузу. — Во‑вторых, прекращай это дерьмо под названием «бедный я». Да, ты облажался. Как и половина магического мира. Но ты был ребёнком, и все знают, что ты делал то, что делал, чтобы спасти семью. Нарцисса постаралась, чтобы эта версия дошла до каждого угла магического Лондона.       Тео наклонился вперёд. — И, наконец, самое главное. Гермиона Грейнджер — одна из самых уважаемых и востребованных магомедицинских исследователей в мире. Она только что выбежала отсюда, потому что у неё случился прорыв в лечении ликантропии, ради всего святого. Довольно самонадеянно, даже для Малфоя, думать, что ты способен её «запятнать».       Он усмехнулся — коротко, без злобы. — Так что начинай мечтать. Шансов вернуть её у тебя куда больше, чем ты себе позволяешь признать. Я видел вас, когда вошёл: вы отскочили друг от друга, как школьники, которых Снейп застукал за поцелуями после отбоя. Я видел, как ты на неё смотрел.       Тео сделал паузу. — И я видел, как она смотрела на тебя.       Взгляд стал жёстким. — Если ты настроен серьёзно — шанс есть. Но если нет, и ты посмеешь вселить в неё надежду, а потом раздавить её… — он холодно усмехнулся, — я лично наложу на тебя «Авада Кедавру». Понял? Драко сидел ошеломлённый, не двигаясь, словно боялся спугнуть то, что только что прозвучало. — Ты правда думаешь, что у меня есть шанс? — спросил он почти шёпотом, будто произнесённое вслух могло разрушить эту хрупкую возможность. Взгляд Тео стал мягче. — Да, приятель. Думаю.       Он хмыкнул. — Не все из нас были постоянно в центре внимания в Хогвартсе, знаешь ли. Некоторые сидели в сторонке и наблюдали. Я наблюдал за вами. И даже до того, как вы сошлись, было очевидно: вы созданы друг для друга. Он говорил спокойно, уверенно — как о факте, который давно ни у кого не вызывал сомнений. — Вы подталкиваете друг друга. Делаете острее, умнее, лучше. Вы равны. Гермиона никогда не была предназначена для Уизли. Ей нужен тот, с кем можно спорить, дискутировать, бодаться интеллектами. И тебе нужен именно такой человек. Без этого ни один из вас не был бы по-настоящему счастлив.       Тео чуть склонил голову и усмехнулся — уже знакомо, опасно. — Плюс, будем честны, вы оба чертовски сексуальны. Я, между прочим, не раз дрочил на мысль о вас двоих вместе. — Салазар, Тео! Хватит! — Драко с отвращением покачал головой, но улыбка всё равно предательски расползалась по лицу. Чёрт. Он действительно по нему скучал. — Ладно, всё, — Тео поднял руки. — Закрываем кружок мрачных откровений. Это твой первый день после возвращения, и было бы просто преступлением не отметить его как следует.       Он уже направлялся к камину. — Спускайся в погреб и бери столько бутылок, сколько сможешь левитировать. А я пока вызову Пэнси и Блейза. Напиваться до бесчувствия — наш старый добрый ритуал, и я не собираюсь его нарушать.

      Драко не был уверен, как именно всё это произошло. Но каким-то образом часы уже перевалили за полночь, а он, Пэнси, Блейз и Тео были достаточно пьяны, чтобы с упоением вернуться к старой, проверенной рутине — издеваться друг над другом, вытаскивая на свет всё более возмутительные воспоминания из прошлого.       Пэнси и Блейз тоже прошлись по нему из-за Гермионы. Оба с удовольствием присоединились к Тео, угрожая натравить на него гиппогрифа, если он хоть волосок с её головы повредит. После этого, впрочем, разговоры снова перетекли в привычное русло — смех, алкоголь и ощущение, что можно быть собой.       Драко нравилось это больше всего.       В Нью-Йорке у него были знакомые, были компании, были вечеринки — но не было никого, с кем он захотел бы провести всю ночь за дурацкими застольными играми. Никого, рядом с кем не приходилось бы держать лицо. Он поймал себя на том, что улыбается — по-настоящему, свободно — и чувствует, как медленно, но верно возвращается ощущение дома.       Огневиски лился рекой. К нему добавился какой-то маггловский бурбон, добытый Блейзом. Они выпили достаточно, чтобы Пэнси сумела убедить остальных сыграть в её любимую вариацию «Поймай галлеон». Все уселись на полу вокруг одного из тех самых — очень старых и безумно дорогих — журнальных столиков Тео. Каждый безмолвно, невербально управлял магией, пытаясь левитировать галлеон к рюмкам, расставленным перед игроками. Если галлеон приземлялся в твой стакан — ты играл в правду или действие.       К этому моменту Драко уже знал о сексуальной жизни Пэнси и Луны гораздо больше, чем когда-либо планировал. Он также стал свидетелем признания Тео в том, что тот, возможно, влюблён в Джорджа Уизли — признания, в котором было слишком много смысловых уровней, чтобы Драко смог их разобрать в своём нынешнем состоянии.       