Глава 10: Состояние благодати
13 января 2026 г., 19:41
Февраль, четвёртый курс
Что‑то было не так. Что‑то было очень не так.
Гермиона должна была встретиться с Драко в Выручай‑комнате прошлым вечером — после того как помогла Гарри с последними приготовлениями ко второму заданию. Но не пришла. Он надеялся, что она просто задержалась с Поттером. Однако утром её не было на завтраке. А когда вся школа потянулась к Чёрному озеру, чтобы посмотреть на задание, Драко принялся лихорадочно сканировать толпу — и никак не мог её найти.
Её не было на трибунах.
Её не было на платформе рядом с Поттером.
Он даже разыскал Уизли — в надежде, что, найдя его, отыщет и её. Но и тот каким‑то образом отсутствовал.
Затем Дамблдор огласил детали задания — и у Драко всё внутри оборвалось.
Старик не сказал, что именно похитили у каждого из чемпионов. Но Драко знал. Знал: если пропали и Уизли, и Гермиона, то причина только одна.
Уизли, должно быть, взяли для Поттера.
А Гермиону… её, должно быть, взяли для… губы Драко скривились… Крама.
И теперь они где‑то на дне озера.
Страх — незнакомый, всепоглощающий — прокатился по нему ледяной волной. Руки вспотели, тело задрожало, а каждая секунда растянулась в вечность. Он смотрел, как все четыре чемпиона ныряют в воду. Он смотрел, как Флёр всплывает обратно, не сумев завершить задание. Ужас пронзил его насквозь.
Что, если Крам тоже не справится?
Минуты тянулись невыносимо долго. Час почти истёк, а Гарри и Крам всё ещё не появились.
Колени Драко подкосились; он вцепился в перила, чтобы не упасть. И в последние секунды Крам наконец прорвался сквозь поверхность озера — промокший до нитки, но с живой и невредимой Гермионой на руках. Драко почувствовал, что его сейчас вырвет.
Он следил, как они добираются до берега, как Гермиона оглядывается, явно пытаясь отыскать Гарри и Рона.
Он пытался успокоить дыхание, просто глядя на неё и повторяя про себя: Она в порядке. Она жива. Всё в порядке.
Наконец, когда Поттер вынырнул с Роном и сестрой Делакур, Гермиона повернулась к трибунам, её взгляд скользил по лицам.
Он упал на Драко — и она едва заметно улыбнулась, с явным облегчением. Интенсивность его взгляда заставила её глаза расшириться.
Несколько часов спустя Драко мерил шагами Выручай‑комнату. Огонь в камине весело потрескивал, но он всё равно чувствовал ледяной озноб. Наконец дверь скрипнула — и Гермиона проскользнула внутрь. Дверь даже не успела закрыться, как Драко пересёк комнату и сжал её в объятиях:
— Чёрт, Гермиона. Чёрт…
Она крепко обняла его в ответ:
— Я в порядке. Всё в порядке.
— Я так боялся, любимая. Так, так боялся. Как только понял, что ты там, внизу… Я думал… Блядь, думал, как попасть в озеро и вытащить тебя. Не мог вынести мысли, что ты…
Он отстранился, поднял руки к её лицу, обхватил ладонями скулы, затем скользнул пальцами по шее и рукам, удерживая на расстоянии вытянутой руки, словно проверяя, нет ли повреждений. Она вздрогнула под его прикосновением.
— Ты в порядке? Всё ещё замёрзла? Давай, идём к огню.
Он мягко взял её за руки, подвёл к очагу и опустился на пол позади неё, пока она устраивалась между его ног.
Он обнял её, а она сжала его ладони, прижав их к себе:
— Я в порядке, Драко. Обещаю. Дамблдор никогда бы не позволил кому‑либо из нас пострадать. Я просто… Мне так жаль, что не смогла предупредить тебя. Они забрали нас с Роном прямо из библиотеки — в кабинет Дамблдора. Не было возможности отправить тебе сообщение… Прости, что ты волновался.
Драко крепче прижал её к себе:
— Перестань извиняться, ведьма. Я не злюсь на тебя. Ты ничего не сделала плохого! Я просто… Я был… Я боялся. Я был в ужасе за тебя. Мысль о том, что могу потерять тебя… Я не могу этого вынести.
Она прижалась спиной к его груди, склонила голову набок, чтобы заглянуть ему в глаза:
— Ты не потеряешь меня, Драко. Никогда.
Она приподнялась и поцеловала его в щёку — но он повернул голову, поймав её губы своими.
Он отстранился лишь спустя долгое мгновение, просто вдыхая её запах:
— Amor vincit omnia, Драко. Никто не заберёт меня от тебя, обещаю.
Он прижался лбом к её лбу:
— Amor vincit omnia, Гермиона.