Блейз же оставался подозрительно молчаливым — достаточно умным, чтобы ни разу не подставиться.       Сейчас Драко использовал все оставшиеся способности, пытаясь загнать галлеон в стакан Блейза. На короткий миг ему даже показалось, что он побеждает — пока Тео, Пэнси и Блейз не переглянулись и синхронно не переключились на него, объединив магию.       Галлеон со звоном упал прямо в стакан Драко.       Все трое взвыли от восторга.       Пэнси поднялась на ноги — настолько неуклюже, насколько вообще могла быть Пэнси Паркинсон — и широко раскинула руки, заглушая возражения. — Ладно, ладно. Выбор дамы, — заявила она с самодовольной улыбкой. — Ты теперь называешь себя «дамой», Пэнс? — протянул Тео. — Это, по-моему, сильное преувеличение.       Пэнси показала ему язык. — Видишь! Моя тонкая, ранимая натура просто не выносит твоей грубой сущности. — Заткнись, Теодор.       Она резко развернулась к Драко. Он смотрел в ответ с лёгкой тревогой, но был слишком пьян, чтобы по-настоящему переживать. — Мистер Малфой, — начала Пэнси с нарочитой торжественностью. — До меня дошли слухи, что вы, добропорядочный чистокровный наследник, отпрыск одной из самых могущественных семей Священной Двадцать Восьмёрки…       Тео и Блейз одновременно фыркнули, но Пэнси их проигнорировала. — …осквернили свою идеальную алебастровую кожу татуировками, — закончила она, делая паузу и изображая шок.       Драко лениво улыбнулся. — И что? — Ну, как бывшей будущей миссис Малфой, — Пэнси ухмыльнулась, — мне крайне любопытно увидеть, что именно мой бывший будущий муж решил навсегда запечатлеть на своём теле. Так что снимай свитер и устрой нам шоу.       Драко резко протрезвел.       Он не стыдился своих татуировок — вовсе нет. Но слова на предплечье были слишком личными. Слишком не для пьяной компании и дурацких игр. — Ну же, Драко, — Пэнси щёлкнула пальцами в его сторону. — Шевелись.       Блейз развалился на диване, явно наслаждаясь происходящим. Тео же буквально вибрировал от возбуждения. — Я не собираюсь раздеваться для тебя, Пэнси. — Да ладно тебе, — вмешался Тео. — Мы всего лишь просим снять свитер. Женщина не требовала показать нам твой член… хотя я бы, признаться, не отказался.       Он выразительно приподнял брови.       Драко рассмеялся, качая головой. Пьяный, шумный, наглый флирт Тео был до боли знакомым — и чертовски родным.       Не желая заранее предупреждать их о том, что за его колебаниями стоит нечто более глубокое, — и надеясь, что алкоголь убьёт любые попытки вдумчивого допроса, — Драко тяжело вздохнул и поднялся. Одним резким движением он стянул свитер, следом — рубашку, перебросив их через голову.       На мгновение в комнате воцарилась тишина.       Пэнси, Блейз и Тео уставились на него с одинаково широко раскрытыми глазами, рассматривая татуированный рукав, начинавшийся на левом запястье и поднимавшийся вверх по руке — через плечо, к левой грудной мышце.       Пэнси пришла в себя первой. — Чёрт возьми, Драко.       Все трое подошли ближе. Медленно. Почти благоговейно.       По большей части предплечья распластался огромный, детализированный дракон — красивый, опасный. Его хвост извивался, уходя по груди, а пламя вырывалось из пасти и стекало вниз по руке. Внутри этого пламени, изящным шрифтом, были вписаны слова amor vincit omnia — прямо на том месте, где когда-то темнела Тёмная Метка.       На внутренней стороне предплечья рассыпались цветы нарцисса, переплетённые с тонкой, сложной вязью рун — раскаяние, исцеление, прощение. — Это… охуенно, — выдохнул Блейз. Его взгляд медленно следовал за хвостом дракона. — Магическая работа?       Драко кивнул. — Да. В Нью-Йорке был один мастер. Лучший из тех, кого я встречал. Делали всё поэтапно. Пару лет, чтобы довести до ума.       Пэнси молчала. Она шагнула ближе и, помедлив, неуверенно протянула руку. Драко позволил ей взять его предплечье и чуть повернул, показывая внутреннюю сторону — чистую кожу там, где раньше была Метка.       Пэнси замерла.       Её выражение сменилось — от восхищения к чему-то почти резкому. Она обвела пальцем участок пламени с латинскими словами, затем резко посмотрела на Драко. В её взгляде мелькнуло замешательство.       Он уже собирался спросить, что не так, когда Пэнси словно опомнилась: отступила назад и отпустила его руку. — Знаешь, — произнесла она с нарочитой небрежностью, — у Грейнджер тоже есть татуировки. — Правда? — интерес Драко вспыхнул мгновенно. Он вспомнил мимолётно замеченный рисунок на её руке — который исчез, стоило ей повернуться к нему лицом. — Ммм, — только и сказала Пэнси.       