***
Апрель, 2002 Драко явственно ощущал её гнев — сырую, пульсирующую магию, что искрилась вокруг Гермионы, пока двери лифта с глухим стуком закрывались за ними, отрезая от рабочего зала ОМП. Внутри всё сжималось от противоречивых порывов: то ли схватить её за руку, притянуть к себе и погасить этот бушующий в ней огонь, то ли признаться, как чертовски возбуждающе она выглядела, когда захлопнула дверь перед носом Уизли. Но это была неизведанная территория. Драко твёрдо знал: как ни тянуло, руки нужно держать при себе. Сдерживаться — вот единственное, на что он сейчас был способен. — Гермиона, — произнёс он тихо, почти шёпотом, вложив в голос всю мягкость, на которую был способен. Надеялся, что она откликнется. И она ответила — повернула к нему лицо, и её глаза, сияющие, словно расплавленное золото, встретились с его взглядом. — Ты в порядке? Могу я чем‑то помочь? Ярость в её взгляде понемногу угасала. В груди Драко вновь расцвело то самое пьянящее чувство облегчения — он снова мог её успокоить. Гермиона тяжело вздохнула, опустила голову и нервно провела руками по непокорным кудрям: — Да, я в порядке. Просто… Ненавижу, когда мной играют, как пешкой. — Я знаю, — ответил он глухо, с безоговорочным пониманием. Гермиона Грейнджер никогда не была ничьей марионеткой. Она работала не покладая рук в Хогвартсе, наверстывая упущенное из‑за жизни вне волшебного мира, чтобы твёрдо знать: способна выстоять против любого. В те редкие мгновения, когда они осмеливались говорить откровенно о грядущей войне, она признавалась, что боится лишь одного: оказаться инструментом, который подставит под удар Гарри или Орден. А если Волан‑де‑Морт победит… Она боялась стать символом — жутким примером для не‑чистокровных, предупреждением о том, что ждёт тех, кто осмелится выйти за рамки. Она сказала Драко: если они проиграют, если Поттер падёт, она предпочтёт уйти сама — прежде чем её заставят служить орудием в чужих руках. Эта мысль до сих пор леденила его изнутри. Потому он отлично понимал, как ей ненавистны любые попытки манипулировать за спиной. Это действительно выворачивало её наизнанку. — Прости, — произнесла она тихо, но твёрдо. — За что ты извиняешься? — удивился он. — Прости за то, что он сказал о тебе. За то, что он никак не повзрослеет и не увидит, кто ты на самом деле. Он — позор. Драко усмехнулся, стараясь скрыть за иронией всколыхнувшуюся горечь: — Это не твоя вина, что он всё ещё придурок, Гермиона. Она поморщилась и отвела взгляд к стене лифта: — Думаю, отчасти моя. Я встречалась с ним три года, Драко. Его сердце болезненно сжалось. Он знал: не имеет права ревновать, ведь сам настоял на разрыве. Но не мог солгать себе: когда впервые увидел заголовки «Ежедневного пророка» (их ежедневно доставляли в его нью‑йоркскую квартиру через камин), он час крушил посуду, а потом неделями топил горе в алкоголе. — Я позволяла ему так себя вести. Должна была требовать большего. Или… Мерлин, я вообще не должна была с ним встречаться… Лифт тихо звякнул — двери распахнулись, выпустив их в атриум. Поздно работающие сотрудники спешили к каминной сети или выходили на улицу, направляясь домой. Гермиона прокашлялась и шагнула вперёд, обрывая разговор: — Нам нужно аппарировать. Мои защитные чары не пропустят тебя через камин. Драко молча кивнул и последовал за ней к выходу — к министерской точке аппарации в переулке. Он ожидал, что, едва они окажутся снаружи, она схватит его за руку — стремясь поскорее оставить позади события последнего часа. Но вместо этого Гермиона отошла в сторону и встала у потрескавшейся кирпичной стены, внимательно наблюдая за другими служащими. Те один за другим поворачивались на месте и исчезали с глухим хлопком. Когда они остались одни, она оттолкнулась от стены и шагнула к нему. Глубоко вдохнула, прежде чем поднять взгляд к его: — Драко. Гарри и Рон не знают, где я живу, и я хотела бы, чтобы так и осталось. Тон был тихим — часть вопрос, часть мольба. Он задержал взгляд, пытаясь выразить ответным взглядом, что она всё ещё может доверять ему полностью. — Конечно. Она наблюдала за ним мгновение, прежде чем кивнуть и потянуться, чтобы схватить его за предплечье. Даже через рубашку и пиджак, даже с притяжением аппарации, он всё ещё чувствовал разряд электричества, прошедший через него от её прикосновения. Секунду спустя они приземлились в уединённой части жилой улицы. Улицы, которую Драко узнал. Он бросил Гермионе вопросительный взгляд, она просто улыбнулась и пожала плечами в ответ, начиная пробираться вниз по кварталу к садовой калитке. Калитке, у которой Драко когда-то мерил шагами, в ужасе, перед первой встречей с родителями Гермионы. — Когда ты купила его? — Не покупала. Никогда не продавала после того, как отправила их в Австралию во время войны. Он достался мне по завещанию. Но я живу здесь всего несколько месяцев. Она сохраняла тон беззаботным, но Драко слышал подводное течение боли от обсуждения смерти родителей. Он попытался поднять настроение: — Знаешь, я никогда в жизни не был более нервным, чем в тот момент, стоя у этой калитки. — Он кивнул головой вперёд к месту