Она отвернулась, схватила бокал и осушила его одним глотком.       Тео поспешил разрядить повисшее напряжение: — Чёрт, приятель, готов поспорить, американские ведьмы сходили с ума, когда видели это под твоей одеждой. Как её там… Каламити? — Харизма, Тео. Её зовут Харизма, — фыркнул Драко, качая головой и начиная снова натягивать свитер.       Он едва успел просунуть голову, как Пэнси снова заговорила: — Ну-ну-ну. Грейнджер, ты решила вторгнуться в змеиное гнездо?       Драко дёрнул свитер вниз и обернулся.       В дверном проёме стояла Гермиона, прислонившись к косяку. Боль мелькнула на её лице — и исчезла так же быстро, как появилась, уступив место медленной, ленивой ухмылке.       Как долго она там стоит? — Это вот чем слизеринцы занимаются, когда рядом никого нет? — протянула она. — Потому что, должна признать, я слегка разочарована.       Тео плюхнулся на диван, широко раскинув руки. — И что же, умоляю, ты думала мы делаем, когда змеи скрыты от любопытных глаз, красавица?       Гермиона ответила мгновенно, сухо: — Оргии. В основном.       У Драко отвисла челюсть. Тео, Блейз и Пэнси разразились громким смехом. — Поверь, красавица, — хмыкнул Тео, — я пытался. — Я бы не стала трахаться ни с одним из этих отвратительных владельцев пенисов, даже если бы мне за это заплатили, — с кислым выражением заметила Пэнси. — Немного сексистски — сводить нас к нашим гениталиям, не находишь, Пэнс? — лениво отозвался Блейз.       Пэнси пожала плечами. — Итак, что привело тебя к нам в столь поздний час, Грейнджер?       Гермиона почти зарычала: — Ты украла мои кровати, Пэнси!       Пэнси расхохоталась и откинулась на диван. — Ах да. Точно. Я это сделала.       Гермиона закрыла лицо руками, потирая глаза. Драко заметил, насколько измождённой она выглядела: небрежный пучок на макушке, oversized толстовка Кембриджа, леггинсы. Слишком усталая. Слишком настоящая.       Он осознал, что всё ещё стоит, застыв, и смотрит на неё. Спохватившись, он потянулся к полупустой бутылке огневиски. — Выпьешь с нами?       Он попытался спрятать надежду в голосе. Судя по её взгляду — не слишком успешно.       Гермиона покачала головой. — Я пялюсь на арифмантические доказательства уже семь часов. Если не закрою глаза в ближайшее время, они начнут кровоточить. — Как прошло? — подал голос Тео из глубины комнаты.       Глаза Гермионы вспыхнули. — Думаю, есть прогресс. Нужно больше тестов.       Тео неуклюже поднял бокал. Половина огневиски выплеснулась на ковёр. — За Гермиону Грейнджер, — торжественно объявил он, — настоящую спасительницу магического мира!       Гермиона смущённо улыбнулась и покачала головой, когда все четверо одновременно подняли бокалы в её сторону. — Слушай, слушай! Она оттолкнулась от дверного косяка. — Ладно, я иду спать. Развлекайтесь, — сказала она устало. — И если кому-нибудь понадобится целитель, чтобы наложить заклинание против алкогольного отравления, вы знаете, где меня искать.        Драко захотел остановить её.       Или пойти с ней.       Или просто сделать что угодно, лишь бы не переставать находиться с ней в одной комнате.       Он ещё не успел придумать, как именно это должно выглядеть, когда заговорила Пэнси: — Грейнджер, подожди.       Гермиона обернулась, вопросительно приподняв брови. — У тебя есть татуировки, да?       Гермиона склонила голову набок, явно не ожидая этого вопроса. Почти незаметно — настолько, что Драко был уверен: он единственный, кто это увидел, — она сжала пальцами левый рукав своей толстовки и подтянула его к запястью. — Есть. Почему ты спрашиваешь? — Ты делала их магически или маггловским способом? — Маггловским.       Глаза Блейза округлились. — Разве это не больно?!       Гермиона издала тихий, понимающий звук — что-то среднее между смешком и вздохом. — Не так больно, — спокойно ответила она, — как шрамы, которые они закрывают.       Взгляд Пэнси на долю секунды метнулся к Драко, прежде чем снова вернуться к Гермионе. — Почему не магически? — уточнила она. — Можно же было избежать боли.       Гермиона улыбнулась — почти задумчиво — и пожала плечами. — Я хотела это почувствовать.       После этого она развернулась и исчезла в темноте коридора, не оглядываясь.       Драко почувствовал, как что-то взорвалось у него в груди — не громко, без шума, но так, что воздуха вдруг стало катастрофически мало.