на тротуаре в нескольких ярдах впереди. Яркая улыбка расцвела на лице Гермионы, и его сердце взлетело: — И была ли я права или ошибалась, когда сказала, что тебе не нужно нервничать? Он хмыкнул при воспоминании: — Ты была права. — Большое спасибо. — Тон остался лёгким, но приобрёл нить печали. — Они обожали тебя. — Я тоже их обожал, Гермиона. Её улыбка стала нежной, когда она замедлила шаги у калитки и вытащила палочку, чтобы начать процесс изменения защитных чар, позволяющих Драко пройти. Немедленно он осознал: конечно, Гермиона разместила сложные, перекрывающиеся защитные чары по периметру владения. Пока она работала, говорила: — Я разместила комбинацию магических отталкивающих чар и сигналов тревоги в радиусе квартала вокруг дома. Если любое магическое существо, что не со мной или кого я не пригласила явно, приблизится, его должно остановить от приближения к дому, а если сумеет пройти, сработают сигналы, предупреждая меня, и дополнительные щиты поднимутся вокруг самого владения. С финальным взмахом палочки Драко почувствовал, как защитные чары, давившие на него и не позволявшие шагнуть через калитку, ослабли и приветствовали его. Гермиона шагнула вперёд и открыла калитку, затем повернулась, приглашая следовать. — Защитные чары вокруг самого дома переплетены. Есть модификация традиционных кровных чар, чары защиты от проклятий на всех дверях и окнах, само местоположение ненаносимо на карту, я добавила иллюзионные чары, которые сделают место заброшенным, если любое магическое существо, кого я не впустила, взглянет на него, а мой камин доступен снаружи, только если я дам явное приглашение. Единственные люди, кто могут пройти, — Тео, Джордж, Пэнси, Полумна, Блейз и Падма. Драко чуть не рассмеялся. Предосторожности, принятые Гермионой для защиты дома, были одними из самых сложных, что он видел за пределами охраняемых правительственных зданий и чистокровных поместий, насыщенных магией сотни лет. Конечно, она была настолько тщательной — он не ожидал меньшего. Люди всё ещё хотят убить её, вот почему она должна быть так осторожна, — напомнил предательский мозг, отправив холод вниз по позвоночнику. Они достигли входной двери, Гермиона снова взмахнула палочкой, чтобы отпереть её, прежде чем повернуться обратно к Драко с почти надеющейся улыбкой на лице: — Добро пожаловать в мой дом, Драко. Или, думаю, с возвращением. — Она игриво наклонила голову, прежде чем открыть дверь и впустить их внутрь. Драко был немедленно охвачен тем, насколько по-другому выглядело место, чем в последний раз, и насколько очень по-гермионовски оно ощущалось. Было тепло и красочно, каждый предмет мебели словно приглашал присесть и расслабиться. Было уютно и наполнено личными штрихами и памятными вещами, но не загромождено, и было каким-то образом идеальной смесью традиционного стиля, что можно найти в старом замке, и современных, эклектичных вещей. Было красиво. Она стояла в гостиной у входа, глядя на него — намёк на нервозность просвечивал в позе. Он улыбнулся: — Если бы мне нужно было описать, как именно, по моему мнению, должен выглядеть твой дом, это было бы оно. Она улыбнулась в ответ: — Какой бы пугающей она ни была, Пэнси действительно знает, как оформить пространство, да? — Это точно. — Ну, заходи. Хочешь что-нибудь выпить, или... тебе нужно осмотреться? Оценить безопасность, или...? Он покачал головой: — Вряд ли кого‑то удивит, но ты проделала превосходную работу с собственной безопасностью, Гермиона. Это лучшее, что я видел у человека без профессиональной подготовки. Я ощутил защитные чары ещё в квартале — они надёжны, охватывают весь периметр. Есть лишь два дополнения, которые я бы предложил… если, конечно, ты не против? Гермиона кивнула. В её глазах вспыхнуло знакомое любопытство — то самое, что он помнил по школьным годам. Так она смотрела, когда открывала новое заклинание или натыкалась на неожиданный факт в книге. Драко всегда ценил этот взгляд: он преображал её лицо, делал его пронзительно‑интенсивным и до боли очаровательным. Он мысленно выругался. Окклюменция. Сейчас самое время. Нужно держать эмоции под контролем. Но если он замечает это в ней, она наверняка увидит и в нём. А как объяснить, зачем он это делает?.. Потому что смотреть на тебя, быть здесь с тобой — это заставляет меня хотеть плакать, кричать, смеяться, сжимать тебя в объятиях и уложить на ближайшую поверхность, пока мы оба не выдохнемся. Нет. Определённо не лучший ответ. Собрав волю в кулак, он выровнял голос и вернулся к делу: — Я разработал защитное заклинание, которое можно разместить вокруг здания. Если нарушитель активирует его, оно одновременно аппарирует обитателей в заранее выбранное безопасное место, создаёт непроницаемый барьер, запирая преступника внутри, и вызывает подкрепление для ареста. …Почему ты так на меня смотришь? Гермиона уже улыбалась — игриво, недоверчиво. Она прислонилась к барной стойке, разделявшей гостиную и кухню, и рассмеялась: — Ты сказал «преступника»… Просто… странно осознавать, что мы вдруг стали взрослыми с настоящими карьерами, понимаешь? — Плохо странно? Она покачала головой: — Определённо не плохо странно, аврор Малфой. — И подмигнула. Чёрт. Окклюменция, окклюменция, окклюменция. Теперь вся кровь в его теле устремилась вниз, и стоять с эрекцией напротив бывшей девушки в её собственном доме — явно не лучшая идея. — Что второе? — вернула его к реальности Гермиона. Он с трудом перефокусировался: — Я хотел бы пройти по дому и установить экстренные маяки в каждой комнате. Можно зачаровать любой предмет — так, если всё пойдёт крахом, ты активируешь маяк, и команда авроров окажется здесь за секунды. Она задумалась, явно взвешивая варианты, прежде чем ответить: — Хорошо. С одним условием. Драко приподнял бровь: — И каким же? — Ты должен показать, как накладывать это защитное заклинание. Звучит невероятно. — Лукавая улыбка расцвела на её лице. Он не смог сдержать ответной улыбки: — Не ожидал меньшего. Теперь — та часть, которую он одновременно боялся и отчаянно ждал: — Есть лишь один нюанс, Гермиона. Заклинание нужно перезаряжать еженедельно. Оно использует лунный свет как якорь. Это может делать только изначальный заклинатель, и процесс занимает около десяти часов. Так что… мне придётся следить за ним сегодня ночью. А затем возвращаться раз в неделю и оставаться на ночь для поддержания. Это… ты была бы не против? Она смотрела на него мгновение — лицо непроницаемо. — Это… я не против. Но не создаст ли это проблем тебе? Я имею в виду… твоя девушка не расстроится, что ты проводишь одну ночь в неделю в доме какой‑то случайной женщины? Мозг Драко отключился. Ощущение было такое, будто он рухнул с метлы с высоты в сто футов. Или его протаранил Хогвартс‑экспресс. Или у него только что случился инсульт. Создаст ли это проблем тебе? Какой‑то случайной женщины. Твоя девушка. — О чём ты, Гермиона? Какая девушка? — прошептал он резко, на одном дыхании. Её лицо исказилось от растерянности: — Харизма? Разве не так её зовут? Я слышала, как ты говорил о ней у Тео… — Она явно чувствовала неловкость — словно этот разговор физически причинял ей боль. Драко откинул голову назад и сжал переносицу пальцами: — Чёрт возьми, Тео… — Он покачал головой, не веря. Она всё это время думала, что у него есть девушка? Это удерживало её от… Чёрт. Вернув взгляд к её золотым глазам, он попытался вложить в свой ответ всё, что чувствовал: — Гермиона. У меня нет девушки. Харизма… мы были… друзьями в Нью‑Йорке. Она работает в МАКУСА. У нас было… — Он запнулся, но увидел, как в её взгляде появилось понимание. — …Несколько раз. Но она не моя девушка. Никогда не была. Я даже не разговаривал с ней с тех пор, как вернулся. Голос его звучал отчаянно, почти умоляюще. Драко не отрывал взгляда от Гермионы. В груди всё перевернулось, когда на миг ему показалось — в её глазах промелькнула надежда. — О… Прости, я… не стоило предполагать, — пробормотала она, поспешно отводя взгляд. — Ну, тогда давай начнём? — поспешил сменить тему Драко. — Да, хорошо. Начнём с защитного заклинания. Само наложение займёт немного времени, но потом ему нужно будет выстроиться вокруг дома. Есть открытое пространство в заднем саду, которое мы можем использовать? Гермиона кивнула чуть лихорадочно — явно сильнее, чем собиралась, — и торопливо направилась в заднюю часть дома. Драко едва замечал обстановку: мельком взглянул на кухню, столовую, оранжерею. Мысли всё ещё крутились вокруг того, что только что произошло. Они вышли на задний двор. Солнце клонилось к закату. Драко последовал за Гермионой: вниз по каменным ступеням с террасы на траву. Сделав несколько глубоких вдохов, он сосредоточился, вышел в центр площадки и развернулся к дому. Гермиона встала рядом — так близко, что он ощущал тепло её тела. Прочистив горло, Драко начал: — Работа палочкой не так уж сложна. В основе — рунические камни, которые используют для противоположного действия: чтобы изгнать или уничтожить нарушителей, защищая тех, кто внутри. Накладывая руны… — он плавно повёл палочкой, и в воздухе вспыхнули светящиеся красные символы, — ты задаёшь нужный тип защиты. Дальше — дело за гексагональной арифмантикой. — Палочка стремительно очертила узор, и в воздухе возникла светящаяся решётка, поглощая руны. Магия насыщала каждую линию. — Заклинание сформируется по размеру защищаемой локации. Гермиона переводила взгляд с его лица на движения палочки, следила за тем, как решётка медленно разрастается — вверх и вширь, охватывая стены и крышу дома. Наконец она повернулась к нему полностью. В глазах — искреннее восхищение: — Драко, это… невероятно. Ты гениален! От этих слов внутри что‑то дрогнуло. Он усмехнулся: — От ярчайшей ведьмы нашего поколения? Принимаю. Она закатила глаза и направилась к дому: — Ну давай, займёмся экстренными маяками. Не стоит заставлять ярчайшую ведьму нашего поколения ждать! Тепло разлилось по телу. Мысль о том, что он проведёт с Гермионой несколько часов подряд, наполняла его счастьем. Драко не смог сдержать улыбку, следуя за ней в дом. Они начали с верхнего этажа, неспешно обходя каждую комнату. Драко с интересом наблюдал, как Гермиона выбирает предмет для маяка. В одной гостевой комнате это оказалась маленькая фотография