***

      Следующие несколько дней промелькнули, словно в тумане. Драко пытался устроиться в Англии, обживаться в новом доме, приводить в порядок дела семьи, но её слова о невидимых татуировках, её взгляд, её улыбка — всё это не выходило из его головы.       Он вспомнил выражение её лица, когда рассказывал, что знает, как Уизли обошёлся с ней, пока управляющий активами из Гринготтса проводил его через кипу документов, оформляя его официально главой дома Малфоев, включая многочисленные хранилища в банке.       Он вспоминал, какой красивой она была в гостиной Тео, когда он осматривал пентхаус в Сохо, проверяя, что поместье Малфоев подходит для его нового дома.       Он вспомнил мельчайшую тень боли на её лице, когда она вернулась из лаборатории, пока он ужинал с Нарциссой, торжественно заявляя, что ему будет прекрасно в Лондоне и он не собирается возвращаться в Малфой-мэнор.       И каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставали изгибы её губ, падение волос на спину, полнота груди, линии бёдер — каждое утро, каждый вечер, каждый раз, когда он пытался спокойно выпить чай в своей гостиной…       Но слишком быстро наступила среда. И вот он уже стоял перед камином в своей квартире, пытаясь убедить себя, что может взять дымоходный порошок, назвать атриум Министерства и шагнуть в пламя. К счастью, Драко всегда приходил заранее, потому что ему понадобилось двадцать лишних минут, чтобы набраться смелости, шагнуть в пламя и держать голову высоко, когда он вдруг оказался втянут в утреннюю суету Министерства.       Он изо всех сил пытался держать спину прямо и игнорировать взгляды прохожих, двигаясь к лифтам. Это был первый раз, когда он оказался здесь со дня своего суда, и он всеми силами пытался не дать воспоминаниям о том дне захлестнуть его.       С каждым шагом к лифтам, в своих блестящих ботинках из драконьей кожи, невозможно было остаться незамеченным. Его фирменные платиновые волосы притягивали взгляды: страх, шок, а одна мать даже отпрянула, схватив ребёнка за руку, когда Драко прошёл мимо. Но никто не закричал, не плюнул, не назвал Пожирателем Смерти. Он воспринял это как победу.       Он мог восстановить своё имя. Он будет работать усердно, показывать, что стал другим — что он не его отец, что он не сторонник превосходства крови, что он не живёт, выставляя богатство на показ. Лифт остановился, и Драко вышел в отдел магического правопорядка. Было ещё рано, большинство кабинок пустовали. И вдруг, слева, как яркий всполох, появилась идеально уложенная блондинистая голова. — Драко! Дафна Гриннграсс. Та самая самодовольная улыбка высшего общества, которую она оттачивала с десяти лет, озарила её лицо. Она вышла из-за стола, положила руки на руки Драко и с преувеличенной грацией подарила два воздушных поцелуя.       Драко знал, что она работает здесь. Она отправила ему большую часть министерских документов, когда его перевод был подтверждён. Но оставалось требовать всей его чистокровной выдержки — чтобы стоять перед ней, вести себя, как будто она не играла ключевую роль в разрушении жизни Гермионы. — Так замечательно видеть тебя! — Дафна сияла, делая шаг вперёд. — Я была так рада услышать, что ты возвращаешься домой. Уверена, твоя мать в восторге! И посмотри на себя… всё тот же Драко. Эти американцы не разрушили тебя своей ерундой. Как обустраиваешься? Увижу ли я тебя на светских мероприятиях этим летом?       Драко, беря пример с Нарциссы, приклеил фальшивую улыбку и держал взгляд ровным: — Рад видеть тебя тоже, Даф. Прошло слишком много времени. И я слышал, у тебя недавно случилось немало волнений, да?       Лицо Дафны на мгновение дрогнуло, но она быстро восстановилась и издала тихий смешок, снисходительно хлопнув его по руке. — Ну, полагаю, ты уже слышал. Это правда — я встречаюсь с Роном Уизли. Только не шути! Он вырос в довольно милого мужчину. Нам троим стоит как-нибудь попить чаю, думаю, он тебе действительно понравится, Драко.       Драко заметил, как Тонкс выглянула из своего кабинета и кивнула ему через плечо Дафны. Он повернулся обратно к блондинке перед ним и переключился на острый тон: — Извини, Даф, мне нужно идти. Первый день, понимаешь. И придётся отказаться от чая. Каким бы милым ты ни находила Рона Уизли, я никогда не был поклонником изменщиков. Рад, что вы нашли друг друга. С финальной едкой ухмылкой он обошёл Дафну — её лицо побелело, а губы сжались. Направляясь в кабинет Тонкс, Драко держал спину прямо и шагал с тем хладнокровным достоинством, которое помогало ему выжить в любой социальной игре. — Аврор Малфой, добро пожаловать в ОМПМ. Присаживайтесь, пожалуйста. — Миниатюрная женщина с розовыми волосами умудрилась выглядеть одновременно яростно и опасно, указывая на кресло напротив и садясь за внушительный стол.       Драко кивнул: — Глава авроров. Спасибо за возможность. Могу заверить, что буду усердно работать, чтобы соответствовать стандартам департамента.       