Хогвартса в рамке. В другой — ваза с сушёными цветами. Когда они подошли к последней двери на этаже, Драко настолько увлёкся осмотром дома Гермионы, что не задумался о том, что находится по ту сторону. И потому его накрыло волной острого беспокойства, когда он переступил порог и понял: это её спальня. Комната была аккуратной, но не идеальной: пара туфель небрежно брошена у комода, несколько книг сложено на полу рядом с уютным кожаным креслом. У стены стояла огромная, роскошная кровать, укрытая одеялами и подушками. Находиться наедине с Гермионой в её спальне было невыносимо волнительно. Похоже, она чувствовала то же самое. Гермиона сцепила руки, нервно перебирая пальцы. Драко заметил, как чаще поднимается и опускается её грудь. — Ну, это моя… — Твоя спальня, — закончил он за неё. — Да. Отличный разговор, Драко. Просто блестяще. Нарцисса гордилась бы. — Ванная через ту дверь. Наверное, стоит сделать там отдельный маяк? — выдавил он. О, замечательно. Пойдём в твою ванную. Потому что представлять тебя под душем точно не создаст никаких проблем… — Да, это разумно, — согласился он вслух. Гермиона кивнула и прошла через комнату к двери в ванную. Драко последовал за ней — и тут же пожалел, что не остался снаружи. Ванная оказалась просторной: под большим световым люком, рядом с эркером, выходящим в сад, стояла массивная ванна на изогнутых ножках. Драко невольно зажмурился, пытаясь прогнать видение: Гермиона, обнажённая, расслабляется в пенной воде, её кожа блестит от тепла, а с губ срывается тихий стон… Пока Гермиона копалась в туалетном столике, он поспешно привёл себя в порядок. — Вот, это подойдёт, — сказала она, оборачиваясь. В руках — маленькое серебряное ручное зеркало с изящной гравировкой. — Оно принадлежало моей бабушке. Я никогда им не пользуюсь, но не могу убрать в хранилище. Оно всегда здесь. Драко кивнул и взял хрупкий предмет, чтобы наложить заклинание. Когда он предлагал установить маяки, не представлял, насколько личным окажется этот процесс — медленно проходить по дому Гермионы, наблюдать, как она выбирает значимые для неё вещи. Как ни трудно было сохранять хладнокровие, Драко чувствовал глубокую благодарность за доверие, которое она ему оказывала. Он завершил заклинание, и они вернулись в спальню. Гермиона взяла маленький ключ из блюдца рядом с кроватью. По уже сложившейся традиции он ждал — она сама расскажет, в чём ценность вещи. — Это мой оригинальный ключ от дома. Я держала его при себе в бегах. Даже если он мне больше не нужен… он всё ещё напоминает о доме, — её взгляд затуманился. Протянув руку, чтобы передать ключ, она на мгновение задержала пальцы в его ладони. Драко не отстранился — попытался подарить ей хотя бы секунду утешения. Закончив с верхним этажом, они спустились на главный и повторили ритуал, но на этот раз без прежней эмоциональной нагрузки. В гостиной Гермиона выбрала пустую коробку от «Прогульных закусок» и улыбнулась: — Джордж подарил её мне на день рождения в прошлом году. Это первая коробка, которую я конфисковала как префект. Фред и Джордж украли её обратно и хранили как сувенир. На кухне маяком стала керамическая подставка для ложки, забрызганная краской — творение Тедди Люпина. В кабинете — табличка с гравировкой «К чёрту их». — Подарила Пэнси, — коротко пояснила Гермиона, уклоняясь от подробностей. Драко рассмеялся, когда она открыла дверь в зельеварческую лабораторию — ту, что от пола до потолка была забита ингредиентами и явно магически расширена. — Знаете, мисс Грейнджер, незаконно накладывать несанкционированные чары расширения на собственность. Скажите, у вас есть надлежащие разрешения? Она прошла к рабочему столу, взяла маленькие весы и, напевая, протянула ему — явно игнорируя вопрос. — Вижу, старая пословица всё ещё актуальна: Гермиона Грейнджер никогда не встречала правило, которое не желала бы нарушить, — ухмыльнулся он. Она медленно шагнула к нему, держа весы как указку: — Я никому не причиняю вреда, и этот закон глупый в любом случае. Давай, оштрафуй меня, аврор Малфой. Приподняв бровь, она ждала ответа. Он улыбнулся: — О, не думаю. Предпочитаю сохранить эту маленькую информацию про запас — вдруг мне когда‑нибудь понадобится одолжение от ярчайшей ведьмы нашего поколения. Она лишь рассмеялась и покачала головой. Они подошли к последней двери в конце коридора. Гермиона замешкалась, положила руку на ручку, оглянулась на Драко, прикусив губу: — Я… не уверена, могу ли объяснить это… И открыла дверь. Драко переступил порог — и замер. Воздух будто вырвался из лёгких. Это была та комната. Их комната. Почти точная копия Выручай‑комнаты. Книжные шкафы вдоль стен, мягкие поношенные кресла на пушистых коврах, камин, высокие витражные окна. Челюсть Драко отвисла. Воспоминания хлынули незваными. — Я… я не делала это специально. Или, по крайней мере, не осознанно, — тихо сказала Гермиона. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке. Он посмотрел на неё, всё ещё не в силах скрыть шок. — Я рассказала Пэнси точно, что хочу для этой комнаты. Это было единственное место в доме, где у меня было ясное видение, как оно должно выглядеть… Я не поняла до первого входа, что описывала… Драко сделал шаг вглубь, медленно оборачиваясь, впитывая каждую деталь. — Я никогда не думал, что увижу это снова… — прошептал он. — Я тоже, — ответила она. Её лицо смягчилось, на губах заиграла лёгкая улыбка. Он глубоко вдохнул, позволяя воспоминаниям накрыть его. Гермиона подошла к книжной полке, вытащила книгу и протянула ему. Гордость и предубеждение. Её первый экземпляр. Тот самый, что она подарила ему на день рождения столько лет назад — чтобы он мог прочесть её сокровенные мысли. Пульс застучал в висках. Они ступали на опасную территорию… Не глядя ей в глаза, Драко кивнул, поднял палочку, быстро зачаровал книгу в маяк, вернул на полку. Они стояли молча, лицом друг к другу, не произнося ни слова — казалось, часы тянулись бесконечно. Пока луч красного света не пробился сквозь окно, сигнализируя о прогрессе защитного заклинания, медленно охватывающего дом. — Мне стоит проверить заклинание… — произнёс он наконец. — Хорошо, — кивнула Гермиона. Развернувшись, он вышел в сад — так быстро, как только мог. Ему нужен был прохладный воздух, чтобы остудить пылающую кожу и горящее сердце. Медленно обходя периметр, Драко пытался осмыслить последние часы. Где они теперь? Что изменилось — если вообще изменилось? Гермиона думала, что у него есть девушка (и Драко твёрдо решил: Тео за это поплатится). Но после того как он прояснил недопонимание, её поведение изменилось. Она нервничала — сильнее, чем раньше. Но это было похоже на нервное возбуждение. Словно вдруг появилась возможность — они снова могут быть вместе. И это делало её… счастливой? Возможно ли? Или он просто тешил себя надеждами? А ещё этот флирт — пусть лёгкий, едва уловимый — пока они ходили по дому. Драко был уверен: она отвечала на него. И эта библиотека… Она создала почти идеальную копию комнаты, которую они делили в Хогвартсе. Поместила её в свой дом. Это должно что‑то значить. Для него это значило всё. Он не знал, как двигаться дальше. Его план — просто быть другом, поддерживать её, помогать исцелиться после того, что сделал рыжий идиот, — рассыпался, как песок сквозь пальцы. Он обманывал себя, думая, что сможет ограничиться дружбой. Разница теперь в том, что она зажгла крошечную искру надежды. Может, она тоже хочет его? Мозг Драко лихорадочно пытался обработать новую реальность и найти путь вперёд. Час ушёл на обход владений. Когда он вернулся в сад и поднял взгляд на дом, то увидел Гермиону. Она сменила рабочую одежду на привычную кембриджскую толстовку и спортивные штаны, укуталась в одеяло на террасе. В руках — кружка чая. Она смотрела на звёзды, ярко сияющие в ночном небе. Он медленно направился к ней. — Могу я? — Драко указал на стул рядом с ней. Она кивнула: — Пожалуйста. Хочешь чаю? Взмахнув рукой — без палочки, — она наполнила кружку горячим чаем и левитировала её к нему. Он откинулся на спинку стула, на мгновение устремив взгляд в звёздное небо. Решил: сейчас достаточно просто сидеть здесь, рядом с ней, наслаждаясь её присутствием. — Могу задать вопрос? — тихо спросила она. Он кивнул. — Почему Нью‑Йорк? Драко помолчал, обдумывая ответ. Наконец, вздохнув, сказал правду: — Он был неизвестен. Достаточно далеко, чтобы я мог начать с нуля, стать анонимным. Сначала думал о Франции — там было бы проще. Но боялся, что это слишком очевидно. Боялся, что ты сможешь найти меня там. Вот она — вся горькая правда. Гермиона медленно кивнула, не отрывая взгляда от залитой лунным светом темноты: — Ты попросил меня не искать тебя, Драко. Как бы я ни хотела, как бы, наверное, не должна была — я сделала, что ты просил. Даже если бы ты остался в Лондоне… если бы сказал не искать, я оставила бы тебя в покое. Драко глубоко вдохнул: — Я не смог бы оставить тебя в покое, Гермиона. Она на миг закрыла глаза, словно собираясь с силами, затем вновь обрела спокойное выражение. — Могу я задать вопрос? — теперь уже он заговорил. Она скосила на него взгляд и негромко промычала в знак согласия. — Почему Гарри и Рон не знают об этом месте? Гермиона грустно улыбнулась: — Они никогда здесь не были. Когда мы встречались летом, я всегда ездила в Нору или на Гриммо. Они ни разу не приходили сюда. Ни один из них даже не встречал моих родителей. Ближе всего они подошли к этому — мельком увидели их в Косом переулке перед вторым курсом. После их смерти у меня не было сил приезжать сюда. Я была так… раздавлена… что, кажется, даже не осознавала, что дом теперь мой, месяцами. Потом решила: в конце концов буду здесь жить, но не нужно думать об этом, не нужно снова открывать рану, пока не буду готова. Так что просто никогда им не рассказывала. После разрыва с Роном я решила переехать сюда, сделать этот дом своим. Она невесело рассмеялась: — Собиралась рассказать им о нём в прошлое Рождество, но… ну, другое объявление как бы украло мой гром. — Она слабо усмехнулась и покачала головой, вспоминая. Желудок Драко сжался — перед глазами вновь встали слова Тео о том, что Гермиона сломлена. — Хочешь знать кое‑что смешное? — Она повернула голову к нему, и он вопросительно приподнял бровь. — Как