Тонкс оценила его молча, затем сплела пальцы и оперлась локтями на стол: — Прекрати формальное дерьмо, кузен. Я наняла тебя, потому что твой опыт бесценен и отчаянно нужен нашей команде. И, честно, любой, с кем я говорила в МАКУСА, сказал бы мне, что я глупее тритона в кипящем котле, если не сделаю этого. Я прочитала все твои судебные стенограммы…       Мышцы Драко напряглись. — И я верю, что ты исправился. Твой опыт по поимке Пожирателей Смерти в Америке говорит сам за себя. Но будь ясным: я слежу за тобой. Малейший намёк на превосходство крови — и вылетишь. Понял? — Понимаю, глава авроров, — спокойно сказал он, сдерживая любую эмоцию. — Я не разделяю убеждений отца уже много лет и намерен доказать это делами. Я здесь, чтобы работать и убрать с улиц волшебников вроде Люциуса Малфоя.       Тонкс изучила его взгляд, словно проверяя его душу, затем кивнула и откинулась на спинку кресла: — Хорошо. Копии всех открытых дел уже в твоём кабинете. Проведи пару часов, чтобы войти в курс дела. Сегодня днём встретишься с нашим представителем из Отдела Тайн для инструктажа по процедурам с Невыразимцами.       Сердце Драко замерло: Гермиона. Он её увидит. Он надеялся, что Тонкс не прочитала ничего по его лицу. — Первые недели будешь с временным партнёром. Поттер покажет всё и поможет с обучением.       Драко сжал челюсть. Всё это — испытания. Он кивнул, сдерживая эмоции: — Есть проблемы с этим, мэм? — Нет, никаких. Хорошо. Можешь идти, встретимся в конце дня.       Он вышел в отдел, который уже гудел от активности. Каждая голова повернулась к нему, но он проигнорировал всех, направляясь к концу этажа, к кабинету. В двух дверях дальше он увидел Поттера, Уизли и Дафну, собравшихся в тихий шёпот и явно наблюдавших за ним.       Не желая позволять им первый ход, Драко остановился перед ними. Включив чистокровную харизму, он сохранял позу и голос непринуждёнными: — Поттер, рад снова видеть тебя. Выглядите хорошо. Благодарен, что согласился работать со мной в паре, пока я вхожу в курс дела. Можем позже сегодня обсудить открытые дела?       С другой стороны, Гарри просто казался выбитым из колеи, но не выглядел так, будто собирается вызвать Драко на дуэль. — Я… да… ну… хорошо, да. Да, я могу встретиться позже.       Не желая давать ему время передумать, Драко вмешался: — Замечательно. Я свяжусь с тобой позже.       Поворачиваясь, чтобы вернуться в свой кабинет, он склонил голову в сторону Дафны и рыжего идиота. С шелковистым, неестественным спокойствием в голосе он улыбнулся так, что это граничило с опасностью, и сказал: — Дафна. Уизли, всегда приятно видеть вас, — прежде чем направиться к своему кабинету и закрыть дверь.       Следующие несколько часов пролетели быстро. Драко был полностью поглощён изучением открытых дел МПМ и процедур, которые они использовали. Он был глубоко впечатлён следственными методами, но делал заметки там, где чувствовал, что некоторые техники из МАКУСА могли бы быть полезны.       Количество дел о сбежавших Пожирателях Смерти, остававшихся открытыми, было слишком высоким, и Драко надеялся, что Тонкс назначит его в целевую группу, работающую над их поимкой. Он перечитывал огромное досье на Грейбэка, сравнивая его с собственной работой по охоте на него в Америке, когда сигнал его палочки сработал, предупреждая, что встреча с Гермионой начнётся через пять минут. Он старался не думать об этом весь день, но его волнение снова взлетело при мысли, что он её увидит.       Драко направился к одному из конференц-залов, заключённых в зачарованное стекло — оно полностью изолировало комнату от посторонних глаз и звуков.       Он устроился в кресле и пытался замедлить сердцебиение, но все эти попытки вылетели в окно, когда через дверь в комнату появилась Гермиона.       Она была в чёрных брюках с высокой талией, перехваченных ремнём, подчёркивающим талию, с белой шёлковой рубашкой, закатанной на рукавах и расстёгнутой достаточно низко, чтобы Драко пришлось мысленно пересчитать старую статистику квиддича, чтобы избежать конфуза. Её волосы были собраны в небрежный пучок, и он улыбнулся, заметив, что её палочка воткнута в пояс точно так же, как она носила её, когда занималась с ним в Выручай-комнате.       Она заметила его и открытая, искренняя улыбка расползлась по её лицу. Но прежде чем она пересекла комнату, её внезапно остановили Поттер и Уизли. Гарри потянулся и схватил её за руку, заставив Драко напрячься. Оба быстро заговорили с ней, пытаясь, безуспешно, указать на конференц-зал.       Потребовалось всего несколько секунд, чтобы Гермиона вырвала руку из хватки Гарри с яростным выражением лица, сказав что-то, что, казалось, усмирило их обоих. Она повернулась и маршем вошла в конференц-зал, выглядя убийственно.       Драко встал, глядя на неё с беспокойством. — Ты в порядке? О чём это было? — он кивнул в сторону Гарри и Рона, которые теперь стояли на страже через кабинет от конференц-зала.       