только Рон сделал своё объявление, в голове была только одна мысль. Я думала об этом часами, может, днями: Драко был прав. Он был прав насчёт них. Драко резко выдохнул — он и не заметил, что задерживал дыхание. Поднёс руки к лицу: — Мне так жаль, Гермиона. Я не хотел быть правым насчёт них, правда. И никогда, никогда не думал, что они так тебя подведут. У меня даже нет слов. Я так ненавижу его за измену, но мог бы убить их всех за то, что скрывали от тебя. Не могу поверить в это. Она посмотрела ему прямо в глаза — на лице читалась глубокая эмоция: — Думаю, всем известно, что я совсем не хочу, чтобы ты попал в Азкабан, Драко. Так что, как бы это ни удовлетворяло меня, пожалуйста, постарайся не убивать их. Она ухмыльнулась, и его плечи невольно расслабились. — Я много думала об этом, — продолжила она. — Почему они так поступили. — И? — подтолкнул он. — Думаю, это уравнение из двух частей. Первое: они выбрали его, свою семью, а не меня. Просто так. С того дня, как мы встретились, Гарри был частью их семьи — по‑настоящему частью. Но даже когда я была с Роном, я всегда оставалась белой вороной. Они любили меня, я знаю, но я никогда не была в том же внутреннем круге, что они. И когда дошло до дела, они просто автоматически выбрали сторону Рона, дали ему больше снисхождения, чем дали бы в обратной ситуации. А второе — как каждый из них оправдал свой выбор. Думаю, для Рона всё дело в репутации. Он всегда больше заботился о внимании и признании, чем Гарри или я. Боялся, что скажет пресса, если он бросит Золотую девочку, — её тон стал насмешливым, — и как это повлияет на его образ в глазах волшебной общественности. Думаю, он просто выжидал. Знал: рано или поздно я сама всё закончу. Тогда он сможет разыграть карту сочувствия, и никто не усомнится, когда он публично объявит о Дафне. Гарри же… Думаю, в его голове он действительно считал, что помогает мне. Рон скормил ему историю о том, какая я хрупкая после смерти родителей, и что если кто‑то расскажет мне об измене, я могу… не знаю… покончить с собой? — Она покачала головой с недоверием. — Но Гарри поверил. Убедил себя, что так лучше. Что позволить использовать меня, унижать меня — в каком‑то смысле имело для него смысл… Всё сводится к тому, что ты всегда говорил: они не знают меня. Никогда по‑настоящему не знали. Построили образ меня в своих головах и переделывали его под свои нужды, когда хотели. Она пожала плечами и поднесла чай к губам, медленно отпив. Драко дал словам осесть, прежде чем ответить: — Если бы это был я, Гермиона, я бы их за это уничтожил. Она взглянула на него — коварная улыбка тронула губы: — О, не волнуйся, Драко. Я вполне готова сделать именно это, если понадобится. Ты научил меня очень хорошо. — Она наклонила голову в знак благодарности. — Я просто выжидаю время. Смотрю, как далеко они готовы зайти. Нажму на курок только если и когда это будет стоить того для меня — и ни секундой раньше. В нём бушевали эмоции, но ярче всех пробивалась гордость. Он ухмыльнулся: — Мне всё равно, что сказала шляпа. Ты настоящая слизеринка, Гермиона Грейнджер. Её улыбка стала шире: — Нет, я просто училась у лучших. — Она подняла кружку в салюте, а он хмыкнул и изобразил насмешливый поклон. — Рад быть полезным. Они погрузились в дружеское молчание, прислушиваясь к стрекоту сверчков и шелесту листьев. — Твои родители любили бы это место, Гермиона. Всё, что ты сделала с ним, — наконец заговорил Драко. Она повернулась к нему с улыбкой, затем снова устремила взгляд на сад: — Думаю, да. — Знаешь, я всегда знал: это место особенное. В центре города, а здесь так спокойно, так тихо. Можно разбить лагерь, и будет казаться, будто ты за мили от всего. Гермиона безмятежно улыбнулась, оглядывая территорию: — Хм. Пожалуй, да. Хотя после года в палатке не думаю, что когда‑нибудь снова разобью лагерь — даже на собственном заднем дворе. Тон был шутливым, но её слова заставили воздух покинуть лёгкие Драко. Он даже не подумал о… — Гермиона, я… прости. — Драко опустил голову, медленно покачивая ею. — Я слышал об этом, конечно, но думал — может, просто история. Всегда считал, что вы были под защитой Ордена. Она коротко фыркнула, качнув головой: — Боже, как бы я хотела! — Подняв взгляд к звёздам, продолжила: — Когда мы сбежали, ненадолго зашли на площадь Гриммо. Но после того как вломились в Министерство, возвращаться стало небезопасно — пришлось уйти в леса. Мы постоянно перемещались, скрываясь от ловцов. С тех пор питались дикими грибами и тем, что удавалось раздобыть… До сих пор не могу поверить, что забыла взять провизию. Так глупо с моей стороны… — Её взгляд устремился вдаль, а на лице застыло выражение горечи, не стёртое даже годами. — О, впрочем… — Гермиона запнулась, глаза слегка расширились. — Мы останавливались в Ракушечном коттедже на несколько недель после… — Она внезапно замолчала, непроизвольно положив правую руку на левое предплечье. Глубоко вдохнув, наконец повернулась к нему: — После поместья. Драко смотрел на неё, кулаки сжаты. Он изо всех сил старался сохранить самообладание. Они никогда не говорили об этом. Как могли? Его арестовали сразу после Битвы за Хогвартс, а их последняя встреча состоялась в той проклятой комнате в Министерстве. Глядя на неё сейчас, он ожидал увидеть в её глазах злость. Ненависть. Он это заслужил. Но вместо этого — в типичной для Гермионы Грейнджер манере — её взгляд был мягким, полным сострадания. Это почти сломало его. Он разорвал зрительный контакт, опустил глаза, глубоко вдохнул: — Гермиона, мне так жаль. Мне так жаль за всё, что случилось в тот день. Это преследует меня. И должно преследовать! Я слышу твои крики, вижу тебя на полу гостиной — каждую ночь во снах. — Он вздрогнул, воскрешая мучительное воспоминание. — Я был таким трусом. Ты всегда верила в меня, говорила, что я храбрый, а в итоге… я просто трус. Я ничего не сделал. Я должен был… должен был поджечь это место. Должен был убить её. Что‑то. Хоть что‑то. Я подвёл тебя, и мне так жаль. Он всё ещё смотрел вниз, когда тёплая рука мягко сжала его ладонь: — Драко. Посмотри на меня. Голос был тихим, но твёрдым, не допускающим возражений. Он подчинился. — Ты не ничего не сделал. Ты сделал всё. Он отшатнулся, качая головой: — Нет… — Стой, Драко. Слушай меня внимательно. Ты не опознал нас — и это дало Гарри время позвать на помощь. А когда Беллатриса… — она сделала глубокий вдох, — когда она пытала меня, ты защитил мой разум. Ты не просто уберег меня от безумия, Драко. Ты спас всю войну в тот день. Я тогда была никудышной в окклюменции. Без тебя она легко проникла бы в мои мысли и тут же поняла бы, что мы охотимся на крестражи. А если бы ты напал на неё до того, как она это выяснила, она убила бы тебя и позвала Волан‑де‑Морта. Он расплавил бы мой разум за секунды — и убил всех нас. Всё было бы кончено. Абсолютно всё. Она сжала его руку, заставляя смотреть прямо в её медово‑золотые глаза: — Ты рисковал жизнью ради меня в тот день, Драко. Не смей думать, что сделал недостаточно. Не смей. Драко изо всех сил пытался принять её слова. Он чувствовал, что не заслуживает их. — Я смотрел, как она пытает тебя, Гермиона. Смотрел, как вырезает это чёртово слово на твоей руке. И я, и моя мать… Мы столько говорили о том, как защитим тебя, о том, что ты — часть нашей семьи, а потом просто… — Он покачал головой, не в силах закончить фразу. — Я смотрела, как она умирает, Драко, — тихо прошептала она. — Она не победила. Никто из них не победил. Это… — Она подняла левую руку, скрытую под толстовкой. — Это просто шрам. Напоминание о том, что я выжила, что оказалась сильнее их ненависти. И вы с Нарциссой действительно защитили меня. Вы сделали всё, чтобы мы смогли выбраться оттуда. Вы позаботились о том, чтобы у нас были палочки. Мерлин, Нарцисса рисковала жизнью, чтобы защитить Гарри во время финальной битвы. Её рука всё ещё лежала на его ладони, крепко сжимая её, требуя его внимания: — Послушай меня, Драко. Я никогда, ни на секунду не обвиняла тебя в том, что случилось в тот день. Я знаю, что ты сделал — не только тогда, но и годами до этого. Я знаю, кто ты, и всегда была безгранично благодарна. Если бы всё пошло иначе в тот день… если бы ты или Нарцисса попытались дать отпор… если бы она… если бы она убила тебя… я бы не выжила, Драко. Я не смогла бы жить с этим. — Её голос дрогнул, а взгляд умолял понять. — Мы выбрались. Вот что важно. Мы выжили — и теперь можем жить. По‑настоящему жить. Так что, пожалуйста, ради меня, не трать ни секунды своей жизни, виня себя за действия психопатки. Хорошо? На грани слёз он всматривался в её лицо. Ясность и твёрдость в её взгляде подавляли. Каким‑то образом она сумела отколоть огромный кусок того валуна, что он годами нёс на плечах, — отшвырнуть его в темноту, чтобы больше никогда не ощущать этой тяжести. Он выпустил дрожащий вздох: — Спасибо, Гермиона. Она улыбнулась и мягко убрала руку: — Можешь поблагодарить меня, прожив хорошую жизнь, Драко. Поблагодари меня, будучи счастливым. Всё, что он мог, — смотреть на неё в благоговении, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Гермиона взглянула на часы и вздохнула: — Уже поздно, а завтра мне рано быть в лаборатории. Пора ложиться. Ты можешь выбрать любую из гостевых комнат. Пожалуйста, чувствуй себя как дома, хорошо? Она поднялась со стула, одеяло всё ещё плотно обёрнуто вокруг неё. Драко кивнул, всё ещё не находя слов. — Спокойной ночи, Драко. — Спокойной ночи, Гермиона. Она кивнула и направилась к дому. Он выждал ровно тридцать минут, позволяя вихрю мыслей немного утихнуть, прежде чем наконец подняться из кресла. Тихо, с предельной осторожностью, используя все навыки скрытности, приобретённые за годы работы аврором, Драко бесшумно пробрался в дом Гермионы. Прошёл по коридору, мимо лестницы, ведущей на второй этаж и в её спальню, к последней двери в коридоре. Глубоко вдохнув, он толкнул дверь и шагнул в библиотеку — в мир уютных воспоминаний. Тяжело опустился в мягкое кресло, ссутулился, уронив голову в ладони. Поблагодари меня, будучи счастливым, — прозвучали в голове её слова. Сидя там, позволяя эмоциям хлынуть свободно, он осознал без тени сомнения: Единственный способ быть по‑настоящему счастливым — быть с ней.