Гермиона сердито пересекла стол к нему и выдернула стул рядом с его, садясь с раздражённым вздохом. — Ничего важного, могу заверить тебя, — проворчала она.       Она провела пальцами по лицу, когда Драко снова сел. Сделав глубокий вдох, она повернулась к нему, выглядя мрачно. — Мне жаль — из-за них.       Драко приподнял один уголок рта в ухмылке. — Не стоит. Могу заверить тебя, мой интерес к тому, что Избранный и Рыжий могут сказать обо мне, упал ещё ниже, чем в последние недели в Хогвартсе.       Гермиона фыркнула и обратила свои тёплые, медово-карие глаза на него с благодарной улыбкой. Глядя вниз на стопку пергамента перед собой, она тихо сказала: — Это смешно, у меня был похожий опыт в последнее время…       Она сохраняла голос лёгким, но Драко видел, как грусть пробиралась по её лицу. Не думая, притянутый к ней близостью, он потянулся и положил руку поверх её, ободряюще сжав.       Он мог бы поклясться, что молния треснула сквозь комнату.       Её кожа была тёплой и мягкой, и чёрт, это был первый раз за три года, когда он прикасался к ней, а желание переплести пальцы с её и никогда не отпускать было настолько всепоглощающим, что Драко думал, это могло его убить.       Дыхание Гермионы сбилось, её глаза метнулись к его руке в тот же момент. Она смотрела так пристально на их переплетённые пальцы, что Драко казалось, будто она вычисляет сложное арифмантическое доказательство в голове. Медленно, очень медленно, она повернула ладонь вверх, её пальцы обвились вокруг его. Её резкий вдох сказал Драко, что она чувствует то же, что и он — электрически заряжённое и одновременно заземлённое ощущение правильности, которое прикосновение к ней всегда приносило. — Гермиона… — голос Драко был почти шёпотом, но её глаза всё равно встретились с его.       Она выглядела растерянной, грудь быстро поднималась и опускалась с её поверхностным дыханием. Но когда её глаза встретились с его, взгляд решимости наполнил их. Её пальцы сжали его руку, и Драко почувствовал, что её тело едва наклонилось ближе. Её глаза на мгновение метнулись вниз к его рту. Он тоже едва заметно двинулся вперёд, не в состоянии сосредоточиться ни на чём, кроме ощущения её кожи и полноты её губ. Где-то глубоко в разуме он понимал: если она позволит, он мог бы взять её прямо на этом столе — неважно, видят ли это окружающие. Казалось, сама вселенная притягивала их друг к другу, и он был бессилен это остановить.       Бах!       Дверь в конце коридора захлопнулась. Гермиона отпрыгнула назад, словно ударило током, отодвинула стул и выдернула руку из его, надёжно положив её на колени. — Я… мне жаль. Не знаю, что… — Нет, Гермиона, это…       Она прочистила горло, выровняла бумаги перед собой и, обращаясь к Драко с явно фальшивой улыбкой, покачала головой. — Давай начнём. Мне нужно скоро вернуться в Отдел Тайн…       До конца часа она не поднимала на него взгляд.       В течение следующих двух недель Драко постепенно обустраивался в Англии и осваивал свою роль в ОМП. Поттер оказался менее некомпетентным, чем он помнил из школы, но каждый раз, когда Драко ловил себя на том, что ценит его работу, это мгновенно сметалось мыслью о том, что Поттер предал Гермиону — и, как ни странно, это предательство, казалось, совсем не тревожило «чудо-мальчика».       Драко видел Гермиону только на пятничных собраниях команды. Она старалась не задерживать на нём взгляд дольше мимолётного, прежде чем спешно возвращалась в Отдел Тайн. Он постоянно вспоминал тот момент в конференц-зале, но тут же ругал себя за то, что так зациклился на том, как держал её руку, словно подросток, одержимый гормонами. Но реакция Гермионы была не менее значимой. Она наклонилась. Она выглядела…       Драко встряхнул головой, пытаясь прояснить мысли, и сосредоточился на предложении, которое составлял для создания новой целевой группы по Пожирателям Смерти — руководить которой одобрила Тонкс. Если он хотел иметь хоть какой-то реальный шанс с Гермионой, ему нужно было взять свои эмоции под контроль.

***

      В субботу Драко обнаружил себя неохотно идущим к столику на открытом воздухе в престижной чайной Косого переулка, ведомый неукротимой силой — Нарциссой Малфой.       Он изо всех сил старался избегать этого места с момента возвращения в Лондон. Он понимал, что часть враждебности к нему угасла, но оставаться в тени казалось безопаснее: меньше шансов привлечь ненужное внимание. Следуя за матерью, он окидывал взглядом переполненный переулок, кишащий покупателями и семьями, наслаждающимися необычно тёплым днём. Он выбрал столик у стены магазина, лицом к улице, руководствуясь и аврорскими инстинктами, и паранойей — мало ли кто решит наказать двух Малфоев, избежавших Азкабана. — Мама, ты уверена, что это хорошая идея? — тихо сказал он, не прекращая наблюдать за прохожими.       Нарцисса лишь махнула рукой и закатила глаза с такой аристократической грацией, что Драко невольно улыбнулся. — Пожалуйста, Драко. Дай мне немного доверия. Я три года восстанавливала наше имя и следила, чтобы весь магический Лондон знал: мы с тобой не разделяем отвратительных убеждений твоего отца. — На мгновение её взгляд потемнел при упоминании о нём. Она посмотрела на сына и, протянув руку через стол, обвила его пальцы обеими своими. — А ты, моя любовь, провёл эти три года, став награждённым аврором, известным поимкой сбежавших Пожирателей Смерти. Твои страхи — напрасны. — Она сжала его пальцы, затем поцеловала руку сверху. — Тебе всего двадцать два, Драко. Я не позволю тебе провести остаток жизни в укрытии.       Слова матери успокоили его, и он смог расслабиться, пока она увлечённо рассказывала о последних событиях магического общества. Драко лишь вполуха слушал сплетни о светских балах и браках, но напрягся, когда упомянули, что семья Гриннграсс оказалась в немилости и Дафна не может найти дизайнера для своих платьев.       Драко посмотрел на Нарциссу, которая носила хитрую маленькую улыбку. Он понял: внезапная потеря доступа Дафны — её рук дело. Нарцисса любила Гермиону как дочь, и кто посмеет перейти ей дорогу, тот ощутит её гнев.       Он потянулся, чтобы наполнить чашку чая, когда увидел её. Все эти дикие каштановые кудри, красные губы, сумка из «Флориш и Блоттс» в руке. Его выражение выдало восхищение, и прежде чем он успел отвести взгляд, Нарцисса тоже заметила Гермиону. — Гермиона! — воскликнула она, вставая со стула и идя навстречу, с тёплой улыбкой. Гермиона обернулась и на мгновение выглядела обеспокоенной: её взгляд метался между Нарциссой и Драко. Но когда Нарцисса поманила её вперёд, глаза Гермионы потеплели. — О, дорогая моя, я скучала по тебе! — сказала Нарцисса и сразу обняла её.       Гермиона застыла на мгновение, прежде чем Нарцисса наклонилась и прошептала что-то на ухо, что Драко не смог расслышать. Глаза Гермионы блеснули, и она обняла Нарциссу в ответ, облегчение струилось по её фигуре.       Её взгляд затем упал на Драко. Эмоции на её лице, её реакция на встречу с его матерью, были почти невыносимы. Он просто встречал её взгляд, ощущая те же чувства, отражённые на своём лице. Отстранившись, Нарцисса схватила обе руки Гермионы. — Присоединяйся к нам на чай. — Она указала на столик. — О, я… — Гермиона выглядела неуверенно, нервно взглянув на Драко, а затем обратно на Нарциссу. — Я не хочу вторгаться в ваш день.       Нарцисса лишь бросила острый взгляд, положила одну руку на её предплечье, другую вокруг спины и подтолкнула к столику. Драко встал и отодвинул стул для Гермионы. Она села, всё ещё сбитая с толку.       Нарцисса взмахнула палочкой, и чашка Гермионы наполнилась, приготовленная именно так, как она любила. Глаза ведьмы на мгновение широко раскрылись, затем она улыбнулась, вспоминая этот вкус. — Ну, Гермиона, Драко рассказал мне, что ты не только самый квалифицированный Невыразимец, которого когда-либо видело Министерство, но и близка к тому, чтобы излечить нас от всех болезней. Я нисколько не удивлена.       Гермиона повернулась к Драко, бровь приподнялась в лёгком удивлении. Драко пожал плечами и посмотрел на мать. — Уверяю вас, это переоценка моих способностей, миссис Малфой, — сказала она, улыбаясь. — Теперь, Гермиона, — Нарцисса качнула головой, улыбка смягчилась, — я думаю, мы обсуждали это столько раз, что можно сбиться со счёта. Ты знаешь меня.       Гермиона кивнула и слегка улыбнулась. — Прости, Нарцисса. — Намного лучше. — Нарцисса кивнула в ответ. — А теперь расскажи, я слышала, что ты стала близка с мистером Ноттом, мистером Забини и мисс Паркинсон. Как тебе их компания? Кому-нибудь из них требуется строгий урок поведения в современном мире?       Гермиона фыркнула, сделав глоток чая. Драко улыбнулся, наслаждаясь моментом. Сюрреалистично — сидеть здесь, публично, смеясь вместе с Гермионой, пока его мать дразнит их. На мгновение он потерялся в собственных чувствах, осознавая, как сильно этого хотел. — Могу заверить тебя, они были добры. Пэнси немного пугает, но я предпочла бы иметь её на своей стороне, чем нет.       Драко сдержал эмоции, его лицо пересекла понимающая ухмылка. — Ты права, поверь мне. — Да, репутация мисс Паркинсон идёт впереди неё, — глаза Нарциссы смягчились. — Я рада слышать, что вы двое стали близки.       Гермиона улыбнулась, но потом её лицо потемнело. Она посмотрела через голову Нарциссы вниз по переулку. Драко последовал за её взглядом и увидел, кто идёт им навстречу: улыбающиеся и болтающие Дафна Гриннграсс и Молли Уизли.       Нарцисса незаметно повернула голову, её глаза снова засияли яростью. — Мне так жаль, мне нужно идти… — Гермиона попыталась отодвинуть стул назад. Но Нарцисса схватила её за руку, взгляд был полон власти, которой может обладать только мать, решившая защитить своего ребёнка. — Тебе никуда не нужно идти. Ты, дорогая моя, Гермиона Грейнджер. Никто, никто не диктует тебе, что делать. Никогда. Понимаешь?       Ошарашенная яростью тона Нарциссы, Гермиона кивнула, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Драко лишь наблюдал с защитной обеспокоенностью. — Я, со своей стороны, весьма интересуюсь, способны ли глаза мисс Гриннграсс действительно выскочить из головы при этой маленькой сцене.       Нарцисса ухмыльнулась. Гермиона громко рассмеялась, и напряжение спало с её плеч. Драко улыбнулся и кивнул в благодарность матери.       В этот момент Драко заметил, что Дафна остановилась, глядя на их столик. Молли замерла, глядя на неё с тревогой, а потом повернулась и увидела их троих. Её глаза расширились, и она ринулась вперёд, Дафна плелась за ней. — Гермиона! Дорогая! Боже мой, я пыталась связаться с тобой неделями! Ты не получала моих сов? Гермиона открыла рот, чтобы ответить. — Привет, Молли, я… —       Но Молли Уизли перебила её, её голос был настойчивым. — Можем мы поговорить сейчас? Вернуться в Нору? Или к тебе в квартиру, если хочешь? — Её взгляд обошёл стол, оценивая компанию Гермионы. — Что ты… Нарцисса Малфой не дала ей закончить. Медленная, блестящая улыбка расползлась по лицу её матери. — Молли, так приятно видеть тебя. Ты выглядишь прекрасно! Слышала, у тебя были счастливые новости недавно. Уверена, ты в восторге, что приветствуешь мисс Гриннграсс в своей семье. Её слова были как бархат — гладкие, изысканные, но под ними скрывался острый, наточенный нож.       Лицо Дафны побелело. Молли, не привыкшая к светским манёврам, ещё не осознала, в какую игру только что вошла. — Я… да, ну, мы… — Молли положила руку на руку Дафны, но её взгляд был прикован к Гермионе, стоящей рядом с Драко. — Что ты здесь делаешь, Гермиона? Пойдём со мной, позволь мне отвести тебя домой. — Её слова звучали наполовину умоляюще.       Прежде чем Гермиона успела ответить, Нарцисса рассмеялась и мягко положила руку на плечо ведьмы. — О, Молли, давай не будем опрометчивы! — её голос был спокойным, но непоколебимым. — Я знаю мисс Грейнджер много лет, и мы как раз были в середине разговора. Должна сказать, для нас с сыном честь считать такую талантливую и благородную женщину другом. Не так ли, Драко? С лёгкой, аристократической уверенности Драко положил руку на спинку стула Гермионы. — О да, мама. Она — самая блестящая ведьма, с которой я имел удовольствие знакомиться. — Он повернулся к Гермионе и подмигнул. Её глаза на мгновение широко раскрылись.       И Молли, и Дафна переводили взгляды с Нарциссы на Драко и Гермиону, словно пытались собрать пазл, в котором недоставало половины деталей. — Совершенно верно, любовь моя! Самая грозная ведьма. Непревзойдённая. Не согласишься, Молли? — Нарцисса сжала ладонь Гермионы.       Оборачиваясь к ошарашенной Молли, Нарцисса встала: — Было замечательно видеть вас обеих. Уверена, впереди у вас насыщенный день! Покупки к свадьбе, полагаю? Желаю тебе всего наилучшего, Дафна. Не могу дождаться, чтобы увидеть платье, которое выберешь. В Лондоне столько замечательных дизайнеров!       Она наклонилась, поцеловала обеих в щёки, улыбка была острой настолько, что Драко удивился, как она не прорезала их кожу. Дафна, придя в себя, улыбнулась и кивнула. — Спасибо, Нарцисса. Замечательно видеть всех вас. Мы должны идти…       Она схватила руку Молли и увела её прочь, оставив Гермиону ошеломлённой.       После короткой паузы Гермиона тихо рассмеялась, поднося чашку к губам. — Должна сказать, я скучала по этому. — По чему же, дорогая моя? — Нарцисса притворно приподняла бровь. — По тому, как работает единственная и неповторимая Нарцисса Малфой. — Гермиона улыбнулась, на лице играла смесь благодарности и веселья.       Нарцисса положила руку на сердце: — Уверена, я понятия не имею, что ты имеешь в виду, мисс Грейнджер!       Она подмигнула, и все трое рассмеялись. Гермиона повернулась к Драко, глаза искрились радостью. Он ответил широкой улыбкой, почти ошеломлённый мыслью, какой могла бы быть его жизнь. Гермиона допила чай, прочистила горло и с лёгкой грустью улыбнулась Нарциссе: — Мне действительно нужно идти, меня ждут в лаборатории через несколько минут. — Она потянулась через стол, чтобы схватить её руки. — Было прекрасно видеть тебя, Нарцисса.       Нарцисса провела рукой по щеке Гермионы: — И тебя, дорогая. Уверена, теперь мы будем видеться гораздо чаще, теперь, когда Драко вернулся домой. Я очень жду этого! — Она бросила на сына знающий взгляд, затем вернула улыбку Гермионе, которая стояла, будто поражённая словами.       Гермиона встретилась глазами с Драко, широкими и неуверенными, схватила свои сумки: — Я… да, это было бы… прекрасно. Большое спасибо за чай. — Кивок Драко был коротким, и она поспешила в толпу.       Как только она исчезла, Драко опустил голову в ладони: — Мерлин, мама… Это было действительно необходимо?       Нарцисса отмахнулась рукой: — Конечно, Драко. Если ты не решаешь действовать сам, кто-то должен «сдвинуть дело с мёртвой точки».       Драко застонал и покачал головой, надеясь, что мать не заметила ту улыбку, которую он не смог скрыть.